Поймать тебя (пойми меня)

Мило. Это была первая мысль, посетившая Сынмина, когда он вошел в автобус, на автомате находя Минхо в самом конце. Он смотрел в окно, избегая взгляда Сынмина и пряча поалевшие щеки. На соседнем сидении стоял его рюкзак, который Минхо тут же убрал, стоило Сынмину подойти ближе. — Ни слова, Ким Сынмин, — наставив на него указательный палец, с угрозой в голосе проворчал Минхо, почти сразу отведя взгляд. — Тебе идет, — все равно сказал Сынмин, не отрывая глаз от знакомого сиренево-зеленого шарфа на чужой шее, и сел рядом. — Очень миленько. — Спасибо, — буркнул Минхо и поджал губы, чтобы сдержать улыбку. — А ты снова без шарфа. — Забыл, — легкомысленно пожал плечами Сынмин. — К тому же, уже середина марта. Температура не настолько низкая, чтобы носить что-то теплое. Минхо закатил глаза. — Ты как маленький ребенок, честное слово, — устало вздохнул он и потянулся за шарфом, чтобы снять его и дать Сынмину. — Только попробуй снять его, — пригрозил Сынмин. — И я буду игнорировать тебя всю оставшуюся неделю. Минхо на мгновение замер, занеся руки над шарфом, и, задумчиво пожевав губу, недовольно хмыкнул. — Грязно играешь, чудик, — пробурчал он, оставляя шарф на месте, и опустил руки. — На войне все средства хороши, — пожал плечами Сынмин. — Особенно с тобой, Ли Минхо. — Что со мной уже не так? — закатив глаза, поинтересовался он. — Ты слишком добрый, — ответил Сынмин с легкой печалью в голосе. — Сразу же бросаешься помогать едва знакомым людям, делая все в ущерб себе. Это глупо. — Но ты не малознакомый, — покачал головой Минхо. — Мы друзья. Друзья так и поступают. — Когда ты отдал мне шарф, мы были знакомы всего два дня, — возразил Сынмин. — Хочешь сказать, я должен был оставить тебя мерзнуть? — нахмурился Минхо. — Да! — воскликнул Сынмин. — Ты должен был оставить меня мерзнуть, потому что так делают все нормальные люди! Раздавая всего себя другим, себе ничего не останется. — А разве ты этим и не занимаешься? — вдруг спросил Минхо. — Что? — разом растеряв весь запал, тихо спросил Сынмин. Он почувствовал себя внезапно сдувшимся воздушным шариком, уродливо скукожившимся и пустым. — Разве ты не раздаешь себя другим? — Сынмин внутренне содрогнулся. Страх медленно пополз вверх по телу, пуская холод по сосудам. Для Минхо он должен оставаться беззаботным и легкомысленным, потому что всем он нравится только таким. Какая кому разница, что творится у него в душе? Главное же красивый фасад, если он не собирается подпускать никого ближе. — Нет, конечно, — неестественно улыбнувшись, наконец фыркнул Сынмин. — Я самый эгоистичный эгоист на планете. — Неужели? — спросил Минхо, недоверчиво прищурившись. — А как же… — Что мы все обо мне да обо мне, — прервав Минхо, наигранно рассмеялся Сынмин, поспешно переводя тему. — Расскажи лучше о себе. Если Минхо и остался недоволен резкой сменой темы, он этого не показал — плавно соскользнул на другую, позволив Сынмину выдохнуть с облегчением. — Что рассказать? — устало вздохнул он, пытаясь откопать в глубинах памяти цепляющие факты из собственной биографии. — Родился, отучился в школе, поступил в университет. — Скука, — протянул Сынмин, показательно зевнув. — Ты как будто статью из учебника зачитываешь. Что ты любишь, например? — Ну, — начал Минхо и задумался, по привычке пожевывая губу. — Люблю простоту и ясность. Не очень хорошо читаю людей, поэтому так. Сынмин нервно закусил щеку изнутри. Первый выстрел — и сразу в грудь. Простым и понятным он точно не был. — Люблю животных, особенно котов, — Минхо слегка улыбнулся, вероятно, представив парочку пушистых созданий. И снова попадание, подумал Сынмин с разочарованием. Его душа всегда больше лежала к собакам. — Люблю тишину и танцевать, — добавил Минхо и замолчал ненадолго, смерив поникшего Сынмина коротким взглядом. — Еще нравятся забавные мальчики. Те, которые угрожают малознакомым людям. Сынмин тут же встрепенулся, глядя на Минхо широко распахнутыми глазами. — Не смешно, — фыркнул он, разглядев в чужой улыбке насмешку, и ударил Минхо по плечу. — Не шути так. — Я не шутил, — пожал плечами Минхо. — Ты правда забавный. Как обезьянка в зоопарке. — Иди ты, — насупился Сынмин, скрестив руки на груди, но тут же снова повернулся к Минхо, не сдержав собственного любопытства. — Коты? — Коты, — кивнул Минхо и улыбнулся шире, доставая из кармана телефон. Нажав на кнопку включения, он продемонстрировал Сынмину экран блокировки, на котором красовались три кота: серый и два рыжих. — Это твои? — Да, — с бесконечной теплотой в голосе ответил Минхо, и Сынмину подумалось, что он тоже хотел бы, чтобы о нем говорили настолько нежно. — Суни, Дуни и Дори. Я забрал их с улицы с разницей в несколько месяцев. И всех нашел на одном и том же месте. Подумал, что судьба. — Они просто поняли, где поджидать сердобольного дядечку, который мог бы забрать их, — хмыкнул Сынмин, старательно запоминая каждого из котов. Почему-то о Минхо ему хотелось знать все. И это было странно, потому что уже много лет люди в его жизни приходили и уходили, не оставляя следов. Никто не вызывал даже поверхностного интереса — Хёнджин и Джисон не в счет, они особенные — но Минхо хотелось узнать до мелочей. — Может ты и прав, — пожал плечами он. — Ты слишком добрый, — снова вздохнул Сынмин. — Скоро твой дом превратится в приют для бездомных животных и брошенных людей. — Я не помогаю всем подряд, — закатив глаза, упрямо ответил Минхо. — Только тем, кто действительно нуждается. Сынмин замолчал, не найдясь с ответом, и просто пожал плечами. Минхо странный. На вид самый настоящий маньяк: угрюмый, не снимающий кепку, всегда в черном. Но на деле такой добрый, такой теплый, что Сынмину было неловко за все те мысли, мелькавшие в его голове в первые дни знакомства. — Мне интересно, — вдруг начал он и, когда Минхо повернулся к нему, вопросительно хмыкнув, спросил: — Почему ты ни с кем не общаешься? Я не видел тебя в какой-либо компании. Ты же такой замечательный. Как так вышло? — Я не привык к этому, — просто ответил Минхо. — У меня есть пара знакомых, но мы редко встречаемся. Я не из тех, кто любит постоянное общение. — Я мог бы познакомить тебя с Джисоном и Хёнджином, — предложил Сынмин. — Они, конечно, придурки и могут быть немного назойливыми, но, если попросить, они поймут и прекратят. И они замечательные ребята. — Я боюсь, — едва слышно признался Минхо, отводя взгляд. — Это сложно — общаться. — Если не хочешь, не нужно, — заверил его Сынмин. — Я просто предлагаю. Тем более с Хёнджином ты уже немного знаком. Танцевальный клуб, все дела. — Я могу попробовать, — неуверенно кивнул Минхо. — Но если не получится… — То все в порядке, — улыбнулся Сынмин. — Я им объясню. — Спасибо, — прошептал Минхо. Сынмин кивнул в ответ и, когда автобус притормозил, поднялся с места, выходя из автобуса.

~-•*•-~

— Давай, Минхо, ты справишься, — шепотом подбадривал его Сынмин, пока мягко, но настойчиво тянул за рукав худи в сторону столовой. — Это всего лишь мои идиоты-друзья. Максимум, что они могут сделать, — закидать тебя ужаснейшего качества шутками. — Может, все-таки не стоит? — едва слышно спросил Минхо, нервно хрустя пальцами. — Ты же сказал, что все в порядке, если я не смогу. — Но ты даже не попробовал! — воскликнул Сынмин и, безуспешно попытавшись сдвинуть Минхо с места, вздохнул: — Давай мы хотя бы просто поздороваемся с ними. А там уже решишь, стоит ли оно того. Договорились? Минхо нахмурился, упрямо поджав губы, но быстро сдался под умоляющим взглядом Сынмина. — Ладно, — недовольно протянул он, наконец двигаясь с места. — Ты мне за это столько будешь должен, Ким Сынмин. — Да-да, обязательно, — покивал головой Сынмин, слишком довольно улыбаясь, и потянул его к столику, занятому друзьями. Джисон и Хёнджин о чем-то бурно переговаривались, глядя на экран телефона, когда Сынмин и Минхо подошли к ним. — Знакомьтесь, это Ли Минхо, — гордо объявил Сынмин, подталкивая его к столу, и сел на стул напротив Джисона. — Минхо, это Хван Хёнджин и Хан Джисон, печально известные как мои друзья. — Не тявкай, Сынмо, — оборвал его Джисон, не отрываясь от разговора с Хёнджином, и наконец поднял на них глаза, тут же смешно их округляя. — Привет, — улыбнулся он Минхо, больно пихая Хёнджина в бок. — Эй! — недовольно воскликнул Хёнджин, оторвавшись от экрана телефона. — О, привет, киллер, — буднично поздоровался он и вернулся к изображению в телефоне, намеренно игнорируя испепеляющий взгляд Сынмина. — Как жизнь? — Все хорошо, спасибо, — тихо ответил Минхо, оставляя Сынмина гадать, куда делась вся его уверенность. — И… Киллер? — А что, Сынмо тебе не рассказал? — гаденько усмехнулся Джисон. — Что ты должен был мне рассказать? — нахмурился Минхо, поворачиваясь к Сынмину. — Не обращай внимания, — немного скованно улыбнулся Сынмин, незаметно под столом пнув Джисона в щиколотку. — Я же говорил, что они дурачки. — Наш Сынмо любит развлекать себя, придумывая истории совершенно незнакомым людям, — чересчур воодушевленно начал Хёнджин, показав Сынмину язык. — И, увидев тебя в автобусе, напридумывал себе, что ты киллер, — подхватил Джисон, потирая ушибленную щиколотку. — И сначала боялся тебя, потому что думал, что разозлил тебя, и ты хочешь его убить. — Неужели? — удивленно вскинул брови Минхо, искоса поглядывая на красного Сынмина, делающего вид, что занят своей едой. — Точно тебе говорю, — сверкая глазами, заверил его Хёнджин. — Когда он якобы угрожал тебе на первой в семестре паре, он просто пытался спросить, хочешь ли ты его убить. — О да, теперь я определенно задумаюсь над этим, — улыбнулся Минхо, незаметно под столом сжимая запястье Сынмина, чтобы показать, что все в порядке. — Ну так что, мистер Киллер, — деловито спросил Джисон, посмотрев на Минхо. — Стоит ли нам ожидать звонок из морга? — Не думаю, — пожал плечами Минхо, чувствуя себя немного раскованнее. — Слишком много свидетелей, чтобы тихо и незаметно избавиться от Сынмина. — То есть, это единственное, что тебя останавливает?! — обиженно воскликнул Сынмин, несильно ударяя его в плечо. — Я думал, что мы друзья! — Я тоже так думал до того, как узнал, что ты общаешься со мной из-за собственной выгоды, — фыркнул Минхо. — Ты мне уже нравишься, Минхо, — ткнув в его сторону палочками для еды, сказал Хёнджин, широко улыбаясь. — Теперь я уверен, что не зря доверил Сынмина тебе. — Теперь я жалею, что познакомил вас, — надулся Сынмин. — Почему я только сейчас узнал, что ты, — он указал на Хёнджина, — оказывается, доверил меня потенциальному киллеру? — Ну, Минхо же не киллер, — пожал плечами Хёнджин. — Правда, Минхо? — Нет, конечно, — хмыкнул Минхо и вдруг потянулся к карману. — Только сейчас пистолет спрячу. Хёнджин захохотал. Громко, так, чтобы услышала все столовая. Сынмин едва заметно поморщился от шума, надеясь, что никто не заметит. Громкий звук ударил по барабанным перепонкам, грозясь пробить их. — Хёнджин, — негромко позвал Минхо, заметив неудобство Сынмина. — Что такое? — прекратив смеяться, спросил Хёнджин. И Сынмин облегченно выдохнул, прикрывая глаза. — Ты сегодня идешь на собрание танцевального клуба? — поинтересовался Минхо. — Если хочешь, можем пойти вместе. — Звучит хорошо, — улыбнулся Хёнджин. — Тогда я подойду к тебе после последней пары. Сынмин время от времени отрывался от своего контейнера с едой и поглядывал на Минхо, который достаточно расслабился в компании его друзей. Сынмин мягко улыбнулся, переполненный гордостью за него. Минхо молодец. Он смог преодолеть страх и заговорить с незнакомыми ему людьми. Сынмин знал, что это не далось ему легко, — помнил на собственном опыте, как порой сложно переступать через себя. Минхо во многом напоминал ему старого себя и, наверное, поэтому нравился Сынмину. — Он милый, — наклонившись к нему, прошептал на ухо Джисон, пока Минхо и Хёнджин были заняты обсуждением дел танцевального клуба. — Думаешь? — хмыкнул Сынмин, отгоняя странные мысли. — Я считал Минхо куда большим грубияном, — пожал плечами Джисон. — А оказалось, что он просто стеснительный. Это мило. — Он очень милый, — улыбнулся Сынмин, с теплом в глазах взглянув на Минхо. — И добрый. Намного добрее нас с тобой. И очень, очень милый. — О-о, — протянул Джисон, ласково улыбаясь Сынмину. — Кто-то влюбился. — Кто? Я? — удивленно кашлянул Сынмин, глядя на Джисона широко распахнутыми глазами. — Невозможно. — Почему же? — вскинув брови, спросил Джисон. — Мы знакомы какие-то полмесяца. О какой влюбленности может идти речь? — тихо пробормотал Сынмин, не желая привлекать внимание Минхо. — Ладно, может я и загнул, но тут что-то нечисто, — аккуратно ткнув пальцем Сынмину в грудь, покачал головой Джисон. — Ты никогда так активно не реагировал на людей. Да, возможно, общался с кем-то, но я не видел в тебе такой заинтересованности. Даже невооруженным глазом видно, что Минхо уже кто-то особенный для тебя. — Возможно, ты и прав, — постучав пальцем по подбородку, вздохнул Сынмин. — Минхо не похож ни на кого из моих знакомых. Но он друг. Ни больше ни меньше. — Как знаешь, — пожал плечами Джисон, не желая давить на Сынмина, и выпрямился, повернувшись к Хёнджину. — Нам пора, придурок, — сказал он, отвешивая ему лёгкий подзатыльник. — Куда? — обиженно отозвался Хёнджин, показательно потирая затылок. — Я только вошел во вкус. — Дай Минхо отдохнуть от тебя, клещ, — хмыкнул Джисон и поднялся с места, закидывая пустой контейнер в сумку. — Да я и не устал, — пробормотал Минхо. — Еще устанешь, — пообещал Джисон, дергая Хёнджина за воротник рубашки. — Эй! Давай аккуратнее! Порвешь же! — начал возмущаться он, поднимаясь с места. — До встречи, Минхо! Пока, щеночек! — Щеночек? — с любопытством спросил Минхо, поворачиваясь к притихшему Сынмину, который, казалось, даже не заметил ухода друзей, погрузившись глубоко в себя. — Сынмин? — Что? — встрепенулся он. — Прости, я прослушал. Можешь повторить? — Ты в порядке? — А, да, все хорошо, — отмахнулся Сынмин и беспечно улыбнулся, заставляя Минхо удивленно вскинуть брови. В считанные секунды он из немного рассеянного и задумчивого настроения вернулся в свое привычное состояние энергичного и легкомысленного шута. Это было… Странно. И очень внезапно. — Точно? — на всякий случай уточнил Минхо, глядя ему в глаза. — Конечно, — кивнул Сынмин, отводя взгляд. — Как тебе Хёнджин и Джисон? Все не так плохо, правда? — Они забавные, — улыбнулся Минхо, в очередной раз позволяя Сынмину перевести тему. — Мне они нравятся. Спасибо, что познакомил. — Видишь! — победно воскликнул Сынмин. — А я говорил! — Говорил, говорил, — вздохнул Минхо. — Но про киллера я запомнил, — пригрозил он. — Ты серьезно обиделся? — расстроенно протянул Сынмин. — Минхо… — Нет, конечно, — тут же улыбнулся он. — Просто это очень забавно. Почему вообще киллер? — Ты сидел в конце автобуса, натянув кепку на глаза, и так враждебно смотрел на всех, что я сам поверил в свою теорию. Особенно когда ты уставился на меня, а потом мы оказались в одной аудитории. Минхо рассмеялся. Не так громко, как Хёнджин, а тихо — практически беззвучно. Все его лицо так преобразилось, стоило ему широко улыбнуться, что Сынмин невольно залюбовался. То, как его глаза превратились в два полумесяца, как кверху изогнулись уголки губ, совсем немного обнажив ровные белые зубы, и как Минхо слегка запрокинул голову назад, открыв вид на тонкую светлую шею с выступающим кадыком, — все это заставляло сердце Сынмина сжиматься от переполнившего его незнакомого чувства. Сынмин смотрел и не мог оторваться. Как же хотелось пройтись губами по этой шее, слегка прикусывая тонкую кожу, и оставить легкие красные следы, как напоминание о… Напоминание о чем? О принадлежности? Сынмин резко мотнул головой, прогоняя настырные мысли. — Минхо, я пойду, хорошо? — тихо сказал он, закидывая сумку на плечо и поднимаясь. — Ты иди сразу в аудиторию, мне еще зайти кое-куда нужно. — Куда? Я могу с тобой сходить, если хочешь, — тут же предложил Минхо, подрываясь следом. — К профессору, хочу уточнить кое-что по поводу работы, — легко соврал Сынмин. — Я справлюсь сам, хорошо? — Ладно, — вздохнул Минхо, ища глазами признаки лжи на чужом лице. — Хорошо. Если что-то не так, ты же расскажешь, правда? — Конечно, — облегченно улыбнулся Сынмин. — До встречи на паре! — Пока, — поднял руку на прощание Минхо. Сынмин выдохнул, стоило ему скрыться за дверью, и бесцельно побрел по коридору. Конечно, он соврал. К профессорам на консультации он не ходил ни разу за все годы учебы. Просто вдруг захотелось побыть одному. Хотя, если совсем честно, он просто испугался. Испугался собственных мыслей, таких неправильных и внезапных. Откуда вообще в нем взялось это идиотское желание обслюнявить поцелуями чужую шею? Сынмин никогда не причислял себя к тем, кто жить не может без физического контакта. Особенно такого. Он спокойно обходился без объятий и поцелуев, прекрасно себя чувствовал без маниакального желания присунуть кому-нибудь. Поэтому думать так о Минхо было странно и страшно. Стоило бы, наверное, сходить к врачу: вдруг подхватил какой-то новый вирус и теперь его просто лихорадит? С ним точно что-то не в порядке.

~-•*•-~

В квартире было тихо. Глухо гудела кофемашина, из закрытого окна едва доносился рокот проносящихся мимо автомобилей, тихо журчал льющийся в чашку кофе. Сынмин умиротворенно улыбался и сидел на полу, прикрыв глаза и погрузившись в легкую дрему. Он любил такие дни. Дни, когда никуда идти не нужно, когда можно провести утро не торопясь, нежась в обрывках ночных грез. Он любил эти редкие моменты тишины, когда единственным нарушителем покоя в квартире становился шум за окном. Громко пикнула кофемашина, вырывая Сынмина из полудремы. Он приоткрыл глаза, поднялся с пола, тихо кряхтя, и взял чашку, вдыхая терпкий аромат. Запах кофе бодрил, окончательно сбрасывая остатки сна. Первый глоток разлился теплом в горле, осев сладкой горечью на языке. Сынмин блаженно улыбнулся, снова поднося чашку к губам. Как бы он хотел продлить это мгновение еще на пару часов. Посидеть в уютной кухне с чашкой идеально приготовленного кофе, наслаждаясь тишиной в квартире и в голове. Сладостные мысли разлетелись, стоило лежащему на столе телефону зазвонить. Сынмин недовольно скривил губы, проклиная себя за то, что забыл выключить звук. На экране высветилось имя, заставившее Сынмина замереть на секунду, прежде чем поднять трубку. — Сынмин-и! — услышал он знакомый радостный голос. — Привет, мам, — грустно улыбнувшись, тепло сказал Сынмин. — Как ты? — Все чудесно, — ответила она. — Скучаю по тебе. Кажется, даже начинаю забывать, как ты выглядишь. — Мы же виделись меньше месяца назад, — усмехнулся Сынмин. — Я думал, вы еще не успели загрустить. — Не говори глупостей, — заворчала мама. — Мы с папой начали скучать, как только за тобой закрылась дверь! Это ты, кажется, совсем забыл про нас. Хоть бы позвонил. — Прости, совсем завертелся, — соврал Сынмин, виновато улыбаясь, и сделал еще глоток кофе. — Учеба, сама понимаешь. — Понимаю, — вздохнула она. — Как ты, сынок? — Все хорошо. В университете как обычно завал, но Джисон и Хёнджин не дают заскучать. — А другие ребята как? Не обижают? — Они меня обожают, — улыбнулся Сынмин. — Я их так развлекаю, что никто даже и не думает меня обижать. — Ты так изменился, — пробормотала мама, и Сынмину послышалась в ее голосе грусть. — Я иногда скучаю по тому тихому доброму мальчику. Сынмин открыл рот, но не смог выдавить и звука. Язык онемел и прилип к небу. В груди что-то неприятно натянулось, сердце болезненно сжалось, желудок сделал кульбит, и недавно выпитый кофе попросился назад. Как она может скучать по старому ему? Как ей может нравится этот невзрачный, совершенно не интересный и угрюмый Сынмин? — Неужели я настолько плох? — выдавил Сынмин, стараясь звучать легко и задорно. — Раньше ты улыбался хоть и редко, но искренне. Сейчас твои улыбки скорее вымученные. Ты можешь сколько угодно обманывать ими друзей, но материнское сердце не проведешь. Я не хочу, чтобы ты делал себе больно. — Ты ошибаешься, мам, — неестественно рассмеялся Сынмин. — Я такой же, каким был раньше. Даже лучше. Интереснее. — Ты всегда был замечательным, Сынмин-а, — печально ответила она. — И тогда, и сейчас. Для меня ты самый лучший сын, который когда-либо мог быть. Сынмин снова замолчал. В горле неприятно запершило, глаза запекло от подступивших слез, а очертания кухни размылись. Сынмин вдруг почувствовал себя таким маленьким и одиноким. Таким незначительным. До боли в ребрах захотелось домой. К маме. Захотелось крепко обнять ее и прижаться к ее груди. Постоять так с ней, вдыхая успокаивающий запах ее духов и вслушиваясь в ее равномерное дыхание. Захотелось уткнуться ей в плечо и расплакаться — как в детстве. Рассказать о всех обидах и страхах. Услышать ее голос, почувствовать ласковые поглаживания по спине и согреться. — Я тебя люблю, — прохрипел Сынмин горько, надломленно, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — И скучаю. Очень-очень. — Я тоже тебя люблю, сыночек, — дрожащим голосом прошептала мама, стараясь вложить все тепло и ласку в свои слова. Казалось, что она сама глотала слезы, но держалась ради Сынмина. — Возвращайся домой. Даже если совсем ненадолго. Просто возвращайся. В телефоне послышались тихие гудки, и Сынмин сорвался. По щекам скатились первые крупные слезы, горло царапнул всхлип, губы задрожали. Небольшая кухня больше не была такой желанно тихой. Ее наполнили громкие всхлипы, рваные вздохи и глухие хрипы. Ничем не прикрытая боль повисла в воздухе. Сынмин был таким одиноким, таким ненужным. Одновременно пустым и переполненным. Для людей он был никем. Шутом, развлечением и способом разбавить скуку на парах. Сынмин был пустой оболочкой без чувств и эмоций. Улыбки тоже были пустыми, доведенными до автоматизма настолько, что давно перестали быть искренними. Даже его эмоции были пустыми. Плоскими. Они просто не существовали, потому что Сынмин заталкивал их так глубоко, что сам порой не мог достать. Но пустая на вид оболочка была переполнена. Изнутри ее разрывали злые слова обидчиков; страхи, навязанные другими людьми; обиды, накопленные за долгие годы, и мысли. Их было так много, что оболочка трещала по швам. Сынмин трещал по швам. Обычно он справлялся со всем этим. Заталкивал страхи и обиды поглубже, затыкал уши, чтобы не слышать навязчивые голоса, закрывал глаза, чтобы не видеть ничего вокруг. Но иногда даже он переставал справляться: ладони недостаточно плотно прилегали к ушам, пропуская едкие слова; глаза так и норовили открыться, а мысли никак не затыкались. Такие дни Сынмин ненавидел больше всего. Потому что не умел встречаться лицом к лицу со своими эмоциями. Он боялся самого себя. Из груди выбили весь воздух. Сынмин прерывисто дышал, хрипел, сжимая руками ткань футболки там, где болело, где, по его ощущениям, будто воткнули нож, расковыряв грудь. Дрожащие руки потянулись за телефоном.

Щеночек:

Ты свободен?

Давай погуляем

11:42

Сынмин не хотел беспокоить Минхо, но его тело действовало на автомате. Почему-то оно тянулось к нему. Тянулось к его теплу, к его сладковатому запаху. Сынмин не понимал, что с ним такое, почему он так реагирует на Минхо. Но с ним будто было легче. Проще. Киллер: С чего вдруг? 11:44

Щеночек:

Скучно

Пожалуйста, Минхо

11:44

Киллер: Ладно. Не боишься, что перережу горло? 11:44

Щеночек:

Ха-ха

Подарю тебе на день рождения пособие «Как научиться шутить»

Кстати, когда у тебя день рождения?

11:45

Киллер: В октябре. Посмотрим, доживешь ли ты. Встретимся на твоей остановке в 3. 11:46

Щеночек:

Спасибо

До встречи :*

11:46

Отложив телефон, Сынмин прерывисто выдохнул. Руки перестали трястись, слезы высохли, неприятно стянув кожу на щеках, в груди больше не свербило настолько ощутимо. Почему Минхо так странно на него действует? И что это за непонятное тепло в груди?

~-•*•-~

Ярко светило солнце, слепя глаза. Оно отражалось в окнах домов, пуская солнечных зайчиков скакать по улицам. Чистый и удивительно голубой небесный купол казался бесконечно огромным, заставляя чувствовать себя совсем крохотным. На улице все еще было прохладно, но Сынмин, которому слишком нетерпелось вылезти из теплой зимней куртки, щеголял в любимом бежевом пальто, ежась от редких порывов холодного ветра. Он почти вприпрыжку шагал в сторону остановки, широко улыбаясь и подставляя лицо солнечным лучам. Утренний срыв забылся, сметенный радостью предстоящей встречи, оставив после себя лишь неприятный зуд в груди. Сынмин увидел Минхо издалека — сложно не заметить одинокую фигуру, облаченную во все черное — и, когда понял, что Минхо смотрит на него, подпрыгнул, активно махая ему рукой. Минхо поднял ладонь в ответ, тут же спрятав ее в кармане, и пошел навстречу Сынмину. — Ты опоздал, — привычно безэмоционально отметил он, приблизившись к Сынмину. — И тебе привет, Минхо, — широко улыбаясь, поздоровался Сынмин. — Подумаешь, всего пара минут. Как будто ты всегда вовремя приходишь. — Вообще-то да, — ответил Минхо. — В отличие от некоторых, у меня с пунктуальностью проблем нет. — Зануда, — фыркнул Сынмин, нахмурившись, но тут же снова растянул губы в улыбке. — Куда пойдем? — Куда ты хочешь? — спросил Минхо. — Мне не принципиально. — Тогда парк? Тут рядом есть замечательный парк. Сто лет там не гулял. — Парк так парк, — пожал плечами Минхо, улыбаясь уголками губ в ответ на энтузиазм Сынмина. Сынмин радостно хлопнул в ладони и, схватив Минхо за рукав куртки, потащил за собой. — Сегодня такая отличная погода! Вижу солнце, и сердце радуется! Еще и выходной! Не жизнь, а сказка! — болтал Сынмин, пока они с Минхо шли к парку. — А ты чего такой угрюмый? — Я? — удивленно переспросил Минхо. — С чего ты взял? — Ты опять напялил эту кепку. Почему ты вообще ее носишь? Это же неудобно! — Нормально, — пожал плечами Минхо. — Я привык. И я не угрюмый. — Ну да, конечно, — фыркнул Сынмин. — Натянул кепку на глаза, надел все черное, плетешься за мной, как будто в заложниках, и даже не улыбаешься! — По-твоему, это ненормально? Я имею в виду, улыбаться, только когда хочется. Или надевать то, в чем комфортно, а не носить что-то в угоду обществу. — Прости, — выдавил Сынмин, чувствуя себя нехорошо. Чем он отличался от тех, кто навязывал ему самому свое мнение? — Ты прав. Это абсолютно нормально. Я просто забыл, что есть люди, которые не любят или не умеют выражать эмоции так явно. Прости. — Все нормально, — хмыкнул Минхо. — Я же говорил, что меня сложно задеть. — Все равно, — упрямо ответил Сынмин. — Это не повод говорить нехорошие вещи. Минхо пожал плечами и поровнялся с Сынмином, стараясь больше не отставать от него. — Зачем ты согласился гулять, если не хотел? — тихо спросил Сынмин, выглядя слишком виновато. — С чего ты взял, что я не хотел? — Не знаю, ты просто не выглядишь слишком счастливым от того, что я вытянул тебя из дома в единственный выходной. — Если тебя это успокоит, то я никогда не делаю того, чего не хочу сам. Я действительно не против погулять с тобой. — Честно? — с надеждой посмотрел на него Сынмин. — Честно, — кивнул Минхо. — Я рад, — выдохнул Сынмин, улыбаясь. Минхо искоса взглянул на него, улыбаясь в ответ. — Я узнал, — начал Минхо, — что я старше тебя. — И что? — улыбнулся Сынмин. — Ты намекаешь, что я могу шутить про твой возраст? — Вспомнил, что ты ни разу не обращался ко мне уважительно, — пожал плечами Минхо. — А-а, ты про это, — понимающе кивнул Сынмин. — Я редко использую все эти уважительные обращения. Только когда ситуация того требует. Родители с детства учили, что уважение можно показывать иначе, а все эти обращения только отдаляют людей. Если человек мне действительно близок, то я буду называть его по имени. Считай это за своеобразное проявление доверия. — Ты просто никого не уважаешь, так и скажи, — фыркнул Минхо. — Бери выше, не уважаю тебя, — рассмеялся Сынмин. — Но правда, мне нравится называть тебя по имени. До хёна не дотягиваешь. — Засранец, — беззлобно пробурчал Минхо. — Но рад знать, что попал в твой круг доверия. — Ты попал туда сразу же, как подарил мне свой замечательный шарф. — Именно потому, что он замечательный, ты его не носишь, да? — хмыкнул Минхо. — Хочешь выпросить еще? — Сохраняю твой запах на нем, — ответил Сынмин. — Могу сказать название парфюма, чтобы ты так не страдал. — Потеряется смысл, — парировал Сынмин. — Если я куплю себе эти духи, то они больше не будут ассоции… — Ким Сынмин? — прервал Сынмина смутно знакомый голос. — Ты же Ким Сынмин, верно? Сынмин повернулся к говорящему и окинул быстрым взглядом коренастую фигуру, останавливаясь на его лице. — Да, а вы… — начал Сынмин, но прервал самого себя, наконец узнав человека перед собой. — Чанбин-хён! — Господи, Сынмин-а, это правда ты, — улыбнулся Чанбин. — Ты так изменился! Я совсем тебя не узнаю! — А ты все тот же, хён, — вздохнул Сынмин, широко улыбаясь. — Как ты? — Отлично! А ты как? Сколько же это мы не виделись? Со средней школы? — Наверное, — пробормотал Сынмин, избегая его глаз. — У меня тоже все неплохо. Развлекаюсь. — Ой, прошу прощения, — наконец обратив внимание на Минхо, воскликнул Чанбин. — Я Со Чанбин, давний друг Сынмина. А вы? — Ли Минхо, — ответил Минхо, непонимающе хмурясь и переводя взгляд с Сынмина на Чанбина и обратно. — Несбывшийся киллер Сынмина. — Он шутит! — тут же поспешил уточнить Сынмин. — Честно говоря, вы, Минхо-щи, больше похожи на Сынмина, которого я знал раньше, чем он сам, — усмехнулся Чанбин. — Этот чертенок раньше был таким угрюмым. Не могу поверить, что вижу Сынмина в чем-то, кроме черного. — Сколько лет прошло, — обиженно буркнул Сынмин. — Все меняются. — Это на тебя так старшая школа подействовала? — поинтересовался Чанбин и поспешил объяснить для Минхо: — Он же перешел в другую школу в это время и исчез. Я не слышал от него ни слова до сегодняшнего дня! Минхо еще сильнее нахмурился, думая о том, как это все странно, но промолчал. — Ладно, я пойду, — вздохнул Чанбин. — Ты же номер не менял? — Нет, конечно, — ответил Сынмин. — Тогда я напишу! Обязательно! Пока, Сынмин-а! — восклинул Чанбин, напоследок улыбаясь, и пошел в своем направлении. — Пока, хён! — крикнул ему вслед Сынмин. — Хён? — тут же спросил Минхо, стоило Чанбину выйти из зоны слышимости. — Привычка, — пожал плечами Сынмин, слабо улыбаясь. — Мы раньше были друзьями. Он настаивал на том, чтобы я называл его хёном. Говорил, что чувствовал себя старше. — Что он имел в виду, когда говорил, что ты изменился? — спросил Минхо, внимательно глядя на Сынмина. — А, да так, — отмахнулся Сынмин, нервно улыбаясь. — Раньше я был ужасно скучным. Много учился и почти ни с кем не общался. А потом это прошло. Сынмин отвел глаза и замолчал, не желая вдаваться в подробности. Какая разница насколько тяжело это все было? — Прошло? — Закончился пубертат, поменялось мышление, — пожал плечами Сынмин, все еще избегая пристального взгляда. Минхо, кажется, поверил и неопределенно хмыкнул, позволяя Сынмину перевести тему. Он продолжил путь, минуя ворота парка. — Так почему ты носишь кепку? — вдруг спросил Сынмин, когда они остановились возле неприметной скамейки и присели. — Чувствую себя защищенным, — просто ответил Минхо. — Привычка, наверное. — У тебя такое красивое лицо, грех прятать, — расстроенно вздохнул Сынмин. — Будь у меня такое, я бы не носил вообще никаких головных уборов! — И постоянно болел бы, — тут же хмыкнул Минхо. — Не говори глупостей. У тебя самого лицо симпатичное. — Вот именно! Просто симпатичное! — обиженно воскликнул Сынмин. — А оно должно быть красивым! — Ты просто напрашиваешься на комплименты, да? — насмешливо фыркнул Минхо. — Нет! — тут же надулся Сынмин. — Делать мне нечего. Дай-ка лучше сюда свою кепку. Он потянулся за кепкой, но Минхо резко отклонился назад. — Ты что делаешь? — удивленно спросил он. — Хочу забрать твою кепку! — Зачем тебе моя кепка? — поинтересовался Минхо. — Забрал шарф, теперь и кепку хочешь присвоить? — Тебе лучше без кепки, — ответил Сынмин. — А мое страшное лицо нужно прятать! — Глупости, — буркнул Минхо, но позволил Сынмину забрать его кепку. Довольно ухмыльнувшись, Сынмин надел ее, изучая отражение в экране телефона. — Ну как? — спросил он у Минхо, вертя головой, чтобы показать себя со всех ракурсов. — Мне идёт? — Нет, конечно, — фыркнул Минхо. — Выглядит уродливо. — Неужели? — хмыкнул Сынмин. — Конечно, — ответил Минхо, но его губы расползлись в улыбке, а глаза смотрели с такой теплотой, что верить его словам было просто невозможно. — Обманщик ты, — надулся Сынмин и, сняв кепку, надел ее Минхо на голову, опуская козырек на самые глаза. — Тебе лучше без нее, чудик, — поправив кепку, вздохнул Минхо. — И ты красивый. Так что не нужно ничего прятать. — Честно? — Я тебя когда-нибудь обманывал? — Минуту назад! — тут же ответил Сынмин. — Сейчас я говорю правду, — закатил глаза Минхо. — Ты красивый, Ким Сынмин. Так что не говори глупостей. — Ты тоже. — Что? — Ты тоже красивый, Минхо, — улыбнулся Сынмин. — Не прячься за кепкой. Пожалуйста. — Только потому, что ты так вежливо попросил. Сынмин улыбнулся, наблюдая за тем, как Минхо стянул кепку, поправив волосы, и спрятал ее в кармане. — Красивый, — выдохнул Сынмин, понимая, что не может оторвать глаз от лица Минхо. — Не смущай меня, — буркнул Минхо, безуспешно пряча улыбку. Сынмин хмыкнул в ответ, наблюдая за тем, как преображается Минхо, когда улыбается, и понял, что попал. И почему Минхо постоянно творит с его сердцем что-то невообразимое?