Мой личный океан

– Тош, ты точно не хочешь со мной к маме поехать, она ждёт тебя очень, оладушек твоих любимых обещала испечь. – Очень хочу, Ириш, но не могу работу бросить, ты же понимаешь, Серёга один не вывезет. К Новому году, обязательно, выберемся вместе, обещаю, –шепчет Антон, в висок невесомо целуя и девушку к себе ближе прижимая –не грусти, отдохнешь от детей и родителей их надоедливых, от меня тоже немножко, развеешься. – Не хочу я от тебя отдыхать! – Слегка возмущается Ира, – С тобой я хочу отдыхать, а не от тебя –по лбу ладонью парню дает, недовольство свое выражая, и лицом в грудь утыкается.             Антон гладит её по волосам, в носик целует. – Давай, а то опоздаешь на поезд. Всего неделька. На связи хорошо? – Люблю тебя, очень. – И я тебя.         Дверь за девушкой закрывается и Антон вновь остаётся один: один со своими мыслями, один со своими загонами, страхами и переживаниями. И все бы ничего, но завтра же ведь выходной, а это еще в большей мере усугубляет ситуацию. И если не хочешь свихнуться, нужно что-то срочно предпринимать.             Антон бродит по комнате туда-сюда, думает, и все-таки хватает телефон. – Алло, Серега, нам нужно напиться, и мне плевать что ты не пьешь. Ты мой трезвый водитель. Жду тебя у себя через час.

***

Алкоголь уже порядком одурманил рассудок и громкая музыка перестала напрягать. – И что? Я вообще не понимаю, что ты паришься, ну водит он в этот садик дочку и водит. Какая разница. Пересеклись один раз, это и правда просто совпадение, Шаст. Кончай голову забивать хуйней.             Выпивая очередную рюмку, закусывая и морщась, Антон смотрит собеседнику в глаза с злобной ухмылкой. – Не-не-не, ни-ху-я, – Антон пальцем указательным грозит перед лицом Сереги и продолжает, – нихуя бля это не совпадение, нихуя это не один раз, Серый, это пиздец, – он руками что-то жестикулирует, круги вычерчивает – он как фан-то-мас, – икает парень – он меня преследует! – Ты преувеличиваешь и придаёшь этому слишком большое значение. Прекрати ворошить прошлое. Ты счастлив. Счастлив ведь? – Я... О дааа.... Моя Ира..., – Шастун, задумавшись, аж язык высовывает и по барной стойке растекается, – и надо было мне с ней поехать! Вот что ты, друг называется, не мог пару дней за меня поработать? – Антон лежит руками на барной стойке, и одним глазом в лицо напротив смотрит, которое, кажется, возразить что-то хочет, мол, ему никто и не предлагал поработать то.             Видно, что Сергей сказать что-то хочет, но лишь в немом ответе замирает. Антон чувствует прикосновение чужих рук на плечах. – Нет, это уже смешно, - Антон не оборачивается, пока руки чьи то плотно прижимаются к плечам, массажируя кажется, продолжает терроризировать взглядом собеседника напротив: эмоции считывает и страх в чужих глазах видит. А самому ему все равно уже, вновь рюмку опустошает, не закусывает и смеяться начинает, громко так, нервно и заливисто. – Антон, давай домой поедем? – Сережа полностью игнорирует присутствие нового собеседника, который кажется в молчанку играет, он смотрит в глаза другу, который кажется вот-вот сорвётся с петель.             И Сергей знает, что тот точно сейчас сорвётся. Алкоголя выпито слишком, и вот эта предистерическая ухмылка на лице товарища его совсем не устраивает. – Да, домой, да, сейчас поедем, – Антон разворачивается с силой и отталкивает, сзади стоящего, так, что тот едва удерживается на ногах. – Ты по прежнему будешь говорить, что не преследуешь меня?! – Добрый вечер, – Арсений смотрит на Сергея, руки в ладонях смыкает, в немой просьбе, – 5 минут, пожалуйста, поговорить, можно?             Серёжа лишь руки в капитулирующем жесте поднимает, типа не при делах, а Антон вновь тянется к рюмке, и едва поднести ко рту успевает, как сильные ладони накрывают и забирают. – Тош, хватит тебе, – Арсений руку сильно чужую сжимает, не давая возможности выпить. – Серый, ну ты посмотри на него, он мне ещё что-то запрещает! – Шаст громко усмехается и свободной рукой тянется к рюмке, быстро её осаждая. – Пошли-пошли, вот теперь поговорим, давай! – Антон встает, чувствуя легкое головокружение, и слегка пошатывается, тут же в грудь Арсения упираясь. – Антон, ты уверен? Мне с вами пойти может? – Сергей резко вскакивает, рядом встает, за руку Антона хватает, но Арсений кивает, взглядом показывая, что всё будет нормально, и почему то, тот ему верит. – Да ничего не надо! Сейчас мы быстренько и домой! Оп!             Антон уже еле на ногах стоит, хотя вроде что-то станцевать пытается, Арсений подхватывает его и к выходу тащит. Сергей неподвижно у барной стойки остаётся, надеясь, почему-то, что всё он делает правильно.             Они выходят на задний двор, Антон становится у ворот, от холода ежится, дрожащими руками закуривает. Жадно так закуривает, вслушиваясь в тишину и звуки улицы. Вслушивается в приглушенную доносящуюся из бара музыку, в звуки стекающей воды из трубы, в писки мышей на мусорке, кажется. Вслушивается и прикрывает глаза, позабыв, кажется, или наплевав вовсе на человека стоящего рядом.             Антон выкуривает и бычок потушить об себя хочет, рукав слегка закатывает, примечаясь. Подпалить лишь волоски успевает, когда снова собеседник о себе напомнить решает. С силой по рукам бьёт, так бьёт, что окурок с рук прямо в лужу падает. Парень скользит взглядом снизу вверх, от лужи до глаз голубых напротив и обратно. Смотрит в них, обиженно так сначала, растерянно, как кот провинившийся, а затем обида злостью сменяется, кулаки сжимаются, но сказать ничего так и не успевает, за него диалог начинают, за руку крепко хватая. – Антон, хватит, пожалуйста, что ты делаешь?! Что с тобой не так?! Почему ты не можешь отпустить ситуацию и жить дальше?! Мы живём в одном городе и одном районе, так случилось, так совпало, уж извини! Я не преследую тебя, мне это не нужно, правда! Мне жаль, что все так получилось, правда жаль! Но тебе нужно уже отпустить прошлое и начать жить спокойно! – Отпустить?! Отпустить ситуацию?! Отпустить прошлое?! – Антон руку свою вырывает, отходит назад, прямо в лужу наступая, зашипев слегка, но отрезвившись зато, кажется, – Серьёзно?! Отпустить то, что ты блять сломал мне всю психику с самого детства, ты уничтожил меня, ты уничтожил всё, что во мне было: все надежды, все чувства – всё блять, что было у 12 летнего ребёнка. Забрал всё, и когда я наконец-то стал жить полноценной жизнью, ты вернулся, извиняешься, весь такой правильный, и говоришь мне как тебе жаль?! Серьезно, Арсений?! Тебе жаль нахуй, что так вышло?! А мне нет! Мне не жаль тебя! – Он пальцем демонстративно прямо в грудь оппоненту тычет, так сильно тычет своим длинным пальцем, словно дыру в хочет сделать, – да я блять тебя ненавижу, все эти года ненавидел, и я хочу, чтобы ты исчез!!! Чтобы ты сгнил здесь на этой помойке с крысами хочу, понял?!             Арсений сначала молча слушает, а когда Антон совсем на дикий крик и рев срывается, хватает под лопатки и крепко к себе прижимает не давая вырваться. – Всё, тише, понял. Я все понял, успокойся. – Пусти, пусти, пусти меня, пусти, урод!!! – Шаст уже на месте прыгает, крутится, как юла выкарабкаться из объятий пытается, бьет кулаками в грудь.             Больно, кажется, но Арсений стоит на месте, крепко держать продолжая, знает, что заслужил, знает, что не отпустит. – Да, я урод. – Урод! – очередной удар кулаком прямо в грудь. – Да, урод, – тише говорит Арсений, стоя также непоколебимо на месте. – Урод!!! – ещё сильнее удар в ответ собеседник получает. – Да, урод, – ещё тише отвечает, почти шепчет брюнет. – Урод! – громко, чётко и кажется с завыванием, произносится над ухом Арсения.             Удара не следует, он лишь чувствует чужую голову на своём плече. – Прости меня, Антон, – прерывает резкую тишину Арсений, и слышит в ответ лишь жалкий всхлип, который означает «Да я тебя простил, давно простил, и всё прощу снова, только больше не уходи».             Антон уже самостоятельно прижимается к мужчине, буквально готовый впечататься в него полностью, он носом мокрым о шею потирается и жадно складывает руки в замок за спиной черноволосого.             Арсений пальцы свои в волосах чужих зарывает, тихим сопением на плече своем наслаждаясь, пока крики у входа и громкая музыка, вдруг момент не портят. – Антон! – Слышится с крыльца взбудораженный Серёжин голос и Антон отмирает.                   Отпрыгивает он буквально от мужчины, и в глаза при освещении этом тусклом смотрит. То ли пьяный слишком, то ли темно слишком, то ли всё это уже слишком и всё равно ему вовсе, но ничего он там не видит и ничего то он и не чувствует, икает только от избытка алкоголя в организме. Пустой заплаканный взгляд от Арсения отводит, разворачивается и на ватных ногах навстречу к Серёге идёт.             За спиной короткое «Тош» слышит. Не оборачивается, себе под нос довольно громко говорит: – Не надо, Арсений. – Я... – Нет, просто дай мне уйти. – Спокойной ночи, – говорит мужчина вслед уже скрывающейся светлой макушке. Им обоим нужно отдохнуть. Им нужно отдохнуть и всё обдумать.