He Loves Me Not (He Loves Me)

Возможно, Финни паникует. До их занятия осталось тридцать минут, и Финни проводит это время с умом. Другими словами, он нервно расхаживает по комнате, делая маленькие, прерывистые вздохи. Проснувшись сегодня утром, он осознал, что напрочь забыл спросить Робина о месте встречи. Поэтому Финни написал Ареллано, чтобы спросить его мнение. Это была ужасная идея, Финну следовало сперва предложить что-то. О чем он вообще думал? Ведь теперь Финни придется идти к Робину домой, и он не может поверить, что согласился. Да, Финни определенно паникует. Может, стоит отказаться? Притвориться, что он болен или что у него воспалились ребра? Финни смотрит на телефон, валяющийся на кровати, и колеблется. Он не может это сделать. Не может. Это слишком подло, а Финни никогда не умел врать. Робин быстро его раскусит и начнётся дикая неразбериха, от чего Финни будет ещё хуже. Он делает глубокий вдох, надавливая на глаза ладонями. Ради бога, он не так уж хорош в математике. Хорошо, в большинстве случаев, Финни ее понимает и хорошо сдаёт тесты, но это не значит, что он гений. В классе тридцать человек, и он примерно на восьмом месте. Да, это круто, но Финн не первый, ведь так? Возможно, он недостаточно хорош для репетиторства, ведь Робин вполне может занять седьмое место, и тогда Финни просто опозорится. - Финни? Он вздрагивает и оборачивается. Гвен стоит в дверях, наблюдая за братом. - Да? – отзывается он, положив руку на колотящееся сердце. Она пристально на него смотрит, и Финн невольно напрягается. Гвен читает его пугающе хорошо, а прямо сейчас смотрит так, будто точно знает, о чем он думает. - Ты куда-то собираешься? – ее тон нейтрален, никаких подозрений. Однако это ничего не значит, когда речь идет о его сестре. Она всегда была лучшей лгуньей. Финни кивает, не доверяя своему голосу. -Хм. Хорошо. Она уходит и Финни облегченно выдыхает. Несмотря на то, что Финн старше, Гвен иногда его пугает, и Финни совсем не хочется объяснять ей, почему он занимается с Робином. Финни помнит, как вернулся из школы в слезах, когда, наконец, осознал, что их дружбе пришел конец. Робин игнорировал его целую неделю. Он убежал наверх, хлопнул дверью и, свернувшись калачиком в своей постели, рыдал несколько часов подряд. Финн также помнит, как Гвен вошла с подносом в ее маленьких руках. Она принесла тарелку его любимых хлопьев и стакан любимого напитка. Он вытащил себя из-под одеяла, когда услышал, как Гвен открывает дверь, и, увидев поднос, разразился очередным потоком слез. Позже, когда Финни смог успокоиться, Гвен села на край его кровати и спросила, что случилось. Дело в том, что когда дети живут с жестоким отцом, они в каком-то смысле растят друг друга. Конечно, он рассказал Гвен о Робине, потому что так у них заведено. Они знали всё друг о друге, и это не должно было стать исключением. -…и я просто не понимаю, - сказал тогда Финн дрожащим голосом. – Что я сделал не так? Лицо Гвен оставалось бесстрастным на протяжении всего рассказа, но теперь она сжала челюсти и поджала губы. - Ничего, - с нажимом ответила она. – Ничего, Финни. - Тогда почему он бросил меня? – Он почти умолял Гвен об ответе. - Потому что иногда, Финни, люди, которых ты любишь, уходят от тебя. Это так и работает. Финни понял подтекст и яростно замотал головой. - Робин - не наша мама. - Я знаю, - сказала она, сверкнув глазами. – Но ты любишь его, так? - Да, - прошептал Финни, уронив голову. – Да. - Тогда здесь нет никаких отличий. Люди, которых ты любишь, ранят тебя без каких-либо угрызений совести, и всё, – вставая, закончила Гвен. Финни смотрел, как она уходит, и ему хотелось кричать. Она была жестока, казалось, что Гвен гораздо старше своих лет, но ей было очень, очень больно. И Финни не знал, как это изменить. Финну хотелось кричать, вопить и плакать, потому что их родители искалечили представления о любви для его маленькой сестры. И он понятия не имел, как это исправить. Ему хотелось рыдать, орать и выть, потому что Робин разрушил его представления о любви, и Финн не знал, как это исправить. И вот он здесь, стоит и размышляет посреди своей комнаты, до начала занятий остается пятнадцать минут. Идти или остаться? Вот в чем вопрос. Финни смотрит в потолок в надежде, что некое высшее существо укажет ему путь. Потолок молчит и Финни вздыхает, опустив плечи. Он достает телефон, сумку и разочарованно стонет. Как там говорят? «Любовь побеждает все», верно? Он тихо спускается по лестнице; отец лежит на диване, и Финни меньше всего хочет привлечь его внимание. Финн незаметно выскальзывает за дверь и начинает семиминутный путь к дому Робина. Он хмурится, когда понимает, что ему даже не нужно думать о том, куда идти, - это просто мышечная память. День выдался неплохой, и Финни нежится в лучах солнца. Он по-настоящему летний человек, и мысль о приближающейся зиме заставляет его наморщить нос. Финни ненавидит дождь, холод и совсем не любит снег. Он знает, что люди могут возразить, мол, Рождество оправдывает низкие температуры, но для их семьи это никогда не было приятным временем. Двадцать четвертого числа у мамы юбилей, и за эту неделю отец ни секунды не был трезвым, а дом быстро наполняется пустыми бутылками. В прошлом году в гостиную было невозможно зайти, потому что бутылки были на каждом шагу. Финни надеется, что в этом году будет немного лучше, хотя и сомневается. Вскоре в поле зрения появляется дом Ареллано, и сердце Финни невольно уходит в пятки. Он выпрямляет плечи и трясет руками, подбадривая себя. Вдох. Пауза, выдох. Вдох. Пауза, выдох. Он в порядке, всё хорошо, всё точно, совершенно, абсолютно хорошо. Финни уверенно подходит к двери и стучит три раза, с каждым разом всё громче. Он немного рановато, но это не особо важно. Ну, он на это надеется. Финни уже начинает думать, что каким-то образом умудрился ошибиться домом, а это было бы просто смешно, но тут дверь резко распахивается, и его уверенность улетучивается с той же скоростью, с которой появилась. Робин выглядит так, будто только что пробежал марафон. Его щеки горят розовым, а грудь тяжело вздымается. - С тобой всё хорошо? – Спрашивает Финн, округлив глаза. - Конечно, - вежливо отвечает Робин. Финни смотрит на него с подозрением, когда проходит в коридор. Робин закрывает за ним дверь. - Мамы сейчас здесь нет, поэтому дом в нашем распоряжении. - Говорит ему Робин, и Финни успокаивается: он не может сейчас встретиться с мамой Ареллано. - Итак, где мы будем это делать? – Спрашивает Финн и молится, что Робин скажет про гостиную или кухню, что угодно кроме… - В моей комнате. Финни сдувается, но не спорит и поднимается по лестнице за Робином. Он больше нервничает из-за того, что находится в спальне Ареллано, чем из-за того, что ему предстоит заниматься с ним. Это иррационально, но Финн ничего не может с собой поделать. Находиться в чьей-то комнате - дело интимное, да и старых эмоций, связанных с Робином там слишком много. Увы, придется смириться, потому что они доходят до злополучной двери, и Ареллано без раздумий открывает ее. Ничего не изменилось с тех пор, как Финни был здесь в последний раз. Он входит и осматривается. Стены увешаны постерами к фильмам, и Финн с трудом сдерживает улыбку, когда видит постер к «Техасской резне бензопилой», висящий прямо над кроватью Робина. Окно напротив двери распахнуто настежь, и осенний воздух врывается в комнату, освещая ее лучами октябрьского солнца. Шкаф Ареллано стоит у левой стены, и Финни видит коллекцию футболок, занимающих почти все вешалки. Он также заметил запасные банданы, которые Робин хранит на случай, если потеряет свою нынешнюю. Финн понимает, что стены выкрашены в белый и хмурится, ведь когда-то они были синими. На полу валяются книги и бумаги, и Финни поднимает брови, кивая на беспорядок. - Что это? - Математика. – Вздыхает Робин полным поражения тоном. Финни смеется, занимая место на ковре. Робин копирует его, и Финн покорно игнорирует то, как колено Ареллано упирается в его собственное. - Тогда давай начнём? Оказалось, что Финни зря волновался, ведь Робин был просто отвратителен в математике. Даже хуже чем раньше, и он несколько минут думает с чего начать. К счастью, вскоре они вошли в ритм, и Финни с удовольствием обнаружил, что Робин очень внимательно слушает его объяснения. Но в один момент Финн поднимает глаза и понимает, что Робин наблюдает за ним со странным выражением лица, будто что-то скрывает. - Что? - Спрашивает он и Ареллано моргает. - А? - Ты пялишься на меня. - Говорит Финн, и Робин опять моргает. - Оу. У Финни сводит челюсти, и он наклоняется вперед, чтобы ткнуть Робин в плечо. - Почему ты на меня пялишься? Он наблюдает за тем, как рот Ареллано открывается и закрывается, прежде чем Робин заметно сглатывает и возвращается к уравнениям, разложенным перед ним. - Прости, я отвлёкся. Давай продолжим. - Говорит он, и всё на этом. Финни старается не думать об этом слишком много, но в глубине души он любит поразмышлять, и не может не задаваться вопросом, нет ли здесь чего-то более глубокого, чем просто потеря концентрации. Однако, меньше всего ему хочется на что-то надеется, потому Финн забывает об этом, фокусируясь на бумагах, которые держит в руках. Проходит ещё пара часов, и по итогу они оба настолько утомлены математикой, что просто бросают ручки и валятся на ковёр в позе звезды. - Кажется, мне мерещатся цифры. Теперь они выжжены на моей сетчатке. - Робин застонал, потирая глазные яблоки. Финни смеется, провожая взглядом узоры на потолке. - Мой мозг готов был взорваться от последнего вопроса, а ты буквально завизжал от восторга, когда его увидел. Ты сумасшедший? – Совершенно серьезно спрашивает Робин. Финни смеётся снова, на это раз ехидненько. - Ничего не могу поделать! Иногда это весело. Робин усмехается, закатив глаза. - "Весело", - он дразнит Финни, повысив голос, - это было отвратительно! Финн качает головой. - Если честно, ты был не так уж и плох. Надеюсь, из меня получился терпимый репетитор. - Финн, ты должен стать учителем математики или ещё чего-нибудь. Серьёзно, ты так понятно объясняешь. - Говорит Робин и Финн хихикает, глядя на него. - Спасибо, но нет. Это звучит очень скучно. - А, прости, я забыл, - стонет Ареллано, - ты собираешься работать в НАСА. На них быстро опускается тревожная тишина, и улыбка Робина исчезает. Финни продолжает изучать трещины на потолке, его горло сжимается. Он помнит, как рассказывал о космосе, ракетах и как все это круто, а Робин с нежностью его слушал. Но это было несколько лет назад, до того как Робин оттолкнул его. - Прости, - бормочет Робин, - я не хотел... Финни ничего не говорит, ногти впиваются в мягкую кожу его ладоней. Слова почти срываются с языка: что произошло с нами? Он так отчаянно хочет спросить, но боится и задыхается, заставляя их опуститься обратно. Он боится ответа Робина. На протяжении трех лет, каждую ночь он твердил себе, что у Ареллано есть причина. Что Робин сделал это по какой-то причине. Но что если дело не в этом? Вдруг Финн просто надоел ему или перестал нравиться? Вдруг... вдруг Робин понял, что чувствует Финни? И поэтому он оттолкнул его, перестал с ним разговаривать или находиться рядом, черт, даже дышать с ним одним воздухом. Финни не хочет знать. Он думает, что это может сломать его. Он был трусом тогда, и сейчас он тоже трус. - Мне нужно идти, - быстро говорит Финни, поднимаясь. – Отец, должно быть, волнуется где я. Ареллано смотрит на него с такой болью в глазах, что Финни почти забывает о себе и чуть не совершает глупость, вроде того чтобы обнять Робина. Хорошо, что его самообладание побеждает, Финн подхватывает с пола телефон и сумку, возвращаясь к брюнету. Когда он поворачивается к нему, Робин уже стоит на ногах и жестом указывает на дверь. - Я провожу тебя. Финни кивает, и они молча идут к лестнице. Они добирается до входной двери, и Робин с сожалением ее открывает. - Спасибо, что пришёл, - говорит он. - Я очень ценю это. - Конечно, - отвечает Финни и выходит на улицу. Робин закусывает нижнюю губу, шаркая ногой. - Я напишу тебе, когда буду свободен, и мы договоримся о следующем занятии? – В его голосе чувствуется уязвимость, будто он ждет, что Финни скажет «нет». Финни на секунду закрывает глаза. Сердце и разум борются в нем, и он не понимает, зачем делать вид, что их шансы равны. - Конечно, - Финн уходит. – Напиши мне. Сердце побеждает каждый раз.