Поймать тебя (пойми меня)

Сладко. Ягодный запах, казалось, въелся в кожу — там, где был обернут шарф, остался сладкий шлейф. Не то чтобы Сынмин жаловался — сам сладкое ел тоннами — просто было непривычно вдыхать призрачный ягодный аромат и понимать, что он принадлежит Минхо — странному недокиллеру в кепке. Его шарф оказался куда теплее, чем любой из тех, что носил Сынмин до этого. И расставаться с ним казалось такой вселенской несправедливостью, что Сынмин готов был любой ценой оставить его себе — даже если бы Минхо действительно оказался наемным убийцей и перерезал ему горло за украденный шарф. Черная ткань сильно выбивалась из его образа: на ярко-желтой куртке она казалась темным провалом, какой-то непрогрузившейся текстурой, поэтому не удивительно, что Минхо заметил его сразу же, как только Сынмин вошел в автобус. — Так понравился мой шарф? — протянул он насмешливо, когда Сынмин плюхнулся на соседнее место. — Хоть бы спрятал. Совсем совести нет. — Он теплый! — обиженно отозвался Сынмин. — И ты сам сказал, что я могу не отдавать его! — Когда такое было? — фыркнул Минхо. — Где-то между издевками и убийственными взглядами, — задумчиво постучав пальцами по бедру, улыбнулся Сынмин. — И твоими угрозами, очевидно, — хмыкнул Минхо. — Я же уже объяснял, — закатил глаза Сынмин, готовый снова рассыпаться в оправданиях. — Я помню, — усмехнулся Минхо. — Мне плевать, чудик. Я не из обидчивых. — В любом случае, — встрепенулся Сынмин, вытащил из сумки другой шарф — сиреневый в светло-зеленую полоску — и протянул его Минхо. — Предлагаю обмен. Я забираю твой шарф и дарю тебе свой. Договорились? — Ты предлагаешь мне взамен это зелено-фиолетовое… — Минхо на секунду замялся подбирая слово. — Чудо? …вище, закончил про себя Сынмин и поник. — Ну-у, если тебе не нравится, то ладно. Все в порядке, — вздохнул Сынмин и потянулся к шее, чтобы стянуть с себя чужой шарф. — Я правда хотел принести тебе черный взамен твоему, но у меня дома только такие. Прости. — Ким Сынмин, — позвал Минхо, осторожно перехватив его руку. Теплые, почти горячие, пальцы обожгли холодную кожу ладони, и Сынмин замер, едва коснувшись шарфа. — Все в порядке. Я просто пошутил. Забирай мой. У меня дома еще куча таких. — Но это твоя вещь, я не могу просто так забрать ее, — пробормотал Сынмин, нервно стискивая в пальцах сиреневый шарф. — Можешь, — отрезал Минхо. — Я редко мерзну. Тебе нужнее. — Это неправильно. Мы не настолько близки, чтобы ты так спокойно отдавал мне свои вещи, — покачал головой Сынмин. — Возьми мой. — Не нужно, Сынмин. Все в порядке. — Пожалуйста, — умоляюще посмотрел на Минхо Сынмин. — Я не прошу носить его. Просто возьми себе и закинь в дальний угол, если не нравится. Я не хочу чувствовать себя должником, — сказал он, протягивая Минхо шарф. Минхо коснулся ладонью мягкой ткани и замер, размышляя: взять или не взять. Сынмин замер тоже, сам не понимая почему. Он скользил взглядом по чужому лицу, задерживаясь на складке между бровями и на поджатых в тонкую линию губах, и ждал, напряженно сминая мягкую ткань. Наконец Минхо выдохнул, сдавшись, и забрал шарф Сынмина, затолкав его в глубокий карман пальто. — Надеюсь, теперь ты будешь спать спокойно, чудик, — хмыкнул он. — Спасибо, — улыбнулся Сынмин, поднимаясь с места, и направился к выходу из автобуса. Минхо не спеша поднялся следом, закидывая рюкзак на плечо и пряча руки в карманах. — Ты настолько не любишь черный? — вдруг поинтересовался он, когда они вышли из автобуса и направились к университету. — Предпочитаю другие цвета, — ответил Сынмин. — Поярче. — Ты выглядишь так, будто на тебя вырвало единорога, — хмыкнул Минхо и, подумав, добавил: — В хорошем смысле. — Мне нравится, — пожал плечами Сынмин, ни капли не обижаясь, и спрятал руки в карманы. — Привлекаю внимание. — Тебе не нужно носить яркую одежду, чтобы привлекать внимание, — покачал головой Минхо. — Ты и так достаточно запоминающийся. — Приятно знать, — улыбнулся Сынмин, про себя молясь на то, чтобы в его голосе случайно не проскользнула горечь. — Надеюсь, это тоже в хорошем смысле. — Конечно, — фыркнул Минхо и, выловив взглядом кого-то в толпе, сухо сказал: — Там твои друзья. Сынмин повернулся в ту сторону, куда смотрел Минхо, и улыбнулся, помахав Джисону и Хёнджину рукой, чтобы привлечь их внимание. Они замахали руками в ответ, направляясь в их с Минхо сторону. — Я пойду, — внезапно кивнул на прощание Минхо и, развернувшись, скрылся за спинами других студентов. — До вечера! — крикнул Сынмин, не уверенный, что Минхо услышал его. — Щеночек! — воскликнул Хёнджин, набрасываясь на Сынмина с объятиями. — Рад видеть тебя без ножа в груди, — широко улыбаясь, сказал Джисон и похлопал его по плечу. — Настолько осмелел, что ходишь под ручку с киллером? — отстранившись от Сынмина, хмыкнул Хёнджин. — Ну, не с вами же мне ходить, — пожал плечами Сынмин. — Ещё подумают, что я такой же неудачник, как и вы. Джисон повернулся к Хёнджину и расстроенно вздохнул: — Ничего не понял. Переведи с щенячьего. — К сожалению, я не силен в сеульском диалекте, — так же печально ответил Хёнджин. Сынмин хмыкнул, закатив глаза, и развернулся, направляясь к нужной аудитории. — Вам бы в цирке выступать, — фыркнул он, не удосужившись повернуться к друзьям. — Только если дрессировщиками, — тут же загорелся Хёнджин, нагоняя Сынмина. — У нас уже есть опыт работы с бешеными собаками. Думаю, с парой тигров справимся. — Зачем тигры? — подхватил Джисон. — Сынмо и будет с нами выступать. Нацепим ошейник, повесим табличку «Осторожно, злая собака!» и все. Мировая слава, миллионы долларов в кармане и никаких проблем, — довольно закончил он и открыл дверь в аудиторию, первым заходя внутрь. Сынмин просканировал глазами одногруппников, быстро замечая темную фигуру в кепке, и улыбнулся, помахав Минхо. Он фыркнул, поднимая ладонь в ответ, и уставился в свой телефон. — О, киллер уже здесь, — заметил Хёнджин. — Быстрый он однако. — Долго будешь так его называть? — устало поинтересовался Сынмин. — До конца жизни, — пожал плечами Хёнджин. — Вероятно, твоей. И в ближайшее время. — Придурок, — фыркнул Сынмин и остановился возле стола Минхо, занимая свободное место. — Ты ничего не перепутал? — вздрогнув от неожиданности, сухо спросил Минхо. — Твое место немного не здесь. — Решил привлекать твое внимание с меньшего расстояния, — ослепительно улыбнулся Сынмин. — Не помню, чтобы подписывался на это. — Зануда, — фыркнул Сынмин, раскладывая свои вещи на столе. Минхо окинул взглядом неоново-розовый пенал и тетрадь с леопардовой обложкой и едва не скривился. — Ты настолько не любишь черный? — спросил он. — Он скучный. — Он базовый. — Скучный, — нараспев произнес Сынмин, не глядя на Минхо. — Хочешь сказать, я тоже скучный? — Определенно да, — улыбнулся Сынмин, но тут же добавил: — Шучу. Был бы ты скучным, я бы не сидел тут. — Радостно, — сухо ответил Минхо, даже не пытаясь выдавить улыбку. — Злюка, — фыркнул Сынмин, показав ему язык, и отвернулся, раскрыв тетрадь. — Хоть бы сделал вид, что рад. — Актерским талантом не обладаю, — пробурчал Минхо. — Жаль, — без капли сожаления вздохнул Сынмин, не глядя на Минхо. — Ты красивый, мог бы стать любимцем публики. Жаль, что только мне достанется эта привилегия. — Ким Сынмин. — Что? — улыбнулся Сынмин, поворачиваясь к Минхо. — Нравится, когда называют красивым? — Нравится, когда молчат, — покачал головой Минхо. — И ладно, — расстроился Сынмин и действительно замолчал, уставившись в тетрадь. Он тихо сидел, лениво выводя на полях всякие каракули, и не доставал Минхо. И не улыбался. Совсем. — Студент Ким, — обратил внимание даже профессор. — Вы сегодня совсем тихий. Сложили полномочия шута? — Взялся за ум, — буркнул Сынмин, не удосужившись даже поднять взгляд на профессора. — Похвально, конечно. Но с чего вдруг такое рвение? — Недавно посчитал, сколько мне лет, — все тем же тоном ответил Сынмин. — Что ж, печально, — расстроенно покачал головой профессор. — Если решите вернуться в свое привычное амплуа, мы всегда вам рады. — Спасибо, профессор, — едва заметно улыбнулся Сынмин. — А пока, пожалуйста, сосредоточьтесь на лекции, — попросил он и вернулся к теме занятия. Сынмин без всякого энтузиазма принялся слушать монотонный голос профессора, продолжая рисовать каракули на полях тетради. — Я сказал что-то не то? — наклонившись к Сынмину, тихо спросил Минхо. — Нет, все в порядке, — пожал плечами Сынмин. Но Минхо не поверил. С самого начала пары Сынмин не проронил ни одного комментария, ни одной шутки, хотя поводов было столько, что сам Минхо едва сдерживался. Да что там говорить, Сынмин — парень, которого Минхо ни разу не видел серьезным — не улыбался. Совсем не улыбался. — Что-то не так, Сынмин, — покачал головой он. — Я вижу, что расстроил тебя. — Не надумывай, — буркнул Сынмин. Минхо пожал плечами, решив не давить. Спросит вечером, когда они снова будут ждать автобус.

~-•*•-~

— Ты сегодня сам не свой. По окончании пар Сынмин, побросав вещи, выскользнул из аудитории, но далеко убежать не успел — пара попугаев-неразлучников сумела окружить его и отрезать все пути отступления. Теперь и Джисон, и Хёнджин смотрели на Сынмина одинаково встревоженно и даже не пытались шутить. Именно поэтому Сынмин и не любил расстраиваться — это всегда сопровождалось этими взглядами, беспокоящимися, в какой-то степени жалостливыми. А он не любил, когда о нем волновались. — Все в порядке, — пожал плечами Сынмин, натягивая беззаботную улыбку, которая почему-то вышла слишком искусственной. И, конечно, ему никто не поверил. — Что случилось, Сынмин-и? — спросил Джисон непривычно ласково и шагнул ближе, осторожно касаясь ладонью его плеча. — Ты всегда можешь поделиться переживаниями с нами, ты же знаешь, — поддакнул Хёнджин, подходя к нему с другой стороны. — Все правда в порядке, — вздохнул Сынмин и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом их тел, прижавшихся к нему. — Это просто глупость. На ней даже зацикливаться не стоит. — Но она тебя беспокоит, — возразил Джисон. — Это киллер тебе что-то сказал? — нахмурился Хёнджин, посмотрев на Сынмина, и резко отстранился, оглядываясь по сторонам в поисках Минхо. — Не посмотрю, что он красивый. Вот он у меня полу… — Успокойся, вышибала, — схватив Хёнджина за воротник свитера, остановил Джисон. — Еще навлечешь на себя гнев киллера и закончишь с пулей в виске. — Ты прав, — вздохнул Хёнджин, снова обвивая Сынмина руками. — Но за нашего щеночка я его разорву. Грудь Сынмина наполнилась теплом, и он улыбнулся, ласково и едва заметно. Его друзья такие замечательные. Пусть большую часть времени и ведут себя как придурки. — Спасибо, — пробормотал он, на секунду обнимая парней крепче, и выпутался из кольца рук. — Мне уже лучше. — Я всегда знал, что ты втайне любишь, когда мы тебя обнимаем! — довольно воскликнул Хёнджин, тут же возвращаясь в привычную для них атмосферу. — А чьи объятия тебе нравятся больше? — поинтересовался Джисон. — Учти, тут один правильный ответ. — Мои, конечно, — ответил за Сынмина Хёнджин. — Я вообще-то его лучший друг! — А я кто по-твоему? — фыркнул Джисон. — Неудачник, с которым мы общаемся из жалости, — ответил Хёнджин. — Сказал такой же неудачник, — раздраженно свернул глазами Джисон. — И я не тебя спрашиваю, тупица. Выбирай, Сынмо, я или этот таракан? — Он указал на Хёнджина, обиженно хлопнувшего его по плечу. — Никто, — хмыкнул Сынмин, наслаждаясь тем, как одновременно вытянулись их лица от удивления. — Ты разбил мне сердце, Ким Сынмин, — театрально всхлипывая, схватился за сердце Хёнджин. — Целых два разбитых сердца за день! — воскликнул Джисон. — Как твоя совесть это переживет? — Мы с ней выпьем за это, — усмехаясь, ответил Сынмин, на что Джисон и Хёнджин одновременно оскорбленно ахнули. — Ты будешь гореть в аду за это, — пообещал Хёнджин. — Тебя как своего там примут, — поддакнул Джисон. — Буду счастлив сварить вас двоих в самом горячем котле, — парировал Сынмин и повернул в сторону остановки, махнув рукой друзьям на прощание. — Пока, неудачники! — Надеюсь, тебя пырнут ножом в подворотне! — крикнул ему в ответ Хёнджин. — Я вас тоже люблю! — широко улыбнулся Сынмин и, повернувшись к ним спиной, быстрым шагом направился к остановке. Присев на скамейку и достав из кармана наушники, он счастливо выдохнул, стоило любимой музыке политься из динамиков. Постукивая по земле носком ботинка в такт песне, Сынмин задумчиво смотрел куда-то вперед и размышлял. Когда-то давно — еще в средней школе — ему сказали, что он слишком скучный. Слишком много внимания уделяет урокам, выслуживается перед учителями и почти всегда хмурится. Особенно задели слова о том, что он выглядит уродливо, когда не улыбается. И Сынмин изменился. Переступил через себя и отказался от привычной рутины, с головой нырнув в новый мир. Выходить из зоны комфорта было тяжело. Сынмин с трудом заталкивал собственные стыд и страх в дальние уголки души, игнорировал тревожные мысли в голове, через силу улыбался даже тогда, когда хотелось плакать. Были и панические атаки, и нервные срывы, да и в целом психика его в то время значительно потрепалась. Но он изменился. Изменился настолько, что в один момент его перестали узнавать близкие друзья и родственники. Даже родители порой не сразу вспоминали, что это их Сынмин. Он выкинул черную одежду — почти весь свой гардероб — и заполнил шкаф всеми цветами радуги. Надевал такие несочетаемые вещи, что самому выходить на улицу было стыдно. Улыбался так широко, что люди шарахались от него. На учебу забил, с учителями разговаривал без привычного уважения, а с нотками пренебрежения, практически срывал уроки, из-за чего не раз протирал штанами обивку стула в кабинете директора. И это сработало. В кратчайшие сроки Сынмин заработал репутацию клоуна, с которым не стыдно водить знакомство. Лучшими тусовками становились те, где был Ким Сынмин. Лучшим другом для всех был Ким Сынмин. За какие-то два месяца Сынмин превратился из скучного парня, не высовывавшего нос из учебников, в местную знаменитость. Другой вопрос, нравилось ли это Сынмину. Яркую одежду он до сих пор надевал с содроганием, но внутренний страх не давал вернуть хотя бы каплю черного цвета в гардероб. Привычка постоянно улыбаться тоже осталась с ним, хоть Сынмин и ненавидел это делать. Но продолжал. Потому что иначе он станет слишком скучным. А со скучными людьми никто не общается. Поежившись от холодного ветра, хлестнувшего по щекам, Сынмин засунул руки поглубже в карманы, спрятал нос в воротнике и с большим усилием отогнал назойливые мысли. — И зачем ты шарф выпрашивал, если не носишь? — Голос, прозвучавший совсем рядом, заставил вздрогнуть. Сынмин резко повернул голову в сторону Минхо, улыбнувшись по привычке, но тут же отвернулся. В голове набатом застучало назойливый, назойливый, назойливый. — Забыл надеть, — пожал плечами Сынмин и потянулся к сумке за шарфом. Руки на секунду дрогнули, прежде чем обернули его вокруг шеи. — Ты снова улыбаешься, — отметил Минхо, осторожно присев рядом. — Улыбки продлевают жизнь, — сухо ответил Сынмин. — И все-таки ты сегодня странный, — вздохнул Минхо. — Подозрительно тихий. — А каким я должен быть? — фыркнул Сынмин почти агрессивно. — Каким хочешь ты, — ответил Минхо, вдруг подумав, что не должен ему надиктовывать, как жить. — Просто обычно из тебя энергия так и хлещет. А сегодня ты слишком молчаливый. И я не уверен, что понимаю почему. — Разве ты не любишь, когда молчат? — спросил Сынмин, поморщившись от горечи, наполнившей его слова. — Что? — удивленно выдохнул Минхо и, осознав, в чем дело, мгновенно извинился: — Сынмин, прости, я не это имел в виду. Я говорил про лекцию. Просто мне сложно сосредоточиться сразу на всем: на тебе, профессоре и конспекте. Я не имел в виду ничего плохого! — Хочешь сказать, я не кажусь тебе назойливым? — тихо спросил Сынмин, подняв на Минхо глаза. — Мне нравится, — пожал плечами Минхо. — Я бы тоже хотел уметь так непринужденно вести себя с людьми. И мне нравится твоя энергия. Это мило. И в считанные секунды Сынмин словно засветился: губы растянулись в широкой искренней улыбке, глаза посветлели, да и сам он будто вытянулся, расправив плечи. — Мило? — спросил он, и Минхо хихикнул: Сынмин выглядел как восторженный щеночек, с трудом сидящий на одном месте. Словно еще мгновение — и он начнет подпрыгивать, счастливо виляя хвостом. — Мило. — А ты теплый, Минхо, — ответил Сынмин, улыбнувшись так широко, что его глаза превратились в две тонкие щелочки. И назойливые мысли в голове Сынмина наконец заткнулись.

~-•*•-~

Сынмин страшно опаздывал. Он носился по квартире, собирая по углам помятую одежду, и чертыхался себе под нос, проклиная будильник, который почему-то решил отключиться и не разбудить его вовремя — тот факт, что он забыл поставить его, Сынмин яростно отрицал. Про завтрак можно было благополучно забыть — до автобуса оставались считанные минуты — и Сынмин, наспех побросав тетради в сумку, всунул ноги в первые попавшиеся кеды, накинул куртку и вылетел из дома. Автобус закрыл двери прямо перед его носом, и Сынмин, не стесняясь в выражениях, громко обматерил водителя и раздраженно плюхнулся на скамейку под осуждающие взгляды прохожих. Ему откровенно было плевать на их недовольство, пока в груди бурлила злость: на себя, на автобус, на чертов будильник. Тяжело выдохнув, Сынмин потянулся за наушниками, которые, как назло, оказались разряжены. Раздраженно бросив их назад в сумку, он чертыхнулся снова и, запрокинув голову, устало посмотрел на затянутое серыми тучами небо. Настроение было ни к черту. Посмотрев на часы, Сынмин понял, что первая пара сегодня пройдет без него, и, спрятав телефон в кармане, прикрыл глаза. Живот урчал, напоминая о пропущенном завтраке, на телефоне оставалось не так много процентов, чтобы можно дожить до конца дня, в висках болезненно пульсировало. И о себе дал знать забытый в спешке шарф — холод закрался за воротник, пуская по телу дрожь. Поежившись, Сынмин опустил взгляд на незашнурованные кеды, из-за которых несколько раз чуть не поцеловал асфальт, и, наклонившись, чтобы завязать шнурки, заметил, что и носки на нем были разные: желтый и красный. Вот же досада. В кармане завибрировал телефон. Разблокировав его, Сынмин открыл чат, который до сегодняшнего дня оставался пустым. Киллер: Надеюсь, ты не умер. 08:33 — Надейся, — буркнул себе под нос Сынмин. — Если и умру, то только от твоего ножа.

Чудик:

Проспал

08:34

Киллер: Жаль. Без тебя скучно. 08:34

Чудик:

Приятно знать, что ты скучаешь

И можешь писать без точек?

Ощущение будто со стариком общаюсь

08:35

Киллер: … Блок. 08:35 Минхо сразу же вышел из сети, и Сынмин рассмеялся, откладывая телефон. Странно. Даже через экран телефона Минхо умудрялся согревать его лучше любого шарфа. Плохое настроение исчезло за считанные секунды всего от пары простых сообщений, сухих и коротких. Нет, Минхо определенно не киллер. Он самый настоящий волшебник. С горем пополам Сынмин добежал до университета, страдая от скуки без музыки в наушниках, и, притормозив перед дверьми аудитории, остановился, согнувшись и уперевшись ладонями в колени. Тяжело дыша, Сынмин надеялся случайно не выплюнуть легкие и проклинал весь мир за то, что заставил пробежать полумарафон, потому что его следующий автобус решил просто не приехать. Отдышавшись, Сынмин выпрямился и, толкнув рукой дверь, практически ввалился в аудиторию. — Студент Ким, — неодобрительно протянул профессор. — Опаздываете. — Представляете, профессор, — округлив глаза, широко улыбнулся Сынмин. — По дороге в университет я попал в небольшое торнадо, и оно унесло меня на другой конец Сеула. — Надо же, какое избирательное торнадо, — фыркнул профессор под тихие смешки студентов. — Садитесь, студент Ким. Надеюсь, больше таких торнадо на вашем пути не встретится. — Я тоже на это надеюсь, профессор, — радостно улыбнулся Сынмин и поплелся к свободному месту рядом с Минхо. — Доброе утро, соня, — не отрываясь от конспекта, поздоровался он. Его голос, несмотря на теплоту слов, остался безэмоциональным. — Такое себе доброе, — поморщился Сынмин и опустил голову на парту, тяжело вздыхая. — Пока бежал сюда, чуть не откинулся. — Автобус не приехал? — тихо поинтересовался Минхо. — Да, — раздраженно фыркнул Сынмин. — Устроил забег на длинную дистанцию. А я ненавижу бегать. — Ты хоть позавтракал? — спросил Минхо. — Нет, конечно, — печально вздохнул Сынмин. — И теперь мой организм умирает без утренней дозы кофеина и глюкозы. — Студент Ким! — крикнул профессор, заставив Сынмина вздрогнуть и повернуться к нему. — Может наконец оторвете внимание от своего неотразимого соседа и обратите его на меня? — Извините, профессор, за грубость, но вы не в моем вкусе, — делано расстроенно поник Сынмин. — Пусть мне и хочется, чтобы объектом моего внимания стали вы. — Не паясничайте, студент Ким, — ответил профессор. — Я только начал думать, что вы исправляетесь. Но нет, вы тут же стали самим собой. — Больше не повторится, профессор, — сказал Сынмин. — Не давайте обещаний, если не намерены их сдержать, — покачал головой профессор. — И начните наконец учиться. — Есть, сэр, — отдал честь Сынмин, пустив очередную волну смешков по аудитории, и раскрыл тетрадь. Искоса взглянув на Минхо, он заметил, что его шея красная, а губы поджаты, едва сдерживая тихие смешки. Мило, подумал Сынмин и улыбнулся. Он готов всю жизнь позориться, если Минхо будет так же мило смеяться.

~-•*•-~

— Как можно так безбожно опаздывать?! — накинулись на Сынмина Хёнджин с Джисоном, как только за ушедшим профессором закрылась дверь. Сынмин недовольно поморщился, не спеша с ответом, и, кивнув уходящему Минхо, повернулся к друзьям. — Сбавьте децибелы, — попросил он. Отсутствие в организме кофе и сахара значительно сказалось на его настроении. — Чего ты такой злой? — нахмурился Хёнджин. — Пару прогулял, поспал дольше нас всех и даже не написал, что опоздаешь. Это мы злиться должны. Переживали, что тебя киллер все-таки зарезал. — Тебя увидел, вот и разозлился, — фыркнул Сынмин, возможно, слишком грубо. Потом он будет чувствовать себя плохо из-за этого, но сейчас внутри все кипело от глухой злости на мир, выход которой нашелся в грубых словах. — Щеночек, не рычи так, — мягко попросил его Джисон. — Сам же потом будешь жалеть об этом. Сынмин прерывисто вздохнул, немного успокаивая разгоревшуюся злость. — Прости, Хёнджин-а, — тихо прошептал он. — Все в порядке, — улыбнулся в ответ Хёнджин, осторожно похлопывая его по плечу. — Можно я побуду немного один? — тихо попросил Сынмин. — Боюсь, что могу случайно сорваться на вас. — Конечно, — кивнул Джисон, погладив его по голове. — Только скажи, если совсем все плохо будет, договорились? — Да, щеночек, не прячься от нас, — закивал Хёнджин. — Мы же твои друзья. Сынмин натянуто улыбнулся и, закинув сумку на плечо, направился к выходу из аудитории. До следующей пары оставалось еще минут двадцать, поэтому времени погрустить у него было предостаточно. Закрывшись в кабинке туалета — единственное место во всем университете, где его никто не мог достать, — Сынмин облегченно выдохнул и зарылся пальцами в волосы. Вдруг, оставшись один на один со своими чувствами, на Сынмина свалилось осознание — он устал. Устал от себя и от мыслей, которые постоянно пытался отгонять. Устал притворяться тем, кем он никогда не станет. Устал от яркой одежды и постоянных улыбок. Устал быть на виду у всех и устал обходить библиотеку за три километра, чтобы не было соблазна зайти. Скучный, скучный, скучный. В голове проносились голоса, едва слышные, заглушенные временем. Они напоминали Сынмину, кем он был раньше. Каким жалким и невзрачным он был тогда. Две одинокие слезы капнули из глаз, оставляя темные пятна на светлой ткани джинсов. С губ сорвался едва слышный всхлип. Шелестящий шепот «жалкий, жалкий, жалкий» эхом пронесся в голове, и Сынмин едва сдержал желание ударить по ней кулаком. Он хотел вернуть старого Сынмина — хотел вернуть себя, но дорога назад исчезла. Он боялся снова стать одиноким. Боялся, что и Джисон, и Хёнджин оставят его, если он перестанет быть смешным, если он снова станет слишком скучным. О чем говорить, если даже Минхо он нравился из-за своей энергии и лёгкости. Но Сынмин не был легким. И энергию, которая, как казалось другим, лилась из него, он выскребал из всех закоулков своего тела, просто чтобы оправдать чужие ожидания. Глупость? Возможно. Но эта глупость спасала ему жизнь. Тихо звякнул телефон. Загоревшийся от пришедшего уведомления экран на секунду ослепил глаза, заставив недовольно поморщиться. ХанХван: Ты где? Пара скоро начнется 11:57

Щеночек:

Уже бегу

11:57

Сынмин засунул телефон в карман, вытер рукавом рубашки мокрые щеки и вышел из тесной кабинки, спеша на пару. В аудитории было удивительно тихо, хотя профессор еще не пришёл. Сынмин огляделся по сторонам, замечая взволнованных друзей, и улыбнулся им, сложив пальцы в жесте «окей». Взгляд скользнул дальше, останавливаясь на Минхо, пристально на него смотрящем. Сынмин улыбнулся шире, приветливо махая рукой, на что Минхо едва заметно приподнял уголки губ и кивком головы показал на соседнее место. Сынмин поспешил к нему и, плюхнувшись на стул, застыл, увидев на столе прозрачный стаканчик с темно-оранжевой жидкостью и коробочку. — Что это? — спросил он у Минхо. — Не знаю, — пожал плечами он. — Это тут уже стояло, когда я пришел. Сынмин почти поверил ему, если бы не покрасневшие кончики ушей, выглядывавшие из-под кепки. Взгляд опустился на стаканчик. Повертев его в руках, Сынмин заметил надпись и, поднеся его ближе к глазам, тихо хихикнул. «МинХот», очевидно, написанное работником кофейни, выглядело очень смешно и сразу сдавало Минхо с поличным. Ниже Сынмин заметил приписку, сделанную другим почерком. «Не грусти. Ты слишком милый, когда дуешься. Сложно сосредоточиться». Сынмин довольно улыбнулся, посмотрев на красного Минхо. — Спасибо, Минхо, — искренне поблагодарил он. — Это очень мило с твоей стороны. Минхо смущенно хмыкнул и показал на коробочку. Сынмин тут же потянулся к ней и счастливо ахнул, увидев там шоколадный чизкейк. — Мой день спасен! — обрадованно воскликнул он, взяв пластиковую вилку, и отправил небольшой кусочек десерта себе в рот, довольно зажмуриваясь. — Приятного аппетита, — тихо пожелал Минхо. — Спасибо, — ответил Сынмин, отпивая напиток. — О Боже, это бамбл-кофе? Как ты узнал? — Я думал взять латте, — объяснил Минхо. — Подумал, что ты похож на человека, любящего такие легкие напитки. А потом решил, что нет. Слишком банально для тебя. Взял бамбл-кофе. — Я тебя сейчас расцелую! — воскликнул Сынмин, с наслаждением потягивая напиток. — Ты лучший, МинХот. — Ты не дашь мне это забыть, да? — беспомощно спросил Минхо. — Определенно не дам, — счастливо покачал головой Сынмин. День определенно стал намного лучше.