Запах пепла и сирени

— Семёнов! Стоять. Андрей подпрыгнул, несмотря на то, что находился он в нескольких метрах от капитана, а затем медленно обернулся. – Ты видел девочку... Такую светлую, низкую, в красной вязаной кофте, которая из моего подъезда выходила? Я видел тебя из окна: ты крутился у дома, – расспрашивал Костенко Семёнова, который просто вышел из управления и собирался пойти домой. – А, Дашу что ли? Видел. Мы шли вместе на работу, – проговорился Андрей. Он вовсе не опаздывал в пробках, а пытался составить компанию девушке. – Ты шёл с ней на работу? А почему она не дошла? Что у вас там случилось?! – Она встретила своего знакомого и ушла. Костенко был удивлён и даже зол на всю ситуацию. Что-что, а вот чтобы собственный подчинённый провожал на работу её подопечную – нонсенс. И главное, даже проводить до конца не смог! Но что с него взять – лентяй, дурак, и ничего он не понимает. Расспросив подробнее лейтенанта о том, какого же знакомого могла встретить Курская и где они разминулись, Сергей и Вася поехали туда. Место это было недалеко от самого гаража Василия. Оказались они на пороге Московского инженерно-строительного института. И что делать? Заходить и пытаться собрать прямо сейчас всех студентов, кто подходил под описание Семёнова? Но это было невозможно – уже поздно, и все студенты давно разошлись, а даже если и получилось бы собрать, то даже страшно представить, сколько парней попадёт под описание. – Сергей, ну, может, она к кому-то в гости пошла? Неужели у нее здесь совсем нет знакомых? – Ты не понимаешь... – устало протянул капитан, пытаясь сообразить, что ему делать, и поскорее, чтобы не навлечь еще больших проблем на себя.

***

Идя за своим отцом, Дарья делала вид, что не следит. Хотя он и так не оборачивался всю дорогу до многоквартирного дома. Курская не знала, чей это дом и кто там может жить. Может, его студенческие друзья, или, впрочем, он может сам жить в этой квартире. Остановившись у подъезда, она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг из подъезда выбежала компания молодых людей, едва не спотыкаясь о лестницы. – Девушка, вы очень заняты? – произнёс один из этой компании. – Хотите скинуться на выпивку и пойти с нами на дискотеку к нашему другу? – Да кто ж так предлагает-то! – одернул молодого парня другой, видимо, друг. Постояв в ступоре, но, увидев, что за парнями идут и девушки, Даша решила спросить: – А что за друг? – Да одногруппник наш, Женька. У него юбилей сегодня – 20 лет. Всех собирает. – Молодой человек вырвался из-под руки друга, делая шаг навстречу девушке. – Но скинуться бы неплохо. Копеек по 60. Ну как? С нами? – А Андрей будет там? Андрей Курский, – уточнила девушка, чтобы знать точно: это оно самое или нет. – Да все там будут. Он же вроде даже пришёл уже, – задумчиво ответил парень. Услышав это, Даша сунула руку в свою сумочку, вытаскивая деньги. 60 копеек не жалко, чтобы увидеть своего отца. Отдав деньги молодым людям, которые спешно побежали в магазин за спиртным, Курская стала подниматься в указанную ей квартиру. Дверь оказалась незапертой: стоял шум музыки, разговоров людей и лай собаки, которую закрыли в ванной, чтобы не мешала. Народу было так много, что свободного места в комнате было не найти. Сняв с себя сумку и кофту, оставив их в прихожей, Курская прошла вглубь квартиры, надеясь для начала узнать виновника торжества. Часы пробили 10 утра, а в квартире у простого студента уже чуть ли не половина всего факультетского курса. Нужно было идти на работу, иначе Вася начнёт переживать или вовсе обидится из-за того, что подруга променяла его на какие-то студенческие тусовки. Но по правде, это было важнее работы. Столько лет Даша представляла, как она увидит своего отца, поговорит с ним, уже будучи взрослой, но такая возможность выпала лишь здесь, в 1986-м. Не терять же и ее? Нет. И во всей этой толпе где-то был ее отец. Отчаянно пытаясь его найти глазами — не выходило. Может, он не здесь, не в этой комнате? Может, на кухне? Но на кухне лишь была пара людей, смешивающих напитки в своих кружках, и парочка, целующаяся на виду у остальных. Ничего нового, даже в СССР. Пройдя через кухню на балкон, Даша застыла. Там стоял её отец, который говорил с другим парнем. Вмешиваться? Или не стоит? А если не вмешиваться, то она и сейчас его упустит... – Привет, – неуверенно произнесла Курская, выходя на балкон к ребятам. – Привет? – ответили ей оба парня, не понимая, кто она. – Чем занимаетесь? – она старалась вести как можно более непринуждённую беседу. – Разговариваем, не видно? – пояснил Андрей, её папа. Наверное, он всегда был довольно грубым. Понятно, почему её мама ушла от него. – Хотите выпить? – друг отца оказался более добрым, предлагая выпить пива. – Хочу. На что не согласишься, лишь бы быть поближе к человеку, которого хочешь понять?

***

Василий, сидя в машине у Костенко, нервно стучал ногой. Сергей лишь периодически косо смотрел на парня, а потом возвращал взгляд на дорогу. Нужно было ехать, искать. Но куда? В этом районе камер не было, и идея с поиском при их помощи отпадала сразу. А может, она встретила кого-то из «своих», кто вернулся из будущего в Союз? Среднего роста блондин – был же у них такой в компании, как раз и брат Курской. Но эти мысли Сергей старался прогнать: если и вправду за ней кто-то вернулся из будущего, то всё пропало, точнее, сам Сергей пропадёт. Всю ночь эти двое катались по Москве в поисках самых неблагополучных мест, где могла бы оказаться молодая девушка. Но такой вариант успехов не дал. Пришлось искать через «своих»; у капитана были агенты в городском окружении: мелкие стукачи и курьеры знаний о том, где и когда проходили вечеринки. Через одну из своих людей он узнаёт, что ночной сбор по месту накануне был заявлен как «день рождения» в одной квартире рядом с Московским инженерно-строительным институтом. Эта информация не была общедоступной – она держалась в узком кругу студентов и клубной тусовке, на которую могли повлиять только люди, работающие на ведомство. Стоя на пороге обычной, на первый взгляд, квартиры, Сергей натыкается на осколки бутылки, а возможно, даже и не одной. Вокруг стоит запах сигар и жженых спичек. Не будь он сам студентом – подумал бы, что это наркопритон. Шагнув в квартиру и обходя осколки, помимо шороха и смеха людей, раздался скулеж, совсем не похожий на человеческий. Отперев дверь, откуда шел звук, – выбежала уставшая от всего ночного хаоса собачонка, которая почти сутки терпела человеческую вечеринку. Увидев незнакомого мужчину, гости здоровались и тут же скрывались в подъезде: они полагали, что это либо недовольный ночным гуляньем сосед, либо сам хозяин квартиры. Все, кто обходил Костенко вдоль стенки по пути к выходу, бросали короткое «здрасьте» и следом – «до свидания». Подростки даже обувались в подъезде, боясь, что не успеют сбежать от возможного гнева незнакомого мужчины. Капитан шагнул на кухню – компания уже успела разбежаться, едва завидев Сергея. В опустевшей комнате остались лишь пара разбитых кружек и рассыпанное печенье – немые свидетели бурной подростковой анархии. Осколки под венским каблуком противно хрустели, напоминая о том, что еще пару часов назад здесь царил хаос. Сергей двинулся дальше по коридору, стараясь не наступать на чьи-то конечности. Квартира напоминала поле боя после химической атаки: на диванах, коврах и даже в проходах в неестественных позах спали нетрезвые парни и девушки. Воздух был пропитан запахом дешевого спиртного, пота и перегара. – Эй, – Костенко носком туфли легонько подтолкнул какого-то парня, спавшего в обнимку с пустой бутылкой пива. – Даша где? Парень что-то невнятно промычал, перевернулся на другой бок и снова захрапел. Капитан скрипнул зубами. Он проверил ванную, балкон, заглянул в гостиную, где на горе из курток спали сразу трое. Даши нигде не было. Тревога, до этого тлевшая где-то под ребрами, начала разгораться. Всю ночь искал эту бесстыжую девицу, да и сейчас найти не может. А уже рассвет. Ему самому скоро опять на службу, а он ещё и дома не был. Офицер вышел в подъезд, облокачиваясь спиной о стенку в подъезде. Вот что делать? Уже и идей нет никаких. Зато дышалось здесь легче, чем в квартире, в которой этой ночью было столько студентов, словно это не Москва, а Пекин. В этой противной тишине было слышно, как этажом выше кто-то захлебывается в рыданиях. Тяжелых, отчаянных, какие бывают только тогда, когда рушится что-то внутри. Сергей поднялся по ступеням. Даша сидела прямо на грязном бетонном полу, прижавшись спиной к выкрашенному серой краской мусоропроводу. Она обхватила колени руками и спрятала в них лицо, а плечи её мелко дрожали. Костенко замер. Всё то бешенство, которое кипело в нем всю ночь, пока он метался по Москве, вдруг куда-то испарилось, оставив лишь свинцовую усталость. Он хотел рявкнуть, схватить её за руку и потащить к машине, но вместо этого просто стоял и смотрел. — Даша? — позвал он, и голос его, против воли, прозвучал тише, чем обычно. Она вздрогнула, но головы не подняла. — Сергей Саныч... Я сейчас... я встану и пойду. Просто... дайте минуту. Сергей промолчал. Он посмотрел на свои начищенные туфли, на пыльный пол, а потом, тяжело вздохнув и поморщившись от боли в затекшей спине, медленно опустился рядом. Прямо на этот бетон. Капитан КГБ, в отглаженном костюме, сидел у мусоропровода в обычном московском подъезде. Это было нелепо. — Что случилось? — спросил он, глядя перед собой на облупившуюся стену. — Обидел кто? Даша наконец подняла голову. Глаза были красными, лицо опухло от слез. — Я его видела, — прошептала она, шмыгнув носом. — Отца. Он... он там, за дверью. Пил, веселился. Он такой... такой же, как в моих худших воспоминаниях. Я-то думала, может, здесь он другой? Может, мама ошибалась? А он просто... — она запнулась, подбирая слово, — никакой. Ему всё равно. На маму, на то, что будет... на меня. Она снова всхлипнула, и новая волна слез накрыла её. Костенко чувствовал себя крайне неловко. Он умел допрашивать, умел отдавать приказы, умел стрелять, но он совершенно не знал, что делать с плачущими девушками, у которых только что окончательно разбилось сердце. — Послушай... — начал он и осекся. — Даша, люди — они такие. Особенно молодые. Они не думают о будущем, они живут этим моментом и этой бутылкой водки. Он замолчал, понимая, что его слова звучат как сухая лекция. Тогда он просто неловко приобнял её за плечо и притянул к себе. Даша не отстранилась. Напротив, она словно только этого и ждала — она уткнулась лбом в его плечо, в жесткую ткань пиджака, и зарыдала в голос, выплакивая всё: и обиду на отца, и страх перед этим временем, и свое одиночество. Сергей замер, чувствуя, как намокает его плечо. Ему было неудобно, бетон холодил ноги, а в голове уже рисовались отмазки, почему он сегодня опоздает. Но он не шевелился. Он только тяжело вздохнул и, поколебавшись, слегка погладил её по волосам — неумело, почти формально, но в этом жесте было больше сочувствия, чем во всех словах, которые он мог бы сказать. — Ну всё, всё... — негромко проговорил он. — Хватит. Ты здесь не одна. Слышишь? Даша понемногу начала успокаиваться. Она сделала глубокий вдох, вдыхая запах его одеколона и крепкого зернового кофе, который он всё же успел выпить за ночь несколько кружек, — запах, который теперь почему-то ассоциировался у неё с безопасностью. — Простите, — прошептала она, отстраняясь и вытирая лицо рукавом кофты. — Я Вам всю форму испортила. И ночь... Вы ведь не спали. Костенко поднялся первым и подал ей руку. — Форма — дело наживное, — сухо ответил он, возвращая себе привычную маску строгого капитана. — Пошли к машине. Они спускались по лестнице в полном молчании. Даша хотела ещё миллион раз извиниться за испорченную форму и за то представление, которое она устроила, а капитан лишь желал поскорее дождаться момента, когда не нужно будет нервничать из-за другого человека.