Даже не вздумай

Я обойдусь одной свечой,

пускай горит неярко,

ведь от теней, что за плечом,

ни холодно, ни жарко.

А что там бродит в темноте,

и видеть неохота,

как голышом ложась в постель,

вертеться до икоты.

      – Я только домой заскочу переодеться, – предупредил Кирилл у самого подъезда. И подхватил споткнувшегося на ступеньках Макса под локоть:       – Заодно посмотришь, как я живу, – предложил он, не принимая от Макса никаких возражений.       У самой двери он замешкался, вылавливая в кармане серебристую рыбку ключа. Макс посмотрел на крашеную коричневую дверь с латунным глазком и металлической цифрой «два», как на вход в кабинет стоматолога, но промолчал.       Кирилл отпер свою дверь и потащил его за собой вовнутрь:       – Проходи, не бойся! Собаки не кусаются! – весело заявил он.       – Собаки? – недоумённо переспросил тот. И засмеялся, оглядываясь, когда Кирилл включил в прихожей свет.       На стене у входа висела тапочница в виде бульдога с раскрытой пастью, из которой выглядывали парами тапки. На коричневом дощатом полу вдоль стен чёрной краской шли полустёртые цепочки следов: одна – на кухню, другая – на выход. Часы на стене в виде озорной собачьей морды с тонкими косточками вместо стрелочек показывали без пяти девять утра. На полочке, прибитой под ними, на маленьком круглом плетеном коврике лежал домашний телефон, обёрнутый вязаным коричневым чехлом с длинными ушами и глазами-пуговицами, как маленький щенок.       Кирилл с усмешкой хлопнул заглядевшегося Макса по плечу и попытался всучить ему тапочки:       – Разувайся, я полы вчера помыл!       Макс отказался от тапочек и скинул обувь, поставив её в арку собачьей будки справа от входа на нижнюю полочку, под белыми туфлями-лодочками. Кирилл повесил мешок со сменой на крючок в виде растопырившей лапы таксы и поманил друга за собой:       – Пойдём!       Макс послушно прошёл за ним по коридору, по дороге с любопытством заглянув в приоткрытую дверь большой комнаты. Там под потолком висела большая люстра со стеклянными сосульками, на полу лежал старый узорчатый ковёр, а за ним у стены стоял дубовый платяной шкаф с зеркальной дверцей и широкий деревянный стол с зелёный лампой со стеклянным абажуром. Рядом со столом на тумбочке с приоткрытой дверцей расположилась швейная машинка.       Кирилл слегка смущённо прикрыл дверь и негромко проговорил:       – Это мамина комната. Она собак не любит, у неё аллергия.       Макс молча кивнул и мельком бросил взгляд на кухню, где в углу стоял обшитый искусственным мехом холодильник с ручкой-лапой и широко улыбнулся:       – А ты их обожаешь, да?       Кирилл неохотно кивнул и толкнул дверь в свою комнату:       – Ага, и они меня – тоже, – произнёс он с привычной грустинкой. Поднял на Макса глаза и объяснил:       – Меня ни одна собака в жизни не цапнула. Даже чужая или бродячая… Я к любой собаке могу подойти и погладить её. Мама шутит, что я – «собачий царь», и поэтому все они меня слушаются.       Он первым зал в свою комнату и начал снимать с себя школьный костюм, достав вешалку из отгороженного уголка гардеробной за дверью. Этажом выше в этой нише в стене у Макса стоял комод.       А в остальном комната Кирилла почти ничем не отличалась: бежевый столик со стулом у окошка и кровать со смятой постелью на том же месте у стены. Только вместо книжного шкафа на стене висела географическая карта полушарий, а под ней на лоскутной циновке лежали потёртые гантели и потасканный футбольный мяч.       Единственное, что было другим, так это крашеные белые стены, разрисованные сверху донизу от руки всякими изображениями. Огромный сенбернар, сидящий на траве, с мячиком между лапами. Поджарая овчарка, задирающая лапу на фонарь. Рыжий спаниель, летящий в прыжке за палочкой. Смешная чёрная такса, бегущая вразвалочку за мальчиком в одних трусах по берегу моря вдоль прибоя.       Одни картинки были совсем простенькими, с неправильными пропорциями, как в мультиках или детских книжках: большая голова, короткое тело и лапы, слишком длинный хвост. Другие, наоборот, были тщательно прорисованы, с учётом перспективы и правильным тенями. А бегущий за мальчиком по берегу моря пёс и вовсе выглядел почти, как цветная фотография.       Макс протянул руку и погладил ладонью изображение щенка, свернувшегося на коврике в уголке над кроватью, и оглянулся на Кирилла. Тот стоял перед ним почти голый, в одних трусах, скинув брюки и рубашку, и смотрел на него со странным выражением, словно ждал чего-то и боялся.       Макс кашлянул, отводя глаза и слегка порозовев:       – Это ты сам всё нарисовал? – неловко спросил он.       – Не всё, но кое-что, да, – кивнул Кирилл, словно очнувшись и натягивая футболку и джинсы. – Большую часть папа мне помогал, когда приезжал в гости.       Макс понимающе кивнул:       – У меня тоже родители развелись.       Кирилл пожал плечами:       – А мои и не женились никогда. У папы своя семья в столице, а я так, случайно получился.       Макс закрыл рот и отвернулся, снова принявшись разглядывать картинки на стенах.       – Нет, ты не подумай ничего плохого! – быстро проговорил Кирилл, присев на кровать, чтобы надеть носочки. – Он отличный отец, правда. Мы с ним по телефону часами говорить можем. Каждый год он приезжает на мой день рождения с подарками и поздравляет с Рождеством. Несколько раз брал меня с собой на море, на юг. Я даже был однажды у него в столице…       Кирилл немножко скованно улыбнулся и смущённо проговорил:       – Мне его дочка, Катенька, очень понравилась. Она такая милая оказалась и душеная, что я в неё чуть не влюбился. Мы с ней целых две недели провели вместе, почти ни на минуту не разлучаясь. Только и делали, что разговаривали и по городу болтались… Будто приросли друг к другу!       Кирилл хрустнул пальцами, сцепив их замок, и посмотрел в окошко. А потом решительно добавил:       – Но нам с ней даже целоваться нельзя было, потому что мы брат и сестра. Отец меня сразу предупредил, чтобы я ни о чём таком и думать не смел… А жалко, она такая хорошая!       Макс тихонько покивал:       – Была бы она парнем, вы бы просто подружились, и всё, – негромко произнёс он.       Но Кирилл не согласился:       – Нет, это другое! – отчаянно возразил он. – Ты что, правда, не понимаешь? Она мне как девочка нравилась, а не просто так!       Макс хмыкнул и опустил глаза.       – Ясно, – пробормотал он.       Кирилл вздохнул, встал с кровати и, взяв Макса за руку, приложил его ладонь к своей щеке.       – Извини, я не сообразил, что у тебя, может, всё по-другому, – примирительно проговорил он. – Не обижайся, Макс!       – Да нет, я всё понимаю, – грустно усмехнулся тот. – У меня ещё не совсем крыша поехала... Тебе нужна она, а не я!       Кирилл фыркнул и боднул его лбом в плечо:       – Макс, ты меня вообще слышишь? У нас ней вообще ничего никогда быть не может! – глухо проговорил он, уткнувшись носом в его грудь.       Макс осторожно погладил его по голове и тихо спросил:       – И как ты с этим справляешься?       – Плохо, – честно признался Кирилл, не отстраняясь, а наоборот, обхватив его руками. – Вот уже и к парням приставать начал... Или они ко мне, а я и не против.       Макс невесело рассмеялся и прижал его к себе.       – Кира, ну есть же и другие девочки… – утешительно сообщил он. Но Кирилл только дёрнул плечом, отпустил его и отстранился.       – Тогда есть и другие мальчики! – с потемневшими лицом ответил он. – Да, Макс?       Тот спокойно посмотрел на него и кивнул.       – Я привык слышать «нет», – просто объяснил он. – И идти дальше. Не оборачиваясь.       Кирилл недоверчиво посмотрел на него и пнул мячик. Тот стукнул об стенку, ударился о ножку кровати и вернулся назад, где Кирилл легко поймал его ногой.       – А как же чувства, Макс? – с упрёком вымолвил он. – Или для тебя это просто слова?       Макс криво ухмыльнулся и отвёл глаза:       – Ты предлагаешь мне всю жизнь страдать по тому, кому это не надо?       Кирилл мрачно глянул на него и буркнул:       – Нет! Но если сегодня один, а завтра другой…       Он сжал кулаки и глянул на Макса исподлобья. Тот беспомощно помотал головой:       – Нет, Кира, всё не так!       – А как? – сердито спросил тот. – Скажи ещё, что у тебя никогда никого не было раньше, и я первый, кто тебе понравился!       Макс стиснул зубы, не произнося ни слова.       – Или тебе всё равно с кем, лишь бы он был не против? – чужим голосом спросил Кирилл.       Макс дёрнулся, словно его ударили, но промолчал.       – Хорошо, хоть не врёшь, – вздохнул Кир. И уселся обратно на кровать, обхватив голову руками:       – Знаешь, мне что-то не хочется сейчас уже никуда идти, – сумрачно проговорил он. – Ты прости, что я тебя от уроков оторвал.       Он глянул на часы и усмехнулся:       – Если очень поторопишься, то к третьему как раз успеешь.       – А ты? – еле слышно спросил Макс. – Ты никуда не торопишься?       Кирилл сердито качнул головой, глянул на расчерченный Максом тетрадный листок, пришпиленный над кроватью, и пробормотал:       – Нет. Я к Тёмке вечером пойду, сегодня его день по расписанию.       – Ладно, – словно через силу проговорил Макс. – Тогда пока, Кир.       Тот молча кивнул и завалился на свою кровать лицом вниз.       – Дверь просто захлопни, – глухо попросил он, не поворачивая головы.       Макс кивнул и, сгорбившись, пошёл в прихожую. Обулся, подхватил свой портфель и сменку, погладил щенка-телефон и вышел, аккуратно потянув за собой дверь, пока не услышал щелчок замка.       Больше он сюда не приходил почти до самого конца своей жизни.