Мой личный океан

            Антону 23.             Антону 23 и он со своей очередной «подружкой» зависает в любимом баре. Он страстно целует блондинку у барной стойки, выпивает стакан виски и отходит в уборную.             Сделав свои дела и направляясь по коридору к своей спутнице, он слышит громкие голоса доносящиеся из курилки. – Малыш, да я завалю любого из них, и он будет стонать подо мной сегодня же.             Антон хочет, чтобы ему послышалось. Антон хочет, чтобы ему показалось. Антон убегает. Антон выпивает ещё виски, концентрируясь на музыке, но в висках уже пульсирует, а в голове только один проклятый голос, до боли знакомый голос из детства.             Антон ищет глазами блондинку, но натыкается на океан. Снова. Холодный океан. Он отворачивается, сидит и молча пьёт. Взгляд свой в стакане прячет, хотя ведь больше чем уверен, что его не узнают. Прошло 7 лет и за это время Антон очень изменился, его болезненная худоба прошла, волосы стали ещё пушистее, руки стали мужественнее, да и взгляд стал ещё более чёрствым, а глаза стали и вовсе серые. – Виски с колой, – слышится под боком. – Блять, – шепчет себе под нос Антон, едва забывая дышать.             Антон добивает остатки содержимого своего стакана и намеревается пойти на поиски своей подруги, но тяжёлые чужие руки опускаются на его плечи. – Ты так на него похож, – говорит мужчина сжимая плечо парня сильнее.         Антона как будто ударяет током от этого касания, но он держится, из последних сил держится, самообладание и трезвый разум сохраняя. – Что, простите? – Антон пытается не смотреть собеседнику в глаза, хотя он итак прекрасно понимает, что уже тонет. – Шастун?             Антон закусывает губу, и видит позади приближающийся силуэт улыбающейся блондинки. Не долго думая он берёт стакан из рук брюнета, сплевывает туда и громко произносит: – Зови меня заднеприводный.             И он ухмыляясь, словно пародируя его, разворачивается, обнимает свою девушку, которую собирается трахнуть сегодня на её кухонном столе, уходит. Уходит с высоко поднятой головой. Уходит, чувствуя до боли сверлящий, манящий, холодный взгляд Северного-Ледовитого океана. Чувствует и улыбается, ускоряет шаг и отдаляется. Отдаляется от музыки, звуков, и манящего взгляда. Отдаляется раз и навсегда.

***

            Луна слегка освещает уставшее лицо мужчины, сладко выдыхающего сигаретный дым, быстро развеивающийся по ветру. Томный и пустой взгляд устремлен куда-то вдаль, окольцованные пальцы крутят в руках сигарету, борясь с желанием нанести себе увечье.             Впервые за несколько лет Антон снова оказывается в состоянии, когда комом в горле стоит неистовое желание причинить себе боль. Красный огонёк едва соприкасается с кожей, когда плечи накрывают мягкие женские руки. Мягкие касания заставляют мужчину вздрогнуть, а плавные массажные движения и спускающиеся на голую грудь руки, пронзают током, покрывая всё тело мелкими мурашками. Антон затягивает уже тлеющий фильтр и выкидывает сигарету в открытое окно. – Антош? – девушка сцепляет руки в замок на его груди и целует куда-то в шею. Тёплое дыхание щекочет, заставляя улыбнуться, но Шастун лишь выдавливает из себя жалкое подобие улыбки. – Ты какой-то напряжённый, тебе не понравилось? – Блондинка трется носом о его ключицу, привлекая внимание, вероятно ожидая какого-то ответа.         Антон лишь хмыкает, освобождаясь от повисших на нём рук, встает и молча идёт в комнату.         Понравилось ли ему? Антон не помнил, что бы секс когда-либо приносил ему истинное удовольствие. Каждый раз он лишь затыкал в себе душевную боль, жадно втрахивая своих партнёров, отдавая все свои силы без остатка, содрогаясь от оргазма, пытаясь забыться, и забыть всё что было раньше.         Сегодняшний вечер не должен был отличаться от других. Как всегда: приехал, вытрахал из себя все чувства скопившиеся внутри, и пошёл дальше. Но у судьбы, видимо, другие планы.         Антон сел на кожаный диван, сделал глоток вина и прикрыл глаза. «Ты так на него похож», «Шастун?». Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. То, от чего ты бежал столько лет, кошмарный сон, который, казалось бы, так и остался сном, давно забытым, снова оказался явью. Антон закусывает губу, теряется в пространстве, из мыслей своих постепенно в сознание приходит, когда чувствует, как кто-то невесомо касается его ширинки, кажется расстегивая её. Юноша распахивает глаза: блондинка уже на коленях, оглаживает ляжки, раздвигая его ноги шире и устраиваясь между них поудобнее.          – Тебе нужно расслабиться. – Слышится снизу, и горячее дыхание обдает слегка напряженное мужское тело, под звуки ударившегося об пол ремня. Расслабиться? Конечно.

***

            Антону 14.             Яркий свет уличного фонаря бьет в окно, неплохо освещая комнату. Мальчик лежит на кровати в тишине и полном одиночестве, вслушиваясь в звуки метели на улице.             Впервые за долгое время он вечер в комнате один проводит: соседа по комнате забрали. Усыновили. Теперь один Антоша остался. Но он и не грустит особо: знает, что ненадолго это, знает, что одного не оставят. Завтра уже подселят кого-то. Он знает, что таких, брошенных и одиноких ещё сотни.             Он тяжело вздыхает, лежит и в потолок смотрит. Пока один, моментом насладиться решает, хоть как-то от стресса избавиться. Штаны медленно с себя стягивает, губу закусывая. Белье приспускает тоже, рукой вставший член накрывает, головку слегка сдавливая. Глаза прикрывает, задумывается о чем-то, рукой водит, дышать тяжело начинает, ускоряясь постепенно.             Уши закладывает на пике оргазма, Антон сжимается весь, не слыша ничего кроме биения сердца, как вдруг запах резкий такой, чужой, чувствует. Кончить не успевает, руку на члене просто держать продолжает, замирая. Глаза распахивает и закричать резко хочет, не может. Рукой рот закрывают. – На меня дрочишь, заднеприводный? – ухмыляется Попов, и улыбкой своей во все 32 комнату освещает. – Я... – мычит в чужую руку Антон             Арсений смотрит на еще стоящий член мальчика, который, тот, по-прежнему, будучи в страхе, рукой держит. Облизывается, как кот Чеширский, а в глазах океан бушует.             Арсений указательный палец к лицу своему подносит. – Тш, не шуми, – говорит старший и руку ото рта Тоши убирая.             Антон не шевелится, по-прежнему лежит, моргая изредка, в кровать в страхе вжимаясь только. – Антош, а ты знаешь, что рукоблудство это не хорошо? – Попов руку чужую накрывает своей, и пару раз лишь провести успевает, как мальчик резко в руку свою изливается, содрогаясь. –   И я ведь могу всем рассказать, – капли спермы на Арсеньеву руку попадают, он об покрывало вытирает, в глаза младшему смотреть продолжая, – тебя снова бить будут. Поводов и без того много, правда, оно тебе не надо ведь?             Арсений молча натягивает на дрожащего мальчика трусы, как куклу приподнимает слегка, штаны надеть помогает. – Ты меня боишься, Антон? – Сеня выгибает бровь и прямо в глаза мальчику смотрит.             Антон отрицательно мотает головой, а сам к стене жмется, от старшего отстраняясь. – Ну что ты, Антош, я же тебя не трогаю никогда, ты не замечал разве?             Мальчик вроде кивает, потом опять мотать в стороны начинает. А Арсения, кажется, ситуация веселит: он ближе к Тоше пододвигается, и почти в губы шепчет: – Малыш, я же тебе нравлюсь.             Антон голову уже в почти в стену впечатывает, снова машет отрицательно, а на глазах слезы стоят. – А зачем ты мне врешь? Нравлюсь же, знаю, – он рукой по щеке чужой проводит, слезинку смахивая, – тише, не дрожи.             Попов за руку на себя мальчика тянет, резко и с легкостью того на колени усаживая, и Антон, кажется, дышать перестает вовсе. Глазами хлопает, слезть пытается, но руки чужие крепко держат, по спине поглаживая. – Тошик, а Тошик, – на ухо вновь старший шепчет, горячим дыханием опаляя, – сделаешь мне приятно? А я никому не скажу, чем ты тут по ночам занимаешься.             Антон не понимает, молча сидит, когда его вдруг руки чужие резко отпускают, ноги свои длинные раздвигая, и буквально на пол роняют.             Антон сидит, снизу смотрит, встать кажется хочет, но ему не дают, плечи сильно сдавливая. Арсений зрительный контакт держит, ширинку свою расстегивая. Антону страшно. Антон не шевелится. – Расслабься, Тош, – шепчут ему прямо в губы вновь.             И Антону бы отказаться, закричать, встать, самому обо всём этом кому-то рассказать. Но он же молчать привык. Молчать и делать, что ему говорят. Молчать и терпеть.             Антон отстраниться хочет, отползти куда-то, но Арсений член уже достал и за волосы грубо взял. Мальчик морщится, когда головка губ касается. Увернуться хочет, но перед глазами океан видит. Теплый такой, голубой. – Это же я, Сеня, и я тебя нравлюсь, помнишь? – Арсений оскал весь свой показывает, и Антон вздохнуть хочет, но не успевает: рывком в рот его входят. Антон давится. – Тш, – Арсений темп не берёт: член откушенный явно не то, зачем он пришел сейчас, – вот так, зубки убери, хороший мальчик. Парень будущий благодарить ещё меня будет, что я тебя тут учу, – усмехается старший и по щеке гладит.             Антон на коленях перед Арсением маленький такой сразу стал, податливый, как котенок. Губами что-то шевелить пытается, языком. А Арсению много и не надо: от картины такой уже кончить готов. Глаза прикрывает, забывается, назад откидывается. Руками за загривок мальчика держит, и вперёд резко подаётся. Трахать жестко в рот мальчика начинает, а Антон всё терпит, старается, кажется, даже.             Пары минут хватает, чтобы до пика дойти и Попов мальчика не пугать решает, выходит, со стоном на пол кончает. Ширинку быстро застегивает, выдыхая, встает, плеча чужого невесомо касаясь: – Ну, вытрешь тут сам, да? Хороший мальчик, – произносит старший, по щеке нижнего хлопает и быстро за дверью скрывается.

***

            Антон запускает руки в волосы девушки и слегка сдавливает, направляя её ближе к паху, и снова прикрывает глаза. Девушка, облизываясь, достаёт полувставший член и проводит языком по головке, пуская импульс по всему телу. Антон непроизвольно толкается вперед, практически рывком входя в рот девушки наполовину. Она слегка давится, но через мгновение самостоятельно насаживается глубже и жадно причмокивает.             «Да я заставлю любого стонать подо мной сегодня же». Член наполняется кровью и набухает до конца, глаза девушки уже наполнены слезами, когда мужчина грубо сдавливает её голову и толкается вперёд.             Он кончает быстро, молниеносно наполняя глотку блондинки жидкостью, не давая возможности отстраниться, вновь сжимая и оттягивая её за волосы. Она глотает. Заплаканная девушка облизывается, словно только что съела самый вкусный десерт и смотрит парню в глаза, которые резко распахиваются в процессе оргазма, но вновь также быстро закрываются.             Антон моргает. Перед глазами снова океан. Голубой, холодный океан. Девушка трётся щекой об его коленку, в надежде получить хоть немного ласки. – Блять, – выдыхает он, выпуская руки из волос девушки.         Блондинка шмыгает носом. Кажется слезы уже капают на пол, и это явно не от физической боли. Шастун делает тяжёлый вздох, и открыв глаза устремляет на неё свой взгляд. – Прости, – это всё, что он может выдавить из себя сейчас.         Он быстро застегивает ширинку, и намеревается встать. – Ты уходишь? – Наивно и так по детски, вытирая нос, девушка смотрит на него своими красными от слез глазами. – Мне нужно побыть одному. Антон быстро встаёт и уходит в коридор, игнорируя всхлипы в комнате. –  Спасибо. – кричит он, открывая входную дверь и тут же скрывается за ней.             Оказавшись на улице он жадно глотает воздух, руки трясутся, ноги уже не держат. Он прижимается к холодной бетонной двери подъезда и скатывается по ней. Дышать становится все труднее, в глазах темнеет и он чувствует и слышит как сильно бьется его сердце. Виски сдавливает, в ушах уже вата. Он сжимает пальцы в кулак так сильно, вдавливая ногтями кожу в ладонях, оставляя следы полумесяцы на них, в попытках отрезвиться.         Он тяжело дышит, когда вдруг чувствует, как что-то касается его руки. Разжав кулаки и открыв глаза он видит котёнка, который поджав хвост, трётся об него. Тремор спадает и он тянется, чтобы погладить животное, которое мурлычет и извивается под его касаниями. Шастун выдыхает. – Грустно тебе? – ответа конечно же не следует, котёнок лишь сильнее прижимается к его ладони. – Мне тоже.             Антон улыбается, от абсурдности ситуации улыбается. Сам себе улыбается и котенку улыбается. Улыбается боль перекрыть пытаясь, маску вновь зачем-то надевая. Он встаёт на ноги, отряхивается, и направляется в сторону дома. – Пойдём домой? Мохнатый лишь хвостиком виляет и бежит за ним.         По пути парень выкуривает пару сигарет, считая успехом избавится от горящих окурков, без желания прожечь себе кожу. В его голове нет мыслей, он хочет спать. Обо всем он подумает завтра.             Он подходит к дому, открывает подъездную дверь, позволяя котёнку зайти первым, и наблюдает как тот резво скачет по ступенькам вверх.             Он улыбается вновь, доходя до второго этажа, останавливаясь у своей двери.         Котёнок намеревается прыгать дальше, но видя остановившегося мужчину, замирает на лесенке и поджав хвостик смотрит на него.             Тусклый свет освещает и без того мрачный и страшный подъезд. Антон смотрит на своего нового друга внимательно: маленький черношерстный котёнок с голубыми глазами. Антон вновь улыбается, кажется уже истерически улыбается, но так искренне, как никогда. Он поворачивает ключ и едва успевает открыть дверь, когда котёнок срывается с места и забегает в его квартиру: так по собственному и без приглашения. Хозяин шагает за ним, захлопывая дверь. Он смотрит вперед, в темноту, где при падающем свете луны с кухонного окна видно тёмное пятнышко тихо передвигающееся по его квартире. Он смотрит и вслушивается в тихое, но такое приятное топанье лапками. В этой кромешной тишине Антон улыбается. Он не один. – Добро пожаловать домой, Сеня.