wish you were gay

      Рэки открывает окно нараспашку и дышит свежим морозным воздухом. Голова не соображает из-за отсутствия сна, его немного трясет и пошатывает от нервов, еле заставляет себя съесть пару бутербродов, хотя кусок в горло не лезет. Но он очень хочет докурить оставшуюся сигарету, а желудок и так не самый сильный воин среди его органов, и лучше им не рисковать. Рэки накидывает в рюкзак несколько чистых футболок черных, в полоску, и несколько пар трусов, разноцветные носки и сменные черные джинсы, сменную кофту, желтую толстовку. Его куртка тоже ярко-желтая, ботинки коричневые, джинсы синие, шапка черная, шарф красный. Он надевает тот самый, подаренный Иви, и несколько раз смотрится в зеркало. Нормально же выглядит? Возможно, он немного светофор, но он вроде дизайнер, таким и должен быть. Недолго думая, он хватает на смену свой черный шарф, вдруг Ланга замерзнет.       В 7:00 он уже стоит готовый под корпусом, не находит себе места. Вытаптывает тропинки по свежему снегу, хрустящему под ногами, кивает головой в такт музыке и тихонько подпевает, судорожно затягиваясь сигаретой. На самом деле, сейчас не слишком холодно, кругом уже начинает светать, небо окрашивается в фиолетово-оранжевые оттенки, темнота ночи отступает от города. Вот эти утренние сумерки — любимое время Рэки. Он застает их редко, но это один из тех моментов жизни, когда мир вокруг кажется нереальным, поставленным на паузу. Редкая птица пролетит над домами, железная ограда общежития покрыта тонким слоем льда, между прутьями на солнце блестит паутина — замерзшая под инеем. Рэки отвлекает себя, смотрит вокруг, пытается наслаждаться тихой музыкой из наушников, но все равно дрожит. Зубы стучат друг о друга, он пытается сжать челюсть, но становится только хуже. Все тело напряжено как струна, и это уже даже не от холода. Через несколько минут тут будет Ланга, а он не готов его встретить. Он растирает свободной ладонью лицо и делает последние пару тяжек, когда Ланга заворачивает во двор. Рэки рассматривает машину, лишь бы не смотреть на водительское сидение. Красивая машина, черная, чистенькая. Не из тех, что за десятки тысяч, но для студента очень даже. Рэки и сам бы машину купил, это не очень дорого, да и на права он когда-то сдавал. Но водить ему страшно. Иногда ему снится один и тот же сон, когда он едет за рулем и теряет управление, попадает в аварию, подвергая опасности всю семью. Он боится скорости. Машина — не скейт, а людные улицы Канады — не пустынные аллеи Окинавы.       Ланга выходит из автомобиля и подходит к Рэки. Выглядит все еще заспанным, будто его насильно выдернули из кровати минут пять назад. Но он одет опрятно в черную толстовку эту свою любимую и пальто, коленка опять торчит из джинсы, и его волосы в том же небрежном пучке, пряди выбиваются, обрамляя светлое лицо и слегка раскосые глаза.       — Доброе утро, — в его голосе слышна хрипотца. — Как спалось?       — Доброе. Не спалось, — Рэки неловко улыбается, не зная, куда деть взгляд. — А тебе?       — Нормально, я за последние несколько дней проспал столько времени, сколько за весь год не спал.       Ланга достает пачку сигарет из кармана и предлагает Рэки, как бы спрашивая «будешь?». Рэки мнется с ноги на ногу и снимает с себя черный шарф, намотанный поверх красного. Ланга смотрит заинтересованно, когда Рэки дает его ему. Он ощущает теплоту мягкой пряжи, легко набрасывает на шею, говоря тихое «спасибо». Ему неловко, эту эмоцию Рэки запросто распознает.       Чтоб не смущать его еще больше, он кивает на предложение о сигарете и говорит:       — Мне надо в магазин, я забыл купить.       — Я купил, не парься.       Они курят разные сигареты, и Рэки может курить, в принципе, любые, тем более из рук Ланги, но брать у него постоянно немного неудобно. За пять часов пути вряд ли они будут останавливаться курить слишком часто, но он же не побежит первым делом в магазин по приезде, значит, надо купить на заправке. Но его любимые сигареты не настолько популярные, получается, легче купить в магазине недалеко отсюда, потому что там они точно есть. На это ему надо буквально десять минут, но и Лангу не хочется заставлять ждать, напрягать тоже. Рэки жует губу и хмурится, размышляя об этом.       Ланга следит за его лицом, словно читает каждую мысль, поэтому добавляет:       — Я твои любимые купил.       Рэки немного впадает в ступор.       — Зачем?       Ланга выдыхает дым в морозный воздух и пожимает плечами:       — В субботу мы докурили последние из твоей пачки. На подоконнике у тебя лежал блок из-под сигарет, но пачка там была только одна. Я посчитал, что примерно ты куришь по пять сигарет в день, значит, на данный момент они должны были у тебя закончиться, — он размышлял об этом вслух, словно опять перечислял обычные факты, без тени эмоций. — Я подумал, что ты человек, который не будет продумывать наперед. Вероятно, ты рассчитывал докурить последнюю и сегодня пойти купить новый блок, но ты бы не успел это сделать, так как мое предложение поехать было для тебя неожиданным, — его голос ни на секунду не дрогнул, он снова затянулся и посмотрел на Рэки своими невозможными голубыми глазами. — Я не прав?       От того, насколько он прав, у Рэки пропал дар речи. Во-первых, Рэки еще никогда не слышал, чтобы Ланга так долго говорил. Во-вторых, это все звучало настолько логично и последовательно, что не могло не удивить. В-третьих, Ланга о нем думал. У Рэки даже нет возможности что-то сказать, стоит смотрит на парня нереально удивленными глазами слегка из-под лба. И в этот момент сердце замирает абсолютно точно, потому что Ланга в очередной раз затягивается, следя за реакцией Рэки, и слегка улыбается. Уголки его губ подрагивают, поднимаясь вверх, и он отворачивается.       Рэки прокашливается, уже забыв о стлевшей до половины сигарете, крепко зажатой между пальцами:       — Мне говорили, что ты гений, но я не знал, что настолько.       Ланга снова неопределенно пожимает плечами и тушит окурок о подошву. Наверное, это его особый способ заботы. Не хочется думать о чем-то большем и рисовать себе несуществующие картины, но Рэки все равно приятно. Настолько, что слов не подобрать. С таким видом заботы он никогда не сталкивался, даже в манхвах и в книгах, это что-то очень странное и милое.       Ланга роет снег носком ботинка и громко выдыхает:       — Поехали?       — Да, конечно.       Рэки залазит на пассажирское сидение и кидает свой рюкзак назад. Из колонок раздается музыка, теперь Рэки знает, какие песни нравятся Ланге. Удивительно, но у них одинаковый музыкальный вкус. Почти идентичный, можно так сказать. Рэки смотрит в окно на город, который начинает просыпаться. Вывески магазинов загораются, солнце выходит из-за горизонта, редкие машины начинают ездить туда-сюда. Он подпевает песне, топая слегка ногой, и старается не смотреть на Лангу за рулем. Он не подумал, он не был к этому готов. Его бледные длинные ладони, обхватывающие черный руль — это отдельный вид пытки. Рэки знает, что стоит посмотреть туда на секунду, и он не сможет оторвать взгляд все пять часов. Он стучит пальцами с широкими и тонкими серебристыми кольцами по рулю в такт музыке, его лицо спокойной и сосредоточенное. Еще перед отъездом они оба скинули верхнюю одежду на заднее сидение, и вот Ланга сидит в своей большой черной толстовке, его худая шея с тонкой кожей выглядывает из-под капюшона, уши ровные, аккуратные, на них несколько свисающих сережек. Он смотрит по сторонам и ведет, даже не нервничает. И Рэки не хочется прерывать тишину, чтобы не разрушить идиллию. Через час пути они выезжают из города и двигаются вдоль трассы, Рэки следит за заснеженными деревьями и небольшими скалами. Его немного трясет от страха, по таким трассам на скорости 60 км/ч не ездят, и он посматривал на Лангу, ища в нем поддержку. И эта заразная спокойная аура влияет на Рэки, рядом с ним словно все ни по чем. Возможно, потому что он из тех людей, что просчитывают шаги наперед, а может, это просто его природное очарование.       Рэки сползает по сидению, немного расслабившись. Ему не хочется отвлекать Лангу, но в то же время тишина начинает немного нервировать, потому что он тревожится. А когда он тревожится, то ему надо говорить.       — А где мы жить будем?       Да, вопрос глуповат, но Рэки не мог не спросить. Ланга, по крайней мере, не выглядит так, будто Рэки сказал что-то не так, отвечая:       — У меня.       Рэки в ответ мычит что-то неразборчивое. Он этому рад, даже очень. Нереально рад. Но это еще одна из тревожных вещей. Ланга взглянул на него мельком и спросил:       — Тебе от этого некомфортно?       — М? Да нет, ты чего, — отвечает Рэки, неловко улыбаясь. — Непривычно просто.       — Мама сейчас живет одна. Зовут Нанако, сможешь даже на японском с ней поговорить, — Ланга постукивает по рулю и вновь поворачивает голову на дорогу. Он немного нервничает, видимо. Молчит. — Я по приезде хочу к папе съездить вместе с мамой. Можешь с нами, если хочешь.       — Тебе разве не нужно немного отдохнуть? Пять часов за рулем — это не шутки.       Ланга размышляет и кивает:       — Да, наверное, ты прав.       Они останавливаются на заправке спустя еще час пути. Рэки берет себе большой стакан какао и угощает Лангу кофе. Даже не удивительно, что тот выбирает себе обычный американо без молока и сахара, примерно с чем-то таким Ланга и ассоциируется. Они стоят, опираясь на капот машины, потягивая горячую жидкость. Рэки пытается согреть руки, сминая в ладонях бумажный стакан, но это ни капли не согревает. Но Ланга выглядит умиротворенным, Рэки рассматривает его профиль. Ланга задумался и смотрит куда-то вперед, даже не обращает внимания, и Рэки наконец может немного залипнуть. Нос прямой, идеальной ровный, тонкий. Ланга вообще весь какой-то тонкий, но не типа худой, а аристократически тонкий. Выражение его лица всегда словно слегка печальное, но отстраненное, и Рэки не хочется его беспокоить. Ланга разворачивается к нему и кивает головой, словно спрашивая «что?», Рэки мотает из стороны в сторону — «ничего».       — Если ты хочешь что-то спросить, то можешь говорить в любой момент.       — Я не хочу отвлекать тебя, — Рэки отводит взгляд и отпивает какао.       — Ты не отвлекаешь, Рэки, не переживай. Просто я не особо разговорчивый и не умею находить темы.       Имя Рэки из его уст звучит как-то особенно, так тягуче и нежно. Рэки невольно улыбается. Хоть Ланга не сильно разговорчивый, но Рэки вдруг задумался, что он сам, наверное, за все их общение произнес слов поменьше. Если анализировать, то именно Ланга всегда подходил к нему первым, если не считать вечеринку, и написал, и в поездку тоже позвал. Рэки хотелось бы что-то сделать для Ланги в ответ, но он не знает что.       — Почему ты позвал меня с собой? — он долго думал над этим вопросом, но никак не мог найти ответ. Они все же не были друзьями.       — Не знаю, — Ланга пожал плечами, как всегда это делает, и достал из кармана пачку любимых сигарет Рэки. Он долго молчал в поисках лучшего варианта ответа. Рэки не перебивал, беря из его пальцев сигарету и зажигалку, и только когда Ланга затянулся, наконец продолжил: — Просто мне комфортно с тобой.       Рэки не знает, что ответить. Это услышать было приятно, но все же ему не давал покоя один момент:       — Ты ведь меня не знаешь.       Ланга неопределенно хмыкает, выдыхая дым.       — Наверное, ты прав. Но необязательно знать человека, чтобы тебе было с ним комфортно.       Имеет смысл, Рэки ведь тоже необъяснимо комфортно рядом с Лангой, хотя он о нем не знает абсолютно ничего. Это немного странное ощущение, когда живот слегка сводит от приятного чувства, и Рэки улыбается, когда их взгляды встречаются. После недолгой паузы он все же говорит:       — Мне с тобой тоже комфортно.       И Ланга снова слегка улыбается одними уголками губ, словно сдерживаясь, и сразу же отворачивается. Рэки тоже отворачивается, затягиваясь сигаретой. И все-таки Ланга странный до мозга костей, но эти его странности удивительно милые. Они возвращаются в машину и продолжают ехать под музыку. Картинки за окном периодически меняются, на полях пушистый снег отражает свет яркого солнца, других машин на трассе почти нет. Рэки никак не может перестать думать о том разговоре. Ланге с ним комфортно, это классно, но Ланга не видел того самого настоящего Рэки: назойливого, громкого, эмоционального. Этот его образ он старательно скрывает, и вряд ли он кому-то может понравиться.       — Знаешь, я вообще-то очень болтливый, — тихо говорит Рэки, словно предупреждая.       — М? — Ланга не ожидал услышать нечто подобное. — Ты же молчишь почти всегда.       — Я… — Рэки немного мнется, заламывая пальцы. — Наверное, я боюсь надоесть.       Ланга издает какой-то звук, похожий на смешок. Короткий совсем, но Рэки его слышит:       — Это не то, чего тебе стоило бы бояться. Ты мне не надоешь.       Слышать это приятно, но все еще:       — Поверь, это невозможно. Если я начну болтать без умолку, то ты выкинешь меня из машины уже через полчаса.       — Попробуй и узнаешь, — Ланга как всегда пожимает плечами и смотрит на дорогу.       И вот так ситуация. У Рэки полная монополия в данный момент на уши Ланги, он может говорить что угодно, но совсем не знает что. Пересказывать ему гейские новеллы как будто еще немного рано, говорить о дизайне и работе он не хочет в этот мини-отпуск, о музыку тоже не имеет смысла. Он молчит минут десять, не найдя слов. Из всех кризисов — этот самый неожиданный.       — Вот видишь, — говорит Ланга, первым разрывая тишину. — Ты не болтливый.       — Мне все всегда говорят, что я болтаю без умолку.       — Но не болтаешь ведь.       Когда Ланга переводит на Рэки взгляд, он не выдерживает эти голубые глаза и отворачивается. Ему действительно нечего сказать. И Ланга продолжает:       — Никогда не задумывался, что тебе навязали это мнение?       — В смысле?       — Может, тебе просто говорили об этом глупые люди и ты подумал, что это правда.       Услышать в сторону своей семьи фразу «глупые люди» Рэки не ожидал, но вся остальная часть — будто правда. Скорее, это издержки воспитания в консервативной среде. Трудолюбие — залог успеха, это он точно с детства знает, а трудолюбивые дети они еще и послушные, спокойные. Вот Ланга, наверное, такой идеальный ребенок. А Рэки нет. Его семья довольно хорошая, мама всегда старалась его поддерживать, но все же с некоторыми моментами им было тяжело смириться. Даже когда Рэки поступил в Канаду, его родители с одной стороны были очень за него рады, а с другой — ужасно боялись и не сильно верили в мечты сына.       — У меня много навязчивых мыслей, и если я начну говорить их вслух, то этот поток никогда не закончится.       — Так говори.       Мимо них на большой скорости проехала машина, и Рэки немного дернулся, всматриваясь в белый джип.       — Если сложить все цифры в номере этой машины, то получится число 18.       Ланга вскользь проследил за его взглядом на номер SGI-792 и угукнул:       — А если перемножить, то 126.       — Так быстро? — удивился Рэки. Хотя чего еще можно было ожидать.       — Ты же сам называл меня гением, надо соответствовать.       Рэки кажется или это флирт? Наверное, кажется. Рэки не очень понимает во флирте и в том, где пролегает эта грань. Ланга тоже не похож на человека, шарящего в этой теме. Но это все равно заставило немного улыбнуться. Еще через пару часов пути, уже почти на въезде в город, они останавливаются возле одной заправки. Заправляться им было не надо, еды тоже хватало — Ланга сделал небольшие запасы, которые периодически подчищал по пути. Просто хотелось немного отдохнуть и покурить, это уже особый ритуал. Но было что-то еще, Рэки не мог понять. Ланга не выглядел сильно иначе, но его выражение лица казалось чуть более напряженным чем обычно.       — Эй, все в порядке? — аккуратно спрашивает Рэки, опираясь на капот машины.       Ланга зажег сигарету себе и Рэки и немного нахмурился:       — Хм, да… Я просто не очень люблю приезжать домой.       — Почему?       — Это… — он выдыхает дым, смотря на ярко-синее небо. — Прости, давай не сейчас.       — Без проблем, — Рэки попытался улыбнуться, вышло немного криво. Он не хотел задевать Лангу за что-то больное и перевел тему: — У тебя классный музыкальный вкус.       — Думаешь?       — Да, я люблю все эти песни, почти до дыр заслушал.       Рэки кивает, улыбаясь уже чуть шире, и у Ланги вырывается смешок. Он наклоняет корпус, смотря куда-то под ноги:       — Это твой.       — В смысле?       Ланга протяжно вздыхает, цокая, словно не хочет говорить. Или ему опять неловко.       — Ты в твиттере недавно выставил этот плейлист. Там была подпись типа «создал идеальный плейлист, под который умру этой зимой» или что-то в этом роде, поэтому я подумал, что ты будешь рад.       Нет, Рэки не понял. Точнее, понял. Но все равно не понял. Это заставляет его думать слишком много приятных мыслей, а эти приятные мысли вряд ли имеют что-то общее с реальностью. Но он все равно не выдерживает и прячет лицо в ладонях, произнося с улыбкой тихое «о боже». Его лицо так горит и краснеет, как никогда раньше, он чувствует жар на кончиках ушей и затылке.       — Ты со всеми так? — спрашивает он, и его слова немного утопают в ладонях.       — Как?       — Ну вот так, — он наконец выныривает и смотрит на Лангу прямо. Его вгляд чуть смелее, чем обычно, но у Ланги выражение растерянности. — Ты знаешь, что я с Окинавы, у тебя мой номер телефона, ты купил мне мои любимые сигареты, просчитав, что они закончатся и ты нашел даже мой твиттер и загрузил мой плейлист.       Тон Рэки был слегка надрывный, на выдохе. Он сотрясся телом и снова спрятал лицо в ладони. Но Ланга воспринял это по-своему, и в тоне его голоса проявилась легкая грусть:       — Я знаю, это странно, да?       Он судорожно втягивает сигарету пару раз, сминая ее губами. Рэки смотрит на него несколько минут, прежде чем найтись с ответом. Ланга стоит в десяти сантиметрах от него, красивый, высокий. Его волосы растрепались и несколько прядей упало прямо в капюшон и запуталось в сережках на ушах, его тонкие бледные пальцы с красноватыми от холода костяшками, держат сигарету с таким изяществом, что Рэки смотрел бы на это вечно, несколько серебряных колец блестят на солнце. Он в джинсах, опять в тех же черных — с порваной коленкой, — и к этому кусочку кожи хочется прикоснуться. Но помимо этого, он еще и классный, и комфортный. Он, мать вашу, нашел и скачал любимые песни Рэки! Он купил его любимые сигареты!       — Странно? — вырывается у Рэки с каким-то непонятным нервным смешком и он мотает головой. — Это не странно, это… ужасно мило. То есть, не в плане ужасно, а просто очень…       Рэки паникуент в попытке найти слова, но не успевает договорить, когда Ланга кидает ему облегченное:       — Спасибо.       — А мне-то за что? Я для тебя ничего не сделал.       — Сделал, просто сам еще не понял, — он выкидывает окурок в урну и оборачивается. — Поехали?       Ланга обходит машину и возвращается на свое сидение, Рэки следует за ним. Ехать остается всего-ничего, каких-то полчаса. И самое тяжелое на протяжении этого времени — перестать так глупо улыбаться.