А мама споёт колыбельную

      В городе людей было не много, так как было уже поздно, а те, кто был, с насмешкой оборачивались на проезжающий мимо розовый кабриолет, успевая рассмотреть там ещё и бородатого мужчину в розовой рубашке. Не каждый день такое увидишь среди чёрных, белых и красных машин.       Остановился Саймон у самой лаборатории и обернулся к парнишке. Будить того даже не пришлось. Стоило тряске закончиться, как дремоту мироходца будто ветром сдуло. Он резко принял сидячее положение и поднял очки на лоб, потирая глаза.       — Уже приехали?       — Да… Слушай, я не знаю, должен я это говорить или нет, но всё же предупрежу тебя. Джон сказал, что диалог будет очень негативным для тебя. Лучше соберись с силами сейчас.       Лололошка посмотрел на мужчину и вздохнул. Ужасно было понимать, что даже в реальности Джона он никак не мог выдохнуть полной грудью и расслабиться. Проблемы за проблемой падали на его голову, не давая даже выспаться без кошмаров или не самых приятных воспоминаний.       — Думаю, нет смысла тянуть время. Я постараюсь не задерживаться, — сказал шатен и вышел из кабриолета, заходя в лабораторию. Джон всё так же работал за компьютером, даже не сразу заметив свою копию в проёме.       — О, ты уже приехал? Честно, я думал, ты задержишься ещё на минут двадцать, — хмыкнул Харрис, вставая из-за стола и подходя к Лололошке.       — Давай ближе к делу. О чём ты хотел поговорить? Лекарство ты явно до сих пор не нашёл.       Джон так же поднял свои очки на лоб, сначала недовольно, а потом уже с некой печалью посмотрев на близнеца. Они оба были крайне уставшие, что шло не на пользу их здоровью.       — Чего молчим, Харрис? — фыркнул Лололошка, скрестив руки на груди и нахмурившись. Джон только раздражённо цыкнул.       — Я, конечно, не был знаком с Эграсселем, и мне не понять ваших связей друг с другом, которые явно были крепкими. Но я подумал, что неправильно будет скрывать это от тебя. В общем… Я смог связаться с мамой. Точнее, это она со мной связалась. И боюсь, что Архей всё. Он полностью пал. Наши с тобой знакомые, а для тебя, возможно, и друзья, полностью были заражены. Походу, Сайрисса тоже не смогла за себя постоять… Но если мы найдём лекарство, то не всё ещё потеряно! Если их, конечно, не убили последние выжившие, прежде чем самим пасть. Но Эграссель уже точно не проснётся. Он смог разрушить свою же печать и выйти из заточения, да вот только его схватка с отцом оказалась роковой. Вернее будет сказать, он понял, что если останется в живых, то отец будет просто бесконечно забирать его силу, пока не захватит абсолютно все мультивселенные, а если умрёт, то так будет хоть какой-то шанс ослабить Тадмавриэля, — строго и холодно рассказал Джон, хотя в некоторых моментах всё же запинался. Пересказ их диалога с матерью дался ему тоже тяжело, хотя он и не имел с кем-либо связей. Если шанс спасти Невера, Гимлина, Беренгария и других ещё был, то эльф был точно потерян навсегда.       Лололошка пошатнулся от слов Джона, чувствуя, как мир начал кружиться и расплываться вокруг.       — Нет… — дрожащим голосом прошептал мироходец, закрывая лицо руками. Джон тяжело вздохнул и подошёл к Лололошке, положив свои руки тому на плечи.       — Я знаю, что тебе больно. Но подключи разум к этой ситуации. Считай, Эграссель дал нам всем шанс на существование. Тадмавриэль точно убил очень много сил на заражение в других мирах, и ему неоткуда больше брать новой силы. У нас есть возможность победить. Маленькая, но возможность, — говорит шатен, выпрямив Лололошку и убрал его руки от лица, посмотрев в тёмно-синие глаза. Лололошка не плакал. Из всех сил держался. Он просто сглотнул ком в горле и нервно усмехнулся.       — Эграссель — один из самых первых мироходцев, запитанной многомиллионной магией сразу нескольких других Первых. Он не может просто так взять и умереть. Я думаю, мать либо нас запугивает, чтобы заставить действовать, либо ты просто спутал кошмар с маминой связью. Вот тебе и всё объяснение. Глупо было отвлекать меня и Саймона из-за этого, — говорит Лололошка, слегка оттолкнув от себя Джона и, нервно хихикая, направился к выходу.       — Чего? Лололошка! Ты думаешь, мне мозгов не хватить отличить сон от видения? — шикнул недовольно Джон. Лололошка остановился и посмотрел на того нечитаемым взглядом.       — Да! — коротко бросил мироходец и ушёл, хлопнув дверью. Джон стиснул зубы, закипев от злости, но очень быстро потух. Не ему судить Лололошку. Он мог и догадаться, что так просто этот наивный дурак не примет такую тяжёлую информацию.       Сам Лололошка быстро спустился с лестницы и чуть ли не запрыгнул в машину, тяжело выдохнув.       — Всё так плохо? — спросил мужчина, посмотрев на парня через стекло заднего вида.       — Пожалуйста, Саймон, потом. Я не хочу сейчас вообще разговаривать, — просит Лололошка, потерев виски. Зеленоглазый на это только покачал головой и завёл машину, возвращаясь в Схождение. Всю дорогу пассажир крутился на заднем сидении, конфликтуя сам с собой в голове. Одна часть говорила ему, что Джон не может ему наврать или понять мама ему такое рассказывает или собственный мозг, а другая часть так и норовила оскорбить альтер-эго всеми возможными оскорблениями за то, что он такой бред говорит. Не мог Эграссель так просто избавиться от себя же.       Когда они добрались до загородного дома, Лололошка просто вылетел из машины, перепрыгнув через дверь, и направился в комнату Дилана, пока мужчина провожал его сочувствующим взглядом.       Лололошка заходит в спальню, где видит друзей и, на удивление, не одну, а две пустые и две полные бутылки вина, стоящие на тумбочке.       — О, наконец-то ты вернулся. Вас так долго не было, что мы уже сгоняли в магазин и ещё вина купили. Прости, не удержались, и то вино, что Саймон придерживал для себя, уже нет. Хотя ты всё равно пить не хотел… — неловко усмехнулся Ричард, почесав голову, держа в руках бокал алкоголя.       — Наливайте, — фыркнул Лололошка, подходя к парням. Те знатно удивились, что Лололошка всё же согласился на их пьяную авантюру.       — Что тебе такого сказал Джон, что ты решил всё же с нами выпить? Потаскали всё же тебя из-за глупостей? — спросил Дилан, наливая другу в свой бокал. Сам из горла попьёт. Идти сейчас за третьим бокалом опасно. Вдруг Саймон сидит сейчас на кухне? Он их за пьянку-то не убьёт, а вот за взятую чужую бутылку алкоголя вполне мог.       — Да… Из-за глупостей.       Лололошка неловко потёр плечо и сел рядом с друзьями, взяв протянутый бокал.       — Ну что? За долгожданную встречу? — спрашивает Дилан и с усмешкой хватает бутылку. Будет ей чокаться, так как нет третьего бокала.       — За встречу! — одновременно тихо воскликнули Ричард и Лололошка, стукнувшись стеклом, а после сделали сразу несколько глотков. Лололошка и вовсе осушил весь бокал.       — Воу! Полегче, зверь! Надо пить, а не набухиваться в конец, — усмехнулся автоматон, подливая из своей бутылки ещё парню. Правда, он туда уже слюней напустил, но всем было плевать. Они не чужие друг для друга. А Лололошка и вовсе хотел просто забыться и расслабиться хоть на какое-то время.       — Простите, жажда, — соврал парень.       Дальше он уже пил спокойно и действительно смог на время отвлечься и забыть обо всех проблемах. Ричард много рассказывал о своей жизни, так как, будучи блогером, для хайпа приходилось много куда ездить и много где участвовать. Он ещё и смог рассказать о жизни бывших участников хауса. Дилан же заманивал ребят поиграть в разные игры на приставке и даже показал игру, которую сам сделал.       Где-то в три часа ночи все уже были вымотаны. Ричард лежал на боку, спиной к друзьям, а Дилан и Лололошка сидели на подоконнике, рассматривая луну, которая уже медленно подходила к трещине в небе.       — Скоро зайдёт за неё.       — Угу, — промычал пьяный мироходец, который уже плохо соображал. Он медленно засыпал, но продолжал допивать остатки вина в бокале. Автоматон же был почти трезвый. На него алкоголь почти не влиял.       — Так… Ты расскажешь, что случилось? Что было в другом мире и о чём вы говорили с Джоном?       — Ничего и не о чём.       — Ло, не ври мне. Я твой друг, а не посторонний автоматон! — холодно фыркнул Дилан, который уже устал вытряхивать из друга хоть крупицу истории. Даже Ричард не смог его разболтать во время их посиделок!       — Да ничего не случилось, Дилан! Просто я имбецил и идиот! Я почти собственноручно уничтожил свою реальность! Я мог просто сказать Джону нет, запихать своё любопытство глубоко и подальше, но нет! Мне же вечно надо что-то о себе узнавать! Я мог наконец-то зажить счастливо вместе со своими друзьями. Ты знаешь, кого я встретил в своей реальности? Райю! Райю Абер или Райю Прайм, не важно! Она была моей подругой много лет назад в одном из миров. Я бы даже сказал, она была частью меня. Я оказался в её мире. И мог пойти погулять, посмотреть на то, как изменилась Алотерра, может, посмотреть на потомков других моих друзей, которые, к сожалению, уже мертвы. Мог сходить в мир Окетры, мог изучать магию с Джодахом, но я просто тупой кретин и вместо того, чтобы жить новой жизнью, решил выяснить о своём прошлом! — взорвался Лололошка, вывалив на Дилана свои чувства. Автоматон в растерянности посмотрел на приятеля, видя, как тому больно в душе.       — Джон сказал, что считает вспышку паразитом и пошёл за ответами в другой, всеми забытый и практически мёртвый, мир. И позвал меня с собой. Ты понимаешь? У меня был выбор, друзья или правда? И я выбрал второе. Мы оказались в Архее, где в последствии я узнал, что это мой родной мир. Я буквально нашёл свой дом. Где родился, где когда-то жила моя семья. Где, возможно, даже жила параллельная версия Саши. И этот мой родной дом, был просто адом, Дилан! Он буквально мёртвый! Развитие там остановилось не то что на десятилетия, а на целые века! Там нет больниц, больших городов, технологий. И ладно бы это, я был в похожих мирах и не раз. Но хуже всего то, что там правит религия, которая распространяет веру в то, что, заразившись, можно достичь всеобщего блага и очищения, отмыть свои грехи. Ты видел Джона? Эти кристаллы просто разрывают плоть изнутри. Это адская боль! Даже дышать практически невозможно, а Джон ещё и с огромной высоты упал прямо на кристаллы. Если бы не его искра, он бы давно умер. Но, чтобы ты понимал, в Архее всё намного, намного хуже! Там заражённые ходят со сломанными костями, с разложившейся плотью, они буквально гниют! Это настоящие зомби, как в фильмах, которые мы с тобой смотрели ещё в университете. У них нет рассудка, они постоянно кидаются на всех, заражают, съедают, убивают. И неважно кого, будь то незнакомцы или родные дети. Это голодные монстры. И все живые существа оттуда действительно верили, что ЭТО настоящее благо! Когда я там только появился, я встретил маленькую девочку. Её звали Леонора. И она была так рада за свою маму, которая пришла к ней в облике живого трупа, чтобы её убить, ты представляешь? Я пытался её забрать с собой, но она ни в какую не шла! А когда я вернулся, то всё. Она тоже была заражённой. И ты только представь себе всю мою боль, когда мне пришлось её убить окончательно, чтобы выжить. А потом и её маму, которая каким-то образом не закрыла навечно глаза, а развоплотилась обратно. А теперь представь, какую боль испытала она, поняв, что стало с её единственной дочерью? Она просто прыгнула мне на меч, проткнув себя насквозь, и умерла. Хотя только что вернулась к живому облику и рассудку, — уже чуть ли не плача рассказывает Лололошка, тяжело выдыхая и еле дыша. Гнев от раздражения допросами медленно стихал, уступая место раскаянию и печали.       — И я убивал. Очень много убивал, чтобы выжить самому. И мне было всё равно кого! Дети, женщины, мужчины, старики, животные, да без разницы! У меня не то что руки по локоть в крови, я сам весь в крови! С ног до головы. И знаешь, кого я ещё убил? Не заражённого человека. Я подружился там с охотником, который остался совсем один, после смерти своих коллег. И его все ненавидели, потому что он был против церкви и очищения. Я был у него чуть ли не единственным другом. И, наверное, под конец пребывания в Архее, когда мы столкнулись с главным источником вируса в виде отца, которого все так боготворят, я тоже оказался заражённым. Тадмавриэль, главный вирус, мог мной управлять. И он через меня сначала ранил Альфреда, а затем и скинул его из окна огромного замка…       — Погоди, он может управлять заражёнными? Но тогда это не ты убил, и тебе не следует винить себя! Поначалу да, ты выживал, у тебя не было выбора не убивать. А потом тобой манипулировали. Это не ты убил! — обеспокоенно говорит Дилан, положив руку на плечо Лололошки. Он был в ужасе от истории друга. И это всё случилось за жалкие полгода.       — Ты не дослушал. Он не умер от падения, — пробурчал Лололошка, заставляя Дилана растерянно отстраниться, продолжая слушать.       — Альфред выжил. Но такое падение и огромная рваная рана, которую я оставил, были несоизмеримы с жизнью. Долго бы он не прожил в любом случае. И на тот момент мы уже нашли лекарство от заражения. Полноценное, не такое, как было с мамой Леоноры. И я выкинул его следом в окно. Точнее, Тадмавриэль это сделал, чтобы меня не перевоплотили обратно. А Альфред, несмотря на сломанные кости, раны и боль, смог собрать это лекарство и доползти до нас. К тому времени я уже заразил и Джона, а Тадмавриэль на время отстал от нас. Заражённых с разумом практически нет. Я думаю, мы были с рассудком только потому, что над нами хотели поиздеваться. И вот… Я и Джон оба заражены, лекарство больше сделать невозможно, потому что оно делается из нашей крови, казалось бы, проигрыш. Конец нашей жизни. Но тут появляется Альфред с остатками лекарства и передаёт нам. Но после этого он сказал, чтобы я его убил, потому что он был в агонии от боли и посчитал, что лучше будет умереть от моих рук, чем от монстров или продолжать мучиться. Тогда я с помощью Джона взял топор и… расколол ему череп, — закончил свой рассказ Лололошка. Он и половины даже ещё не рассказал, и Дилан это прекрасно понимал, но для первого раза это был просто огромный поток информации. А главное, это было ужасно страшно слушать. Лололошка убил своего друга. Дилан, естественно, его не винил. Если рассматривать эту ситуацию с логической точки зрения, то шатен сделал самое благое дело на свете. Но ему было страшно представить, какой хаос был внутри мироходца.       В конце концов послышались всхлипы Ло, а потом тот и заплакал навзрыд. Дилан тут же обнял друга, прижав чужую голову к своей груди, таким образом заглушив рыдания. Он позволил другу выплакать всё, что у того на душе накопилось. Когда Лололошка решится рассказать что-то ещё, ему уже будет не так тяжело это делать.       Ричард же с ужасом лежал и смотрел в стену, закрывая рот рукой. Он проснулся ещё когда Лололошка шикнул на Дилана, что, мол, ничего у него не случилось. И он слышал абсолютно всю историю, боясь даже вздохнуть громко, чтобы не отвлекать мироходца. Блогер нервно сглотнул, чувствуя, как подушка под головой намокала от его слёз. Вот тебе и отпраздновали встречу вином. Кто ж знал, что это развяжет Лололошке язык и тот поведает им, какой ужас он пережил?