вика? да нет же, вил-л-лка

будильник пищит под самым ухом, оповещая её и из-за картонных стен ещё и соседей о новом дне. дне, которого не ждёшь. дне, который будет похожий на все предыдущие. дне, который просто ебанный день. когда даша вылазит из-под одеяла, то по коже проходит озноб. пушистые тапочки в форме зайчиков забавно тресут ушами по пути на кухню. рассвет только зарождается. на циферблате плиты красными ровными цифрами

«5:40»

— да еб ж вашу мать, — сонно шепчет девушка, потирая глаза от усталости. чайник закипает, казалось бы, вечность. заебавшое кофе три в одном увлажняет кашу-пятиминитку во рту. рутина повторяется из раза в раз — чистка зубов, обливание холодной водой в душе, мешковатая кофта, легкий макияж, пучок с крабиком, незаряженный телефон, старые наушники, ключи, подъезд, двор, автобусная остановка. единственное, что отличалось новизной — это светлые джинсы, хорошо сидящие на тонкой талии, а к ногам расширяющиеся, как можно больше. погода, на удивление, сегодня выдалась хорошая, даже местами проглядывалось солнце, но дороги и тротуар все равно были покрыты лужами. угрюмые люди сновали туда сюда, заполняли улицы и очереди в магазинах. в наушниках играла старая классика — билли айлиш. грустный мотив песни способствовал нарастанию хондры, но переключать совсем не хотелось. бездомный рыжий песик увязался за каплан, тычась мокрым носом в ладонь, когда мог дотянуться. она решила, что если животное дойдет с ней до ее кафешки, то обязательно получит чего-то вкусного. но четвероногий друг выбрал иной исход развития ситуации. завидев другую собаку на противоположной стороне, тот ринулся прямо в колонны быстродвижущихся машин. даша погналась за ним, привлекая внимание различными звуками, но вовремя одернула себя перед проезжей частью. прям перед лицом проносится черный автомобиль, задевает огромную лужу и отправляет брызги прямо в неё. коричневые крапинки мигом впитываются в голубую ткань, портя настроение. ну хотя бы бобик, так его пришлось назвать, благополучно добрался до цели, уже несясь на пару с, видимо, новым приятелем вдоль желто-коричневой листвы. да ты ебанный урод, — кричит она вслед водителю. если сверяться с временем, то даша уже опаздывает, но ей плевать. день точно испорчен. небольшое деревянное здание радушно встречает светодиодной вывеской «coffee». внутри тепло, стоят пару столиков в стиль здания, гирляндочки и декоративные растения украшают бежевые стены. стойка, за которой работают официанты-бармены-кассиры обустроена уютно. с одного края витринный холодильник, демонстрирующий ассортимент десертов и разных булочек, не давая им портится, с другого бумажка в прозрачном пластиковом чехле, сообщающая о поиске персонала, рядом с ней — стаканчик, в котором обычно продаются напитки, но служит он для чаевых, чуть ниже расположен удобный сенсорный компьютер, сзади кофемашина и все для неё, за колонной спрятан шкафчик с необходимым. парень лет двадцати, на первый взгляд приветливый, с короткой стрижкой, в фартуке с логотипом данного кафе, опирается на деревянную поверхность, что-то активно клацая в телефоне. звенящая штучка перед дверью, которая оповещает о госте, заставляет его повернуть голову. — ну наконец-то, — язвительно тянет кирилл, снимая атрибутику заведения, небрежно бросая на тумбу. — ой, только не делай вид, что в этот раз действительно работал, — разматывая шарф в том же тоне отвечает она. далее заполняет отчет, прописывает количество продуктов, информацию с чеков, кое-как завязывает фартук, поправляет прическу и помаду, правильно расставляет капучинаторы, железные мерные баночки, сиропы, протирает рабочую поверхность, в общем делает все то, что входит в обязанности вот-вот ушедшего. за пару часов приходят хамоватый мужчина, оставивший сотню на чай, девушка, которая не могла определиться, возьмет она красный бархат или медовик, краткий подросток, еле сумевший дозвониться до друзей, чтобы занять деньги и, о боже, приятная пара. поясница болела, глаза сами собой закрывались, невнимательность возрастала с каждой минутой, ноги ныли, напоминая, что пора бы присесть, да некогда. звонок у прозрачной двери обеспокоенно «закричал». даша подорвалась со стула, ибо почти заснула. — здравствуйте, — улыбается незнакомка и разглядывает плакаты с меню. на ней темное пальто нараспашку, бордовый свитшот, черные джинсы, ботинки с небольшой платформой, и берет в цвет кофты, из-под которого выглядывают короткие волосы со стрижкой малет, лицо украшают татуировки, зубы — брекеты, а уши многочисленные проколы и туннели. вместе с собой она принесла сладкий запах пряностей, вишни и далекий сигарет. — добрый вечер, — запоздав отвечает каплан, поняв, что слишком долго разглядывала человека напротив. она чуть-чуть краснеет, но не отводит взгляд. — знаете, я очень люблю кофе, но всегда пробую что-то новое. посоветуете? — теперь пристально разглядывают и дашу, будто оценивая. — предпочитаете крепкий или более нежный? — без заученного шаблона не обойтись. — а что пьёте вы? — капучино на банановом с карамельным сиропом, — быстро выдает другая, словно это обыденный вопрос. — тогда давайте его, — незнакомка снова улыбается, заражая позитивом. в отказ идти было бы странно, да и «клиент всегда прав». — хорошо, ваше имя или что написать на стаканчике? — вилка, — из-за железяк во рту буква «л» теряется. — вика? — да нет же, вил-л-лка, — тянет четче, старается. — поняла, — говорит с усмешкой, сама не понимая, почему радостно, — минут десять и заказ будет готов. вы здесь подождёте или вам позвонить? — подожду. наречие «здесь», наверное, вилка восприняла в буквальном смысле, потому что не двигалась с места и наблюдала за действиями работницы, что напрягало хлопотающую. молит зерна, сыпет в капучинатор, подписывает бумажный стаканчик аккуратным почерком, наливает два шота ароматной жидкости туда, взбивает молоко, не доводя до кипения, круговыми движениями добавляет, почти забывает про сироп, закрывает крышкой, кладет на нее три пакетика сахара и пластиковую палочку, чтобы перемешивать. — с вас.. — подходя, произносит даша, но её перебивают. — без сдачи, — посетительница протягивает три купюры по сто рублей, после «спасибо» садясь за столик в углу. у каплан не получается оторвать глаз от нагрянувшей особы. руки той покрыты многочисленными татуировками и кольцами, держат телефон и подносят капучино к губам. ни одна эмоция не изменилась. не понравилось что ли? скорее всего вскоре вилке надоело, что на нее в открытую пялятся, поэтому она повернулась к официантке, ненадолго задержалась и подмигнула, продолжая смотреть.

«что блять, подмигнула? ПОДМИГНУЛА???»

озвучивает голос в голове. даша моментально краснеет, в особенности уши. боковым зрением она замечает, что другая улыбается такой реакции и опять возвращает свое внимание к гаджету. от нервов она начинает убирать вещи вокруг, расставляя ровно, вытирая даже малейшие пятнышки, моет ранее использованную посуду. чувствует взгляд в спину, но не поддается порыву повернуться. приходит в себя только, когда звоночек трещит — вилка ушла, обернувшись напоследок и встретившись с ней глазами. на столике остался одинокий стаканчик. когда девушка подошла забрать его, чтобы выкинуть, то обнаружила под ним листочек.

«для красотки за баром»

буква «д» и «б» отличались усердной над ними работой, чтобы закорючки получились фигурными. а далее номер и подмигивающий смайлик. она вновь краснеет. да что с ней сегодня такое!

•••

белый коврик с ворсом не согревает холодный бетонный пол. от стоп мороз забирается по телу выше. чувствительная кожа моментально покрывается мурашками. вечер следующего дня встречает спокойно. время тянется, но это радует. за окошком размеренно капает дождь, стучит по крыше, мочит асфальт, итак загнивающую листву и случайных людей, не успевших спрятаться под навесом. фонари освещают парк, находящийся недалеко. каплан курит вторую сигарету подряд. привкус табака встает комом в горле. искусанные до красноты губы грозятся обветриться из-за ветра, проникающего сквозь открытую форточку. думает, звонить или нет. думает долго и рассудительно. думает, думает, думает. когда почти перестает чувствовать пальцы и дрожит, приходит к мнению, что лучше «сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть». набирает номер, выжидает пару секунд, пока сердце перестанет биться в настолько бешенном темпе, и нажимает заветную зеленую кнопку. — ало, — раздается по ту сторону. — привет, — неловко. безумно неловко. тут же жалеет, хотя рано делать выводы. смущается, как последняя сука при простом телефонном разговоре. — я думала, что уже не позвонишь. — она безошибочно определяет, кто конкретно решил её потревожить. по сменившейся интонации слышно улыбку. в голове сразу всплывает их первая встреча, — ну что, принцесса, когда мне тебя из замка выволять? — чего? — до неё доходит только после довольного хмыканья и пояснения. — я говорю, когда свободна?.. принцесса, — чуть не забыла добавить вилка. даше становится стыдно, что она не смогла понять такую легкую метафору. вдруг её посчитают глупой. — зайдешь за мной после работы? часов в семь, меня сменить должны. она выходит из «курилки», обволакиваимая теплом квартиры. — супер, тогда в семь около кафе? — слышится шуршание и агрессивный шепот вилки, — салем!!! — а кто такой салем? — когда становится тихо, спрашивает каплан, проигнорировав вопрос. — кот мой. придурошный, но мой, — раздается громкое мурчание, — слышишь? — да, — девушка заливисто смеется, закрывая рот, чтобы сделать звук менее звонким. — вас надо познакомить, мне кажется, ты бы ему понравилась.. задумчиво тянет та. мурчание обрывается, а через мгновенье его заменяет чирканье зажигалки. всё-таки шлейф сигарет был не ошибочным. — надеюсь, — смущается, даже по интонации заметно. — какие предпочитаешь? — ни с того, ни с сего интересуется татуированная. — чапман с вишней и по настроению винстон, а ты откуда знаешь, что.. — ты такая смешная, а пепельница у кого за барной стойкой стоит? — прерывает быстрее, не дав договорить. — будь ты моей мамой года четыре назад, мне бы влетело. — так же, кстати, — хихикает над ситуацией, выдыхая дым, — ладно, мне пора, увидимся. — мгм, до встречи. и впервые за долгое время от гудков после завершения звонка чувство расслабленности окутывает, смыкая веки. комфортно. поэтому она топает в комнату и засыпает, едва не запамятовав завести будильник.

•••

— дань, ну ты где блять, уже десять минут прошло? — возмущается каплан, крутясь возле зеркала на работе. — да еду я, еду, будто сама не знаешь, какие пробки сейчас, — парень раздраженно выдыхает, на фоне бибикают машины и приглушённо играет радио. — давай быстрее только, — сбрасывает первой, предугадывая будущие недовольства. напротив стеклянной двери останавливается черная машина, оттуда выходит вилка. на ней зеленое худи в цвет глаз, черный бомбер, низ по классике — штаны с берцами, но колечко в носу сегодня другое, правда разглядеть, какое именно, не получается из-за плохого зрения. холодок тянется по полу, когда в кафе заходят. даша стоит у двери, снимая крабик и стараясь расчесать волосы с помощью рук. — привет, — первая тянется за объятиями она. — привет. вилка сжимает крепко, затягивает дольше, чем предполагалось. в помещение снова заходят. — только не ной, что я заебал опаздывать, — данил вешает верхнюю одежду и проходит за бар, игнорируя форму, — где зарядка? — в шкафу снизу, — каплан неприятно, что при малознакомом человеке к ней относятся, как к говну, но она не стала возражать, выбрав скорее уйти. — да нет здесь блять. — там она, идиот, — девушка подходит к нему, роясь в выдвижном ящике, а затем уходит на склад, проверить. напряжение растет в геометрической прогрессии. — да иди нахуй уже, конченная, — кричит, чтобы было слышно в соседней комнате. он явно не подбирает выражения, роясь в смартфоне, ожидая нужную вещь. — ты слова то подбирай, все-таки с девушкой общаешься, — неожиданно вклинивается вилка. — а тебе нахуй она всралась? пообщается недельки две, а потом пропадет, как со всеми. — а тебя это ебать не должно, — смотрит, не отрываясь, но ее зрительный контакт отчаянно игнорируют, — если даша мне хоть раз пожалуется, что ты не можешь закрыть рот, когда надо, то по-другому общаться будем. — верю-верю, только отъебись уже, — в том же пассивно-агрессивном тоне отвечает ей. через несколько минут из шторки выглядывает машущая рука с белым проводом и блоком в ней. — да, она, — на мгновенье отвлекается от чего-то интересного в телефоне даня, сразу же возращая прежнюю позу. даша кидает вещь на стол, бурча что-то про администратора, воспользовавшегося шнуром, подходя к собственной куртке. брюнетка ее опережает, расправляя пуховик, чтобы одеть было удобно. — спасибо, вил, — неожиданно для самой себя сокращает «кличку» девушки, вытягивая уголки губ вверх, шепчет она и обматывает молочный шарф вокруг шеи. сырость осенью везде, куда не пойдёшь. давно пора сменить кроссовки на ботинки, но каплан полностью отрицает этот факт, промакая почти каждый раз, но не жалуясь. легкий ветер забирается под одежду, и тело вздрагивает иной раз. дождя сегодня не обещают, что неимоверно играет на руку. несмотря на неплохую погоду они решают зайти уже в другое кафе, чтобы согреться кофе и свежеиспеченными булочками. заведение изнутри выглядит уютнее, чем снаружи. выполнено в темных тонах и обустроено новой мебелью, возле кассы есть удобный экран, где высвечиваются имена заказчиков и процент готовности их блюд. девушки садятся за крайний столик у окна. вид открывается шикарный. романтический что ли? как только исбавляются от греющих оков, к ним подходит милая официантка. работница с синими волосами и пирсингом в носу и брови приветливо встречает. — добрый вечер, что будете заказывать? — мне, будьте добры, капучино на банановом с карамельным сиропом и-и-и.. — даша рассматривает меню, изучая позиции. — два, — вклинивается вилка. синеволосая чиркает в маленьком блокнотике, утвердительно мыкая, когда готова делать новые записи. — я больше не буду, поздно уже, а ты? — давайте две слойки с вишней и третью с собой, — просит и ухмыляется она, но как-то по-другому что ли, менее искренне. — это всё? — после одобрения продолжает, — два капучино на банановом с карамельным сиропом, три слойки с вишней, две сейчас и одна с собой, верно? — все верно, оплата по карте, можете не утруждаться, я сейчас сама подойду. официантка улыбаясь, кладет блокнот в карман темно-серого фартука и скрывается на кухне. когда вилу уходит, то просит сделать кое-какое одолжение у той миры, как показывает бейджик, что обслуживала их, задерживается ненадолго, чтобы не вызвать подозрений. когда татуированная плюхается обратно на диванчик, то даша с кем-то разговаривает по телефону. — слушай, мне неудобно говорить, давай я тебе сама вечером перезвоню? — на том конце что-то бормочат, — супер, тогда жди. кусает губы, а значит нервничает, и это не остается незамеченным. — что-то важное? — не может сдержать любопытность. — да так, — отмахивается даша, снова о чем-то задумываясь. — а ты где-то учишься хоть? у тебя же смены по часов десять, как ты совмещаешь? — да не, я забрала документы со второго курса, там долгая история. — но у мы же никуда не торопимся, — победно скалится ви, опасаясь настоять не том, где нельзя. — да короче я в техникум рядом с квартирой поступила потому что больше с моими балллами никуда не брали, думала отучиться, получить «корочку» и съебать счастливая с дипломом работать куда-то по типу моего «кофи», — специально говорит без акцента, выделяя нелюбовь к каторге, — первые полгода, вроде, прошли нормально. да, было много парней в группе и только одна девочка на всю параллель, и то странная, я с ней не стала пытаться сдружиться. потом за мной начал ухаживать пацан один, я на тот момент полная была, да и весь подростковый период, и, сама понимаешь, любое внимание — это уже симпатия для меня, несмотря на характер и внешность. по итогу я настолько втюрилась, что он смог развести меня на интимки.. там ничего особенного, в нижнем белье, все чисто, но ему не помешало распечатать фотки и расклеить по коридорам. думала, так бывает только в фильмах, что никогда не попадусь на подобное и умею думать головой, но, наверное, не судьба, а потом.. — заминается, вспоминает детали и ей плохеет, — а потом булимия, анорексия, больница, суд над тем челом и вот, какая-никакая работа. брюнетка просто смотрит в изумлении, обрабатывая полученную информацию. — по-моему, очень странно, что я тебе рассказываю это на первом.. первой прогулке. она краснеет из-за оговорки, отводя глаза, но другая в свою очередь продолжает пилить, пытаясь сложить пазл в голове, как могут быть взаимосвязаны данная история и человек перед ней. — да нет, я сама спросила. а вы же суд выиграли, да? — на ее телефон приходит уведомление, еще одно, и еще, но вибрация остается в невнимании. — конечно, по камерам смогли доказать его причастность, должен был сесть, но его кто-то из родственников отмазал, по итогу условкой отделался.. — подбирает нужное оскорбление. — пидорас, — одновременно выдают обе и разряжают обстановку смехом. — бля, вот это он реально конченный мальчик с недотрахом. но слушай, я, конечно, не знаю, как ты выглядела тогда, скорее всего хорошо, но сейчас ты выглядишь идеально. у меня в голове долго не могло сложиться, что ты и девочка из истории один человек. типа.. ты же такая красивая, как можно настолько по-животному издеваться. даша краснеет. краснеет сильнее, чем когда либо. да что там, слово «краснеет» вообще не передает масштаб проблемы. чтобы хоть капельку скрыть это, она закрывает лицо руками, наплевав на макияж и то, что не мыла их, но бордовые уши выдают ее с потрохами. — спасибо, — почти пищит каплан сквозь домик из пальцев. — да ладно тебе, будто я первая, кто выражает мысли насчет твоей внешности вслух. от возмущения каплан рушит защитную крепость, как бы давая понять той, что она абсолютно права. — да ладно? — начинает злится, — я бы им все ебла сломала, потому что тебе в ноги сложно не кланяться, когда видишь. — но ты же не.. — отшучивается, но ее перебивают. — пока держусь. у вилки такое невозмутимый вид, что смех от их столика разносится до соседних гостей. едят спокойнее. да, именно едят, потому что вторая слойка оказалась заказана для даши. да и третья тоже, но это ей только предстоит узнать.

•••

— может фильмец глянем? их уже шестая встреча проходит у блондинки дома. салем, притащенный в гости за компанию, петляет у ног хозяйки дома, но не получив ласки, бежит в направлении виты, громко мяуча, словно жалуясь. — можно, кстати, только выбирать долго, да и еды нет, — каплан садится рядом на диван, протягивая руки к чужим коленям, ненароком прикасаясь, чтобы погладить кошку. — тогда давай с меня снеки и напитки, а с тебя фильм. я знаю, ты та еще задротка в них, — хохочет она, открывая на телефоне приложение с доставкой из ближайшего супермаркета. — ну але!!! возмущается громко и толкает в плечо, да так, что животное умывает лапы, лишь бы его не задело. — ну-ка руки не распускай, да! — наигранно возмущается виолетта. на приготовления уходит битый час, зато счастливые и в полном предвкушении они удобно располагаются, держась, чтобы не съесть все на заставке. к просмотру половины времени от общего становится скучно. задумка у фильма интересная, можно сказать даже грандиозная, но вот воплощение на натянутую троечку. актеры то переигрывают, то недоигрывают, то не хватает динамики, то ее наоборот слишком много. вилка не замечает, как веки становятся тяжелыми, медленно ползут вниз и вовсе закрываются, погружая в кромешную темноту. даше кино, оказывается, понравилось. вкусы разные. она отвлекается от экрана, когда чувствует на плече тяжесть. в такой позе сидеть было неимоверно неудобно, да и рука затекла, но будить так мило спавшую подругу не позволяла совесть, посему приходилось терпеть. но терпения хватило ненадолго, ведь в голову пришло решение проблемы. девушка, аккуратно придерживая брюнетку, уложила ее к себе на колени, шумно выдыхая, почувствовав облегчение на затекшем месте и радость, что получилось сделать деликатно. титры на телевизоре сменяются ярким экраном телефона. спустя, наверное, полчаса ви неохотно приоткрывает глаза, пытаясь понять, где она находится и в какой момент уснула. с осознанием приходит чувство вины. — прости, — осипшим голосом из-за пересыхания шепчет татуированная, все еще не до конца придя в себя. — ничего страшного, выспалась хоть? прядка, спавшая на лоб виолетты, не дает сосредоточиться на чем-то другом. словно загипнотизированная каплан убирает ее обратно, пальцами прочесывая и укладывая коричневые волосы. только возвращает руку на прежнее место, как ее тянут обратно, без слов прося продолжить действия. и она тоже без слов соглашается. локоны густые и мягкие. вилка безумно тактильный человек и каждый раз радуется, если удается заполучить долгие объятия, держание за руку, да в принципе любые прикосновения. даша в свою очередь наоборот не любит подобное, но с новой подругой нет отвращения. иногда она даже сама первая делает шаги к этому. — ты такая красивая, — совершено случайно вырывается у недавно проснувшейся. запястье замирает, забывая массировать кожу головы. но потом продолжает. щеки даши приобретают пунцовый оттенок, благо в свете ночника почти незаметно. какой это по счету раз? она заминается, смущенно шепча благодарности. — а мне нравятся твои глаза, с детства хотела зеленые, — в ответ говорит комплимент. внутри у обеих низ живота затягивается в узел. сердце оглушительно бьет в висках. ви нормально садится и долго вглядывается в карие радужки. стрелки сегодня вышли по-особенному хорошо и к месту. — да хуй с этим, — еле слышно кидает та. затем тянется к чужому лицо, накрывая пухлые накрашенные губы своими. что что, а умение целоваться одно из ее главных преимуществ, правда минус в том, что не всем продемонстрировать получается. даша не знает, куда себя деть. ей определенно хочется, но она совсем не умеет этого. вдруг сделает что-то не то? татуированная удивленно отдаляется, когда не замечает взаимности. — тебе не нравится что ли? — находится настолько близко, что ощущается дыхание на коже. — нравится, просто.. — совсем тихо произносит каплан. подбирает варианты, как лучше сказать о переживаниях. — просто? — торопит, изнемогая от желания продолжить. — просто я не умею, — выпаливает на одном дыхании и отводит взгляд. — ну ты и дурочка, — последнее, что следует перед новой порцией поцелуев. виолетта целует нежно и трепетно, будто другая девушка сделана из хрусталя. не запускает руки, куда не надо. делает максимум, чтобы добренко запомнила момент и ее «ловкость». на душе становится легко от понимания, что ее чувства взаимны. радость вымещается в терзании чужих губ. даша отстраняется первая, жадно глотая воздух. кислород закончился скорее не от действий, а от волнения. предательского волнения. из-за него ладошки потеют и тревожно-сладостный комок селится в груди. — ты хочешь стать.. типа.. моей девушкой? — переведя дыхание, спрашивает блондинка. заминка ни чуть не портит романтику. — если я отвечу нет, то ты не будешь со мной целоваться? — тянет подольше. — нет! — почти обижается та. — ну тогда да, — улыбается вилу и целует уже свою вроде как девушку в щеку пару раз подряд, заставляя смеяться в ответ.

•••

лучи восходящего солнца пробиваются сквозь щели в плотных шторах. в комнате довольно темно, что не сразу позволяет привыкнуть зрению. одеяло скомкалось и валяется в одном из углов кровати. одна из подушек с мелкими черными звездочками так и норовит плюхнуться на пол. на тумбочке возле стоят черные механические часы и настольная лампа, что-то вроде ночника. их от внешнего мира ограждают баночки: капли для глаз, мицелярная вода, увлажняющий крем для лица, для тела, для век, спрей для волос, духи, и почему-то тональник салем запрыгивает на постель, проминая под собой матрас. крутится совсем немного и шумно падает калачиком подле подушки, будто человек. даша просыпается от этого шума и от того, что ей жарко. а жарко из-за человека, обнимавшего ее. по телу проходятся мурашки от близости. засыпали они совершено в обычных позах, повернутые друг к другу лицом. видимо без одеяла стало холодновато и пришлось поступить так. ну или одиноко. ну или скучно. ну или на подсознательном уровне. каплан осторожно приподнимается на локтоях и двигается влево, чтобы уйти. только делает рывок в нужную сторону, как сильная рука с недавно покрашенными в черный ногтями и татуировками тянет обратно, прижимая, как можно ближе. — ну куда-а-а ты, — сонно тянет виолетта, зарываясь носом в шею и белокурые пряди, бережно касается губами, щекоча. — м-м-м, — протестующе мычит она, но подставляет больше нежной кожи. ви утыкается в ключицу, замирает, снова проваливаясь в сон, и ладошкой бродит по плоскому животу. — надо идти завтрак готовить, — шепчет каплан. ее рука находит чужую, останавливает и сцепляет в замок, нежно переплетает пальцы, гладит большим. — придется пообедать, — продолжает отпираться она. — ну малы-ы-ыш, — просьба выходит слаще ирисок, положенных в детский дорогой кулечек на новый год. кот мяучет на заднем фоне, стараясь тоже заполучить внимание. правда, тщетно. вторая попытка сохранить девушку рядом заканчивается поцелуями в сухие из-за переизбытка сна губы. здесь о отрицаниях нет и речи. — я тебя люблю, — тает даша и полностью сдает позиции. — и я тебя. очень. так они и засыпают в обнимку, касаясь, прижимаясь, изучая друг друга. виолетте особенно сильно нравится растворяться в другом человеке, лишь бы не думать о плохом, не чувствовать пустоту, которую ничем не заполнишь. главное не переборщить с симбиозом, иначе от тебя самого ничего не останется.

•••

на улице постепенно холоднеет, иногда даже выпадает снег, но быстро тает, не успевши задержаться на голой земле больше суток. уже ставшее родным кафе встречает запахом кофе, раскидистыми растениями, мягкими диванчиками и красивой официанткой. ее официанткой. виолетта с порога замечает, что девушки не видно ни за баром, ни в зале. — даш? — вопрошает она. из подсобного помещения выходит каплан, уткнувшаяся в бумаги, да так, что из-под них было видно только собранный пучок. та проходит за рабочее место, усаживаясь на стул. — что, даже не подойдёшь? это действительно удивление, ведь ее обычно встречают бурными овациями и радостью. — м-м, — отрицательно отвечает, все еще не высовываясь. — да отложи эти ебанные бумажки. добренко сначала не двигается, будто сомневается, но потом повинуется. ее глаза наполнены влагой, слизистая красная, тушь немного потекла и тон смазался. — маленькая, ну чего ты? — ви подходит близко, наплевав на нормы санитарии, ведь в верхней одежде нельзя проходить за прилавок, и прижимает за плечи к себе, успокаивающе гладит по волосам, — что случилось? — если я скажу, то вряд ли это закончится чем-то хорошим, — она заглядывает в зеленый омут и теряется там. сейчас выглядит такой расстроенной и беззащитной, что внутри все сжимается от жалости и гнева на обидчика. — зато все получат по заслугам, — садится, чтобы быть почти на одном уровне с ней, — постараюсь не натворить чего-то, только расскажи мне, я же переживаю, кошка. сомнения присутствует, но доверие побеждает. — видишь, я новый топик одела, — сминает ткань на себе, — мне он так нравится.. точнее нравился, а потом на пересменку пришел даня и начал говорить, что я в нем очень толстая, да и без него тоже, что мне надо худеть, — следующая порция слез вот-вот хлынет. — ты же знаешь, что ты у меня самая красивая принцесса на свете, да? - почти мурлычет. каплан неуверенно кивает и трет глаза, забив на макияж. в голове сразу выстраивается мыслительная цепочка. если пришел на пересменку и его нет здесь, значит ушел курить, на главном входе не видно, да и камеры стоят, а вот с запасного удобно. — подожди немного, ладно? не дождавшись ответа брюнетка ныряет в окутанную мраком коморку, безошибочно находит дверь и толкает. в ней клокочет злость. не раздражение, не недовольство, а именно злость. данил стоит возле мусорки и спокойно стряхивает пепел с сигареты. вдруг замечает неожиданного гостя и успевает лишь выпучить глаза, как удар с кулака прилетает прямо в скулу, второго и не надо. — я же тебя предупреждала, — вита наклоняется ниже к его уху. — за что? — он удивленно хлопает глазами, потирая щеку. — за то, чтобы в следующий раз следил за языком, долбоеб, — выплевывает слово за словом. если бы не каралось законом или была бы уверенность, что обойдется без заявления в полицию, то татуированная сломала бы ему что-нибудь, но мыслить надо тоже более-менее трезво, поэтому, как быстро она появилась, так быстро и исчезла. по возвращению каплан вертелась у зеркала, поправляя стертое влагой. добавляет консилера, фиксирует пудрой, ватной палочкой вытирает черный разводы, подкрашивает губы. ей неловко за то, что она показала слабость. когда ви подходит к ней, то добренко замечает красноту на косточках руки. во время ее обучения в школе мальчики постоянно играли в так называемую «монетку» и ходили со схожими следами или вообще запекшейся кровью. но очевидно, что татуированная не играть уходила. — ты его ударила? — разворачивается на одних пятках. дошло бы до нее раньше, то попыталась бы остановить, но не додумалась. виолетта открывает рот, чтобы ответить, но ее прерывает вошедший данил. он не говорит ни слова, молча собирает личные вещи в охапку, берет куртку и оставляет их наедине. даже за пару секунд можно было заметить нехилый красный след на коже. — ну зачем? а вдруг она заявление напишет? а вдруг начальству пожалуется? а вдруг.. — а что мне оставалось смотреть, как он безнаказанно выебывается в твою сторону, как обзывает ни за что, как оскорбляет? — понимает, что в даше бушуют эмоции, поэтому смегчается, опровергая опасения, — заявление не напишет, стыдно будет сказать, что побила девушка, а если начальству пожалуется, то помнишь, я просила хоть иногда фотографировать его косяки? ну вот, пригодится. если тебя уволят, то для них самих будет плохо, да и за такое место особо держаться не приходится, вместе найдем новое. а ведь виолетта права. чертовски права. может ему и надо было преподать урок, чтобы борзость поумерил. каплан обнимает за шею, привставая на носочки из-за маленькой, но все же разницы в росте. — спасибо, — наконец шепчет она, утыкаясь в плечо, пока та, которой выражают благодарности, плывет от наслаждения. позже брюнетка убегает на учебу, благо разместились два здания не так далеко, почти по соседству. мысли заполнены кареглазой блондинкой, чарующей поцелуями и самым вкусным кофе, прекрасно выглядевшей, имевшей вкус в одежде. да просто, блять, восхитительной.

•••

зимние каникулы совсем недавно начались, давая передохнуть от запросов преподавателей. сессия и кучу потраченных нервов позади. жители мегаполиса активно готовятся в гредущесу празднику, вешают гирлянды, куда приглянется, ставят елки, всей семьей выделяя время дл их украшения, составляют список гостей и будущих блюд, долго толкуют над подарками. волшебство окутывает город, заставляя светиться огоньками и неоновыми вывесками. сугробы аккуратными кучками лежат там, где им положено. теперь чуть ли не каждый пятьсот метров вдоль площади стоят фургончики с согревающими напитками, и вот пользуются популярностью же! румяные от колкого минуса на улице людишки снуют туда сюда. кто-то просто гуляет, кто-то спешит по делам. в принципе, как в любое время года, но с другой, предвкушающей, атмосферой. несмотря на недавно произошедший инцидент, даше повысили зарплату на половину от нынешней потому что посетителей становилось все больше. на место данила взяли низкую русую девушку, с которой быстро получилось найти общий язык. она проявляла уважение и почти идеально выполняла то, что от нее требовали. каплан решила взять отпуск на две недели, как раз срок в срок отдыха своей любимой, ибо совместного времяпрепровождения вообще не хватало. начальник еле дал добро, но, кажется, искренне пожелал полноценно перевести дух и вернуться с новыми силами. ви по переписке договорилась с дашей, что после поликлиники зайдет в магазин и возьмет чего-то выпить. забавно, что раньше зеленоглазая обожала алкоголь и не всегда могла контролировать количество выпитого, но с переезда в отдельную от родителей квартиру это прошло само собой. взросление повлияло на нее в лучшую сторону. сегодня выбор пал на бутылочку средней категории вина, которую посоветовал консультант-кассир. к спиртному взяла еще сырное ассорти. нос стал красным и замерз, хотя идти пришлось всего ничего. она открывает домофон любезно выданными ключами со словами «на всякий случай. по крайней мере ты точно у меня ничего не украдешь». хочет поехать на лифте, но сколько бы не жала на горящую красным кнопку, железные занавесы не разъезжались. приходится топать на пятый этаж пешком. вспотевшая от физической активности и теплоты подъезда, виолетта дергает, на удивление, открытую дверь, быстро снимает ботинки и направляется на кухню. — дашуль, я взала вина и сыра, как ты любишь, — на полтона выше обычного голоса кричит она. ступая на порог, чуть ли не роняет пакет. за столом сидит каплан, а рядом с ней мужчина, держа кружку чая, очень похожий на первую. и как можно было не заметить новую обувь на коврике в прихожей? — здрасьте, — из-за ступора полноценное слово сокращается до не особо вежливого варианта. легкая улыбка скрывает стыд. — здравствуй, виолетта. баритон у него знатный. только сейчас татуированная переводит взгляд на дашу. она заметно смутилась, наверное, рассчитывая на отсутствие пересечений двух ей дорогих людей. — вил, знакомься, это мой папа, эдуард васильевич, — указывает на идентичного себе человека, — пап, это виолетта, ну ты знаешь. представленная родственнику протягивает ладонь для рукопожатия и ее охотно принимают. у мужчины кожа сухая и теплая. затем она мнется, не зная, как поступить, оставить их вдвоем или заварить чай и присоединиться. — ну садись, рассказывай, — чуть ли не приказывает представленный. девушка плюхается на табуретку, опираясь спиной на стену, ведь думает, что если не сделает так, то точно грохнется на пол. — а что рассказывать? неловкость витает в воздухе, ощутимо касается присутствующих. тревога обваливается резко, грузом ответственности и непонимания давя на виски и ребра. — ну я, конечно, не знаю, как у вас, но что там обычно говорят парни, когда их знакомят с родителями? вилка истерически усмехается, думая, что это шутка. отец странно косится на нее и поворачивается к дочери. — ты же сказала, что вы встречаетесь. такое ощущение, будто тебя первый раз видит. голова идет кругом. он все знает? малышенко шумно выдыхает и протирает лицо, стараясь придти в чувства. страх, окутавший тело, отступает, но напоминает о себе вспотевшими ладошками и дергающейся под столом ногой. — я сама то с парнем не встречалась, чтобы знать, — шутит, наверное, неудачно, но папа расплывается в улыбке. обстановка плавно перетекает в спокойную. татуированная поочередно рассказывает о себе. сначала самое важное — что учится в вузе на психолога, в зачетке одни пятерки да четверки, живет в съемной квартире, временами работает, сильно любит дашу, потом идут житейские истории — как нашла кота, чудом забравшимся к ней на балкон, как батя учил водить в деревне, об навыке играть на гитаре, и многое бы добавила, да ему пора бежать было. — ой, я телефон на кухне, кажется, оставил, — хлопает по карманам и кивает самому себе, — дочь, принеси, пожалуйста. только каплан скрывается из виду, как он строгим шепотом начинает. — если узнаю, что обидишь ее, то так запоешь, мало не покажется. я, может, и выгляжу добрым, но связей у меня много, как и птичек, — его густые брови свелись к переносице, а на лбу появились морщины, хоть белье стирай. в этом заботливом жесте вита нашла отголоски собственной фразы, когда обращалась к данилу. несмотря на угрожающий подтекст сказанного, в ней разлилось тепло. тепло, которое значило, что если что найдется человек, сумевший постоять за дашу. в некой мере она даже позавидовала, что о ней так не беспокоился родитель. — будет сделано, эдуард васильевич, — старается придерживаться серьезности, но уголки губ так и наровят подняться вверх. прощаются быстро, но, к большому удивлению, отец обнимает и виолетту тоже, два раза хлопнув по спине. дверь тихо хлопает и они вдвоем направляются убирать посуду. — почему ты не предупридила, что будет кто-то еще? — она вытирает влагу с кожи кухонным полотенцем, — знаешь, как я перепугалась! — я не успела. папа пришел без предупреждения, потом начал рассказывать, рассказывать, рассказывать, спрашивать меня, про телефон совсем забыла. вита принялась заплетать непослушные волосы в хвост, но пряди постоянно выскакивали, из-за чего приходилось с раздражением пихать их обратно. каплан подходит и сперва легонько, боясь резкости, отрывает от дела, дотрагивается до костяшек, оглаживает их. виола тяжело дышит, но не вырывается из хватки. — я не хотела доставять неудобства, простишь меня? — смотрит виновато, из-под ресниц, как умеет. взором чересчур напомнила уже умершую собаку малышенко, которая, провинившись, точно так же смотрела и скулила - извинялась. — я не злюсь, дашуль, тебе не за что просить прощения, — совсем мягко уверяет она, прижимая к себе, — к тому же эдуард хороший человек, мне понравилось с ним общаться. «дашуля» утыкается ей в плечо, что-то бормочет, но разобрать не получается. — выпьем?

•••

мама всегда говорила, что либо учеба, либо любовь, совмещать два дела очень трудно. но пока выходит. пока она зубрит без устали, чтобы получить автомат по многим предметам. и получается. пусть тяжело, но получается. получается не обижаться по мелочам друг на друга, получается привыкнуть к еженедельной уборке, получается учиться самоконтролю, получается жить совместно и платить с высланных родителями деньгами, получается выделять свободное время на любимого человека, получается не бояться заводить новых друзей, получается любить жизнь. говорила, что большой город засосет, что от него быстро устаешь, что люди там гнилие и меркантильные. да, в чем то действительно права, но будущее, одно слово из семи букв, вкупе перекрывает недостатки. вечер, когда малышенко, загруженная долгами по учебе, зашла перевести дух в первую попавшуюся кафешку, видимо, стал решающим в жизни. тот самый глоток воздуха, когда ты, бултыхая руками во все стороны, пытаешься всплыть наверх, долго просидев на дне. то самое ощущение, когда выходишь из душа и ложишься на чистое прохладное постельное белье. тот самый момент, когда получаешь первое место на соревнованиях. ни одно из перечисленных не может радовать сильнее, чем их первый вечер.

так легко, оказывается, существовать, когда тебя любят, и ты любишь в ответ.