Странное чувство тоски

      Жизнь Франа невообразимо быстро превратилась в метания между сном и реальностью. Во сне, где тепло и приятно, где есть незнакомая девушка, путающая мысли и дарящая столько трепетных чувств, ему было очень хорошо. А реальность портилась глубокой осенью и холодным дождём через день, чёрными тенями в доме и учительской, пока он в ней один.              Он совсем иссох, похудел, ведь зелье изъело желудок. И немного спутало работу мозга, так что он много заговаривался, путался и терялся в реальных знаниях. Работал всё хуже и хуже.       А тем временем бредил, разыскивая информацию. Контры… Кто такие контры…? В Эрессии бывало явление контрабанды, и бывали контрабардисты, но загвоздка была в том, что ни про каких магов там сроду не слыхивали. И подобных гильдий, кланов, чего-либо ещё попросту не существовало. И все контрабандисты друг другу были ехидны.       Почему же тогда та девушка так говорила, будто бы это какая-то общность? Будто это какое-то регламентированное общество?       Возможно, подумалось Франу с замиранием сердца, та девушка тоже… Была мироходцем. Возможно, она пришла оттуда, где были всякие гильдии. Но почему она говорила и про него так же, словно он часть другой общности? Он когда-то правда входил в некую гильдию магов? Где?       Раз незнакомка ему напомнила о его главной особенности, он стал думать, согласно ей: магия безгранично гибкая, наверняка есть возможность как-нибудь хитро отследить что-нибудь. Какие миры посещал? Какие контракты и договоры подписывал? Кому жал руки? Что-нибудь, чтобы приблизиться к разгадке!       Тогда он снова решил явиться к Фарагонде, уставший, но решительный. Колдунья, услышав его запрос, встала и походила кругами. И тягостно вздохнула.       — Я полагаю, тебя сейчас ничего не остановит? — вопрос в пустоту, ведь ответ очевиден обеим сторонам. — Ладно. Это заклинание может быть очень затратным для организма мага. Это буквально сбор данных о себе сквозь множество миров. Ты…       — Я справлюсь, Гонда, — он сейчас не хотел слышать ничего, что его бы стремления угашало. И старуха только вздохнула повторно.       — Trova i miei contracti.       — Trova i miei contracti! — воскликнул эльф, не медля ни секунды, взмахнул своей палочкой, и вспыхнуло в ярком голубом свечении несколько бумаг. Он тут же оглядел их, хватая и жадно вчитываясь. — Поступление… Приём на работу… Кредит на дом… Неразглашение…       И всё. Пальцы разжали схваченные листы, и те в миг исчезли, оставляя владельца одного в минутном разочаровании. Которое он резво отбросил куда-то в сторону.       — Ладно. Возможно, это такого рода организация, где всё решалась на словах…       — Мне жаль, что тебе не удалось приблизиться к разгадке. — С искренним сожалением проговорила Фарагонда, но Фран не слушал никаких утешения, сорвался с места в карьер снова.       — А заклинание, отслеживающее историю посещений других миров, есть?       — Нет.       — Значит, я его придумаю. — Он собрался уже выйти на улицу, но вспышка магии закрыла и запечатала дверь. Эльф всё равно взялся за ручку, скорее, для того, чтобы не упасть, нежели для того, чтобы попытаться открыть. Повернулся к старой подруге. — Гонда, выпусти меня.       — Фран, меня уже начинает пугать твоя одержимость. Ты сам на себя не похож. Даже в приступы тоски ты выглядел гораздо лучше.       — Я не одержим. Я просто хочу поскорее с этим разобраться!       — Я прошу тебя, пытаясь решить свои проблемы с прошлым, не забывай, что у тебя есть нынешнее и будущее!       Сан-Фран отвернулся. Его нынешнее и будущее — непроглядная туча, буря за окном, безразличие к собственной жизни и нежелание вообще существовать. Если он не разберётся с прошлым, о будущем и настоящем можно даже не думать.       Он расколдовал дверь и вышел. Он легко запомнил её любимые комбинации магических замков, потому угадал сразу же. Ушёл в промозглый осенний день, ощущая, как пустота и серость распространяется в мир изнутри него.

***

      Возможно, он правда забылся.       Возможно, правда обезумел.       Его благодатью стало то, что приблизился отпуск, и он смог утонуть в тяжёлом, мучающем мозги процессе создания новых заклинаний. Дом превратился в тёмное царство, душное и полное всякого хлама. Он не заботился больше ни о чём, даже о себе. Ел, только когда голодом изъедало желудок. Пил, когда в горле страшно пересыхало. Спал, когда тело само брало своё.       И снова ему снилась она.       В одно такое сновидение он снова был на лугу. Снова играл в тени дерева на гитаре, дышал медовым воздухом. Слушал голос незнакомки, снова…       Вожделея…       — Кстати, — собственный голос проклюнулся сначала глухо и невнятно, а потом стал чётким и ясным. — Я тут тебе кое-что приготовил…       Смуглянка радостно встрепенулась, обращая внимательный взгляд на него. И Фран почувствовал, что улыбнулся самодовольно из-за того, что поймал её полное внимание.       Он отложил сломанную гитару, взмахнул палочкой, припрятанной за поясом, и поймал из воздуха материализовавшийся меч. Красивый и аккуратный, светлый и дорогой на вид. И протянул его девушке. А та округлила глаза, взволнованно подтянулась ближе и приняла его, оглядывая перелив металла на ярком свету. Её лицо украсила улыбка. По-детски восхищённые глаза прыгнули между его лицом и подарком. И она обняла оружие, прижала к груди, выглядя приятно удивлённой.       — Какой крутой! Ты где его достал?!       — Купил у умельца из одного мира. — Хмыкнул Фран, ощущая, как нежным ручейком в груди течёт тепло и ответная радость. — Мне сказали, что сплав, из которого он сделан, очень прочен сам по себе и очень медленно затупляется. Надеюсь, тебе он будет верно служить.       — Спасибо тебе большое! — девушка сложила меч в траву, и двинулась на него. Франу в следующий миг показалось, что он, обоволочённый чужим теплом, падает в пёструю и прекрасную бесконечность.              Он подпрыгнул на стуле. Опрокинул кружку с недопитым чаем, тот плеснулся на стол, хаотично разбросанные листы стали темнеть, чернила поплыли. И эльф смотрел с безразличием на эту катастрофу, ощущая, как бьётся сердце в груди.       «Я отдал большие деньги за тот меч.» — Он смог сформулировать то осознание, которое маячило на краю сознания во сне. — «Я… Не пожалел для неё…»       «…Я любил её.»       Он вздохнул, откидываясь на спинку стула. Усмехнулся, зачёсывая белые волосы.       Теперь предельно ясно, почему ему было так плохо. Любовные муки — это не шутки. И даже сквозь необъяснимую амнезию Фран не мог не страдать по ушедшей любви.       Но почему он не помнил? Он попытался магическим способом избавиться от этой памяти? Заблокировал всё, чтобы не страдать? Но это не помогло. Совсем не помогло.       — Где же ты виделась со мной… Аш… — и осёкся, садясь ровно. — …Ра…       «Ашра…?»              Сердце замерло в груди. Он сорвался с места, выбежал из дома, не чувствуя ни усталости, ни ног. Надежда стала теплиться внутри. Он собирался искать снова. По именам, по образу, по пониманию, что она пользуется мечами!       Он пролистал все личные дела учеников, что содержали букву «А» в начале. Ничего дельного.       Она не училась здесь.       Тогда Фран направился в библиотеку, ощущая себя злоумышленником, проникшим грубо и безбожно в святое место. Перерыл все книги с заклинаниями, держась бодрым, вопреки изнеможению. Ему отчётливо казалось, что есть заклинание, позволяющее искать людей по имени внутри мира. Он сделал бросок надежды на то, что она ещё жива… Что он её найдёт.       Хотя полагал, что мог пытаться избавиться от воспоминаний о ней из-за того, что она уже… Не здесь.       Захлопнув очередную бесполезную книгу, он взялся за другую. И вспышка озарила библиотеку. К нему приблизился стук каблуков.       — Добрый день, Франческо. — Со сдержанной скорбью проговорила Фарагонда.       — Сан-Фран. — Поправил он, повышая тон. Не хватало, чтобы она снова его начала уговаривать. — Я занят, поговорим позже.       — На твои одинокие мучения больно смотреть. Расскажи, что ты ищешь теперь.       — Её зовут Ашра. — Заявил он тут же. Помощь… Не помешала бы. — Я вспомнил совершенно случайно… Она мечница… Контрабандистка… Я всё ближе и ближе к разгадке… Я просто не знаю, как мы познакомились и как наши пути разошлись… Я подозреваю, что я сам заставил себя забыть… Не знаю как, не знаю, кто мне с этим помог и что я использовал для этого, но… Я думаю…       — Раз ты забыл сам, то вряд ли хочешь узнать, как вы разошлись. — Голос Фарагонды в тишине сел ему на плечи как тяжёлый снег. Холодный, мокрый… Грязный. Его передёрнуло.       — Уже поздно сдаваться. Поздно идти назад.       — Ты загубишь…       — Не загублю! — прикрикнул он и ударил по столу кулаком, до отрезвляющей боли и грохота, как от раската грома. Шипя, он выдохнул и продолжил. — Хуже, чем есть, быть уже не может! Хватит уже малевать всё так, будто до этого я был счастлив и доволен! Нет! Жить в постоянных приступах депрессии я не намерен! Я докопаюсь, я найду причину! И сделаю с ней что-нибудь! Я не смогу жить дальше, если не узнаю!       Колдунья смотрела на него со страшной болью в глазах. Он не мог сейчас испытывать вины за всё это. За свой срыв, за её разочарование или печаль. Фран ощущал себя загнанным зверем на обрыве. Либо прыгаешь вниз, либо ждёшь, когда тебя расстерзают.       — Пожалуйста, уйди. — Проговорил он с усталой злобой, отворачиваясь от неё. — Я уже давно всё решил и не отступлю.       Молча и незаметно, его покинули. А он, ничего не найдя, вышел на улицу поздним вечером. Пошёл под светом фонарей к себе — дальше придумывать заклинания.       Под ногой что-то хрустнуло. Он глянул вниз, замечая теперь, как изо рта идёт белое облачко. Под сапогом, как разбитое зеркало, трещинками пошла маленькая заледеневшая лужица.       Внутри раздался страшный гул. Свернул кишки в узел и сжал сердце до боли. И он отступил от лужи, глядя на неё в отвращении и бледном ужасе.       Маленькая лужа казалась ему страшней изуродованного трупа.

***

      — Вы уверены, что не хотите взять перерыв для размышлений наедине с самим собой? — спросил его гипнотизёр. Фран лежал, бесясь от того, что он медлит, что не помогает продвигаться в сон.       — Уверен. Давайте скорее начнём, у меня был прогресс.       — Как пожелаете… — и маятник-часы вновь был вытащен из кармана гипнотизёра…       Было холодно. Темно. Франу сразу не понравилось, что всё… Совсем не так, как прежде.       Он плохо вылавливал фигуры окружения, но вокруг была суета. Метались смазанные люди… Гоблины… Оборотни… Коричневое, алое, зелёное и голубое. За шубы его взгляд остервенело цеплялся, но тут же срывался.       Он что-то командовал. Он. Сам. Строгим тоном, громко, с усилением палочкой, призвал магов встать в ряд. В страшной мешанине мелькали жуткие морды чёрных существ, через какие-то врата рвались чудища, коих он не мог даже представить до этого. Расплывчатые руки, белые рукава. Журчание воды. Он понимает, что держится над землёй, в воздухе.       И начинается звенящий хруст. Его же стараниями, кажется, проход зарастает льдом. Голубым и толстым. А твари бьются о него, пачкают, прогрызают и проламывают. Скоро чистый лёд становится чёрным. Какая-то фигура мечется внизу и помогает закрывать прорехи, прежде чем исчезнуть. Кто-то снизу отбивается от зверья.       Но напор растёт, лёд жалобно стонет и скрипит, хрустит, как ломаемый позвоночник…       Он приказывает отступать к какому-то храму.       И подрывается с кушетки. Его трясёт, тошнит, сердце сейчас выпрыгнет через горло. И гипнотизёр обеспокоенно возникает сверху, укрывая от слепящего света.       — Стойте, спокойно, дышите, — приговаривая гипнотизёр, пытаясь его угомонить и удержать на месте. — Вы в безопасности. С вами всё хорошо. Расслабьтесь.       Фран был в искреннем шоке.       Он совсем забыл про боязнь льда. Слишком увлёкся непонятным дождём.       Теперь было понятно, почему он его так не любит… Они… Пережили какой-то катаклизм.       — Это было… Другое воспоминание… — сказал он, пряча лицо в ладонях. — Выглядело как… Осада. Осада города.       — Вы помните это событие?       — Нет…       — А это косвенно или напрямую связано с предыдущим?       — Это… Похоже, одно и то же место…? Или… Я узнал окружающих по одежде. Они как-то явно связаны.       — Хорошо. Вероятно, это болезненное воспоминание. Возьмите себе выходной подольше и переживите этот стресс. На следующий приём приходите в расслабленном состоянии, и мы попробуем провести какую-то связь.

***

      Теперь Франу стали сниться кошмары.       Благодатью были те ночи, когда не снилось ничего, совсем, пустота. Сновидения, в которых он не видел смертей и странных тварей. В которых не ощущал давящее на психику ощущение, что если он не справится — всё рухнет. Абсолютно всё согнётся и сломается. Случится катастрофа невообразимых масштабов.       Но откуда у него это чувство появилось? Неужто он когда-то был причастен к какому-то важному… Событию? Организации? Но ведь не было никаких контрактов и договоров… А он командиром был. По его указке собирались маги, он ощущал свою полупрозрачную власть.       «Может… Меня заставили стереть себе воспоминания…? Или всё же я сам решил, не справившись с позором? А вдруг, там погибла Ашра?»       Последнее больно порезало сердце, сложив на грудь руку, в ночной тишине и мгле Фран сжал ткань и поборол боль, рассеянно дыша.       Но сознание утопало в страшном ворохе грязи на крошках льда.       Страшно узнать, что же там действительно произошло…

***

      Следующего приёма он ждал, как сумасшедший, считая часы. От волшебного средства воротило, да и не хотелось смотреть кошмары с более чёткой картинкой. Одержимость замкнулась в кольцо страданий.       А когда пришёл час — ни капли не расслабленный улёгся на кушетку, ловя обеспокоенный взгляд гипнотизёра и настаивая раньше всех слов:       — Я готов. Вытащите из меня всё, что только сможете.       И закрыл глаза, прислушиваясь снова к командам гипнотизёра.       Осада теперь была полна звука. Движения были более чёткие, словно он оклемался от помутнения зрения. Кажется, вокруг было неистово холодно. От воды, от льда, и от жестокой тьмы этого места. Звенела магия, звенели мечи, звенело в ушах от напряжения. Но Фран держал стену, наращивал слой за слоем, лишь бы выстояла основа.       А потом всё ломается и осыпается. И, понимая, что дело дрянь, приказывает отступать. Уже стоя на большом каменном кольце, что являет собой портал, отбивает полчища тварей со всех сторон. Тут сон становится спутанным, ощущается, как мир сквозь призму опьянения. Но он чувствует отголоски боли в теле, чувствует, что действует уже на пределе сил. Посылает знакомую до боли в затылке фигуру внутрь храма. А потом падает во тьму.