Желание короля — закон!

      Очередной скучный приём во дворце оправдывался лишь возможностью приблизиться к той, что была мила сердцу Ричарда Окделла.       Катарина Ариго – Талигойская Роза, больше похожая на бледный гиацинт, с первого взгляда забрала сердце и думы юноши. Только благодаря этой девушке можно было терпеть насмешливость, жестокость и безрассудство Ворона.       Тот, преклонив колено, дарил очередной подарок своей королеве. На этот раз – золотой браслет кэналлийской ковки с замысловатыми сплетениями, украшенный рубинами и леопардом на алом поле посередине. Её Величество пришла в восторг и, как всегда, поблагодарила маршала. Двери комнаты открылись, вошёл сам король.       Фердинанд Второй был полноватым мужчиной средних лет с невысоким ростом. Все считали его марионеткой кардинала и даже за глаза называли «попугаем», но это было на первый взгляд, для таких непосвящённых, как придворные и юный оруженосец.       На самом деле этот человек ничего не упускал из виду. Он старался разделять людей так: друзей короны он держал близко, но врагов – ещё ближе. Были и исключения, как его преданный Первый маршал – Рокэ Алва. Он не был похож ни на первых, ни на вторых. Он хранил верность королю, но не был слеп, да и не питал любви к монарху.       Рокэ был прекрасным стратегом, он выполнял любые поручения, несмотря на их сложность. Но при этом его не интересовали интриги, которые плели кардинал, кансилльер и им подобные.       За много лет Алве удалось не упасть в грязь лицом перед королём, он мог даже высмеивать Его Величество или одарить россыпью красивых слов, но ничего не просил взамен и не был подхалимом. А ещё Повелитель Ветров игнорировал любые сплетни, касающиеся его персоны. Он даже забавлялся, потому что, будь то правда или вымысел, Ворон никогда не давал точного ответа и держался в стороне. Особенно прытких и сующих нос куда не следует – он просто убивал на дуэлях. За что приобрёл много врагов и обожателей, но на всех он смотрел снисходительно. Даже сам король ловил себя на мысли, что его Первый маршал допускает такое поведение и с ним, но пока он приносил пользу, а польза была немаленькой, ему многое прощалось.       Фердинанд сам искренне поражался многогранными талантами этого человека и был благодарен ему. Ворон взял на себя удар нелестных слухов и не давал огласки его постыдным развлечениям в браке с Ариго и на стороне.       — Ваше Величество, рад приветствовать вас! — Первый маршал расплылся в изящном поклоне.       — А я вас, Рокэ Алва, — менее официально, чем следует, грубым басом ответил король. — Надеюсь, вы помните о неотложном деле.       — Да, мой король.       — Тогда мы с Её Величеством будем ждать вас в условленном месте.       Фердинанд подал свою широкую ладонь королеве, и монаршая чета удалилась, скрывшись из глаз в неизвестном направлении.       — Опомнитесь, юноша! — Рокэ подкрался к нему сзади. — Не нужно привлекать к себе внимание и кричать о явных чувствах к Её Величеству. Это не куртуазно и вульгарно. — Ворон опять насмехался.       — Я не... — Ричард хотел было возмутиться.       — Вы пялились, не отрывая глаз, пока королева не ушла. Хватит оправданий, они у вас получаются жалкими! У меня к вам дело, юноша!       — Да, монсеньор.       Дик надулся, как воробушек. Он никак не мог привыкнуть к ядовитому языку своего эра, который временами хотелось отрезать и скормить собакам.       — У королевской четы есть для меня важное дело. Вы же будете стоять в коридоре и смотреть, чтобы никто нас не побеспокоил. Это важно, юноша. Если вы не справитесь, то понесёте наказание. — Алва больше не язвил, он был очень серьезным и недовольным.       — Просто стоять?       — Да. Надеюсь, хоть это у вас выйдет лучше, чем всё остальное.       Ричард поплёлся за герцогом. Он беспокоился: вдруг это столь важное дело касалось жизни прекрасной Катари? Может, ей угрожает опасность?       Идя по витиеватым лестницам и коридорам, молодой оруженосец оказался в той части дворца, где раньше не был. Подходя к большим дубовым дверям с узором, Рокэ замер.       — Так, я иду первым, пока за мной не захлопнется дверь, вы должны спрятаться за стеной, юноша. И чтобы ни единого звука, вашего присутствия я тоже не слышал, — Первый маршал сказал это шёпотом.       Дик подчинился. Ему стало очень любопытно, какое секретное поручение должен принять его господин от их Величества. Дверь захлопнулась, и только когда внутри он услышал, как её запирают изнутри, он, крадучись, как кошка, вышел из своего убежища.       Он стоял, как истукан, пока не услышал странные шорохи и тоненький женский вскрик. Окделл вздрогнул. Он считал себя Человеком Чести и поэтому, даже в Варасте, одолеваемый тёмным желанием подсмотреть за эром и его любовницей во время визита Банифация, пересилил это.       Но зная, что за дверью находилась Катари, он аккуратно подполз на коленях к замочной скважине и заглянул в неё. То, что увидел оруженосец, перевернуло его мир с ног на голову.       Пепельнокудрая красавица стояла в одном корсете и чулках на кровати с золотым балдахином. Она поджимала колени, опрокинув голову на плечо — Рокэ Алве. Тот был в одних чёрных штанах, он стоял позади королевы и целовал её ушко, прикрыв глаза. Руки монсеньора неспешно развязывали корсет спереди.       — Рокэ, хватит возиться с этой худой кобылой! Раздевай её быстрее!       Дик повернул голову в сторону голоса. Он мог увидеть только руку, одетую в белую рубашку, и оттопыренную волосатую короткую ногу. Всего силуэта он не видел, так как говоривший человек раскинулся в большом кресле. По голосу он узнал короля.       На душе стало грязно. Он не мог понять, как можно наслаждаться тем, что твоя женщина находится в объятиях другого мужчины. Да ещё «попугай» обозвал самое неземное и нежное создание «худой кобылой»! Он был не достоин Катари даже пальцем!       Если про эра ходили слухи, что он являлся любовником обоим, то сейчас это подтверждалось полностью. Видеть королеву между ними двумя было почти физически больно.       Ричард знал, что Катарину Ариго выдали замуж за ничтожного Фердинанда Оллара, чтобы укрепить зыбкий мир. Матушка и Эйвон сочувствовали девушке, пожертвовавшей собой ради спасения других, и она стоила этого сочувствия! Для Ричарда Окделла она — образец благочестия и святости, её можно было сравнить со святой Октавией. А та, что он видел на королевском ложе сейчас, была слишком порочной.       Рокэ, повинуясь приказу и разрывая ни в чём не повинную ткань, оставил девушку полностью обнажённой, не считая прозрачных кружевных чулков. Он мял небольшую острую грудь, похожую на грушу. Королева застонала, целуясь с навязанным партнёром.       — Прошу, разрешите герцогу прикоснуться ко мне внизу! — жалобно попросила Ариго.       — Можно, но недолго, — сухо бросил Его Величество.       Он лениво встал, не обращая внимания на то, что происходило на королевском ложе. Рокэ бесстыдно провёл рукой от груди до живота, спустившись в редкие заросли Ариго. Пальцы начали трогать заветный бутон.       Король, налив себе кубок с вином, выпил его залпом. Он был тучным, как боров, а его королевское достоинство, ещё не до конца отвердевшее, напоминало поросячий хвост. Фердинанд загораживал собой двоих человек на кровати. Окделл почувствовал, что его мутит, и отвернулся. На короля ему было смотреть не в моготу. Сдерживая рвотные позывы, оруженосец заставил себя смотреть дальше.       Катарина и Рокэ уже находились в полулежащем состоянии. Королева сидела на подушках так, что Дик увидел её цветок полностью раскрытым. Ворон откровенно играл с плотью: он то дразнил половые губки, то водил возле влагалища пальцами, вставляя их поочерёдно, то высовывая.       Катарина лишь шумно подымала свою грудь на вздохах и постанывала. Иногда их рты сплетались, как змеи. Зрелище было чувственным, особенно для молодых и неискушённых оруженосцев, коим был Дикон.       Он иногда смотрел в вырез обворожительной Марианны, когда эр брал его в её дом, но с ней у него ничего не было. Куртизанка лишь манила взглядом, но себя не предлагала, а скромность и воспитание не позволяли предложить ей связь. Да и это было греховно, а Ричард был богобоязненным эсператистом.       Король снова встал, но уже с другой стороны. Ричард смог увидеть, как тот бесстыдно дёргал свой толстый, но не длинный отросток.       — Рокэ, приступите к более откровенным ласкам, мне наскучил вид течной сучки!       Маршал поднялся вместе с Ариго. Он уткнул девушку в простыни, из-за чего были видны хрупкие бёдра, расставленные в стороны. Первый маршал припал к источнику удовольствия. Создатель! Да он же трогал её языком в самом неприличном месте! Послышались характерные звуки. Катари лишь металась по постели, зарываясь головой в ладони, но дёргалась. В какой-то момент Алва изогнул её так, что ноги обхватили голову, а руки кэналлийца поддерживали тело, словно оно ничего не весило.       Ричард отчётливо видел то, что предположил: его эр вылизывал Её Величество. Тут захрипел король, он с большей интенсивностью теребил свой член. Пыхтя, король влез на кровать, Ворон перекинул ноги Катари на шею Фердинанду. Тот довольно грубо прижал её к себе и вошёл своим отростком. Алва отстранился от пары.       — Рокэ, вы как всегда порадовали меня. Поэтому я разрешаю худой кобыле приласкать вас руками и достигнуть совместной кульминации.       Герцог развязал штаны и приспустил бельё. Ричард восхищённо уставился на член эра. Он был длинный, не сильно толстый, как у короля, но и не маленький. Почти как у срамных статуй.       Королева исполнила указания мужа: она гладила Рокэ меж ног. Пальцы играли с раскрасневшейся головкой, растирая выступающие капли по стволу, потом гладя два одинаковых шарика и снова проводя по всей длине. Эти действия больше всего привлекли оруженосца. Он больше ни на что не обращал внимания, даже когда лицо Рокэ склонилось к груди и начало ласкать языком королеву. Рокэ жадно обводил круги возле соска Её Величества, а потом смаковал его губами, при этом стимулируя другой свободной рукой.       — Рокэ! — закричала Ариго от получаемого напора двух мужчин.             Фердинанд брал её перед резкими, рваными толчками. Девушка сжалась, при этом сжимая шпагу Первого маршала в руке, от чего король излился на плодородную почву внутри, а Ворон — на живот и грудь Катари.       Ричард сам чуть не спустил себе в штаны, но, опомнившись, отскочил к прохладной стене. Меж ляжек очень зудело, но надо было не показать, что он в курсе того, что происходило за закрытой дверью. Королева и король продолжили свои постельные утехи, а вот Ворон вышел из опочивальни монаршей четы, как ни в чём не бывало.