Свет его чёрных очей

Тяжело жить в мире, в котором твоё душевное состояние видят все окружающие, правда? Все вечно забрасывают тебя вопросами о том, что случилось и чем тебе помочь. Было бы славно сказать "всё нормально", как раньше, но по тебе буквально видно, что всё ужасно. Я живу в этом мире. Там, где у "гнилых" людей с психологическими проблемами темнеют волосы, порой вены; глаза становятся полностью черными.. А ведь это ещё не все признаки внешних проявлений. Это сделано для того, чтобы этим людям было проще помочь. Вот работаешь с кем-то или учишься, а тут твой знакомый в прямом смысле начинает гнить изнутри, и ты видишь это. Можешь поддержать, помочь с лечением у психолога или психиатра… но большинство относятся лишь с пренебрежением, как к больным, а кто-то и вовсе разводит слухи, что этим можно заразиться. Люди – смешные существа: верят всему, что им СМИ да телевизор напоёт. Но я не верю. И надеюсь, что мне действительно пригодится вера в лучшее будущее даже сгнившего человека.

***

За окном проглядывала тьма, окутанная воем ветра и хлопьями снега, которые плавно опускались на улицы Санкт-Петербурга. Совсем недавно было тепло или, по крайней мере, прохладно. А теперь без мягких тапочек невозможно пройти по холодному кафелю квартиры. Начало зимы и отсутствие нормального отопления всегда приносили мне дискомфорт. Особенно по таким, пятничным, утрам. Вроде конец недели, совсем чуть-чуть – и выходные, но нужно ещё постараться пережить этот последний учебный день. Протирая глаза, а затем прикрывая рот от надоедливого зевка, я поднялся с постели. Оставил пару секунд на то, чтобы с глаз пропал эффект "блюр", после чего смог нащупать очки на тумбочке. Кровать манила теплом и уютом: хотелось снова провалиться в сладкий сон. С каждой секундой такие мысли появлялись всё чаще, а идея прогулять университет становилась приятнее. – Денис, ну сколько можно! Уже какой раз зову, – раздался голос матери из соседней комнаты (предположительно кухни). Я нашёл в себе силы сделать ещё несколько движений, дошёл до выхода и открыть дверь. Каждое утро начинается одинаково: чистка зубов, быстрый душ и смена домашней одежды на уличную. – Будешь бутерброд с сыром или колбасой? – спросила мать, включая кнопку на чайнике и протирая стол от крошек. Они остались от папы, который встал намного раньше и уже уехал на завод, где работал уже двадцать лет. Как мило: я не завтракаю всю свою сознательную жизнь, а мама каждый раз спрашивает такие глупые вопросы. Ранним утром любой лишний звук может вывести меня из себя, не говоря уже о такой элементарной вещи. Но я лишь сделал глубокий вдох, затем выдох, и спокойно ответил на вопрос. – Спасибо, я ничего не буду. Мать снова глядела на меня, как на иностранца, говорящего на незнакомом ей языке. – Доведёшь себя, сынок. И так исхудал весь. Я тебе хоть с собой заверну в пакетике. – Она передала мне в руки небольшой мешочек с какими-то продуктами, завязанный тугим узлом. – Покушай там обязательно, хорошо? Мама поцеловала меня в лоб и погладила макушку настолько аккуратно, будто боялась в очередной раз спугнуть. Я лишь кивнул и переместился из кухни в прихожую, по пути захватив сумку с парой тетрадок, а затем покинул квартиру. Напоследок раздалось громкое "удачи", на которое я ответил лишь краткое "ага", и вышел из подъезда. Как хорошо, что рядом был бак с мусором и я мог выкинуть несчастный пакет с едой. А хотелось бы выбросить себя. По пути в институт меня окутывал холод, заставляющий нос и щёки покраснеть, а разные мысли заполонили сонную голову. Одна из них буквально кричала о том, что в последнее время кончики моих волос становились серыми… может, показалось. Но всё же это значит, что моя душа всё больше гаснет, чего бы мне не хотелось. Однако я упорно делал вид, что проблем нет. У меня прекрасная полная семья, где любящие (наверное) родители, престижный институт и славные друзья. Чего же мне может не хватать для полного счастья?! Видимо, всего по чуть-чуть. Надо найти себе занятие или компанию, чтобы жизнь заиграла новыми красками, а то совсем в уголёк превращусь. Мысли пожирали мозг с невероятной силой, из-за чего внимательность к происходящему вокруг нехило так пострадала. И вот, столкновение с неизвестной фигурой снова вернуло меня в реальность. Я поднял глаза, ранее смотревшие лишь под ноги, и увидел хрупкую бабушку. Седые волосы, прикрытые бордовым платочком, глубокие морщины у носогубки и громоздкие зелёные серьги в виде листьев. Они тут же приковали к себе мой взгляд. Тем не менее, времени тщательно рассматривать старушку не было, так что я принялся извиняться за свою невнимательность, похлопывая незнакомку по плечу. – Не переживай так, дитя, я в порядке. Торопишься, вижу, сильно, а я частенько в этом парке гуляю, – бархатистым голосом прошептала бабушка, мягко улыбаясь и оголяя свои оставшиеся пять зубов. Я смутился от такой приятной реакции, несмотря на неловкость ситуации, и хотел уж пойти дальше по привычному маршруту, однако старушка аккуратно зацепилась за мой рукав и добавила: – Вижу время тяжёлое наступит. Сложно тебе будет, парень. Вижу позовут тебя на событие интересное, манящее. Не иди. Худо будет. Я нахмурился от внезапно навалившихся советов, которые, впрочем, не были мне интересны. Да и какое событие? Моя жизнь абсолютно размерена: учёба, дом, компьютер. Наверное, бабулю охватила деменция – немолодая ведь уже, поэтому я пару раз кивнул и пошёл дальше, хоть неприятное послевкусие странного разговора всё ещё витало в воздухе.

***

Престарелый препод рассуждал о философии так, будто ему не семьдесят лет, а целых сто. Тишина заполняла аудиторию, слабый свет от проектора отражался на деревянных партах, а за пластиковыми окнами вновь падал снег. Веки слипались, а сила притяжения так и тянула голову к парте, погружая в сон. Но внезапно в аудиторию зашла молодая девушка моего возраста с белым каре и пластиковой кружкой, наполненной чем-то чёрным – вероятно, кофе. – Извините, я могу пройти? – виновато прошептала она, обращаясь к тому самому преподавателю. Он лишь нахмурился и утвердительно кивнул. Видимо, она совсем недавно начала ходить на лекции, если до сих пор ведёт себя, как пятиклассница в школе. Но, признаться честно, она казалась весьма симпатичной. Слегка помявшись, девушка прошла несколько рядов и присела рядом со мной. Я сразу же приподнялся, протёр глаза и постарался посмотреть на неё хотя бы боковым взглядом. – Новенькая? – кое-как смог выдавить из себя неловким голосом, потирая затылок. – А? – переспросила всё ещё запыхавшаяся из-за спешки в аудиторию незнакомка. – Я говорю ты новенькая что ли? Не видел тебя раньше, да и ведёшь себя так… ну… будто ты тут впервые, – подытожил я. Она лишь ухмыльнулась и кивнула. – На самом деле, я просто была в небольшом путешествии. В Канаде. Только сейчас вернулась, и вот… – рассказала девушка, запнувшись, когда преподаватель сделал замечание о сильном шуме на нашем ряду. Такая яркая личность и в этом университете? Как она вообще сюда попала? Но, думаю, это не так важно. Было видно, что у неё весьма насыщенная и интересная жизнь: её волосы буквально светились, кожа бледная, словно фарфор, а глаза нежно-голубые. Её моральное состояние идеально – буквально пример для подражания всем "гнилым". Во время дальнейших небольших диалогов я узнавал различные факты о ней. Самое основное: имя – Лера, но окружение зовёт её Морфи. Девушка действительно моя ровесница, ей 18 лет, а также у неё роскошный особняк, где она живет с родителями. На выходных домашние часто уезжают по делам, а она устраивает тусовки, где собираются приятные для неё люди. – Кстати, в эти выходные тоже намечается! Придёшь? Адрес я скину в тг. Я тут же согласился. Вот оно – место, где компания, музыка, веселье. Всё, что может улучшить самочувствие и вернуть мои пепельные (в прошлом) волосы. Только по пути домой я вспомнил предупреждение старушки в парке, раз за разом проносящееся в голове: „Не иди. Худо будет”. Но буквально через мгновение я отбросил мысли о чём-то заведомо плохом. Всё-таки психосоматику никто не отменял, а я хочу хорошо отдохнуть. Решено. Вечеринке быть.

***

Новая рубашка, купленная в онлайн-магазине, уже поглажена и ждёт своего хозяина на спинке стула. Надеть ли брюки? Они так же куплены недавно и вполне сочетаются с верхом. Но, кажется, это слишком официально для какой-то вечеринки, поэтому выбор всё-таки пал на тёмные джинсы. Они проверены временем и далеко не одной вечеринкой. Волосы пахли вкусным шампунем и даже были уложены маминым феном. Нежная кожа в области шеи пахла сладким одеколоном. Я переоделся и теперь был полностью готов к вечеринке. Признаться честно, Лера мне симпатична и ударить лицом не очень хотелось. – Куда так намылился? – раздался над ухом грубый мужской голос. Однако агрессии в нем не было – только насмешка. Папа часто любил подшучивать над моими сборами. – Девочка с потока пригласила в гости, – кратко ответил я. Мне по-прежнему неловко разговаривать с родителями о своей личной жизни. Даже без подробностей, в общем. Хоть мне уже 18 лет и эта тема не должна быть табуированной, но всё же... – Девочка говоришь… это хорошо. Но помнишь, да? Сильно не увлекайся с… ну, – папа пытался подбирать более корректные выражения, чтобы сгладить всю неловкость. – В общем, предохраняйся всегда. Нам с мамой тяжело сейчас, в подоле приносить не надо. Я поперхнулся слюной от количества напутствий на обычную вечеринку. Всё-таки родители правильно делали, что говорили мне об этом. Хоть это и вызывало у обеих сторон небольшой стыд, уровень доверия между нами был в разы выше обычного. Я ухмыльнулся от этих сдов, кивнул, чтобы показать, что понял ход его мыслей, и вызвал такси. Спустя пять минут приехала машина категории "комфорт", я сел к молчаливому таксисту, что не могло не радовать, и поехал по указанному в личном сообщении адресу.

***

Когда я вышел из машины, мой взгляд остановился на величественном доме, который был освещён белым фасадным светом. По бокам располагались небольшие кустики, покрытые хлопьями белоснежного снега. На территории находилось много разных людей, которые мило общались между собой. Однако большинство уже отдыхали внутри дома, что было видно через панорамные окна. Я только зашел в прихожую, как на меня сразу же налетела Лера с объятиями и комплиментами о моем внешнем виде. – Как тебе мой скромный домик? – саркастично спросила девушка, пригубя игристое. – Не твой, а родителей, – подметил я в шуточной манере. Лера сначала обиженно нахмурилась и надула пухлые губы, но затем сменила холодную маску на хитрую лисью улыбку. Я решил добавить: – А вообще, очень красиво, мне нравится. После этого девушка проводила меня в зал, где начала знакомить с довольно яркими людьми. Они то и дело предлагали разные виды алкоголя и заводили вполне интересные темы для разговора. Спустя час я был довольно пьян и болтлив. Девушка пропала с моего поля зрения и не особо принимала участие в беседах. Это немного огорчало: изначально я хотел познакомиться поближе именно с ней. А вот рядом постоянно тёрся довольно подозрительный молодой человек. Не знаю, как его зовут. Он не представлялся лично, как это делает большинство, а окружение обращалось к нему просто "бро", не называя имени. Вы спросите: “почему он казался странным?”. Парень часто смотрел на меня. И… я бы сказал не просто “смотрел”, а изучал. Сначала его взор пал на мою одежду, а затем парень заострил внимание на чертах моего лица. Но его взгляд был настолько некомфортным, что появилось ощущение, будто он буквально пожирал меня глазами. Единственное, что удалось запомнить под призмой алкоголя – его огненно-рыжие волосы и зелёные глаза. Остальное я помню очень смутно. Спустя пару часов я решил отойти в туалет, чтобы сбежать от его пристального взгляда и немного охладиться. В помещении было довольно чисто, несмотря на большое количество пьяных людей. Светлые стены, покрытые лаком тумбочки, большое зеркало с подсветкой по краям. Я ожидал увидеть в отражении себя с приятной светлой кожей и пепельными волосами, ведь вечеринка удалась, мне весело, я чувствовал прилив сил и энергии. Что ещё нужно? Но на меня смотрело все то же уставшее, чуть опухшее лицо, на которое ниспадали потемневшие кончики. Да… не этого я ожидал. Но не успел я утонуть в грустных мыслях, как в комнату кто-то зашёл. Я сразу услышал щелчок и обернулся – дверь закрыли. Рядом со мной стоял рыжий парень, который пилил меня своим взглядом весь вечер. Он спокойно подошёл ко мне справа, почти вплотную, и принялся тщательно мыть руки. – Хорошая тусовка, да? Весело так, – неуверенно начал я, чтобы хоть как-то развеять напряжённую тишину. Парень продолжал мыть руки, однако поднял на меня взгляд и слегка ухмыльнулся. – Да, неплохо. Но, мне кажется, чего-то не хватает. – Он говорил монотонно, крайне спокойно. Даже слишком...? – А что не так, если не секрет? – поинтересовался я, наблюдая за тем, как он аккуратно вытирал руки об белоснежное полотенце. На фоне приглушённо играла музыка, доносящаяся из зала, где по-прежнему веселились гости. Но уже спустя секунду эти звуки заглушил шум вентиляции, которую неожиданно включил парень. Мне стало тревожно. Во рту пересохло, ладони слегка вспотели. Я пробежался глазами по помещению, пока парень напротив вновь осматривал меня. Только спустя минуту он ответил на вопрос: – Не хватает ощущений. Иногда хочется чего-то ещё помимо простой пьянки. Я нервно улыбнулся и уж собирался пройти к закрытой двери, как на моём пути встал этот же рыжеволосый парень. В тот момент я понял, что он довольно маскулинный и я не могу так просто отодвинуть его от выхода. – Прости, мне… кажется, мне нужно уйти. Отойди пожалуйста, – посмеиваясь и одновременно с этим утопая в панике, произнес я. Руки и ноги тряслись, а незнакомец всё так же не давал пройти. Впрочем, уже через мгновение парень подошел ближе и положил руку на мою талию, аккуратно сминая ткань рубашки. Дыхание начало сбиваться. – Извини, что ты делаешь? Мне надо идти, – вновь повторил я в надежде на понимание. – Через пару минут пойдёшь, куда захочешь, – грубо произнес парень мне на ухо, опаляя кожу собственным дыханием. Я пытался убрать его руку, оттолкнуть, отодвинуть его хоть на миллиметр дальше, но сил не хватало – его напор становится сильнее. – Пожалуйста, отпусти, я хочу уйти… В уголках глаз собрались слезинки, медленно скатывающиеся по щекам. Ладонь парня залезла под рубашку, а затем расстегнула ширинку и забралась в джинсы. Я продолжил попытки оттолкнуть его от себя, всё сильнее рыдая и дрожа от страха. Извивался на месте так, что ему было тяжело зайти дальше. Я понимал, что он начинал злиться. На больную голову давил шум вентиляции, музыка, доносящаяся со стороны зала и его возбуждённое дыхание. Парень наконец добрался до моего члена и начал скользить по нему своей потной ладонью, слабо поскуливая. Я опёрся о стену и кричал о помощи, но ровно в тот же момент почувствовал, как мой рот зажала его свободная ладонь. – Закрой рот и тебе не будет больно. Всё, что он сказал. А затем продолжил трогать мой половой орган, бёдра и живот. – Дай руку. Делай, что я скажу. Как бы я ни уворачивался, ни пытался спрятать руку, он всё-таки поймал её и сунул в свои расстёгнутые штаны. Там я почувствовал твёрдый и мокрый член. Парень положил на него мою ладонь и начал активно ею дрочить. Я рыдал: сильно, громко. Волосы промокли насквозь. Хотелось разорвать себя изнутри и не собирать воедино. – Хватить скулить, как тварь. Чем быстрее всё сделаешь, тем быстрее уйдёшь отсюда. Я понял, что это так. Оставалось лишь смиренно повторять движения вверх-вниз по стволу незнакомца. Уже через полминуты я почувствовал в ладони что-то вязкое и понял, что тот кончил. Тишина. Рыжеволосый вытащил из штанов мою руку, покрытую белой жидкостью, снова помыл свои ладони в раковине и открыл дверь. Перед тем, как уйти, он сказал лишь одну фразу – так хладнокровно и до жути спокойно: – Мне не понравилось. Бывало и лучше. А после этого покинул комнату. Я остался внутри, сидя на холодном кафеле и смотря на своё отражение. Ужас и мерзость – всё, что в тот момент было во мне. Я ощутил себя грязным и потасканным. Прежде чем выйти из ванной, помыл руки с мылом как минимум раз двадцать. А после взял куртку и быстро выбежал из дома. Белый снег поглощал округу, как и пару часов назад. Кусты всё так же были покрыты белой пеленой. Огни подсвечивали дом, но один из них уже погас. Всё шло тем же чередом – ничего не поменялось. В отличие от меня. Я вышел из этого дома другим человеком. Я сел на холодную землю, наплевав на мороз и снег, который падал на макушку. Слёзы замерзали и неприятно кололи слизистую. Взяв в ладони горсть снега, я принялся тереть его между пальцами. Мне было очень холодно, промёрз каждый миллиметр кожи, но мне было мало. Мне казалось, что руки всё ещё грязные, отвратительно пахнут и кожа шелушится. Минут через десять я всё-таки вызвал такси. Дождался и уехал из этого ужасного места, не попрощавшись ни с кем, в том числе с Лерой, которая так не вовремя пропала. Этот вечер стал слишком ярким – в плохом его смысле. Я заметил, как прядь в челке стала полностью чёрной. Не такой итог этого вечера я желал себе утром. Мне не понравилось.