Гегемония веры

Вдох, раз, два, три, пауза, выдох. Вдох, раз, два, три, пауза, выдох. Се Лянь заставляет себя сосредоточиться на реальности: в мире появилось существо, помимо Жое, знающее о позорной слабости его прошлого. И принц с мазохистским наслаждением человека, в своё время осознанно атрофировавшего у себя восприятие боли, ожидает, как оно поступит с новым знанием. Не сейчас, но кто знает, как сложится их история дальше. — Помимо воды, я нашёл шарики риса с варёной фасолью… « И откуда только он всегда умудряется доставать продукты?» — …быть может… — Убери. На попытки поддерживать режим питания Се Ляню плевать. По ощущениям, даже от крошки еды его вырвет, и пользы никакой не будет. Лишь обожжённый кислотой пищевод да горечь на языке. Сань Лан прислушивается к отказу, и на стол опускается пиала с водой. Когда принц открывает глаза, демонёнок уже стоит на прежнем месте, беря его ладонь и заботливо приступая к вычищению крови и кусочков кожи из-под ногтей. — Я так понимаю, моя копия доставила тебе хлопот? — Даже если Сань Лан распознал обман быстрее, чем принц, Се Лянь практически видит тяжёлую дилемму в сознании демонёнка, где необходимость убить врага конфликтует с глупым моральным выбором в духе: «Я не могу причинить вред обличию возлюбленного» или что-то в этом роде. — Это была обычная кукла, она ничего не могла мне противопоставить. — Пожимает плечами призрак, не отвлекаясь от своего занятия. — Ну, а как же её обличие? — Он усмехается, возвращаясь к насмешливому тону, будто не он впал мгновение назад в истерику. Прячется за привычной манерой поведения, переживая вышедшую из-под контроля тираду. Склоняется к лицу демонёнка, вынуждая того вздрогнуть, но, к сожалению, не потерять концентрацию на руках Хозяина. Или Хуа Чэн сам таким образом прячется, отвлекаясь на механические действия? И кто из них больший трусишка? — Хочешь сказать, ты просто убил… меня? Ни дрожи, ни удивления в распахнутых глазах. Даже толики шока или благоговейного ужаса. Отвратительно, кажется, у его демонёнка тоже вырабатывается иммунитет. Сань Лан только улыбается, поднося кисти принца к губам и запечатлевая поцелуи на раскрытых ладонях. — Ваше Высочество, этот слуга более чем способен узнать своего Господина из сотен или тысяч нелепых копий. Они могут обмануть мои глаза, уши, восприятие духовной силы, но не душу. Вот только красивые слова — не ответ на вопрос принца, и демонёнок прекрасно это осознаёт. — И даже если марионетка окажется идеальной Вашей копией, я люблю Вас и служу Вам, потому что Вы — это Вы, а не потому, что считаю Вас красивым настолько, что звёзды меркнут и океаны стихают в Вашем присутствии, хотя это и является чистой правдой. Се Лянь не из тех, кто любит верить на слово, но признание растекается по венам. Его демонёнок умеет использовать язык с толком, очаровывая красивыми словами, но принцу нужно увидеть всё воочию. — Покажи. — Се Лянь притягивает призрака к себе, закрывает глаза и сразу видит Хуа Чэна, со скучающим выражением лица замершего на краю поляны там же, где остановился в конце прошлого воспоминания. Размытый силуэт «Се Ляня» подходит к нему по залитой кровью траве. Лишь по тому, как его демонёнок предпочитает дождаться, пока марионетка сама до него дойдёт, не сделав и шага навстречу, становится очевидно, как быстро Бедствие распознал обман. Один взгляд? Доля секунды? Се Ляню не нравится ощущать новую волну недовольства собой, ведь ему самому потребовалось дополнительное время для раскрытия правды. Сань Лан не солгал. Когда он убивает марионетку, на его лице — отвращение и раздражение. Се Лянь не часто наблюдает за ярко выраженными негативными эмоциями призрака, если не считать вину и отчаяние. Но сейчас он в полной мере впитывает пленительную демонической дикостью красоту Алого Бедствия, приходящего в тихую ярость. Зрелище завораживает, вызывает глубокое восхищение. И тёмное желание обладания, буквально выжигающее изнутри, растекается живым пламенем по венам, когда оказывается накормлено короткой фразе, обращённой к скрывающейся в тенях твари, где Сань Лан называет его своим хозяином. И заводят не сами слова, а контекст происходящего. Оказывается, слышать подобное обращение в своём присутствии и ощущать, как слово распространяется по сознанию в моменте, где Хуа Чэн уверен, что Се Ляня нет поблизости, — совершенно разные эмоции. Принц ерзает по поверхности стола, смещаясь ближе к краю. Не замечает, как рука хватает ворот призрака, притягивая, пока жар не опаляет внутреннюю часть бёдер, в тесной хватке которых оказывается талия. А в сознании его призрак — красивый, изящный, полный непривычного надменного гнева и глубокого чувства превосходства — избивает уже другое отродье, едва ли прикладывая усилия. Се Лянь закусывает нижнюю губу, охваченный наблюдением сцены, прижимается ближе к реальному демонёнку, оставаясь в неудобной, но приятной позе. Он неотрывно следит за движениями стройного тела. Любуется им во время каждого спарринга, часто теряя концентрацию, засматриваясь, но одно дело поединок, а другое — акт беспощадного убийства, в котором Бедствие не стремится красоваться. Зато сейчас Се Лянь может просто смотреть, сохраняя воспоминание, будто присутствует в нём, ленивым зрителем созерцая со стороны. Когда размытые силуэты выходят из тумана, принц догадывается, с кем именно его призраку вновь придётся сразиться. Появляется желание закатить глаза. Какой дешёвый трюк. Если однажды он не сработал, в чём смысл повторять дюжину раз подряд? Впрочем, Хуа Чэн, танцующий меж размытых фигур, едва ли даёт Се Ляню сосредоточиться на возмущении. Настолько завораживает, что он не замечает, как настойчиво вжимается в крепкий торс Бедствия, притираясь, в погоне за незнакомой теснотой и нарастающим напряжением. В воспоминаниях — гордый, уверенный в себе Непревзойдённый, глумливо созерцающий глупую паучиху сверху вниз, а в личных воспоминаниях Се Ляня — совсем иные образы его демонёнка, вжимающего голову в пол перед хозяином. А потом демон подтверждает догадки о том, что кто-то помогает твари, добавляя к чарам иллюзий способность создавать марионеток. Своих сил ей точно не хватило бы, чтобы провернуть подобное. Когда паучиха являет себя в новой форме, Се Лянь почти оскорблён, что с ним куклы так и не раскрыли себя полностью. Однако возмущение быстро уступает место восхищению, когда принц наблюдает за Алым Бедствием, кружащим вокруг врага. Вырванное сердце — сладкое завершение, на котором Се Лянь крепче стискивает плечо Сань Лана, сжимая напряжённые бёдра. Остатки воспоминаний мелькают быстро. Или же принц наблюдает рассеянно, обдумывая поступившую информацию, отстранённо начиная планировать их дальнейшие шаги. Смерть старосты, лекаря, толпы деревенских — самая незначительная часть. — Достаточно занимательно. — Комментирует он, прерывая поток воспоминаний, струящихся в сознание. Открывает глаза, отстранённо считывает изменившееся смущающее положение, но меж тем очаровательно обомлевшего Сань Лана, глядящего снизу вверх с абсолютно потерянным взглядом широко раскрытых глаз и с чуть разомкнувшимися губами. Первые несколько мгновений, Се Лянь в самом деле не понимает, что вызвало очередной ступор алого призрака, пока не решает отодвинуться, размыкая объятия. Оказывается, совершенно не готов к тому, что ощутит. Его глаза округляются, а разум заволакивает пустая дымка, напрочь вытесняя понимание происходящего. На несколько секунд принц выглядит ничем не лучше замершего призрака, всё ещё находящегося где-то вне времени и пространства. Тяжесть, потерявшая опору крепкого торса пружинит, упираясь в живот Сань Лана, разделённая тонкой натянувшейся тканью штанов принца и одеяниями самого демонёнка. Прохлада, образовавшейся чуть выше в пустоте, услужливо позволяет ощутить холодок влажного пятна, распространившегося вокруг того места, где прежде находилась… его… то есть конец его… который сейчас… и которым Се Лянь, на протяжении минувших минут… в процессе, пока Сань Лан показывал ему фрагменты боя… И все бы ничего, но самой странной и пугающей мыслью, на фоне осознания происходящего и скудных познаний, имеющихся у принца за годы аскетичного образа жизни, было… «Я что… закончи… я…почему так мокро? Это было оно?..» Ощутив изменение в их положении демонёнок вздрагивает, моргает своими рыбьими глазками, в которых едва ли зарождается разум. «Какой позор, он ведь не мог не почувствовать, когда у меня… и как я… даже сейчас…» — Тебе надо проверить улицу. — Выпаливает принц, резко толкая призрака в плечо, вынуждая сделать три заторможенных шага назад. Сам быстро поднимает правую ногу, прижимая к груди, сохраняя самое невозмутимое выражение лица из всех, что вообще возможно в сложившейся ситуации. — Вдруг за нами продолжают следить? Сейчас же! «Чёрт-чёрт-чёрт!» «Как такое вообще возможно?!» — В-Ваше Высочество?.. — Голос Бедствия тише шёпота, едва ли доносится до слуха принца, в чьих ушах растекается кровавый водопад. Он не хочет знать, насколько сильно краснеет в это мгновение, достаточно, что всё его лицо, уши и грудь физически полыхают. Пусть это знание останется незначительным фрагментом, потерявшимся в руслах его плачевной истории. «Как?! Как это…» «Почему?! Я же не… Как это произошло?!» И почему это обязательно должно было произойти именно так?! В такой момент?! Рядом с Сань Ланом?! То есть, почему именно рядом с ним — понятно, но в остальном! У Се Ляня появляется желание съесть собственный пояс или рукав, или просто удариться головой о стол, лишь бы патовая ситуация закончилась. Он в ужасе от перспективы, что ещё более растерянного демонёнка придётся выталкивать силой, выводя из транса, но тот, считав что-то в лице принца (или, может, тот факт, что оно покраснело на манер переспелого перца?!), проявляет почти магическую способность взять себя в руки. Ну или… Способность воспроизвести хоть какую-то реакцию? — В-Вы правы. — Говорит Сань Лан, заторможено кивая. — Я проконтролирую, чтобы… никто не посмел подкрасться к дому незаметно и… побеспокоить Ваше Высочество. — Чёрт возьми, он даже сгибается в поклоне, отыгрывая прилежного слугу, об чьей живот его Господин мгновения назад, совершенно точно не тёрся очевидно вставшим, возбуждённым чле… — Эт-тот слуга так же проверит окрестности, на случай, если тварь затаилась где-то ещё, поэтому… — Нет, всё-таки запинается, да и голос подрагивает. Естественно, после такого унизительного контакта, как Бедствие ещё умудряется подыгрывать нелепой отмазке? — …если Ваше Высочество вдруг устал после битвы, и решит передохнуть, обработав раны… — Он же сам их только что залечил, нет? — П-прошу, не беспокойтесь. Этот слуга не появится, пока Вы сами его не позовёте… Если решите… То есть… Я хотел сказать. Столько марионеток может оказаться поблизости! Он делает шаг назад. Ещё один. Выпрямляется, поднимает на мгновение взгляд на Се Ляня и тут же сгибается в новом поклоне, после чего резко разворачивается на пятках и практически выбегает из хижины. Только резкого стука двери не хватает. С уходом демонёнка обрушивается оглушительная тишина, в которой даже дыхание принца, резкое, дёрганное, внезапно оказывается неестественно громким. Ну и плевать. Плевать, плевать, плевать, плевать! Он в первый раз столкнулся с чёртовым стояком. И обнаружил это, прижимаясь к мужчине, на которого едва способен смотреть, не плавясь от внутреннего (превосходно, теперь, по-видимому, не только внутреннего!) желания. Может он, чёрт возьми, не контролировать в этот момент хотя бы такую чушь, как дыхание?! Руки взмывают вверх, прижимаясь к полыхающему лицу, пряча от реальности. Тело по инерции откидывается назад, упираясь в стену лопатками. Се Лянь бьётся об неё затылком. Едва удерживается от желания сползти мёртвым грузом вниз, на пол, где появится возможность свернуться в клубок и молча умереть от стыда. Он вообще не должен знать подобного чувства! Оно должно было атрофироваться пару сотен лет назад. В какой момент произошёл сбой, и его нервная система решила самовоспламениться в попытке пережить произошедшее? Видимо тогда же, когда тело — выдать феноменальный сюрприз, вспомнив о своём мужском начале спустя пять столетий тишину. И где вся его хвалёная стойкость духа? Путь непорочности? Ну, стойкость явно на месте, но Се Лянь имеет в виду совсем иное! Прямо противоположенное! «Феноменальный сюрприз спустя пять столетий тишины? Кого ты пытаешься обмануть?» О нет, нет, нет! Только не этот голос! Только его сейчас не хватало. Вместо глаз, Се Лянь закрывает уши — самая жалкая попытка убежать от самого себя для человека, борющегося со слуховыми галлюцинациями столетиями. «Десять минут назад, ты поцеловал его, даже поленившись придумать причину, просто не справившись с собственным желанием.» — Ложь. Его цель состояла в том, чтобы помучить самого Сань Лана, а не… «Так же, как и утром в хижине? Или уже забыл, что вытворял с его ртом?» — Абсолютно НЕнужный в данный момент фрагмент воспоминаний просачивается в сознание, вынуждает зубы впиться в нижнюю губу, а колено прижаться ближе к груди. — «Или вчера вечером, когда целовал и кусал? О, конечно, ты же всегда предпочитал проводить ночь лежа на ком-то сверху, как я мог забыть?!» Сладкая истома и восхитительная требовательная пульсация расходятся от паха, вынуждая не то, что ладони сжиматься в кулаки, но даже пальцы ног подгибаться, переживая спазм. «Блять.» — Чёрт… — Выдох (не стон!) срывается с губ. Се Лянь жмурится, пытаясь отдышаться, и просто слушает тело, пытаясь понять, как унять потребность. Проблема ведь должна уйти сама собой, если оставить всё как есть на какое-то время? Сколько это может занять? Есть какая-то статистика? У Се Ляня отсутствуют знания в этой области жизни от слова совсем. Руки возвращаются к лицу, и он изо всех сил растирает пылающие щёки. Поднимает голову, проходясь ногтями по коже шеи, и рвано выдыхает сквозь зубы. Руки опускаются вниз, сжимая ткань штанов на бёдрах, и он решается опустить взгляд. Не знает, что надеется увидеть, может быть, чудо? Но видит лишь вульгарное, абсолютно неприличное натяжение штанин в области паха, никуда не собирающееся пропадать. «Ты мог бы решить этот вопрос так, как делают другие мужчины.» — Его обеты — давняя насмешка, которым он давно не уделяет и капли уважительного внимания. Нарушение их чем-то таким не принесло бы никакого морального груза, но от мысли, что он будет удовлетворять себя в каком-то захолустье, посреди деревни, напичканной марионетками какой-то демонической твари, когда под окнами бегает его демонёнок… «Сань Лан сказал, что проверит округу, и не планировал возвращаться в ближайшее время.» …Сидя на каком-то разваливающемся в доме, где ещё вчера валялся воняющий гнилью и ядом труп — его кривит от отвращения. Сейчас на полу, возле скамьи, неровной кучей лежит тело, столь похожее на… Се Лянь кидает взгляд в направлении убитой марионетки, но обнаруживает лишь месиво полупереваренных органов и мутной жижи, даже отдаленно не напоминающее форму человека. «Что за черт?» Ответа не находится, и, к сожалению, вид неопознанной биомассы не слишком мешаем физическому возбуждению принца. Проклятье. Он прикрывает глаза, расслабляет тело, выдыхая весь воздух, скопившийся в лёгких. Освобождает разум, глушит навязчивые голоса, волнение и панику. Пальцы рук мелко подрагивают, но принц прощает себе маленькую погрешность, сосредотачиваясь лишь на пустоте внутри, до тех пор, пока она не позволит ощутить прикосновение духовной силы. Со времён юношества он не сталкивался с проблемой возбуждённой плоти, но зато столетия практиковал медитации. И пускай теснота и напряжение в области паха долгое время сбивают попытку отпустить телесное, само погружение в медитацию — привычный механизм, с которым изгнанный Бог знает как работать. И которому отдаётся, растворяясь в ощущении мира вокруг себя. Когда открывает глаза, тело продолжает парить, наполненное циркулирующей энергией, пускай он и не погружался в полноценную медитацию. Мышцы расслаблены, голова кружится, но главное — смущающая проблема решена. — Жое, как долго меня не было? — Медитируя в Доме Блаженства, Се Лянь проваливался на целые сутки, а то и недели, до абсурдности доверяя Алому Бедствию свою безопасность, а после пробуждения ещё долго приходил в себя, восстанавливая способность управлять физическим телом, не распадаясь сознанием на кусочки. Сейчас у них нет времени на такую роскошь. Принцу приходится прикладывать усилия, физически разгоняя сгустившийся туман в голове. Жое выскальзывает из-под ворота, покачиваясь перед размыленным взглядом, но Се Лянь считывает послание. Несколько часов, не больше трёх или четырёх. Простительно и не критично. Скорее всего, Сань Лан умаялся бродить по округе, но Се Лянь не собирается извиняться. Он вообще отказывается как-либо комментировать произошедшее, планируя похоронить их общие воспоминания под игнорированием. Сейчас предстоит закончить с раздражающей деревенькой, а после они вернуться в поместье, и Се Лянь собирается никогда больше не возвращаться к унизительному случаю. Ни в разговорах, ни в мыслях, ни как-либо ещё. Случайная ошибка, вышедшие из-под контроля эмоции, давшие ошибочную реакцию тела — вот и всё. Уверен, ничего подобного больше никогда не повториться. Он соскальзывает со стола, слегка пошатываясь, и направляется к выходу, лишь на мгновение задерживая взгляд на тёмном пятне сырой соломы — последнее напоминание о находившейся там прежде марионетке. Выходя на улицу, уже почти обретает твёрдость походки и ясность мысли, благо свежий ночной воздух бодрит. — Сань Лан. — Зовёт он в пустоту, не ожидая, что демонёнок отыщется сразу, ведь при них даже нет бабочек, готовых передать послание. «Лишь бы теперь не пришлось его искать округе.» Нелепая ситуация и так вынудила их разделиться. И это при знании о том, что тварь способна подкидывать им двойников, вводя в заблуждение. Ей даже ничего придумывать не пришлось бы во второй раз, они сами услужливо преподнесли отличную возможность. — Ваше Высочество. — Сань Лан приземляется на тропинку откуда сверху. То ли ожидал на крыше соседних домов, то ли парил в воздухе до этой секунды. Он опускается на колено, склонив голову. Удобно, даже не пришлось его искать. Нить между пальцами проявлена, устраняя сомнения о подлинности демонёнка. И всё бы хорошо, вот только у Се Ляня уже краснеют уши от одного взгляда на склонённый затылок. Чёрт, он же не будет мучиться от этого вечность, да?! О чём принц рассуждал пару минут назад? Ах да, спокойствие, размеренность, полный контроль эмоций. Ничего сложно, так ведь? — Кто-нибудь пытался напасть за время, пока меня не было? — Вернуться к их охоте — лучшая стратегия для переключения рассеянного внимания. — Нет, Ваше Высочество. Даже смертные не объявлялись. Я полагаю паучиха поняла, что мы догадались про марионетки и сейчас пытается выдержать дистанцию, обдумывая, как к нам лучше подобраться, застав врасплох. Принц фыркает, потягиваясь. Разминает затёкшие за минувшие часы статичного положения суставы спины и рук. — Подобрать к нам? Вот бедняжка, предлагаю ей немного помочь. — На губах появляется сытая, предчувствующая веселье улыбка. Сань Лан приподнимает голову, встречаясь взглядом, и Се Лянь видит в чёрном омуте вторящее его тьме пламя. Демонёнок тоже ощущает вкус вот-вот прольющейся крови. — В каком виде Ваше Высочество хотел бы это осуществить? Несколько дней назад, до заварушки с Ци Жуном и последующей возни, — Се Лянь, хоть и не осознанно, но изнемогал от скуки и желания развлечься неплохим сражением с новым противником. Его разум, привыкший находиться в скитаниях, начал уставать от пейзажей Дома Блаженства и требовал хотя бы небольшой смены локации. Прогулку принц получил и даже не одну, а вот хорошей битвы, не считая возни с марионетками, — нет. Пуститься в бой самому, пытаясь ощутить хоть толику азарта сражения — ожидаемый исход. Вот только последние события показали принцу, что для наслаждения битвой не обязательно в ней участвовать. Оказывается, наблюдая со стороны, можно испытать много приятных ощущений, неизведанных прежде. Разве любопытный мозг Наследного принца может упустить возможность исследовать открывшееся ощущения ярче? (Но в этот раз, не позволив физиологии перехватить внимание, неуместными проявлениями!) — Настоящее тело паучихи ведь прячется в деревне, маскируясь под смертного? — Да, мой принц. — И мы не выяснили, как отличать марионетки от живых? — Всё так. Он оглаживает Жое, мягко скользящую по руке, поднимает взгляд выше, туда, где за крышами неказистых построек и за туманным маревом, скрывается луна, рассеянным пятном, освещая небосвод. — Получается, у нас нет иного выхода, кроме как убить всех. Иначе, как они убедятся, что избавились от всех кукол? Или что среди смертных не затесалось другой паучей особи, скрывшей свою демоническую суть? Улыбка демонёнка превращается в оскал Непревзойдённого. Возбуждённый, готовый броситься в бой, он напоминает излучающий нетерпение Эмин. Очаровательно. Се Лянь совсем не против обнажить клинок, именуемый Алым Бедствием. — Надеюсь, Сань Лан создаст для своего Хозяина не менее захватывающее представление, чем в прошлый раз. Он должен гордиться собой — бросил слова достаточно непринуждённо и расслабленно, никак не выдав вскипевшего в крови смущения. Даёт понять — минувшая сцена никак не выбила принца из колеи. Избегание и замалчивание приведёт к образованию привлекающей внимания пустоте. Он же планирует свести смущающий инцидент к нулю, сделав вид, что в нём и вовсе не было ничего возмутительно неуместного. «Ну-ну, а чего сердце тогда колотиться так быстро?» «Ой, да заткнись ты!» Какая разница, какие чувства внутри, если снаружи на холодной маске высокомерия ни единой трещинки или скола? Судя по дрогнувшему взгляду Бедствия, вскинувшимся бровям, он подумал о том же, о чём Се Лянь запретил себе вспоминать. Вот ведь… «А ты думал, он просто возьмёт и всё забудет? После того, как ты, сидя на столе, активно тёрся об него своим возбуждением? Наблюдая при этом за тем, как он убивает какую-то пауковидную тварь?» Се Лянь почти ожидает поддразнивая в духе прежних, часто отпускаемых демонёнком. Ситуация буквально кричит о представившейся возможности, но нет. Сань Лан прикрывает глаза, а открыв, выражает собой абсолютный идеал послушания и стремления угождать. — Позвольте уточнить, Ваше Высочество не планирует присоединиться? Се Лянь задумывается, прикидывает варианты, но не приходит к однозначному ответу, поэтому лишь ведёт плечами. — Только если заскучаю. Приказ ясен и не больше не требует никаких объяснений. Сань Лан подходит и склоняется с протянутой ладонью. Се Лянь, будучи Наследным принцем, забавляется его верности давней аристократической традиции, но уступает, протягивая руку в ответ. Нежный поцелуй касается костяшек пальцев. Когда демонёнок распрямляется, перед Се Лянем предстаёт Искатель Цветов под Кровавым Дождём в своём истинном обличии. — Тогда этот слуга постарается закончить прежде, чем подобное успеет произойти. Он уходит, растворившись во тьме, а Се Лянь мгновение ещё чувствует трепет внутри. В планах — найти местечко с хорошим видом, наблюдая за резней, преподнесенной на алтарь Хуа Чэном. Но в округе нет достаточно высоких построек, поэтому Се Лянь решает вернуться к холму, с которого они спускались в деревню. Ночь уже накрыла мир, но принц надеется, что демонёнок найдет способ осветить представление для удобства своего хозяина. А если нет, то у Се Ляня появится новая причина помучить Алое Бедствие за непредусмотрительность. Но уйти далеко, без происшествий не выходит. Первый вопль пронзает небо прежде, чем Се Лянь минует пару домов, а после воздух меняет плотность, и улицы деревни тонут в едком дыму тёмной энергии. «Прятки закончились?» Если Сань Лан добрался до первых жертв, начав убивать без разбору, твари не потребуется много времени, чтобы осознать навязываемые ими правила: никаких игр, дальше только кровь и смерть. — Не стесняйтесь, если не нападёте первыми, я всё равно убью вас. — Объясняет принц, извлекая клинок. На удивление, его совет не остаётся проигнорированным. Из непроглядной тьмы просачиваются марионетки, чьи лица принц не может разглядеть — Интересно, сколько же вас здесь? Риторический вопрос. Откровенно говоря, ему плевать, сколько тварей необходимо перебить. Скорее поражает мысль, как много марионеток их окружало, прежде чем ситуация начала набирать обороты. Одна из тварей бросается молча. Он пропускает её мимо, уходя вбок, и одним движением сносит голову. Та катится по утоптанной земле, пока две другие куклы атакуют одновременно, выскальзывая из мрака. Се Лянь приседает, когтистые лапы смыкаются над макушкой — безуспешная атака, откровенная трата его времени. Он бьёт снизу вверх — лезвие вспарывает живот ближайшей куклы, и та оседает, заливая землю вязкой жижей. Славно, что Сань Лан успел полностью исцелить его раны, и боль не мешает сражению. — Я не собираюсь гоняться за тобой по всей округе, нападай или, будь добра, убей себя сама. Третья кукла скрылась меж кривых построек. У Се Ляня нет ни единого желания пускаться в погоню. Он продолжает неспешную прогулку в направлении окраины, ожидая, что тварь первая ринется в бой. И она оправдывает ожидание. Вот только скрывшаяся марионетка оказывается не последней. Их больше. Гораздо больше. Они нападают одна за другой. Марионетки вываливаются из переулков, выползают из-под покосившихся заборов, падают с крыш, ломая соломенные кровли. Се Лянь кружится в танце, рассекая плоть, дробя кости, но на место каждой павшей встают две новые. Отвратительная попытка утопить его в телах. Жое мечется, не давая подкрасться со спины, оплетает горло очередной твари и рывком впечатывает в стену. Брёвна трещат, крыша проседает. Се Лянь перепрыгивает через рухнувшую балку, приземляясь на скользкую от крови дорогу, не сразу замечает, как мир постепенно наполнился красками. Всполохами алого и оранжевого, если быть точнее. Огонь, разожжённый где-то в центре деревни, перекидывается на соседние постройки, а быстро распространившийся жар опаляет щёки. Крики то ли смертных, то ли марионеток — сливаются в единый гул, перекрываемый треском пламени. А после появляются белоснежные огоньки, и больше принцу нет нужды беспокоиться о вылезающих отовсюду врагах. — Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — Се Лянь встречает малюток с улыбкой, подставляя руку. Десятки бабочек касаются пальцев, борясь за место на предложенной ладони, пока остальные заполняют деревню, рассекая воздух, древесину, огонь и тела врагов или случайных жертв. Он позволяет им сесть на плечи, волосы, кружить вокруг, а сам движется вперёд, наслаждаясь симфонией смерти, разворачивающейся вокруг. — Кто бы знал, что вы можете быть столь кровожадными. — Комментирует принц, когда преградившую путь куклу бабочки разрывают на кусочки сотней тонких порезов. Конечно, он неслышен о их смертоносных способностях, но слышать и наблюдать — совсем разные вещи. Малютки вьются в победном танце, довольные похвалой. От куклы осталась лишь горсть потрохов, которые Се Лянь перешагивает и наконец ступает за околицу, оставляя хаос за спиной. Несколько бабочек следует за ним, поднимаясь по склону, пока остальные возвращаются в кровавую бурю, разворачивающуюся в деревне. Отсюда вид лучше, особенно теперь, когда крыши домов объяты пламенем, яркими пятнами выделяясь в ночной мгле. Дым застилает небосвод, закрывая бледную тень луны, и Се Лянь, неспешно поднявшись на вершину холма, позволяет себе короткую передышку, созерцая хаос. — Ну разве не удивительно? Всего лишь пара слов… И Алое Бедствие беспрекословно бросился в бой в желании угодить изгнанному Богу. По его — Се Ляня — воле. Бабочки довольно кружат, стелясь к земле, освещая путь. И Се Лянь, оказавшись на вершине, подставляет лицо слабому ветру, доносящему запах смерти и дыма, вкушает представление, развернувшееся у его ног. Созданное в его честь. Впитывает силу, сосредоточенную в руках, даже не замечая, как улыбается, охваченный эйфорией происходящего. Треск пламени, пронзающие время от времени небосвод крики, яркие вспышки Эмина, рассекающего целые постройки, вынуждая столбы искр и пепла подниматься в воздух. Се Ляню сложно отследить расположение Хуа Чэна, разрушения заполняют весь пейзаж, а бабочки — белыми стервятниками кружат над разрушенными улочками. Красота.