Two turtles in the sea

«In the Spanish night, amidst dances and waves, even the most hidden feelings find their way out»

      — Да… Да, милая. — Кружась в кресле, парень негромко вздыхает, слушая новые указания своей жены.        Чонин мужчина неплохой, если верить мнению окружающих людей, а говорят о нём много. Он тот, о котором многие могли бы мечтать — Ян не только красив и безусловно хорош собой, в семье он является главным добытчиком и защитником, обеспечивая свою жену всем, в чём она нуждается. И такая позиция у него неспроста — он не всегда был таким, но возможностей стать лучше, сильнее и в каких-то моментах превосходить по уму даже самого себя было в изобилии.       Да и Тереза — лучшая женщина, что у него когда-либо была… Не только за неимением лучшей. Она его первая девушка и первая жена, да вот так Ян уверенно определился со своим выбором, поэтому в свои двадцать один год он имеет, как ему кажется, устойчивое положение в этой жизни.       Под голос Терезы, Чонин поворачивается к экрану ноутбука, устремляя критический взгляд на готовый дизайн-проект помещения. Не трудно догадаться и о его профессии.       Оставалось только подкорректировать проект, и это единственное, что заботит на данный момент Чонина.       «Да и не забудь кошачий корм… Я люблю тебя» послышался приятный тон на той стороне связи, — … Мгм, до вечера. — отвечает Чонин, задумчиво глядя перед собой, прежде чем сбросить трубку.       — … Нужны отдельные листы с привязкой мебели и освещения.       Длинные пальцы быстро находят мышь под собой и со стороны соседнего стола слышатся несколько кликов.       Его напарник — Сынмин, любит кропотливую работу, обычно делает чертежи, ведь более внимателен, чем Ян.       — Жена? — Ким усмехается поверхностному, но тем не менее не самому лёгкому вздоху в ответ на его вопрос, что означает «да».       Всё верно, время позднее, а муж до сих пор в офисе. Офис, который является их собственностью. Сами себе директора — сами себе исполняющие. И это только больше навевало сомнений на верность мужа. Ким, конечно, не раз, имея такую возможность, стебал эту тему перед Терезой, но судя по её выражению лица девушку такой юмор не устраивал, как и само положение дел.       Ким же чувствует себя свободно, не обременяя себя такими заботами как брак, но и не предпочитает быть холостым: от раздумий его отвлекает телефон, который завибрировал несколькими сообщениями, что отобразились на экране. Опустив взгляд, Ким вздыхает так же, как и прежде Ян.       — Девушка?       — Угадал. — Бегло читая вопросы своей девушки, что в общем имели одну суть: Парень мало проводит с ней времени. Сынмин отвечает коротким текстом, как всегда указывая на свою загруженность работой, вот только от правды здесь процентов 45. Потому что в это же время приходят сообщения и от другой девушки, что спрашивала его о втором свидании, после чего контакт был незамедлительно отправлен в чёрный список — в список бесконечно ожидающих девушек.       Но вы не подумайте, там ничего серьёзного. От этой фразы, отнюдь, не становилось лучше. Просто попили кофе, просто поговорили и пофлиртовали в парке, просто подвёз до дома, и просто уехал к себе. Не к своей девушке, а к себе домой, потому что вынос мозгов это точно не та перспектива, к которой он стремится. Вот и весь сценарий, что периодически повторяется, как-то так само собой.       После очередного сообщения Ким ставит телефон на беззвучный режим, не потрудившись даже взглянуть на экран.       — …Готово, отправляю.       Через минуту заказчик отвечает, соглашаясь на встречу.       — Ещё один успешный проект, приятель. — стукаясь кулачком с Кимом, он наконец позволяет лёгкой улыбке растянуться по лицу, позволяя ямочкам выступить на бледной коже.       Было трудно воздержаться от ответной ухмылки, ведь ощутить плоды своих стараний было довольно приятно, особенно, когда это оплачивается.        Расслабляясь в кресле, тёмные глаза Кима задумчиво скользнули по чертам лица друга, — … Что собираешься сказать жене?       — Что-нибудь. — отвечает Ян, беспечно улыбнувшись.       Ему это нравилось. Нравилось быть на работе с Сынмином. Ведь Чонин любит эту работу за его присутствие здесь, в команде они сила. Это всегда ощущалось так, будто бы твоя же энергия, смешиваясь с родной, становилась намного сильнее. И именно она заставляла тело двигаться в нужном направлении. Уже несколько лет.       Задерживаются они в офисе продолжительный период времени, заставляя жену Яна думать, что те скрытые любовники.       Но мотивацией обычно потчует Ким. Как считает младший, именно он из них двоих ответственный человек. И на счёт последнего это инициатива именно Сынмина. Не про любовников, разумеется.       Не концентрируясь на сложностях, они добились своих наивысших результатов по продуктивности, что выбила из них, наверное, все жизненные силы. А потому единогласным решением, возможно импульсивным, а быть может и хорошо обдуманным их сознанием, что уже изнемогало видеть бесконечные проекты, деньги были потрачены на два билета в другую страну. Туда, где их души смогут обрести покой. Вот только последнее может воплотиться в реальность при следующим условии, которое в идеале сбыться не должно.       — Вы поссоритесь. — Предупреждает Мин, зная чем закончится сценарий.        Но это его определённо веселило. Тот и сейчас усмехнулся, думая о том, что Чонин ведёт себя слишком беспечно, словно ребёнок, что играет в «семейную жизнь». Но, честно говоря, в глазах Сынмина Ян всегда остаётся ребёнком, в хорошем смысле этих слов. Чонин очень лёгок в плане характера, всегда готовый к приключениям, которые сам же себе создаёт (и кажется, что и в этот раз без этого не обойдётся), но только тогда, когда есть опора: когда Сынмин рядом. Это делает его в глазах старшего очаровательным.        И смотря на него в браке, у Кима складывается впечатление, что, возможно, кроме работы, эти отношения выбивают из него жизнь. Как будто что-то не так, но младший всегда говорил, что у него лучшая жена, что всё отлично, а потому Мин не лезет, уважая его границы, хотя его сердце знает истину.       — Да брось, она поймёт.        На это Сынмин вздохнул с улыбкой, мысленно желая удачи.

***

      — То есть ты и твой дружок… — её тон был напряжённым, когда девушка указывает пальцем в грудь мужа.       — Он мне не только дружок, но и напарник, милая, называй вещи своими именами и не придавай им такой отвратительный подтекст, — Чонин мягко убирает от себя руку жены, — как будто я еду изменять тебе в командировку. Это выглядит, как чёртова оргия в Майями с распутными девицами и Сынмином, ты это хочешь сказать? — для храбрости Ян открывает банку пива, делая несколько глотков, думая о том, что гореть он будет в аду за всё это. Но эту загвоздку нужно было срочно устранить, иначе плакали их деньги — билеты то вернуть нельзя. Да и по правде никому из них не хотелось.       — Чонин, вы сами себя отправили в командировку. — девушка приподнимает брови, в её глазах мелькают искорки, заставляя душу Чонина свернуться от сожаления и от этого ужасного чувства, которое он в ней вызывает, — Я тебе доверяю, но у вас есть возможность работать удалённо, верно? Необязательно лететь во Флориду, чтобы заключить контракт. — Но летят они в Испанию, и не в командировку, а в отпуск. Посвящать жену в такие подробности, всё равно, что рассказывать о своей любовнице, и то, если она ещё и одна. И ожидать одобрения было бы очень глупо.       Да, он знает, что всё это неправильно. Он не лучший муж, для такой хорошей девушки, как его жена. Но вся их история пошла как-то не так… Неправильно. У этого не было верного начала, и как бы не отрицал это Ян, как бы он не продолжал не верить в это у них никогда не было светлого будущего и его сердцу это давно известно.       И лично для его души возможность взять перерыв и улететь на другой конец земли, была именно той, которую он не позволил себе упустить. Его сердце требовало, чтобы вокруг всё стало по-другому. Всё, кроме одного человека, с которым на другом конце мира он почувствует себя, как дома.       — Дорогая, это исключение. Проект очень масштабный, это огромный особняк, и нам нужно снять размеры самим. Строителям легко допустить ошибку. И к тому же, тебе ли не знать, какими привередливыми могут быть заказчики? — приподняв брови Ян вспомнил, как они с другом делали проект для его дома, и Терезе всё время хотелось всё изменить.       — Чонин, но мы хотели отпраздновать Рождество вместе. — Тереза хотела. Чонин не особо слушал её планы, погружаясь с головой в работу. Она была рада, что они живут в достатке, благодаря мужу, но тот уже заработался во всех смыслах этого слова. Девушка хотела провести новогодние дни вместе, ведь ему нужен был отдых и не только от работы.       — Тереза, мы с Сынмином уже подтвердили своё присутствие на проекте, я не могу отказаться, они готовят контракт.       Как бы хорошо не относилась Тереза к Сынмину, она считала, что его стало слишком много в их семейной жизни, что вообще-то должна ограничиваться только двумя людьми. Создаётся такое впечатление, что её муж проводит со своим другом больше времени, чем с собственной женой, что и являлось правдой. И как было сказано ранее, это наводит на мысли определённого характера, но это уже явный перебор.       — Это перебор, Ян Чонин… — не унималась девушка, продолжая настаивать на своём. Её же муж даже не подозревает, что на заднем дворе его дома прямо сейчас происходят точно такие же разборки.       — Не знаю, что наплёл твой брат Терезе, но мы летим в Испанию. И ты об этом молчишь. — Ким указывает пальцем на свою девушку, что тут же изменилась в лице.       Ян Джехва — сестра Чонина. Она приехала погостить к брату и повеселить Терезу, пока её муж пропадает в офисе. Её глаза, фигура, длинные волосы, милые черты лица, соблазнительные бёдра, в общем всё в ней нравилось Сынмину. Она определённо в его вкусе.       Их отношения длятся уже пять лет, и все эти пять лет Чонин не подозревал об этом. Ким не считает нужным посвящать в такие подробности его личной жизни Яна, подозревая о не самой спокойной и доброжелательной реакции. Да, подонок, он это знает, но его всё устраивает.       Врать своей девушке не было смысла, она из тех, кто будет проверять и проверять тщательно, так что в любом случае докопается до правды.       — Как удобно, Сынмин, не тратиться на лишние билеты, да?       — Эй, детка… — Ким приобнимает её за талию, заглядывая в глаза, — Как насчёт компромисса, м? — на его лице расплылась хитрая ухмылка, когда Сынмин поднял свою руку, показывая девушке ключи от своего Порше, что остаётся в её распоряжении. — Делай с ним что хочешь.       Та слегка улыбнулась, — Всё, что хочу? — бросив заинтригованный взгляд на супер кар, что стоял рядом с соседним домом, тщательно спрятавшись в листве деревьев, девушка получает спокойный кивок и ключи. — Ну тогда я думаю, что ваш отпуск останется тайной.       — Это верно, — довольный тем, что одну проблему Ким решил, он позволил себе расслабиться, но ровно на мгновение, ведь, вторая не заставила себя долго ждать: из ближайшего окна слышится ругань.       Джехва усмехнулась, — Он никогда не умел спорить, особенно с такими сильными женщинами, как Тереза, она похожа на нашу маму. Чонину всегда приходилось терпеть поражение.       — Ты с таким исходом вряд ли бы согласилась. Чонин адекватный, в отличии от тебя.       — Ну кто же виноват, что гены распределились таким образом? И теперь я понимаю, почему ты никогда не ссоришься со мной.       — Ты должна этому радоваться, разве нет? — добрая усмешка вызывала смех у девушки.       Она было почувствовала, что парень потеплел к ней и попыталась прильнуть и обнять, но тот отстранился от неё, снова становясь холодным.       — … Думаю, что мне пора бежать на помощь твоему братишке. — Тяжко вздохнув, она скрестила руки на груди. Её действительно раздражает, что ради её брата он готов сорваться с места в любой момент, но для неё или для кого-то другого Ким и пальцем не пошевелит. Но каждый раз Джехва прощает его, помня о том, что Чонин — его единственный друг, с которым он дружит уже много лет.       — Удачного полёта.       Сынмин кивает, перелезая через забор, и нажимает на кнопку звонка, чтобы поскорее спасти друга. И судя по тому, как шаги быстро приближаются к двери, Ким пришёл вовремя.       — Ох, слава богам… — тихо вздыхает Чонин, открыв дверь и увидев на пороге своего внезапно появившегося друга.       — Небось уже всех богов побеспокоил? — с привычной игривостью спросил Сынмин, стараясь делать не сильно радостный вид.       — Где тебя чёрт носит, тварина? — прошипел Ян сквозь лёгкую дружелюбную ухмылку. — У нас проблема, гигантская проблема!       — О, наверное размером с твой пехотинец. — тем же тоном прошипел Сынмин с тихим смешком, прежде чем младший отдавил пальцы его ног, — Оу, добрый вечер, богиня красоты, что за парфюм?       За Яном появляется Тереза, заставляя Мина тут же исправиться в лице и дружелюбно обнять жену своего друга, — О, привет, Сынмин, прекрасно, что ты здесь. Это тот парфюм, который ты мне посоветовал. От мужа не дождёшься, ты же знаешь.       Сынмин ухмыльнулся, смотря через плечо Терезы на своего друга.       — Да, он тот ещё балбес. Иногда даже я удивляюсь, почему ты замужем за ним? — «а не за мной» , вызывая добродушный смех у девушки, Ким саркастично улыбнулся, переводя взгляд на друга, который скрестив руки на груди, смотрел на приятеля с вызовом, хоть и тщательно скрытым лёгким ухмылом.       — Но это не важно. Важно, что сейчас вы вдвоём мне всё расскажете. — отстранившись она снова приняла защитную позицию и Сынмин понял — плохи их дела.       — Да тут рассказывать и нечего. — Ким смотрит на младшего, желая узнать, что же тот уже успел наплести своей жене.       — Всего-навсего проект.       — Никаких интрижек, Тереза, ты же знаешь, я по девушкам, меня такие дрыщи, как твой муж не привлекают! — на что в первую очередь получает пинок под зад от друга, а потом уже ответ от его жены.       — Я вас сейчас обоих выгоню и ты, Ян, в аэропорту окажешься точно!       В этот вечер младший заставил Мина поплясать с бубном: импровизируя, он старался спасти друга от разрыва семейных отношений. Киму удалось убедить Терезу в искренности их рабочего интереса: девушка сдалась и успокоилась, когда парни пообещали предоставить «официальные» бумаги.       Они те ещё подлецы, хотя совесть так и норовит сказать правду, никто из них не собирался отступать, ведь впереди их ждало захватывающе приключение. И последнее, о чём они думали сейчас, — это последствия, плата за их дерзкий вызов.

***

      Но от мыслей убежать было трудно, особенно тогда, когда перелёт длится около пятнадцати часов.       Чонин ощущает безграничное чувство свободы, оно таилось где-то внутри него и просыпалось прямо сейчас. На его лице появляется улыбка и привычные ямочки на щеках.       Надежда, что прежде была лишь в уголках его души, наконец обрела силу. С каждым мгновением, как авиалайнер удалялся от родины становилось легче, будто бы это именно то, что ему было нужно все эти годы. Будто бы это решение всех его проблем. Чувство знакомое и не только для Яна.       Для Сынмина это тоже было чем-то бо́льшим. Он часто возвращался мыслями к прошлому, где они — двое студентов, часто влипали в разные приключения, что иногда пусть и не заканчивались хорошо, но они имели место быть, они означали много для Мина. Этих приключений ему недоставало. И спустя долгое время, кажется, что парни снова на пороге чего-то весёлого, пускай и не самого правильного.       Сынмин давно не считает себя святым, поэтому и не надеется попасть на облака после смерти, продолжая играть в опасные игры, в которых кому-то будет больно, только вот искренне жаль жену друга, про свою девушку он молчит. Ведь, как бы Джехва не старалась делать вид, что у них всё хорошо, это никогда не было так. Пять лет притворства хватило ему с головой, чтобы наконец задуматься об этом всерьёз.       И сидя сейчас рядом с Нином, Мин думал, как же на самом деле похожи их судьбы — ему не нужно слов, чтобы знать о том, что младший не совсем счастлив. Что в последний раз счастливым его Ким видел пять лет назад. И сейчас было приятно почувствовать этот трепет, что разливается в груди от этой милейшей улыбочки.       Приземлившись поздним испанским вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, парни прибыли в отель и сразу же заселились в свои номера. Не желая терять время, они отправились исследовать город.       Да, душа действительно пела в ночи этих уютных и до безумия приятных улиц. Невероятно то, что при луне, проделавшей большой круг и почти догнавшей огненного гиганта в море неба и виднеющихся звёзд, город будто бы светился изнутри. Светился страстными чувствами, которые ощущало сердце.       Сейчас, перед Новым годом в Испании начался период праздничной фиесты — Рождества. Казалось, будто каждую улицу обошёл сумасшедший праздничный карнавал, оставивший за собой не только яркие огни красок, что словно живыми цветами плясали под весёлую игру гитары на стенах, но и по-настоящему живые огни, горевшие в глазах, сердцах и душах этих людей, отдававшие себя страстному танцу.       И по-другому говорить об этом бы и не вышло, ведь люди, собравшись на главной площади, танцевали так, будто этот танец был не на жизнь, а на смерть, но в каждом движении, в каждом взгляде и улыбке чувствовалась искренняя любовь и это было похоже на безумство, передававшееся с огромной силой и бешенной скоростью, ведь сейчас парни ловят себя на том, что улыбка до сих пор не сходит с их лиц, а трепет в груди разрастается, отражая их искреннее счастье.       Им обоим захотелось присоединиться, но усталость после перелёта дала о себе знать:       — О смотри, я могу повторить за ними! — Ян вялыми движениями начал плясать, неуклюже шатаясь, заставляя друга усмехнуться.       — Ты пародируешь медведя из того фильма или что? Они делают не так. — передразнивая движения друга, Ким смеётся, — Я тоже могу сделать от ворот поворот, ай! — с криком схватился за спину.       — Что, пятнадцать часов сиденья на жопе не прошли даром, да? — смеётся младший.       — Да, но я знаю, что нам поможет. — с хитрой ухмылкой Мин схватил младшего за руку и решительно направился на поиски своей цели.       Их путь пролегал мимо красивых архитектурных зданий, украшенных новогодними атрибутами. Дома для жителей этого места были уже привычными, но не для глаз того, кто оказался здесь впервые.       Они оба это чувствуют и сравнимо это лишь с состоянием безумства. Безумного сумасшествия от счастья. Да, думать об этом было странно, но вот чувствовать — прекрасно.       Достаточно было одного взгляда в воду, чтобы посмотреть на всю вселенную, в отражении водной глади. И речь шла не только о звёздах над головой. Разделять эти невероятные моменты рядом с близким другом — бесценно. Сынмин чувствовал, как на самом деле бьётся и его сердце здесь — совсем по-другому, так будто готово вырваться за пределы его тела, не выдерживая страсти чувств. Будто бы готово раствориться в этом месте навсегда.       Город в закате был невероятно красивым.

***

      В конце концов они оказались в баре под названием «Bar de copas». Испанцы не отличались оригинальностью, но и бар не выглядит так, будто это люксовая зона, однако сейчас этого было вполне достаточно.       Пройдя внутрь заведения, Мин почувствовал себя в незнакомой, но уютной обстановке, что вызывало приятные ощущения. И внутри оказалось довольно мило, это место оказалось необъяснимо спокойным и напоминало атмосферу из хороших фильмов. Живая традиционная музыка, оживлённая беседа испанцев, что внимательно следили за игрой любимой команды по футболу, которая транслировалась по небольшому телевизору. И этот приятный фруктовый аромат, смешенный с алкогольными нотками, благодаря которым благоухали коктейли на подносе официантов — Сангрия, Вермут, Кава.       В целом, то и было решением проблемы, в голове Кима. Ведь всем известно: волшебный коктейль (алкоголь) даёт расслабление, а вместе с тем, зная своего приятеля, невероятную силушку, даже если она и является разрушительной.        — Что ж, позволь мне раскрыть твои чакры.       — Идея мне нравится, но нет.       Присев за барную стойку, Сынмин усмехнулся явному рвению Чонина остаться трезвым.       — А что такое, нужно разрешение твоей жены? — поддразнивая подмигивает младшему, — Не знал, то ты такой подкаблучник.       — Не подкаблучник, а уступчивый джентльмен. И вообще, это было неуместно, Мин. — усмехается тот, присаживаясь рядом, уже готовясь к ответным ударам в этот вечер.       — Первый день, проведённый в трезвости — удачное начало. А оно нам нужно именно таким.       — Ты рушишь все мои мечты. Я то надеялся увидеть тебя крутящимся на люстре с кокосом во рту или где-нибудь ещё…       — Продолжай в том же духе и кокос окажется в твоей заднице.       В бар всё больше начинают заходить посетители, ведь поздний ужин — это то, что делает испанцев испанцами.       И как понял Чонин, подают они здесь крепкие напитки, а пить такое он не умеет — это всегда одинаковый конец, и не самый безопасный, не только для Чонина, но и для окружающих.       Двери бара распахнулись, впуская нового посетителя, и на этот раз его появление не могло остаться незамеченным, особенно для тех, кто часто бывал в этом заведении. В бар вошёл молодой человек, чья привлекательность и особая энергетика сразу же привлекли внимание присутствующих. Его взгляд был спокойным, а на лице играла едва заметная улыбка, когда он проходил внутрь.       Этот мужчина, казалось, был хорошо знаком с завсегдатаями бара. Проходя мимо, он обменивался рукопожатиями со знакомыми, и бармен тоже приветливо улыбнулся, заметив его среди посетителей. Однако, когда взгляд вошедшего скользнул по лицам Сынмина и Чонина, остановившись на последнем, в глазах Яна промелькнуло беспокойство, однако, когда внимание незнакомца переключилось на кого-то другого, парень почувствовал облегчение.       — Two glasses of water, please. — Ян испанского не знает, а потому взглянул на бармена с некой надеждой, что тот поймёт. И к счастью Чонина это сработало.       Испанские бары — это отдельный островок удовольствия. Ведь кроме алкоголя здесь подаются вкусные закуски от оливок и сыра до мини-сэндвичей и жареных креветок, что уже оказались в руках Чонина. Бармен улыбнулся, объясняя на ломанном английском, что это называется «тапас». И похоже этот тапас давался здесь всем бесплатно, но за каждый второй шот, а им, видимо, досталось за красивые глазки, ну или за первое посещение, хотя очевидно, что на самом деле являлось основным фактором.       Оглянувшись, парни заметили, что люди сидят здесь большими компаниями и этих закусок хватает им на полноценный ужин, что кажется очень удобным.       — Угощаете, Мистер Ян? Ох, это мне льстит, шесть лет дружбы не прошли даром. — саркастично улыбнувшись, Сынмин кидает в рот креветку, запивая стаканом воды. Чонин же, не успев сделать и глотка, замечает, что взгляд друга пристально направлен за его спину.       — Ах, ты кобель несчастный… — пробормотав про себя, парень оборачивает и замечает объект внимания своего приятеля — весьма красивую официантку.       — Черт, я смотрю не туда. — На что Чонин усмехается, очевидно не веря своему хитрому другу.       Девушка, конечно, заметила пристальное внимание со стороны парня, и поверьте, не заметить такой глубокий и пристальный взгляд было просто невозможным. И она была совсем не против, находя Кима крайне симпатичным, а потому улыбнулась, подмигнув, вызывая хитрую улыбку на лице друга.       — Да ладно, у тебя сегодня свидание с этой леди вечером? С ней же, да? Определённо.       — Что, нет, ты… Ты снова вешаешь на меня ярлыки, приятель.       — Да, я вешаю ярлыки, потому что угадай, что я услышу из твоего номера вечером?       — О, нет, нет, Ян! — Ким оборачивается, чтобы убедиться, что людей вокруг предостаточно, чтобы привлечь внимание к своей персоне потому что он знает, каким кретином бывает его друг, и кажется, что прямо сейчас у кого-то есть потребность показать все свои способности данной черты его характера.       — Да! Сынмин, привяжи меня покрепче к этой койке, так тебе будет удобнее изменять своей девушке! И не забудь рассказать мне свою легенду, про то, что ты в разводе и папочку ждут пару сыновей в Сеуле, меня ведь это так возбуждает! — состроив писклявый тон, Ян принялся кокетничать, изображая девушку и встряхивая свои волосы руками.       Да, легенда не самая оригинальная, но должна была заставить девушек отпугнуть мысли о серьёзных отношениях — а это и является конечной целью Кима.       Не удержавшись Мин рассмеялся, толкнув друга локтем, — Во-первых нет. Во-вторых что ты показываешь руками?       — Это блондинистые волосы развиваются на ветру, чувак. — не сбавляя высоты голоса отвечает тот.       И под отрицания Мина и смешки Яна, они оба не замечают, как рядом оказывается тот самый подозрительный молодой человек. Незаметно сев за барную стойку, он заказывает коктейль у бармена, пристально глядя тому в глаза и указывая на Чонина. По-видимому, он узнаёт в нём своего клиента или знакомого, но, чтобы удостовериться, решает проверить.       Бармен отдаёт заказ, внимательно осматривая корейца и переводя свой уверенный взгляд на молодого человека. Он кивает, подавая тому знак.       Без лишних разговоров, следуя давно наработанной схеме, наркоторговец стремительным и неуловимым движением отправил таблетку «экстази» в стакан Чонина, ибо деньги у него уже были на руках.       — Да, не отрицай этого, Мин. Ты тот ещё кобель. — Не сводя взгляда с девушки, что проходя мимо обратила свой очаровательный взгляд на Кима, Чонин почувствовал сухость в горле. Решая опустошить стакан в пару глотков, он не замечает ничего особенного, ровно так же, как и Сынмин.       Сумев оторвать свой взгляд от представительницы прекрасного пола, он снова обратил внимание на своего друга, что продолжал подкалывать его. — Пошёл ты, Чонин. Делаешь из меня Красавчика Алфи, беспричинно. — Мина забавляет то, каким донжуаном видит его младший. На самом деле Ким никогда не задумывался о том, что эта ревность, со стороны друга, всегда сопровождала их дружбу. Она словно стала обыденностью, не воспринимаясь в серьёз, хотя быть может и имела значительные корни.       Наркодилер, удовлетворённый своей деятельностью, позволил себе ухмыльнуться. Он уже намеревался было сделать глоток кавы, но, заметив рядом с собой ещё одного корейца, который только что занял место рядом и был как две капли воды похож на Яна, замер, осознав, что бармен допустил ошибку.       — Mierda… — работник бара, натирая стакан, тут же остановился, осознав ситуацию и вскинув брови.       Оставалось только наблюдать, как наркоторговец спешно покидает заведение, а его клиент с недоумением смотрит ему вслед.       Ким, повернувшись к бармену, решает заказать хотя бы один коктейль, ведь в отличии от друга он всё ещё имеет желание расслабиться. Но почувствовав резкий хлопок по своей спине, Ким замер.       — Какая нежная ткань, ты замечал? — Чонин вдруг ни с того ни сего начал настойчиво гладить шелковую рубашку Сынмина, что тот аж от неожиданности поперхнулся.       — Что ты делаешь? А ну прекрати.       — На ощупь приятно… Как латекс. — Под своей ладонью Чонин страстно возжелал почувствовать естество друга, потому никак не мог остановиться.       — Что, мать твою?       Сынмин, конечно, догадывался, что Ян вполне мог поехать крышей, но не думал, что его фетиши полезут наружу от чистой воды. И стало весьма не по себе от того, как тот «эротично» приоткрыл рот, смотря на него томным взором. Его поплывший взгляд скользнул по знакомым чертам и Сынмин, вдруг, показался Чонину шибко красивым. Сглотнув ком, что встал поперёк горла, Нин ощутил уже знакомое ему, но неясно откуда взявшееся чувство изголодавшегося самца.       — Мин, я хочу рубашку из латекса, снимай. — Догадаться, что хотел Ян Сынмина, было нетрудно. Видимо, какие-то остатки адекватности, что ещё не успели полностью покинуть его разум, хотя намеревались, не позволили сказать этого в слух. Но и устоять перед этим соблазнительным желанием Чонин не смог.       Ким, охваченный искреннем удивлением, не успел до конца вообразить тот образ, как желание посмеяться над Яном резко испарилось, когда блудливые руки приятеля достаточно быстро начали расстёгивает верхние пуговицы рубашки Кима, у которого глаза чуть ли не выпали из орбит.       — Блять! Прекращай, Ян. — Сынмин решил, что друг очевидно хочет поиздеваться над ним, как всегда выбирая самые изощрённые и идиотские способы. Вот только Чонин не шутит. Его взор скользит ниже на руки друга, что теперь крепко сжимают его собственные и это, почему-то, ему нравится.       — Эй, ты специально так держишь мои руки? Это выглядит сексуально… — почувствовав, возможно ложное, движение в штанах он смотрит вниз, проверяя взбудоражилась ли его волшебная флейта.       Сынмин наконец догадывается, что с его приятелем что-то не то. Он взглянул на бармена. Парень изначально заметил, как тот время от времени кидал на них многозначительные взгляды.       — Was there really water in the glass? — на что получает кивок, но решив проверить самостоятельно, Ким совершает глоток воды из собственного стакана, убеждаясь, что всё в порядке и это вызывает у него ещё больше сомнений в адекватности своего друга.       — Что для тебя значит любовь, Мин? — не унимаясь расспрашивает Ян.       — О, нет… Мне любви достаточно.       — Правда? Та леди так не считает.       — Нин, что же та девушка тебе никак покоя не даёт?       — Нет, ты погляди, она же свои фары специально для тебя оголила… — снова изобразив официантку, он потряс кокосами, что были приставлены к его груди после незаметного ограбления барной стойки.       — Ян!       Мин получил беззаботный смешок в ответ, в котором он уловил нотки грусти,       — А мне нет, Сынмин. Но твоё присутствие не даёт мне унывать… — вздохнув, он уложил свою голову на барную стойку. Несколько прядей упали ему на лицо, скрывая затуманенный взгляд, в котором, возможно, могла бы и проскользнуть слеза, если бы Ян был бы хорошим актёром, подумал Ким.       Взглянув на друга с явным скептицизмом, Сынмин пытается понять, что с ним происходит, а после уже задумывается над его словами.       — … Что ты имеешь ввиду?       Несясь на очередной волне кайфа, Чонин расплывается в улыбке, — Ох, я так влюблён, Мин. Но не в свою жену… — он преувеличенно вдохнул.       Сынмин включает фонарик на телефоне и светит в глаза Яну, что теперь корёжится от вспышки. Хватило мгновения, чтобы увидеть в радужке карих глаз до жути расширенные зрачки. И тогда то проскользнул мимолётный момент счастья, от того, что у долбоебического поведения друга была причина, весьма весомая, настолько, что напрашивалась на несколько ударов по лицу, а вдобавок, быть может, и куда пониже, да и посильнее.       Его ноздри расширились, и вздохнув с тяжестью, Ким переводит пронзающий взгляд на бармена. — Ах ты сволочь парнокопытная, я же не посмотрю, что тебе, очевидно, меньше восемнадцати, ублюдок… — сжав губы в тонкую нить, он стукает кулаком по столу, заставляя не только сотрудника бара вздрогнуть, но и Чонина оживиться.       Бармен, очевидно, не понял слов, но точно знал в чём дело, ведь одного взгляда в огненные глаза напротив было достаточно для основания полагать, что именно ему достанутся все шишки за проделки его знакомого.       — Не дай бог с этим идиотом что-то случится, я клянусь твоей расшатанной жизнью задницей, твой последний день закончится в баре, сегодня. — Он наклонился на барной стойке, смотря в широко раскрытые глаза бармена, у которого выступил холодный пот от внезапного страха.       И разбираясь с официантом за стойкой, Сынмин не замечает того, как Чонин нашаривает свой телефон в кармане.       — Я люблю когда ты называешь меня зайкой, — ласковым и больно сладким тоном вдруг отвечает Ян за спиной Кима, заставляя того обернуться.       — … Кому это ты там звонишь? — Ким прерывается, отпуская бармена, которого держал за воротник рубашки. Тот отлетает к стенке и тут же ускользает от внимания Сынмина.       — Сынмин не даёт мне потрогать его… — надув губу, Нин прижимается щекой к экрану телефона, чтобы случайно не выронить его из рук, которые предательски то расслаблялись, то будто вспышкой тока цеплялись в телефон.       Из динамиков послышался знакомый голос девушки: «Чонин, чем вы там занимаетесь?»       — М-м, — Сынмин смотрит на друга строгим взглядом, отрицательно качнув головой, чтобы тот, не дай Бог, не проболтался.       Он был готов вырвать телефон из рук друга, но тот уворачивался, не давая этого сделать.       — … Не даёт потрогать латексную рубашку!       «Что?! Чонин ты пьян? Мне кажется или у вас музыка играет?»       — А, э… Тереза, — парню удалось вовремя забрать телефон, — Чонин… Чонин просто устал после перелета. Мы зашли к заказчикам, а те давай его поить, так сказать за встречу…       Ким взглянул на Яна и тут же пожалел, ведь тот снова начал расстёгивать его рубашку. Его ловкая рука скользнула под ткань, нащупывая соблазнительный пресс друга, и видимо именно сейчас настал момент, когда всё его рациональное мышление направило свою инициативу в другую часть его тела (органа), что заставило тихо нашептать: «Ох, какой сладкий мальчик…».       — … Какой противный… Заказчик, представляешь? — отталкивает Яна, что тот чуть ли не падает с высокого, словно вид с девятнадцатого этажа, как ему показалось в тот момент, барного стула. Раздражение, что мгновенно отразилось на лице друга не промелькнуло от внимания Сынмина, — Ему всё не нравится, — пытаясь сдержать и свой нарастающий гнев, отвечает Ким.        — Мы нацелены сегодня же исправлять проект. Ты не беспокойся, если вдруг Чонин не будет отвечать, он сконцентрировался на рабочий лад, ты же знаешь, как он любит… работать.       Чонин смотрит на друга суровым взглядом, насупив брови и втянув скулы. Конкретно сейчас его начало раздражать то, что он не может прикоснуться к тому чего хочет, что очень усложняет ситуацию.       В прошлый раз, когда на вечеринке после окончания колледжа Чонин залил в себя две бутылки соджу, он решил поиграть в «Робингудскую рулетку», запустив стрелу в толпу людей. Тогда им повезло, у одного парня оказался проткнутый насквозь протез ноги, а этот забулдыга нашёл в себе силы, чтобы убежать.       Сейчас же, Мин опасался того, что Чонин может натворить что похуже, когда вместо алкоголя в его крови бушует что-то помогущественнее.       — … В общем я уже увожу его, всё будет в порядке, не волнуйся.       «Ах… Хорошо, не давай ему пить много. Позвоните, когда будете в отеле…»       Слушая Терезу, Мин, сначала было подумал что ему показалось, но бросив ещё один взгляд на друга он прикрыл рот рукой, наблюдая теперь за тем, как Чонин перешёл в активные действия, что безусловно обескураживало.       С одной стороны ему хотелось остановить друга, но с другой наблюдать за следующим было весьма занимательно: Чонин трогает себя за соски через рубашку, «сексуально» прикусив губу. Наступление было стремительным — ведь из его рта даже вылетало что-то на подобии каких-то неприличных выражений, что по-видимому, должны были соблазнять, но они лишь только подбивали Сынмина всё ближе и ближе к тому, чтобы ударить друга по лицу.       Сынмин сбрасывает трубку, но не успевая ничего сказать, чувствует, как, на удивление, твёрдая хватка рук друга утягивает его в центр танцевального зала.       — Ты помнишь, как танцевал с той девчонкой на последней тусовке в колледже? Её кажется звали Мелоди? — «Пьяная» улыбка вдруг приобрела недоброжелательный характер, пока крепко вцепившись в запястье друга, Чонин извилистым путём вёл Кима за собой.       — Меня больше беспокоит, что ты это помнишь. — а ещё то, что не въебать не вырубить не выйдет, ведь вокруг много людей, да и всё-таки друга совсем малость, но жаль.       — Я помню, как твои блудливые руки бесстыдно лапали её. Не думаешь, что нужно расплачиваться за свои грехи?

«Это кому ещё расплачиваться придётся?»

      — Ох боже… — вздыхает Сынмин, оглядываясь. Среди парочек, которые танцуют и совсем не догадывается о том, что рядом с ними бродит очень опасный волк в овечьей шкуре, они вдвоём будут выглядеть, как голубки, и точно не о такой славе мечтает Сынмин.       — Перед танцем отдают почтение?       В голове пронеслось лишь одно слово нецензурного характера, но было ясно одно: что проблему нужно решать в срочном порядке.       — После.       Ким быстро утягивает по пути первую встречную девушку, что находясь не в трезвом виде, не сразу поняла, что происходит, как и Ян.       — Ха-ха, ты меня не проведёшь. Конечно, целовать в губы было бы слишком много чести для тебя, но я не такая уж скотина. — притянув нежную руку к своим губам, чтобы оставить поцелуй на костяшках пальцев, Чонин удивился тому, какой мягкой и нежной оказалась кожа Сынмина. Но услышав девичий смешок, Ян в недоумении поднимает глаза, увидев девушку, вместо своего приятеля.       Довольный своей работой, Сынмин скрывается в толпе, ухватывая по пути ещё одну даму, чтобы друг не сумел разглядеть одинокую фигуру среди пар.       — Прошу меня простить, это вынужденная мера… — Промолвил он, не заботясь о том, поняли ли его или нет. Ким высматривает друга, кружащегося в танце с другой дамой, кажется совсем не против подмены.

«И кто тут ещё кобель?»

      — Должна признать, это приятный сюрприз, ровно настолько же, как и ваш пленительный взгляд прежде.       Оторвавшись от мыслей Сынмин взглянул на девушку с искренним восторгом, что оказалась той самой официанткой, от вида которой ему было трудно оторвать взгляд.       — Ох, это вы! Вы что-что знаете корейский? — оказался бы трезвый Чонин рядом, Ким бы был обсмеян за своё внезапное заикание.       — Да, я прожила в Корее какое-то время, но родина звала домой, — девушка обворожительно улыбнулась, пока Сынмин заворожённо слушал, с аккуратностью кружа её в танце, — Паула.       — Приятно познакомиться, Сын… — Музыка, что прежде имела спокойный и романтичный характер сменилась и приобрела более весёлый ритм. К неожиданности Кима его спутницу украл незнакомый молодой человек, как и к нему подлетела другая девушка. Оказалось это кадриль.       Он поддался этому ритму, подхватив девушку, продолжая танцевать, между тем размышляя о том, какое это совпадение. Надо же было улететь на другой конец мира, чтобы встретить человека, что жил с ним рядом. И возможно, как подумал Ким, это был его шанс.       Партнёры снова поменялись и Киму удалось выцепить взглядом Паулу, которая нашла глазами Мина. Девушка очаровательно улыбнулась и в такт движениям весёлой музыки соблазнительно двигала бёдрами, заставляя Кима сглотнуть ком в горле.       Её формы, что скрывались под длинной юбкой то и дело цепляли, заставляя улыбнуться, ведь Сынмин догадывался, что девушка делает это только для него. И это было приятно осознавать.       Её глубокий и пронзительный взгляд был сосредоточен на Сынмине, хотя она и позволяя другому парню обхватить руками её талию во время танца.       И всё бы ничего, вот только талию Кима тоже кто-то обхватил и не самой нежной хваткой. Опустив свой недовольный взор, как представлял себе Мин, на девушку, что оказалась его другом, он в мгновение проклял всех богов.       — Ну привет, мой друг… — Ян снова улыбнулся, когда его руки крепко сжали талию Сынмина, при этом он довольно неплохо пританцовывал, для человека, которым движет вещество.       Киму с тяжким вздохом пришлось опустить руки на его плечи и сжать настолько сильно, чтобы дать понять, что ещё несколько мгновений и Ян полетит за барную стойку со скоростью света.       — Ты бы лучше с таким рвением домой бежал после работы, а не меня облапывал, скотина! — с улыбкой шипит сквозь зубы на ухо Яну, который в свою очередь шипит от боли, доставляемую руками друга. Но к удачливости Сынмина это сработало в обратную сторону: — Ян решил не упустить своей возможности, а потому его руки бесстыдно опустились на бедра к Мину.       — Работа затягивает, ты же знаешь. А сейчас мне так хорошо, Мин, не знаю от чего, но меня прямо прёт! И ты думаешь, что я не соображаю сейчас, но ты ошибаешься… — улыбнувшись с явной хитринкой, он заглянул в глаза Мина,       — О, я в полном порядке, особенно прямо сейчас. — Ян хихикнул, прежде чем увернуться от кулака друга, что чуть не рассёк его лицо.       — … В отличии от моей сестры, — продолжил Чонин, улыбаясь, как прежде и заставляя друга впасть в оцепенение.       Что он имел ввиду? Не мог же Чонин узнать? Только если бы Джехва сама созналась в этом.       Ким проморгался, будто после сна, ощущая, как его сердце бросилось в пляс, но тут Ян вдруг продолжил:       — Вот если бы здесь оказалась она… У-у-у… Она бы здесь всё разнесла! — от Кима послышался облегчённый вздох, а рука легла на плечо друга, заставляя того сделать оборот в танце.       Признаться честно, Чонин всегда завидовал тому, какое тело обрёл его друг, когда в средней школе его приоритетом стал баскетбол, а не физика, как прежде. Вот только это внезапно возникшее желание прикоснуться Ян сам себе объяснить не смог, да и не хотел.       А потому почувствовав, как гнев друга утих позволил своей ухмылке свободно растянуться на лице, также свободно, как и своим рукам блуждать по телу друга.       — И это я сказал твоей сестре… — Захотелось взять слова об адекватности обратно, почувствовав, как пальцы Чонина так и норовят сжаться на его бёдрах.       — Что? Вы виделись в последний раз на Рождестве… Кажется, шесть лет тому назад, ты даже такие вещи помнишь?       — Память хорошая, к сожалению! — наконец Сынмин с силой отстранился от друга, направляясь к барной стойке, решив, что без алкоголя этот вечер он не вынесет.       Опрокинув стопку ракии, или как испанцы называют её «aguardiente» то есть водка, по нашему, он почувствовал, как горячий напиток обжигает горло. Не пожелав ничем закусывать, он на мгновение зажмурился, думая о том, что оставаться трезвым рядом с таким Чонином всё равно, что запереться с шизофреником в одной палате, а возможно именно это его и ждёт.

***

      Передозировка — вещь опасная, особенно тогда, когда ты не знаешь, что принял.       Направляясь к отелю, Чонин заворожённо смотрит в бесконечное небо, усыпанное звёздами. Они сияли и сверкали так волшебно, как никогда раньше. А ещё в какой-то момент ему показалось, что все они, вдруг, посыпались с неба прямо на него, что он аж пошатнулся, зажмурившись на мгновение. Можно было бы загадать желание…. Вот только оно уже у него есть.       — Мин, знаешь, такое ощущение, что у меня эрекция.       — Это плохо.       Это действительно плохо. Не только тем, что окружающие люди могли это заметить, хотя будем честны, ни того ни другого этот факт совершенно не беспокоит; но и тем, как вычитал Сынмин, идя рядом с другом и удерживая того за плечо, чтобы тот не сильно петлял, что возбуждение может является одним из признаков передозировки, причём у многих наркотических средств, что было совершено не на руку.       — Справишься с этим позже. Тебе срочно нужно в холодный душ. — в интернете написано, что это должно помочь.       — Нет, мне срочно нужно позвонить своей жене… — представив восторг Терезы, которая спустя долгое время, наконец, узрит по видеосвязи его меч-кладенец, что был всё время занят работой, точнее его хозяин, Ян хитро улыбнулся, потянувшись за телефоном в карман, но друг снова всё портит.       Зная диапазон его желаний (новая грань была открыта сегодня), который не ограничивается привычными рамками нормы и морали, оставлять доступ к связи и интернету Чонину было опасно, а потому то и произошло изъятие. Сынмин из них двоих — святой мученик, всё ещё, к его же глубочайшему сожалению, остаётся трезвым, хотя на самом деле Мин предпочел бы напиться вусмерть, чтобы забыть эту ночь.       — Ей это не понравится.       — Всегда нравилось. — дьявольски оскалившись, Ян скользнул взглядом по телу друга, его тонкие пальцы прокрались к спине Кима, а после проложили дорожку до его бока, чтобы «ненавязчиво» приобнять. — Тебе бы тоже понравилось.       — Тебе боюсь не понравится, когда я тебя в море кину.       — Надеюсь перед этим ты снимешь с меня одежду …       Что там думал Сынмин? Нравится ему, когда младший устраивает приключения? Как же! Безусловно, он ещё не успел разочароваться в своём путешествии. Однако судьба преподносит ему всё новые и новые сюрпризы, и кажется, что этот поток не иссякнет, ведь это был лишь первый вечер в месте, события которого и делают его поистине безумным.       Щёки Кима вдруг взорвались краской и сперва парень подумал, что это ракия ударила в голову, но оказалось дело совсем в другом, а именно в том, что по его крови побежал адреналин, когда его зрачки резко расширились.       Рука Сынмина вдруг оказывается во власти похотливого дружка, который не стесняясь ничего и никого, прикладывает руку Нина к своей выпуклости на штанах, — Не хочешь потрогать меня?       — Черт, Нин!       — Что? Ты же меня любишь, любишь ведь?       — Это не значит, что я стану удовлетворять твои извращенские потребности, проклятый ты засранец!       Наконец, добравшись до отеля, они проходят внутрь, удивляя девушку за стойкой ресепшена своим видом. Ким всё же додумался о том, что непотребство его друга стоит чем-то прикрыть и пришлось сделать то, от чего стеклянные глаза напротив загорелись неистовым нетерпением: снять свою рубашку.       А потому, сверкая своим мускулистым торсом и взяв под руку друга, глаза которого словно превратились в два сердечка, что дальше пресса своего приятеля ничего не видели, а ноги уже окончательно сбившиеся с маршрута, отказывались двигаться, они «уверенно» прошли к кабинке лифта.       — Какой кошмар. — заключает Мин, когда двери захлопываются. Вздохнув он отпихивает Яна от себя, что ударяется об противоположную стенку лифта, — Это выглядело так, словно мы с тобой пара, причём явно отбитая.       И взглянув на себя и Чонина, вальяжно облокотившегося на перила, в зеркале, ответ на сомнение, скрывшееся в собственных словах, напрашивался сам собой, а вопрос нервно курил в сторонке. Только единственная разница, единственная деталь, что не позволяла ситуации окончательно выйти из-под контроля — это дружба, а не отношения. И на этом держится последняя капля их адекватности, преобладание которой и то уже не выдерживает и заставляет Сынмина подавить желание, чтобы в очередной раз не шибануть друга, который снова прилип к нему.       — Не тыкай в меня пиписькой.       — Я не тыкаю пиписькой.       Всматриваясь в номера, Ким ищет нужную дверь, но даже это не даёт ему отвлечься от того, как же нагло в его личное пространство проникало что-то, что должно быть запаковано в саркофаг и держаться цепями, а не упираться в его бок, пока друг держится за его плечи.       — Нет, ты тыкаешь. Вот сейчас ты это делаешь.       — Я не специально, приятель, ты же знаешь.       — Да ты что? Ты сейчас, как собственная собака, и поверь, ты отвратительнее Мики.       — Я хотя бы не долблю подушку по выходным.       — А друга это другое дело, верно, не так низко, сволочь.       — Ну и кто виноват в том, что ты выглядишь как Райан Рейнольдс без одежды, что у меня аж встал?       Мин, дабы напомнить Чонину о своих личных границах, которые уже были смазаны его же аморальным кретином приятелем, наносит весомый удар в центр мишени, заставляя чьи-то колокольчики жалобно зазвенеть, а друга скрючиться со сдавленным стоном.       Ким решил не рисковать и не оставлять номер на очевидное бедствие друга в беде, а потому, по доброте душевной, постелет ему самое комфортное место на коврике рядом со своей кроватью. Иногда, признаться честно, Сынмину льстят мысли о его бескорыстной доброте, прямо как и сейчас.       — … Алё?       — Эй, а я думала ты не позвонишь.       Улыбнувшись, Ким разложился на кровати, когда смог услышать, наконец, трезвый голос. Отправив друга в душ, он позвонил Джехве.       Кроме голоса девушки на заднем плане слышался тон телеведущего и даже доносились звуки готовки из кухни. Это будто бы возвращает в дом Янов, даёт почувствовать теплоту и уют.       — А я ведь мог… Твой брат нахреначился по полной.       — Ох, боже, ты ему мстишь что ли?       — Нет, это не я, клянусь! Испанцам, как оказалось, доверять нельзя.       — Надеюсь с ним всё хорошо, Ким.       — Ему сейчас очень хорошо, — Сынмин усмехнулся, прислушиваясь к пению друга, что не собиралось стихать, а пел он, надо сказать, славно, так голосисто и весело, что Сынмин еле сдерживал себя, чтобы не пойти в пляс,        — Он что знает итальянский?       — Он его учил.       — Когда это?       — Тогда это. Когда ты в школьном зале прохлаждался.       — Если бы я не «прохлаждался в зале», то моя команда не выиграла бы турнир. — самому смешно стало от припоминаний событий столетней давности.       — Кому это надо, победитель? — в ответ смеётся девушка.       — А кому надо учить итальянский в девятом классе?       — Чтобы в ду́ше петь итальянские песни, не знаю я! — расхохотавшись девушка затихла через мгновение, — Кажется, сюда идёт Тереза. Спокойной ночи, Мин, люблю тебя.       — И я тебя…       Слова сами собой сорвались с его уст, он даже не успел их осознать, чтобы удержать внутри себя. Это, Сынмин должен признаться, было для него удивительно и несвойственно в период последних лет. А в груди аж сердце встрепенулось, но скорее от страха и величия этого чувства, в котором он уже успел разочароваться. Будто оно не было искренним, но было таким долгожданным… Ответ от сердца, которого он и сам с нетерпением ждал, думая, что оно уже давно утратило способность любить искренне.       Ким вдруг очнулся и дабы сгладить для самого же себя острую фразу, после которой последовало мгновение молчания, он продолжил: — Но при условии, что моя машина всё ещё жива! — в ответ послышался смешок, судя по интонации, не самый искренний, что заставило Кима вернуться в реальность, прежде чем звонок оборвался.       — Ну и кто это?       Сынмин резко вскрикнул, когда сзади, прямо над его ухом послышался тон Чонина, что не удосужившись переодеться, прямо в халате лёг к Киму и снова, чёрт бы его побрал, прилип к нему.       — Голос мне кажется знакомым… Когда я успел познакомится с одной из твоих любовниц?       — Тебе какое дело? — пытаясь отделаться от друга, он срывает его руки с себя и садится на кровати, — И вообще, свали-ка на пол! Не видел что ли? Я для тебя там постелил.       Ян широко улыбнулся, закинув руки за голову. Он поудобнее устроился на половине кровати, когда его взгляд скользнул на одинокую подушку и одеяло, что лежали на ковре,       — Тебе нужно научиться ценить своих друзей, Мин. Мы знакомы сто лет, а ты? В этом то твоя проблема.       — Ты бы лучше за своими проблемами следил. — Ким вздыхает от сожаления того, что случайно увидел, как халат на теле Чонина приоткрылся, — Щас в свой номер торпедой полетишь. — говоря это Сынмин всё равно взял одеяло с пола и с явной агрессией накрыл друга, возвысившись над Чонином.       — Ты со своими любовницами такой же резкий? Им это нравится? — он вдруг нахмурился и стал суровым, пока Мин снова ахуел.       — Ян, ты перегибаешь палку.       — А тебе?       И в его взгляде скользнуло искреннее любопытство, когда он приподнялся на локтях, заглядывая в расширенные глаза напротив.       Казалось, будто дно было пробито, но Ян снова ударился об пол, когда понял, что его же демоны снова ползут наружу из его души, снова выдавая все его тайные желания. А под дополнительными стимуляциями «неизвестных» средств, всё казалось таким естественным. Как будто он говорил о чистке зубов, а не лез руками в промежность друга прямо сейчас.       — А ну перестань!       Когда руки Яна были прижаты Мином к подушке, по обе стороны от его головы, Чонин неожиданно расслабился.       — Придут к тебе три короля и угадай, что сделают.       — Ох, нет… Забери хотя бы одного себе. Три на одного это больно… — расхохотался он.       — Что? Ты о чём думаешь, чертила? — всё это уже настолько абсурдно, что становится смешным — потому то Ким и не может на него злиться.       — … Не слышал что ли о празднике?       Чонин же улыбнулся в тридцать два зуба, как дурак, очевидно не понимая о чём речь, наслаждаясь вынужденным физическим контактом, который всё ещё раздражал Кима.       — Я самолично тебе в рот уголь запихну, если не перестанешь лыбиться.       В Испании в период новогодних дней празднуется день Трёх Королей. Идея праздника связана с дарением и радостью, а также с удивлением и магией, которые приносят эти мудрецы, выполняя важную миссию — дарить любовь детям. Но, если дети «попадают в список не послушников», вместо подарков им могут оставить кусочки угля. Конечно, это чаще всего символический «уголь», сделанный из сладостей или шоколада, но Мин искренне хотел бы раздобыть настоящего, чтобы научить друга уму разуму.       — А я думал в…       — Какой же ты придурочный…       Когда свет погас, Яна будто магнитом притянуло к другу, который уже не имел сил сопротивляться его объятиям, а может даже невесомому поцелую в плечо, или же Киму показалось и он сходит сума (что уже казалось вполне естественным), и тот просто уткнулся в него и уснул.       Но Ян не спал. Его сознание в тишине ночи стало трезветь, а навязчивые мысли будто бы новой волной накрыли его с головой. Не мог он забыть о Терезе, что осталась дома, в неведении о том, где на самом деле её муж. Разум шептал, что Чонин поступает неправильно, и он это понимал. Но сердце… Сердце билось от мыслей, что сейчас он может расслабиться с другом, который всегда будет рядом и ответственным до конца.       Чонин сейчас может быть самим собой, в чём себе и не отказывает.       Засыпая, но пытаясь балансировать на грани сна, он твёрдо решил, что на время их путешествия он перестанет быть супругом и вспомнит, каково это — быть обычным парнем, свободным от обязательств и ответственности. Свободным и влюблённым.

Продолжение следует…