wish you were gay

      Следующие несколько дней Ланга не появлялся. Рэки тосковал, скучал и опытным путем все же понял ту самую базовую истину, которую когда-то ему говорили в школе — чем больше человек имеет, тем больше желает иметь. И это оказалось ужасной, изматывающей правдой. Раньше он на Лангу даже боялся смотреть, пульс подскакивал до неимоверных высот от мысли про бледную кожу и длинные пальцы, потом они несколько раз покурили, а в субботу провели вместе полдня. И Рэки этого все еще недостаточно, хотя Ланга ничего и не обещал. Раньше они точно так же иногда проводили вместе отрезок времени — минут десять, пятнадцать, и потом не общались. Но после того, как блевотина Ланги побывала на руках Рэки, казалось, что это должно было сблизить. Рэки ему, конечно, не напоминал про такие интимные подробности вечера. Пусть лучше Ланга об этом не помнит.       Несколько раз в день Рэки выходил покурить на улицу, снег продолжал валить и засыпать все вокруг, на козырьке перед входом в корпус висели длинные прозрачные сосульки, через которые солнце разбивалось и светило, казалось, ярче. Рэки подолгу стоял, слушая музыку и выкуривая одну сигарету за другой, но ни утром, ни днем, ни вечером, ни ночью Ланга так ни разу не оказался случайно рядом, чтобы составить ему компанию. Студентов уже почти не осталось, а те, кто был, скорее напоминали призраков — можно было заметить следы чужого присутствия, но они друг с другом не пересекались. Вся работа и заказы были завершены и благополучно отправлены заказчикам, теперь Рэки иногда рисовал лично для себя арты любимых персонажей или обычные наброски, его галерею пополнили пару рисунков Ланги. Но он не появлялся все точно так же. Десять чашек чая в день не помогали избавиться от легкого невроза и тоски. Он звонил маме и разговаривал с ней, слушал крики сестричек, потом Коеми забирала у мамы телефон и рассказывала про мальчика, который ее бесит, и про то, что она учится делать новые трюки на скейте, который Рэки ей смастерил. И еще она очень боится его сломать — ведь его не будет рядом, чтобы починить. Но Ланга так и не появился.       В среду вечером Рэки пошел прогуляться, чтобы хоть так отогнать навязчивые мысли. По возвращении в комнату он стряхнул с рыжих волос напавший на снег, стянул ботинки и куртку. В пачке осталась одна сигарета, чтобы ночью романтично выкурить ее, смотря на луну и ожидая Лангу, который не придет. Но даже от надежды на это все равно хорошо. Рэки берет телефон, чтобы позвонить Иви, и видит новое сообщение.       «Привет»       Он рассматривает профиль неизвестного отправителя, несколько раз приближает аватарку и обнаруживает, что там кусок синей доски для сноуборда с красиво нарисованным узором волны в Канагаве, в уголке виден ботинок, под ногами — пушистый белый снег. Никнейм «スノー», но номер телефона скрыт.       «Привет» — отвечает Рэки, размышляя, кто это мог бы быть.       Из его знакомых в Японии никто, вроде, на сноуборде не катается. Хотя не факт. Через несколько ужасно длинных и тянущихся минут, наконец приходит еще одно сообщение, и у Рэки весь воздух из легких вышибает. Он сжимает телефон так, что костяшки белеют и читает:       «Это Ланга»       Ладно, Рэки, дыши, успокойся. Его пальцы дрожат еще сильнее, чем от холода, он их разминает и несколько раз переписывает одно и то же сообщение, пока наконец-то не выходит без ошибок.       «Что-то случилось?»       «Нет»       И опять тишина. И что это было? Рэки открывает телефон, бегает глазами по экрану, блокирует, опять открывает, блокирует, открывает. Решает пойти сделать себе очередную чашку сладкого чая, чтобы немного успокоиться, но от крепкого черного чая сердце начинает биться еще быстрее и давление поднимается.       «Как ты?» — прислано три минуты назад, Рэки чуть кружку на ногу не роняет. Дурак, пока ждал кипяток, даже сообщение не заметил.       «Скучно, но в целом хорошо. Ты как?»       «Нормально, уезжаю домой завтра»       «Хорошей дороги» — печатает Рэки, затем отправляет стикер с котиком.       Даже этот небольшой диалог уже сделал вечер в разы счастливее. Рэки несколько раз переворачивает телефон, но новых сообщений не поступает, и он садится читать сезона «Джинкса», который откладывает уже месяц. На середине третьей главы Рэки отрывается от планшета и берет телефон в руки, вспомнив, что так и забыл позвонить Иви. И изо рта вырывается очередное тихое ругательство, когда он видит отправленные десять минут назад:       «Не хочешь поехать?»       «Со мной»       К такому жизнь Рэки никогда не готовила. Он подрывается с кровати и несколько раз оббегает комнату, прыгает на кровати, стучится головой о стену и, наконец вернувшись в постель, закусывает подушку и улыбается как дурак последний. Сердце стучит невозможно громко и быстро, в таком состоянии даже написать ничего не выходит. Он падает спиной на одеяло, любуясь сообщениями, хотя Ланга его сейчас неправильно поймет, ведь Рэки прочитал их пять минут назад и до сих пор не ответил. Но что на это отвечать? Экран прилетает ему в переносицу, так сильно дрожат ладони, аж подташнивает.       «Родители не будут против?» — уточняет Рэки, это самое трезвое, что он смог придумать.       «Нет, мама будет рада»       «Я выезжаю завтра в 7 утра, ехать почти пять часов»       Точно, Оттава, и как Рэки только мог забыть?       «Напиши адрес свой, я подойду», — пишет Рэки, представляя, как сейчас он позвонит Иви рассказать о таком.       «Я подъеду к общежитию, жди меня в 7:15»       «И у меня больше нет адреса»       Может, он расскажет об этом по дороге, но сейчас Рэки не хочет задавать лишних вопросов. Они обмениваются короткими «до завтра» и наконец наступает очередь Иви слушать его писк в динамике на протяжении пары минут. Причина тряски ей еще неизвестна, но можно спокойно предположить, что это связано с Лангой. Неужели он улыбнулся ему?       — Я! Еду! В Оттаву! — чеканит он, чуть дыша. — С Лангой!              Глаза Иви расширяются до невероятных размеров:       — Когда?       — Завтра в 7 утра, он написал мне и предложил! Что мне надеть? Что надо брать с собой? Какая там погода? Что я скажу его маме? Где я буду жить? Что я буду там делать?       — Эй-й, остановись, — тянет девушка, успокаивая порывы друга. Он тараторит с такой скоростью, что она даже не успевает понять все заданные вопросы. — Одежду возьми свою обычную, ну, разве у тебя есть необычная? А об остальном у него спроси, ты же имеешь право знать. Но логично, что если он позвал тебя с собой, то и жить ты будешь у него дома, нет?       — Логично, но я от одной этой мысли сейчас в трубочку свернусь, — Рэки падает звездочкой на кровать и смотрит в потолок, глупо улыбаясь. — Ладно, это просто дружеская поездка, но я все равно очень счастлив.       Рэки немного боится. Да, Иви он мог рассказать что угодно, она слушала его часовые истории про все манхвы, сериалы и книги, все его мысли про Лангу, повторенные по миллиону раз, о каждой детали, что он мог вспомнить. Но при ней он такой, а при Ланге нет. И если он вдруг при нем будет так нервничать и улыбаться, краснея, то он все поймет. И тогда они, возможно, не смогут даже просто общаться, потому что Ланге будет неудобно. Рэки часто слышал, что с ним неудобно — он слишком громкий и эмоциональный, людей это вводило в заблуждение и пугало. Иви говорила, что это наоборот классно, ведь она всегда точно знала, если Рэки обижается или счастлив — достаточно было взглянуть на лицо. Но что, если это дебильно-счастливое лицо будет видеть не только Иви, но теперь и Ланга, да еще и на протяжении пяти дней? Он не умеет скрываться, он супер-хреновый в искусстве маскировки. До этого момента Рэки не выдавал себя, потому что их взаимодействия были или очень короткими, или Ланга был не в себе. И вот теперь он в себе, и взаимодействия не планируются короткие. И что делать? Отпугнуть его своими чувствами — вот, чего больше всего боится Рэки. Ведь даже просто дружить с Лангой уже было бы классно, он прикольный, и Рэки даже смог бы смириться с безответностью и со временем успокоиться, но вот Ланге может быть некомфортно.       — Рэки, все будет хорошо, не парься, ты классный, — говорит Иви, улыбаясь в камеру. — Может, ты мне не веришь, но ты лучший человек, которого я встречала в жизни.       — Хреновая же у тебя была жизнь.       — Если Ланга не будет способен этого оценить, то забей вообще.       Рэки стесняется, натягивает повязку на глаза:       — Все, молчи, пожалуйста.       — Так а что произошло в пятницу, ты мне расскажешь?              И он рассказывает опять поэтапно, где, кто и кого. Только рассказ не такой приятный, особенно часть с Лаурой. Рэки старается вспомнить все подробности того, как Ланга пах или вел рукой вдоль шеи, и еще минут десять уделяется тому, как он схватил его запястье, скользнув по пальцам, и прошептал «не уходи». Иви слушает, улыбается, иногда кивает и называет Лауру тварью раз двадцать. Да, так и есть, это очень обидно даже для Рэки. Как бы сильно ни нравился тебе человек, но врать, спаивать его и насильно целовать — выходит за рамки любого адекватного понимания. Иви надеялась вообще, что Ланга начнет встречаться с Рэки, а она сама подкатит к Лауре, они будут ходить на двойные свидания, ездить вместе отдыхать на каникулах, но, видимо, этому случиться не суждено. Они говорят еще недолго, пока к Иви в комнату не начинает стучаться мама. Рэки тоже пора спать, завтра рано вставать.       Но заснуть не получается, он крутится в кровати, не может найти себе место: то слишком жарко, то холодно, то футболка под спиной смялась, то подушка уже недостаточно объемная. Он несколько раз судорожно перечитывает переписку, чтобы убедиться в том, что это реальность. Возможно, он делает это раз десять. Пятнадцать. Фотку на аватарке Ланги он уже тоже выучил вдоль и поперек, хотя там точно та же доска для сноуборда с точно тем же узором волны. Других фотографий нет, ссылок на иные соцсети тоже, и даже когда Рэки сохраняет эту фотографию и вбивает в поиск по картинке — ничего не находится, поэтому приходится рассматривать ее одну. Вообще, программисты вечно очень скрытные, все эти айтишники и кибербезопасники дикие параноики. Рэки не фанат выставлять свою жизнь напоказ, он редко постит что-то в Инстаграме или Тик-токе. Последний его пост там — видео с того самого дня, где в актовом зале он впервые увидел Лангу. Рэки тогда коротко заснял толпу народа и написал «эти люди не знают, что ночью я читал яой пять часов подряд». Но свой Тик-ток он тщательно скрывает от всех, кроме Иви, так беспокоиться не о чем.       Но откуда у Ланги его номер? Что он еще знает? Зачем ему это? Боже... какой же он странный парень.