Океан забытой веры

Все шло постепенно и по кругу. Химиотерапия, работа, дочь, ужасное состояние и душащее, сжигающее все изнутри, ожидание смерти. Это ожидание словно разрасталось в нём, из маленького, крохотного семечка- выросло огромное дерево, оно заняло всю его грудную клетку, все тело, сковало легкие, мешая нормально дышать и сердце. Это ожидание убивало и заставляло жить в равной степени, он жил для того чтобы умереть и умирал для того чтобы жить.  Сколько раз он был на грани? Сколько раз хотел умереть? А сколько раз хотел жить? Теперь все было по-другому. Эндрю вроде и безумно мечтал наконец оказаться в забытии, больше не чувствовать боли и страданий, вроде мечтал о беспамятстве и вечном сне, но он ведь попросту не мог его себе позволить, он обязан был жить ради дочери. Но с другой стороны, может быть Лили и не была ключевым аспектом? Может, ему просто нравилось жить?- он ведь никогда не рассматривал этот вариант так детально как прочие. Ему нравились сигареты с утра и перед сном, ему нравилось кофе по утрам, ему нравился дождь, нравился Натаниэль, он любил котов и смотреть на ночной город- разве это не есть жизнь?  Эндрю метался между всем этим. Он не понимал чего хотел на самом деле: жить или умереть? Он неоднократно раздумывал об этом, ни раз погружался в собственные мысли и прошлое, пытаясь найти ответ, но всегда что-то упускал, была какая-то маленькая деталь, которой не хватало для почти собранного пазла, но Эндрю не мог ее найти, или просто не хотел замечать.  Бетси давным-давно уехала, оставив его один на один со своими проблемами, Эндрю так и не смог сказать ей, что болен. Он просто взял и оставил все на самотек. Снова. Вроде взрослый человек, но ведёт себя словно ребёнок.  Аарон должен был приехать со дня на день, до этого они разговаривали по телефону вместе с Лили, он постепенно объяснял ей, что Аарон- близкий им человек, и, на удивление, Аарон тоже принял ее, он, казалось, делал со своей стороны все, что можно лишь бы наладить отношения. Эндрю не мог скрывать своей радости от осознания того, что его брат нашёл общий язык с его дочерью, даже не смотря на долгое прекращение общение и прошедшие четыре года.  С Натаниэлем все стало совсем запутано. Были встречи, рестораны, простые катание на машине ночью, разговоры ни о чем и простое молчание, они гуляли с Лили, все было хорошо, а потом Нат пропадал на несколько дней и возвращался снова. Эндрю скучал по нему, ему нравилось проводить с ним время, говорить и молчать, с ним он чувствовал себя легко и беззаботно, с Натом было хорошо, а без него пусто и мрачно. Но Натаниэль пропадал и снова возвращался, и Эндрю боялся, что в один момент он не вернётся.  Нат дарил ему то самое чувство комфорта и лёгкости, позволял отключиться от проблем хоть на какое-то время, позволял забыть о болезни, он давал ему то самое чувство «жизни». Веснински не требовал от него ничего, ни плохого, ни хорошего, вообще ничего. Натаниэль- это спонтанные встречи, это эмоции, это радость, это смех, а все это в совместимости равнялось жизни, и только с ним Эндрю чувствовал себя счастливым, что в данной ситуации было необходимым. Возможно, только поэтому Эндрю снова его подпустил, ни ради дочери, а ради себя, ради того чтобы жить. Все было слишком запутано, а сил разматывать этот клубок у Эндрю не было.  ***  -Ну что, Эндрю, как себя чувствуешь?- интересуется мистер Уильямс, записывая что-то в свой блокнот. Эндрю с горем пополам открывает глаза, тошнота подступают к горлу все активнее, тело ломит, руки слегка трясутся, а на лбу появляется холодный пот, хоть ему невероятно душно и жарко, его тело словно огнём горит. Он пытается улыбнуться, краешки его губ дергаются, Миньярд надеется, что доктор его поймёт, потому что сказать хоть что-то сил не хватило бы.  За окном лил дождь со снегом, на улице было холодно, сыро и мрачно. Последнее время зимы вообще выдавались холодными. Клонило в сон, а место с капельницей неприятно щипало.  -В среду ещё раз делаем химиотерапию, потом сдадим анализы и перерыв две недели, помнишь, да?- Эндрю еле заметно кивает, закрывая глаза.  ***  -Папа, папа!- Лили крича вбегает на кухню,  вручая Эндрю какой-то рисунок.  -Очень красиво, милая,- фальшиво улыбается он, держась рукой за гарнитур. Рисунок правда был красивым, но не вызвал у Эндрю невероятных эмоций, во всем была виновата усталость. Голова кружилась, его тошнило, ноги подкашивались и практически не держали. В субботу прилетает Аарон и Эндрю действительно переживал. Переживал, что что-то пойдет не так, что что-то не получится и боялся Аарона в целом. Эндрю не знал чего такого страшного нашёл в родном брате, но это что-то давило на душу. Звонок в дверь прерывает неловкую тишину квартиры, давит на виски своим звоном, заставляя колени слегка подкоситься. Он улыбается дочери, кладёт рисунок на гарнитур, звон смешивается с пиканьем чайника, Эндрю мечтает о тишине, Лили мчится в коридор, быстрее ветра, а он плетется следом. Голова гудит, все тело ноет, Эндрю устал. Устал от всего: от химиотерапии, от вечного недомогания, от вечной боли, от непостоянности и от незнания будущего.  На пороге стоит рыжеволосое улыбающееся чучело, с коробкой печенья в руках и пакетом из магазина в другой. Эндрю невольно расплывается в улыбке, сразу становится как-то легко и просто, все проблемы испаряются, так словно их никогда и не было. Лили радостно визжит, бросаясь к нему в объятия.  -Пустишь?- Нат приобнимает девочку, пытаясь не уронить «подарки».  -Проходи.- кивает Миньярд, пытаясь подавать улыбку, стереть ее со своего лица, чтобы Натаниэль, не дай бог, не подумал, что нужен ему, что Эндрю рад его видеть и скучает. Так было надо.  Горячий чай, слабый свет на кухне, Лили давно заснула, за окном снова лил дождь, а ветер свистел, слегка продувая, хотелось закутаться в тёплое одеяло и спать до бесконечности. Глаза Эндрю слипались, он то и дело клевал носом, кажется, он уже начал привыкать к раку и к его симптомам. Если быть честным, хоть раз в жизни не обманывая себя, Эндрю очень хотел оказаться в объятиях Веснински, хотелось рассказать ему все и больше, хотелось чтобы он прижал его к себе, успокоил, расцеловал и соврал, что все будет хорошо. -Может быть пойдёшь спать? Ты вот-вот отключишься и грохнешься со стула, я не горю желанием снова вести тебя в больницу.- Натаниэль слегка улыбнулся, так, словно и не понял двоякости предложения. В голове Эндрю закружились шестеренки, пытаясь понять, Нат имел виду, что не хочет нянчиться с ним или то, что беспокоится. Правильным ответом скорее был второй вариант, но некая тревожность и покалывание в сердце нарастало.  -Останься со мной.. пожалуйста...- он произносит эти слова непозволительно тихо, так словно за них можно получить пулю в лоб, так, словно это что-то запретное, преступное. Хотя, пожалуй, так и есть. Эндрю давно уже простил его, признался себе, что до сих пор любит, но страх снова оказаться брошенным душил, пожирая сердце изнутри. Он ни столько переживал за дочь, сколько боялся очередного предательства, возможно это и был эгоизм, но он имел право на любовь, на чувство нужности и защищенности. Натаниэль молчит секунду- другую, а потом, улыбаясь краешком губ, кивает, поднимается с места и подходит к нему, приобнимает и помогает подняться.  -Ты уверен?- уточняет он, заглядывая в ореховые глаза, желая удостовериться в комфорте Эндрю. Он подавил всю внутреннюю радость, он от счастья готов был на стену лезть, но, наверняка, еслиб он показал это Эндрю, тот бы начал переживать и волноваться, сомневаться.  -Да.- Эндрю слегка улыбается, облокачиваясь на Веснински, пытаясь не свалиться на пол, самочувствие значительно ухудшилось, смешиваясь с усталостью.  ***  Когда Аарон приехал, Эндрю действительно верил в то, что ему станет лучше, но это было не так. Кровотечения возобновились, а химиотерапия, казалось, совсем не помогала, он еле стоял на ногах, ребра и скулы сильно выделились, а цвет лица стал ещё на пару тонов бледнее. Это выглядело действительно жутко, он был похож на живой труп. Лили все время спрашивала все ли с ним хорошо, а Аарон при виде него застыл, не сумев подобрать слов. Брат с дочерью нашли общий язык сразу же, Аарон подарил ей какую-то куклу при встрече, Лили была счастлива и легко приняла его в семью, подпустив близко к себе, он же сделал тоже самое и со своей стороны. Девочка поначалу путала их двоих, но потом быстро привыкла, сейчас их различия были отчетливо заметны и узнаваемы: бледный, истощенный, еле живой- Эндрю, и живой, хоть и уставший, но наполненный энергией- Аарон.  В тот день ничего не предвещало беды. Это было обычное утро, обычный день, у Эндрю была назначена последняя химиотерапия в обед, потом должен был наступить перерыв на две недели. Он в какой- то степени даже чувствовал себя лучше. Аарон помогал  как мог и эта помощь оказалась действительно нужной. Они все вместе позавтракали, Эндрю отвёл Лили в детский сад, а потом пошёл на работу, Аарон сидел дома и разбирался с каким-то бумагами.  Все было хорошо и спокойно, ровно до обеда.  ***  -Что будешь делать эти две недели свободы?- отвлекает его доктор Уильямс, поправляя только что вставленную капельницу.  -Спать..- мечтательно протягивает Эндрю, чувствуя покалывающую боль в вене, обычно это был медленно нарастающий тягучий дискомфорт, но в этот раз было иначе, боль резко пронзила место капельницы и разрасталась по периметру руки, заставляя его сморщиться,- А вы что собираетесь делать? Скоро же Рождество.. -Ох, даже не знаю, наверное поеду к сыну в Мичиган, мой внук совсем уже подрос. Не знаешь что можно подарить мальчишке на праздник?- мистер Уильямс делает все, чтобы вести непринуждённую беседу, чтобы отвлечь. Эндрю правда задумывается в моменте, прикрывает глаза, всплывают образы ярких и невероятно разных игрушечных машинок, вертолетов и солдатиков, коллейдаском  ярких пятен  мельтешит перед глазами.   В одну лишь секунду, в мгновение, в  шею словно врезается и сковывает петлей острая, колючая, проволока, воздух перекрыло в момент, холодный пот начал каплями стекать со лба, Эндрю распахнул глаза в ужасе,  сердце бешено заколотилось, грозясь пробить грудную клетку и выпрыгнуть наружу, он поднял свободную руку и прислонил ее к шее, пытаясь спастись. Вену прожгла адская, невыносимая боль,а грудь совершенно точно что-то сдавливало, ещё больше мешая дышать.  Его губы раз за разом открывались, пытаясь поймать хоть каплю воздуха, ногти царапали шею в кровь, пытаясь разорвать фантомную петлю, губы посинели, а лицо приобрело белоснежный оттенок, щеки на контрасте с ней казались кроваво- красными.  Он задыхался, тьма окутала его полностью, Эндрю словно оказался в самом худшем своём кошмаре. Воздуха не осталось, тело начало слегка биться в конвульсиях, он погрузился в беспамятство.  В палате началось настоящие копошение, крики, топот ног, громкие голоса, командование главных врачей- все смешалось в одно. Это было последнее, что слышал Эндрю на периферии сознания.  ***  Аарон держал Лили за руку, выходя из садика, солнце почти село, на небе появились первые, едва заметные звёзды, фонари уже начали освещать путь. Куда подевался Эндрю было не понятно. Они должны были оформить документы на опеку, но его брат так и не пришёл, не отвечал на звонки, пропав со всех радаров. Он даже не забрал Лили с садика, что было невероятным. Аарон отчётливо ощущал как с каждой минутой его сердце сжималось все сильнее. Беспокойство окутало его с ног до головы. Разумеется, должно было произойти что-то серьёзное, раз Эндрю не забрал свою дочь и не пришёл на важную встречу, это не в его духе.  -А где папа?- девочка хлопает глазами, крепче сжимая  руку дяди. Аарон смотрит на нее останавливаясь.  -Он задержался на работе, но скоро будет дома.- это было первым, что пришло в голову из всех положительных, но ложных вариантов. Все так хорошо быть не могло и Аарон прекрасно это понимал, но сделать ничего не мог, оставалось лишь надеется на то, что его брат просто жив.  -Он никогда так поздно не работал..- дует губы Лили, недовольно смотря на дядю. Папа всегда забирал ее, всегда находил время, он никогда не задерживался и уж тем более не забывал, тревога и обида поселились где-то глубоко внутри.- Я хочу к папе!   -Послушай,- начал он, присаживаясь на колени перед девочкой. Аарон прекрасно ее понимал и сам безумно переживал, но показать этого было невозможно, запретно,- Папа старается для тебя, чтоб купить тебе все, что ты захочешь. Я обещаю, что когда мы дойдём до дома- он уже будет там.  -Обещаешь?- ее глаза загорелись надёжной и Аарон очень боялся убить ее, не обнаружив Эндрю дома.  Ответить он не успел, чей-то мужской, давно забытый, но где-то глубоко внутри знакомый голос окликнул их.  -Лили!- девочка сразу обернулась и бросилась вперёд, пока Аарон поднимался с земли. Стоило ему поднять взгляд на незнакомца, как его глаза вспыхнули огнём, а руки сжались в кулаки. Натаниэль держа Лили на руках, смотрел на него точно так же: недоверчиво, опасаясь, ненавидя, призирая.  -Что ты тут делаешь?- прошипел он, девочка оглядывала их двоих, пытаясь понять происходящее.  -Могу задать тебе тот же вопрос.- не менее ядовито ответил Веснински, прижимая дочь ближе к себе, словно перед ними была невообразимая опасность.  -Я забираю племянницу с садика, если ты не заметил, а вот ты... Тебя не было четыре года, четыре! И ты вдруг ни с того ни с сего решил объявится?  -Она моя дочь. Эндрю попросил меня забрать ее.- напряжение в воздухе было настолько сильное, что казалось вот вот полетят искры. Оба мужчины были напряжены до предела, готовые защищаться. Эндрю не мог снова с ним встречаться, нет, это бред..  -Дочь? Да тебя рядом то никогда не было, а тут отцовские чувства вспыхнули? Не верю.  -Не верь.  Аарон тяжело дышит через нос, стараясь успокоиться, драться и скандалить при ребенке точно не лучшая затея. Ярость затмила все перед собой, он готов был разорвать Веснински в клочья- он бросил его брата одного с ребёнком, его не было рядом, когда Эндрю в этом нуждался, не было, когда Эндрю было плохо, не было, когда Лили только родилась, он исчез. Картинки прошлого непрошено всплывают в памяти. Натаниэль с Аароном смотрят друг на друга, не отводя взгляда.  -А ты был с ним рядом? Или, небось, сбежал куда подальше со своей пассией,- слова врезаются в душу и ранят лучше любого клинка. Сученыш- Веснински был прав, так четвёрки прав. Аарон тоже бросил брата когда был нужен ему, они тоже не общались четыре года, но сейчас он здесь и Эндрю дал ему шанс все изменить, как, впрочем, видимо, и Натаниэлю, но Аарон был братом, а он.. всевозможные оскорбления вертятся на языке и даже при всём этом факт оставался фактом, он- отец Лили.  Взгляд Мильярда смягчается, гнев больше не бьет ключом, он разжимает кулаки, но продолжает смотреть на человека напротив.  -Ладно, давай закроем тему. Мы с Эндрю помирились относительно недавно,  нам нужно было сделать кое-что сегодня, поэтому я и приехал, но он пропал и не пришёл на встречу, мне позвонила воспитательница и попросила забрать Лили. Ты говорил он тебе писал?- вздыхает Аарон, вкратце объясняя ситуацию, свою личную неприязнь он заставил себя проглотить, сейчас главное было убедится что с его братом все в порядке и желательно поговорить с ним.  -Да,- кивает Нат, обдумывая всю ситуацию,- он писал мне около пятнадцати, двадцати минут назад, странно, что не написал тебе, ты давно проверял телефон?  Аарон сует руку в карман джинс, находит мобильник и смотрит в чёрный экран. -Разрядился.