Да, Кирилл, ты победил

      — Всмысле нельзя тут парковаться? Мужик, глянь что написано на знаке! — Кирилл высунул палец из окна автомобиля, почти заехав им по носу полицейского.       — Да, уважаемый, там знак парковки, но это, — мужичок указал под ноги, — Парковка для инвалидов.       — И чо, — хмыкнул Гречкин. — Может, я инвалид?       — Удостоверение с собой?       — Чего?       — Ясно, гражданин Гречкин, я сейчас оформлю протокол, сидите в машине, — служитель закона натянул фуражку ниже на глаза и зашагал в сторону патрульной машины.       Кирилл скривил губы и презрительно выкрикнул в окно:       — Сколько?       Мужчина развернулся, сделал вид, что что-то забыл, и в два шага оказался снова у красного спорткара.       — Две десятки, — на грани слышимости сказал он.       — Чего? — удивился тот. — Кофе три-в-одном подорожал, я не понял? Куда такой ценник?       — Гражданин Гречкин, ваше дело касательно сбитой девочки всё ещё не закрыто, вы точно хотите, чтобы штраф за превышение скоростного режима, парковку в неположенном месте и тонировку лобового стекла пришили в суде?       Кирилл выставил ладонь вперед. Хватит, он услышал достаточно. Молча открыл бардачок, выхватил пачку купюр на скрепке и отсчитал четыре алые купюры.       — Блядский грабеж, — с этими словами от протянул деньги полицейскому, меняя их на своё водительское удостоверение.       — И ещё одну такую же, — мужик махнул купюрой, — за то, что я забуду ваше недоброжелательное ругательство.       — А не ахуели ли вы? — спросил он, заблаговременно протягивая уже две пятитысячные купюры.       Полицеский поменялся в лице, улыбнулся и, пожелав хорошего дня, отошел от автомобиля. Едко ругаясь, Кирилл вдавил педаль газа в пол, разгоняясь до немыслимой скорости за считаные секунды. День не задался, а ещё только десять утра.

***

      — Я не хочу его видеть, — в сотый раз за эти пять минут, сказал Лёша. — И мне плевать на то, что вы думаете, Марта Григорьевна.       — Послушай, пожалуйста, — мягко начала женщина. — Да, Кирилл Егорович не пример благодетели, но он очень хочет помочь тебе.       — Ах помочь он хочет? — Макаров подтянулся на кресле, — Пусть признается. Пусть сядет за решётку. Пуская скажет суду, что это из-за него Лиза в больнице уже две недели лежит.       — Мне правда очень жаль, что ты пережил такое, Лёшенька. Но в жизни такое бывает, не надо…       Женщина не успела договорить, дверь бесцеремонно открыли и в кабинет социального работника вошёл Он.       — Доброго времени суток, Марья Георгиевна! — вульгарно крикнул Гречкин.       — Здравствуйте, Кирилл Егорович, — видимо, Марта решила промолчать о том, что её имя полностью исковеркали. На что Лёша усмехнулся.       — Алексей, привет, — Кирилл протянул ему руку. Макаров демонстративно скрестил свои на груди. — Ну, как знаешь.       Гречкин вальяжно уселся на кресло рядом, стараясь улыбаться, но Лёша видел в его лице лишь калённую железом фальш. Он сквозил вторичностью со всех сторон: от манеры речи до татуировок на лице. Ни какой индивидуальности, просто скопированные фразы из кино и украденнные эскизы из интернета.       — Ну, как ты тут? — хмыкнув, спросил Гречкин.       — Я? — Леша презрительно поднял бровь. — Всё супер! Почти и забыл, что у меня сестра в реанимации лежит.       — Да? Ну это круто! — воодушевленно отозвался Кирилл.       — Это был сарказм, идиот! — шикнул Лёша, из-за чего собеседник посмотрел на него впервые за то время, что был в кабинете.       — Лёшенька, мы с тобой об этому уже говорили, — начала Марта Григорьевна. — Кирилл Егорович правда интересуется твоим состоянием. Он хочет помочь.       — Понял, — кивнул Макаров. — Кирилл Егорович, у вас же много денег?       Гречкин не ожидал такого вопроса, но лица не потерял.       — Да, тебе сколько надо?       — В Сибири есть одна бабка, она с духами разговаривает. Если хотите мне помочь, привезите её к моей сестре в реанимацию. И ещё, я слышал в Америке есть сыворотка, которая людей превращает в сверх-мутантов. Я хочу себе эту сыворотку.       — Это прикол, да? — улыбка на лице парня натянулась, но глаза выдавали лёгкую панику.       — Нет, Кирилл Егорович, — а вот Лёша держался стойко, сохранял серьёзность. Для большей убедительности он перегнулся через подлокотник, сближаясь лицом к лицу. — Это правда то, что поможет мне в данный момент.       Гречкин застыл. Видно было, что реагировать на такое без агрессии и мата жизнь его не учила. Пальцы в кольцах медленно царапали ручки кресла, а ноги его подрагивали.       — Ладно, — усмехнулся он. — Хорошо. Будет тебе бабка.       — И сыворотка, — напомнил Макаров.       — И сыворотка, да, — Гречкин отвернулся и прочистил горло. Да что с ним такое?       — Лёшенька, мы обсудим с тобой это позже, — голос социального работника резал сталью. Возможно, женщина решила, что Макаров перегнул палку и вёл себя неподобающе. Хотя, было бы с кем тут репутацию держать.       — Всё хорошо, Марья Григорьевна, — Кирилл попытался улыбнуться. — Я понял, что это был сарказм.       — Ага, конечно, — Лёша снова откинулся на спинку.       — У нас скоро обед, Кирилл Егорович, — мягко напомнила женщина. — По телефону вы сказали, что у вас есть что-то для Лёши.       — А, да, — парень подтянулся на кресле и выудил из заднего кармана блестящую коробку с телефоном. — Я. Это тебе.       — Что это? — Макаров без особого доверия посмотрел на презент.       — Телефон, последней модели, сегодня купил. Тебе, — рука Гречкина немного тряслась.       — Не надо, — без колебаний ответил он. — Зачем он мне тут?       — Всмысле зачем? — удивился Кирилл. — Фотки делать, в интернете сидеть. Не знаю, на контрольных списывать.       — Я не такой тупой, чтобы контрольные списывать.       — Малой, ты сейчас серьезно? Эта штука стоит как весь годовой бюджет этого приюта, — вспылил Кирилл. — А ты нос воротишь?       — Мне не нужны подачки от преступника! — скривился Лёша.       — Я не преступник!       — Попизди мне тут!       — Алексей! — звонкий голос женщины осадил их обоих. — Простите, Кирилл Егорович, он ещё молодой. Да и сами понимаете — стресс у мальчика. А телефон… Лёша прав, такие дорогие вещи у нас лучше не держать. У нас, конечно, приличное место, но. Дети разные бывают.       — Спи… Украдут, вы имеете в виду? — оссекся Кирилл. Марта лишь еле заметно кивнула. — Тогда я новый куплю.       Он снова протянул коробку Лёше, а когда тот демонтративно отвернулся, просто бросил её ему на колени.       — Не нужно тебе, так потом сестре отдашь, когда её выпишут, — голос парня стал более спокойным, даже серьёзным.       Макаров промолчал. Он аккуратно коснулся коробки в защитной слюде пальцами и заметил странную наклейку.       — Что за цифры? — спросил он.       — Мой номер телефона, если будут проблемы.       — Ха, если его у меня украдут, как я позвоню, гений?       — Ты же умный, раз контрольные пишешь, придумаешь, малой.

***

      — День сегодня просто пиздец, — выдыхая сигаретный дым, сетовал Кирилл.       — Тебя признали виновным? — хихикнул Антон, прильнув к бутылке светлого нефильтрованного.       — Сплюнь, дебил, — шикнули на него. — Устал, как собака.       — Ах, бедный наш и несчатный, съездил к деткам в приют, оставил полсотни тысяч ГАИшникам и потом спал до пяти вечера дома, чтобы сейчас придти, бухать и ныть, что он устал.       — Какой же ты хуёвый друг.       — О, а так мы теперь друзья?       Бесполезный трёп собутыльника он больше не особо слушал. Он действительно устал, но не физически, а, как-будто, эмоционально. Кирилл навещал Макарова всего два раза, и каждый из них выжимал его по полной. Выходя из детского дома он буквально ощущал себя ничтожным, жалким. Все эмоции и чувства словно оставались внутри того здания, выпуская наружу только опустошённую оболочку.       Как бы там ни было, ему правда было жаль парнишку. Он давно уже признал себя виновным в том, что сбил его сестру. В тюрьму, конечно, не хочется. Но как тогда загладить вину. Чувство вины? Как давно он вообще в последний раз испытывал его? Лет в десять? Почему именно сейчас оно вернулось?       — Ау, телефон! — Антон ткнул его бутылкой в плечо.       В кармане разрывался от рингтона смартфон.       — У аппарата, — не посмотрев на номер, ответил Гречкин.       — Кирилл Егорович, — поприветствовал его женский голос. — Это Марта Григорьевна из «Радуги». У нас тут произошёл небольшой инцидент с Лёшей и.       — И?.. — допытывал он.       — Я понимаю, что час поздний, но вы сказали ему звонить, если понадобится, — голос женщины стих, словно она уже пожалела, что позвонила.       — Мне приехать? — уточнил Кирилл, а сам уже выбрасывал бычок на асфальт.       — Если вас не затруднит, — с надеждой в голосе ответили ему.       — Ладно, ждите.

***

      Несколько промиллей в крови ещё не мешали ему гонять по ночному Санкт-Петербургу, однако, он ещё не осознал, почему именно сорвался и едет в детский дом. Чувство долга? Нет, слишком много чести, у него нет столько. Чувство вины? Возможно. Банальное любопытство, что паренёк учудил в этот раз? Самый правильный вариант.       Доехал он быстро, даже до конца протрезветь не успел. Закинул в рот жвачку, поднялся на второй этаж и в привычной манере зашёл в кабинет социального работника.       Первое, что бросилось в глаза — Лёша. Парень сидел всё в том же кресле, но не просто уставившись в пол, а держа у лба капающий пакет со льдом.       Что-то кольнуло Кирилла, когда Макаров отреагировал на вошедшего. Лёша поднял лицо, на котором совсем не было той надменности, какую тот излучал обычно. И виной тому — ссадины и синяки, покрывшие его лицо. Под левым глазом набухала глубокая царапина с желтеющим синяком, ссадина на переносице и яркая рана на нижней губе из которой всё ещё собирались капельки крови.       — Кирилл Егорович, — вдохнула социальный работник. — Я же вам говорила!       — Что произошло? — Кирилл обращался только к Лёше, который потупил взгляд. — Макаров, что произошло?       — Кирилл Егорович, ребята…       — Какие ребята? — буквально прокричал Гречкин.       — Послушайте, не горячитесь!       — Не горячитесь? У вас ребенок избитый, блять! А вы меня успокаиваете?       — Не орите так, — шикнул Лёша. — Я сам нарвался.       У Кирилла ком встал в горле. Он... Переживал?       — Кто это сделал, Макаров? — вкрадчиво спросил Кирилл.       — Не важно, — Леша поднял взгляд и убрал пакетом со льдом, обнажая заметную шишку на лбу.       — По-твоему, это не важно? — Кирилл указал на гематомы парня.       — Для вас — не важно, я сам разберусь, — затем он взял со стола изрядно помятую коробку с телефоном и протянул её Гречкину. — Заберите, это из-за него меня разукрасили.       Кирилл потерял дар речи. Чувство вины усилилось в стократном размере, а жалость к себе заставила съёжиться до невероятных размеров. Он опять виновен. Он, сукин сын, снова всё пустил под откос!       — Сорри, — всё, что он пробубнил. Лёша пропустил его слова мимо ушей.       — Кирилл Егорович, я говорила вам о возможных последствиях такого ценного подарка. Не все дети готовы мириться с тем, что у кого-то есть новые игрушки. Это было неизбежно.       — Не нужно винить меня в том, что вы не уследили за детьми, МарьВана, — посмотрел на женщину Кирилл. — Из-за вашей халлатности сейчас страдаете не вы, и даже не я, а он. Алексей заслужил такого? Не слышу ответ!       — Нет, конечно, нет! — сетовала женщина.       Гречкин снова перевел взгляд на Лёшу. Парень сидел в кресле, смотря в одну точку. Пакет со льдом таял на его коленях, пока царапина на щеке набухала, наливаясь алым. И тут Кирилл не выдержал. Он подошёл к Макарову, присев перед ним на корточки.       — Я знаю, что ты меня в гробу видал, но у меня есть к тебе предложение, — Лёша взглянул на него абсолютно без эмоций. — Поедешь сейчас со мной, у нас дома есть горничная, она обработает все эти ссадины, накормит тебя любой едой, что ты захочешь и поспишь сегодня спокойно. А тех, кто тебя отпинал, я пущу по кругу…       — Кирилл Егорович, при всём уважении, но я не потерплю подобных высказываний! — вспылила социальный работник.       — Дико извиняюсь, — огрызнулся парень.       Гречкин ждал реакцию Лёши, но тот не менялся в лице. Он его словно не слышал, или намеренно игнорировал.       — Понимаю, что тебе насрать на это предложение, но хотя бы скажи об этом, колени уже болят так сид…       — Отвезете меня к сестре? — тихо, дрожащим голосом спросил он.       — Да. Да, конечно, — дышать стало легче, Кирилл готов был поклясться, что улыбнулся. — Завтра, прямо утром.       — Я соберу вещи, — кивнул Макаров и тут же начал подниматься с кресла, бросив пакетик со льдом на стол.       Лёша вышел из кабинета, оставив Марту Григорьевну один-на-один с Гречкиным.       — При всём уважении, но вы не можете забрать его…       Кирилл протянул коробку с телефоном, которую всё это время крутил в руках, женщине.       — Я могу забрать его на одну ночь, — твёрдо сказал он. — Там его хотя бы не прирежут во сне из-за сранного кирпича с яблоком.       Парень вышел в коридор и увидел Макарова, который застыл на месте.       — Передумал? — усмехнулся Кирилл, осторожно приближаясь.       — Эти ублюдки стоят у моей комнаты, — выдохнул Лёша. — Думают, что я их имена назвал. Уже заранее отпинать ещё раз решили.       Из банального любопытства Гречкин выглянул за угол, по всей видимости, в жилой корпус. У одной из дверей, действительно, выжидающе стояли две фигуры.       — Идём, — Кирилл ободряюще положил руку на плечо паренька, подталкивая дальше, а сам пошёл рядом.       Ждущие оживились, когда по коридору к ним начали приближаться люди. Макарова они, видимо, узнали сразу.       — А чо, наша принцесска привела папочку поблагодарить за телефончик? — голосом гиены приветствовал его один из них.       — Или крыса теперь боится в одиночку ходить, а? — поддержал второй.       — Заткнитесь, — огрызнулся Лёша.       — А то что, пожалуешься Марте? — усмехнулся первый.       — Вам сказали завалить хлебальники, что тут не понятного, — как можно более агрессивно произнёс Кирилл. — Домашки мало задали? А ну быстро съебали по комнатам, тараканы!       Верзилы застыли, переглядываясь.       — За базаром следи, хер татуированный! — выкнул второй.       Гречкин сделал шаг вперед, на что те двое отпрянул.       — Ещё одно слово, — переходя на тихий, но вкрадчивый шёпот. — Я вас обоих усыновлю и каждый день буду ссать вам на лицо. А когда мне надоест, я вас обоих на органы продам. Усекли?       Малолетки синхронно сглотнули. Где-то сзади усмехнулся Макаров.       — Исчезли! — рявкнул Кирилл, на что оба подпрыгнули от неожиданности и рванули с места дальше по коридору.       — Неплохо, — одобрительно произнёс Лёша, заходя в комнату.

***

      Они ехали молча, наблюдая через окна машины, как засыпает город. Кирилл вырулил на парковку к дому и заметил, с каким удивлением Лёша смотрит на особняк Гречкиных.       — Неужели дом такой стрёмный? — усмехнулся он.       — Что? — отпрянул Макаров. — Нет, наоборот. Всмысле, я видел его, пару раз, когда мы ездили на экскурсии. Я думал, что музей.       — Тогда, добро пожаловать в музей! — воскликнул Кирилл.       Он не совсем понимал, почему именно так рад, что привёз парня сюда. Да, безусловно, он считал это актом доброй воли, немного выравнивающим чашу весов его вины. Однако, на душе было так… Хорошо.       Зайдя в дом, первое, что он услышал, это музыку, что звучала в гостинной.       — Поднимайся наверх, — сказал он Лёше, указывая на лестницу.       — Кирилл, это ты? — бассистый голос Егора Гречкина разнёсся под сводами высоких потолков.       — Да, пап, — он ещё раз указал Лёше на лестницу, а сам свернул в гостинную. — Ты разве не должен быть в ОАЭ?       — С чего бы? — не поворачиваясь, спросил отец. — Я уежаю на следующей недели.       — Да, блин, точно, — неловко усмехнулся Кирилл.       — Ты уже привёл кого-то, не так ли? Стоит мне выйти за порог, и ты мгновенно забываешь, что этот дом не твой?       — Я друга привел, переночевать…       — У нас ночлежка для бомжей? — перебил его отец.       — Что? — не понял Кирилл.       — Это же тот малой из детского дома, да? Притащил его обнести наш дом, плата за то, что переехал ту девчонку? — голос был суровым и ледяным.       — Всё вообще не так, пап.       — Всё так, Кирилл Егорович, — интонация была не терпящей возражений. — Когда я сказал, что с этим вопросом ты будешь разбираться сам, я имел ввиду понести наказание, а не подкупать свидетеля.       — Я тебя услышал, — Кирилл развернулся.       — Куда пошёл? — воскликнул глава семейства.       — Подкупать свидетеля, пап.       Размашистами шагами Кирилл вышел из гостиной и, поворачивая к лестнице, столкнулся с Макаровым.       — Ты чего тут?.. — растерялся он. — Я же сказал, подняться наверх.       — Отвезите меня обратно, — твёрдо запросил Лёша.       — Ещё чего?       — Отвезите, — настаивал он, а в глазах читался страх и злоба.       — Так, послушай, — Кирилл обхватил его за плечи, опасаясь, что парень начнёт вырываться, но тот не стал. — Я сказал, что сегодня ты ночуешь там, где тебя не прирежут, так? — Лёша кивнул. — Я слово сдержу. А на этого утырка старого внимания не обращай, он хуйню несет почти всегда.       — Мне тут не место, — уже тише произнёс Макаров, позволив развернуть себя в сторону лестницы.       — О, тут мы немного похожи. Хватит тоску нагонять, давай я покажу тебе то, чего у тебя не было.       — Сыворотку для супер-мутантов? — попытался пошутить Лёша.       — Личную комнату, — переплюнул его Кирилл.

***

      Оставив Макарова обживаться в гостевой спальне, Кирилл нашёл горничную — Геру- и дал ей чёткие указания. Обработать раны, приготовить поесть и, по возможности, выполнить просьбы их временного жильца. А сам начал заниматься собой. Принял душ, разобрал сообщения во «Vmeste», которые игнорировал уже несколько часов.       Он уже заранее попрощался с Лёшей, потому что не планировал больше видеться с ним, но ближе к десяти часам вечера уже не знал, чем заняться. Выйдя в коридор, он прислушался к звукам из гостевой. Тихо. Рука сама потянулась к ручке, но на половине пути остновилась. Вместо этого он постучал.       Ему никто не ответил, тогда он постучал снова и на этот раз услышал, как кто-то аккуратно встаёт с кровати.       — Это Кирилл, — на пробу сказал он. — Можно войти?       Послышалась возня, скрип пружин, и только после этого тихое: «Да.»       Гречкин вошёл в просторную, недавно отремонтированную гостевую спальню. Тут ещё пахло свежей штукатуркой. Макаров лежал под одеялом, укрывшись им до плеч, и выжидающе смотрел на пришедшего.       — Ну как тебе тут? Гера всё сделала, что ты просил? — поинтересовался Кирилл.       — Да, хорошая девушка, только не разговорчивая, — улыбнулся парень.       — Она не знает русского, не парься, — Гречкин прошёл до центра комнаты, осматриваясь. Он тут не часто бывает. — Уже ложишься спать?       — В Доме отбой в десять, привычка, — Лёша пожал плечами.       — Да ладно тебе, ты же сейчас не там. Тут телек есть, хоть всю ночь смотри! А ещё, — Кирилл подошёл к платяному шкафу, открывая дверцу. — Тут есть мини-бар!       Лёша немного приподнялся на кровати.       — Газировка, шоколад и... Пиво! Давно оно тут? — он тут же схватил пару банок. Подошёл к кровати и протянул одну из них Макарову.       — Я не пью, — произнёс он.       — Шутишь, тебе сколько? Тринадцать?       — Шестнадцать, — смутился Лёша.       — Уже завязал, хочешь сказать? — усмехнулся Гречкин.       — Я не. Не пил ещё такое. В Доме алкоголь под запретом. Думаю, ты и так знаешь… То есть, вы знаете.       — Стоп, стоп, никаких Вы, — Кирилл мотнул головой. — Я тебя всего на три года старше, не делай из меня старика.       — Хорошо, — отречённо ответил Лёша.       Повисло напряжение, которое губительно сказывалось на состоянии Гречкина. Он очень нервничал, его била мелкая дрожь. Кирилл даже не знал, что вообще делал в этой комнате.       — Давай, — он вскрыл одну банку и протянул её Макарову. — Попробуй, хотя бы.       — Не хочу, — неуверенно ответил тот.       — Как знаешь, — Кирилл сам сделал глоток. — Холодненькое!       — Почему я? — резко спросил Лёша, от чего Гречкин поперхнулся.       — Не понял?       — Я читал о вас. О тебе статьи. Ты же не из тех, кто пытается загладить вину, перед окружающими. Тебе же на всех плевать, я прав?       Кирилл молча сделал ещё один глоток.       — Значит прав, тогда я повторю вопрос. Почему я? — Макаров допытывал, ему нужны ответы. Но Кирилл их не сможет дать.       — Не знаю, получилось так, — всё, что он мог сказать.       — Ясно, — разочарованно выдохнул Лёша. — Очередная попытка бессовестной сволочи избежать правосудия. Твой отец правду сказал, что ты решил так меня подкупить?       — Нет, я же сказал, что он хуйню несет, — даже реагировать на оскорбление Гречкин не хотел. Макаров был прав.       — А я думаю, что он прав. И ты это знаешь, но тебе стыдно признать это.       — Считаешь, что понял эту жизнь? — вдруг вспылил Кирилл, откинув вторую банку пива на кровать, чем заставил Лёшу вздрогунть. — Да даже эту ситуацию. Ты не представляешь, как мне хреново из-за того, что я сделал! Да, я сам в этом виноват, я — ничтожный подонок, который напился и сбил твою сестру. Я уже сотню раз проклял этот момент. Мне жаль, Лёша, что из-за меня твоя сестра сейчас в больнице. А самое паршивое, что ещё ни разу, ни разу я не сожалел о чём-то так сильно. И я не знаю, что с этим делать!       Кирилл сделал ещё один глоток и сел на край кровати, опустив голову.       — Ты имеешь полное право меня ненавидеть, я знаю, но… Я хочу хоть как-то исправить свою ошибку. Я делаю всё, что в моих силах. Ты не представляешь, как дорого стоит лечение твоей сестры.       — Это ты платишь за лечение Лизы? — тихо, словно боясь своих слов, спросил Лёша.       — А? — Кирилл поднял голову, не расслышав вопрос. — Да. Отец отказался помогать, и за лечение плачу я. Продал машины, что у меня были. Одну только оставил. И долю этого дома я тоже продал. Отцу.       — Я... — Макаров замялся и, следующее, что услышал Кирилл, это звук шипения, с которым открывается пиво.       — Ничего не говори, — выдохнул Кирилл. — Я знаю, даже все деньги мира не смогут смыть с меня грязь того, что я сделал. И нет никакой… Чести в том, что оплачиваю лечение человека, которого сам же и искалечил.       — Ты прав, но, — Лёша вытянул руку с пенящейся банкой в сторону Гречкина, и продолжил говорить только тогда, когда вторая банка чокнулась с ним, — Но всё равно спасибо.       Кирилл повременил с напитком, ведь наблюдал, как юный Макаров опасливо делает первый глоток алкоголя в своей жизни. Лицо парня сначало перекосило, а потом он и вовсе закашлялся. Не давая себе время на раздумья, он снова запрокинул банку.       — Полегче, для первого раза ты слишком резвый, — усмехнулся Гречкин.       — Нормально, — скривился Лёша. — Только губу щиплет. Кажется, кровь снова пошла.       — Да ладно, — с нотками ужасами произнёс Кирилл и, без задней мысли, потянулся большим пальцем к ссадине на губе парня.       Макаров замер, когда шершавая кожа коснулась его раны и мягко прошлась по ней, собирая капельку крови. Кирилл не сразу понял, что сделал что-то не так. Только встретившись взглядом с удивленными глазами Лёши, он осознал, что палец всё ещё огибает контур чужих губ, смазывая кровавые подтёки.       — Вот, блять, — моментом отпрянув, прошептал он.       — Крови нет? — немного неуверено, разорвал тишину Лёша.       Кирилл отмер, он только и мог, что смотреть, не моргая в такие же потерянные глаза Макарова. Нехотя перевёл взгляд на свой палец.       — Не. Немного совсем, — и тут же сделал большой глоток алкоголя. Его примеру последовал и Макаров.       — Ну, не буду мешать тебе отдыхать. А то уже засиделся. — Гречкин поднялся, ощущая, как трясутся его ноги. — Доброй ночи.       Он старался держать походку прямой, чтобы выйти как можно быстрее и считал шаги до двери. Пока не застыл, как вкопанный.       — Кирилл, останься, — нотки надежды и страха пропитали слова Лёши и пробили Гречкина до мурашек.       — Ты меня по имени назвал? — всё, что смог сказать парень.       — Мне обращаться к тебе, как к Кириллу Егоровичу? — усмехнулся парень. — Кирилл Егорович, мы не допили пиво, которое вы мне так рекламировали.       По лицу Гречкина расплылась идиотская улыбка. Всё ещё на ватных ногах, он развернулся.       — Не называй меня так больше, пожалуйста, — с притворной просьбой, сказал он.       — Как? Просто Кириллом? О, Великий Гречкин Кирилл Егорович!       — Заткнись! — Кирилл в два шага добрался до кровати, запрыгнул на неё и выхватил банку пива из расслабленных рук Лёшы.       — Эй! Что за выступление? — возмутился Макаров.       — Ты ведешь себя непристойно, значит тебе уже хватит! — и он демонстративно сделал глоток из чужой банки.       — О, Великий Кирилл Егорович, простите меня! — с этими словами Лёша выпрыгнул из-под одеяла к сидящему на кровати парню. — Молю вас о милости, верните священное пойло! Я сделаю всё, что прикажете!       Гречкин в миг обомлел. Не смотря на выпитое пиво, горло вдруг пересохло, ведь сейчас прямо на его коленях лежала взъерошанная голова Макарова, глаза которого были устремлены на него снизу вверх, ладони сложены на манер молитвы, а периферией он заметил обнажённые болтающиеся ноги Лёши. Под одеялом он был лишь в одних трусах и свободной футболке.       — Не стоит разбрасываться словами, малой, — наконец ответил Кирилл. — Никогда не знаешь, что тебе прикажут сделать после такой фразы.       — А уже всё! — воспользовшись моментом ступора собеседника, Лёша выхватил банку и отпрянул назад, распластавшись по одеялу.       — Ах ты, сука, — возмутился Гречкин и потянулся за ним.       Кирилл ухватил парня за ногу и что было силы потянул на себя. С заливистым смехом Лёша, как безвольная кукла, протащился обратно и теперь уже лежал на спине прямо под нависающим над ним Кириллом. От трения с одеялом футболка его задралась, а резкие маневры затребовали больше кислорода, из-за чего сейчас он дышал часто и рвано.       И это дыхание обжигало губы Кирилла. Он, словно коршун, висел над парнем, чувствуя его тело под собой, ведь чтобы тот не сбегал, он придавил коленом бедро Лёши, руку с злосчастной банкой прижал ладонью к кровати.       — Полу… чается, победил? — выравнивая судорожные вздохи, произнёс Макаров.       — Ещё нет, — тихо ответил Кирилл и наклонился ниже. Он ждал, что парень отпрянет или, хотя бы, отвернётся, но Лёша лежал неподвижно, выжидающее глядя на оппонента. — Сделаешь всё, что прикажу?       Глаза Макарова заблестели, трудно было понять, от чего именно: от предвкушения или страха. Но Гречкину было достаточно того, что ему не влепили пощёчину, хотя такая возможность у парня была.       — Да, Кирилл Егорович, — нервно усмехнулся Макаров. Дыхание выровнять он так и не смог, от чего Гречкин просто не мог выносить обжигающее расстояние до губ напротив.       Но он не мог собраться с силами, чтобы озвучить свою просьбу. Он боялся, что снова может оплошать, снова сделает что-то не так. Этот страх поглощал его, сжимая горло в тиски.       — Поцелуй меня, — неожиданно произнёс Лёша. — Пожалуйста.       Внутри Кирилла что-то оборвалось, словно леска, держащая невидимые бетонные плиты. Не теряя ни минуты, Гречкин опустился ниже, невесомо касаясь израненых губ. На языке тут же покалыванием ощутился металлический привкус.       Лёша прикрыл глаза и свободной рукой нежно коснулся кожи на шее Кирилла, а после чуть надавил, придвигая ближе. Вторая рука ощутила свободу. Не разрывая контакт губами, Гречкин подхватил парня за бёдра и подвинул выше на кровати. Пальцами он прошёлся в районе талии, проникая под футболку и был вознаграждён тихим, но полным возбуждения стоном из слегка приоткрытых губ, который он поймал своими, и тут же углубил поцелуй. Он наполнял его страстью, парень под ним остро реагировал на каждое касание, а вкус крови уже казался неотъемлимым.       На мгновение Кирилл оторвался от Лёши, наблюдая, как распухшие губы блестели от влаги, а сам парень под ним дрожал. Рука сама потянулась к прекрасному лицу. Казалось, что даже ссадины и синяки смотрелись на нём гармонично, словно изящный макияж. Кирилл аккуратно опустил ладонь в основании шеи и очертил большим пальцем линию скулы Лёши. Пока вторая рука, опускаясь чуть ниже по животу не прошлась вдоль резинки трусов ниже, к внутренней стороне бедра.       — Ах! — восликнул Макаров, дернувшись всем телом.       Кирилл был в восторге, его вело от того, насколько Лёша отзывчивый. Каждое касание было вновинку, а каждый стон — на вес золота.       — А можно я?.. — тихо, словно боясь спугнуть, спросил Гречкин прямо в губы напротив, ловя очередной стон, когда его рука нежно опустилась на подрагивающий под бельём член Макарова.       — Я… Ах! — Лёша снова дернулся и закатил глаза, ладонь в районе паха слегка сжалась.       — Ты? — ехидно переспросил Кирилл и слизал языком капельку крови, что собралась на влажных губах.       — Я никогда не делал этого, — собрался с мыслями парень.       — О, Боже! — выдохнул Кирилл и не сдерживаясь, снова вовлек Лёшу в поцелуй. Пробираясь языком во внутрь.       Ему хотелось больше стонов, он хотел слушать наслаждение под собой. Пальцами он оттянул резинку боксёров парня, и ладонь мягко, но настойчиво взяла в кольцо дрожащий член. Лёша вскрикнул, но звук утонул в поцелуе, из которого Кирилл его не выпускал. Он ласкал парня так, как делал это себе: ритмичными движениями сверху вниз он задавал ритм, а нежными поглаживаниями головки большим пальцем он получал так необходимые ему стоны, которые ловил губами. Кирилл наслаждался этим, поддатливое тело и солёные губы доводили его до иступления. Член в руке становился всё твёрже, сухость сменилась на влажные шлепки, а стоны — в выкрикивания.       Совственное возбуждение становилось болезненым, и тогда Кирилл осмелился разорвать поцелуй и отстраниться. Не прекращая ублажать мечущегося по постели Лёшу, он привстал и спустил домашние штаны вместе с бельём. Сочащийся смазкой член ныл и требовал внимания. Аккуратно, Кирилл опустился ниже и почувствовал, как плоть коснулась плоти. Макаров тоже это почувствовал и, посмотрев вниз, сдавленно выдохнул.       Гречкин, что было возможности, обхватил оба члена одной рукой, прижимая их плотнее и не смог сдержать стон. Он провел ладонью сверху вниз и почувствовал, как Лёша дрожит всем телом. Тогда он большим пальцем прошелся по головками, перемешивая жидкости между собой. Макаров застонал и начал метаться по постели, его член запульсировал интенсивнее. Чтобы не терять драгоценный момент, Кирилл, не переставая мастурбировать, нагнулся к парню. Их тяжелое дыхание было развязно и невпопад, но он собрал всю силу воли и произнёс:       — Ты просто невероятен, Лёшенька.       Макаров дернулся бедрами, сбивая ритм, и, тяжело выдохнув, застонал. Кирилл тут же поймал стон в поцелуй, лаская его губы жадно и бескомпромиссно, пока с ярким криком парень не кончил, обдавая горячими струями чувствительную головку члена Гречкина. Он готов был покляться, что никогда не получал таких ощущений, но этого и не потребовалось, ведь через считаные секунды он излился в собсвенную руку, смешивая их сперму.       — Да, Кирилл, ты победил…