Океан забытой веры

-Что тебе сказал Эндрю?- Аарон пытается скрыть своё беспокойство в голосе, но выходит мягко говоря плохо. Натаниэль удобнее устраивает дочь на руках и вздыхает, напряжение начинало давить, а волнение, кажется, передалось воздушно- капельным путём от Миньярда. Он из-за всех сил старается вбить себе в голову, что переживать не за чем, он слышал Эндрю, говорил с ним, но словно что-то было не так: он несколько раз до этого попадал в больницу, терял сознание, у него шла кровь из носа, что-то было не так и страх того, что повторение этого не исключено сейчас, душил. Натаниэль в первые в жизни жалел, что не разбирается в медицине, во всяком случае просвещать Аарона во все это он точно не собирался, и к тому же, не знал, знает тот уже или ещё нет. Он мог воспользоваться связями, мог узнать все, но не имел на это права, сделав хоть что-то из этого- все бы полетело к чертям, все сгорело бы дотла, не оставив после себя ни крупинки, Нат хотел, даже не так, он желал создать новый мир вместе с Эндрю и Лили, создать семью и дом, чтобы все было по-настоящему.  -Особо ничего, он позвонил, попросил забрать Лили и сбросил, на этом все. Я подумал, что он занят или у него плохой день, не стал названивать и давить. -Можно позвонить ему с твоего телефона?- Аарон опускает взгляд в пол и снижает тон в несколько раз- Я.. волнуюсь за него. Веснински кивает и набирает номер, передавая телефон парню. Аарон слушает протяжные, слишком долгие, невыносимые, гудки. Отходит в сторону и просто начинает наворачивать круги, молясь всем богам мира, чтобы его брат ответил.  И наконец он слышит Эндрю, живого и, наверное, невредимого. С души словно камень спадает, дышать мгновенно становится легче, он выдыхает и пытается успокоиться окончательно, но сердце отчего-то продолжает бешено колотится в груди, прохладный ветер бьёт в лицо, развивая волосы.  -Эндрю?.. Эндрю! Ты где, что с тобой?- верещит он как не в себя, зарываясь рукой в летающих волосах. Смотрит отстранённо на Натаниэля с племянницей на руках, они разговаривают, Веснински видимо пытался отвлечь Лили и себя в том числе от всего происходящего.  «-Аарон.. Со мной все хорошо, иди домой с Лили, я приду поздно, либо уже завтра.»-голос Эндрю тихий и хриплый и это заставляет Аарона боятся сильнее.  -Скажи где ты, прошу тебя..  «-Аарон, со мной все хорошо, просто есть некоторые дела, идите домой.»  -Лили безумно переживает.- пытаться получить ответы от Эндрю было бесполезно и Аарон сдался.  «-Скажи ей, что я приду и со мной все в порядке, поговорим завтра, и не поубивайте там с Натом друг друга, ладно?»  -Хорошо. Эндрю сбросил звонок сразу же после ответа. Аарон смотрит куда-то вдаль, на небо, стоя спиной к племяннице. Сердце не переставало колотиться  как сумасшедшее, а волнение накрыло вновь с новой силой, все это было очень странно, вся ситуация в целом, и поведение брата тоже. Пазл не складывался, было слишком много недостающих деталей.  Миньярд наконец находит в себе силы и оборачивается, возвращает телефон Натаниэлю, тяжело вздыхая, когда Лили начинает легонько дёргать его за волосы. Конечно, на руках у отца она стала заметно выше и с лёгкостью доставала до чужой макушки, что видимо, ей невероятно нравилось. Аарон натягивает улыбку и легонько щекочет племянницу, та заливается смехом и повисает на руках, Веснински явно был доволен ее играми и наверняка хотел чтобы та повырывала дяде все волосы.  -Эндрю сказал, что с ним все хорошо, он очень занят и пообещал прийти поздно вечером,- сообщает он им двоим. Лили надувает губы, но Натаниэль треплет ее по волосам и вся ее обида мигом испаряется.  -Передаю эту принцессу тебе в руки,- Нат целует дочь в лоб и отдает ее Аарону. Как бы он плохо к нему не относился- он был и остаётся братом Эндрю, и Натаниэль не мог вставать против. Он засунет своё волнение куда подальше, свою гордость тоже, а когда его Дрю захочет или если вообще захочет, он ему расскажет. Расставаться с дочерью не хотелось, он видел ее слишком редко, но просить больше и торопить события он не станет, разрушать семейную идиллию он не имел права- он был там лишним.  ***  Пиканье аппарата давило на голову, он едва мог пошевелить пальцами, не говоря уже о том, чтобы открыть глаза. В голове ни одной мысли, ни плохой, ни хорошей, сердце медленно отбивало ритм, стуком отдаваясь в ушах. Голова пульсирует и невероятно сильно болит, сквозь закрытые веки он видит танцующие разноцветные точки. Тошнота комом становится посреди горла. Хотелось рыдать и выть от безысходности и истощённости, но вместо этого он сдавленно хрипит, тяжело дыша через нос и приоткрывает глаза, сморщившись от яркого света, закрывает их обратно.   -Эндрю,- нежный женский голос и прикосновение холодной руки ко лбу, заставили его дернуть рукой и снова открыть глаза, пытаясь привыкнуть к свету.- Как ты себя чувствуешь?  -Где я?- хрипит он, едва слышно, держать глаза открытыми сил не хватило и он снова их прикрыл, полностью расслабляясь.  -В реанимации,- сообщает медсестра, слегка приглушённо, а затем его лба касается что-то холодное и мокрое, сразу же становится лучше.- В химиотерапии содержится неимоверное количество разных лекарств, а так же всевозможное комбинации препаратов, ты принимаешь витамины для иммунитета и дополнительные лекарства, которые помогают справиться с побочными эффектами химиотерапии, что-то из этого вызвало аллергическую реакцию и ты едва не умер..  Смысл ее слов доходил до Эндрю непозволительно долго, обрывки воспоминаний всплывали в памяти. От осознания того, что он едва не лишился жизни, даже не попрощавшись с родными, холодок побежал по коже. Он чуть не умер. Это мог быть его последний день. С утра за завтраком он мог последний раз видеть брата, последний раз отводить дочь в садик и целовать ее в щеку, это все могло так легко оборваться, в один лишь миг. Эндрю почему-то был уверен, что будет знать когда умрёт и успеет со всеми попрощаться, но сегодняшний случай заставил его изменить своё мнение. Он не мог контролировать болезнь, не мог контролировать смерть, это было не в его силах, это было неподвластно. Раньше, когда он водил лезвием по плечам и запястьям, он отчётливо понимал, когда должен остановиться, чтоб не порезать слишком глубоко и не умереть, он мог это контролировать.  -Умереть от лечения, которое должно спасти тебя- глупо.- сдавлено прокомментировал Эндрю, уставившись в стену, пытаясь избавиться от бури внутри него и от ненужных, жужжащих, мыслей.  -Поэтому ты и не умер.- улыбнулась девушка, она выглядела молодо, ей наверно было лет двадцать, ее русые волосы до плеч завивались в локоны, которые слегка растрепались, глаза были серыми с отливами зеленого, она выглядела доброжелательно и почему-то внушала доверие.  -Где мой телефон?  -В твоей палате, в реанимации запрещено ими пользоваться, такие уж правила.- сочувственно пожала она плечами. Эндрю слегка сморщился от нового прилива усталости, он никогда бы не подумал, что говорить бывает так сложно.  -Пожалуйста.. мне нужно забрать.. попросить.. дочку из садика... она совсем одна,- слова не связывались в предложения, он делал длительные паузы после каждого слова, вновь закрывая глаза, все силы мигом иссякли, словно он пробежал марафон.  -Хорошо, я принесу тебе телефон, но это останется между нами,- медсестра, видимо сжалилась над ним и Эндрю был невероятно ей благодарен. Он сейчас позаботится о дочери, он должен это сделать, а потом чуть чуть отдохнёт. Все будет в порядке. ***  Ему кое как удалось сбежать с больницы, это было не лучшим, но единственным верным решением, Эндрю прекрасно знал, что Аарон не будет спать, пока не увидит его, это грело душу, но одновременно с этим и давило, он не хотел заставлять кого-то из близких переживать и жертвовать чем-либо ради него, нет, ни за что.  Дрожащими руками, кое-как, он проворачивает ключ в замке, едва держась на ногах. Потому что сил не было. Потому что голова кружилась. Потому что было плохо. Ввалившись в квартиру, Эндрю видит приглушённый свет на кухне, говорящий о том, что Аарон действительно ждёт его. Он снимает обувь, чувствуя как мир вокруг него покачнулся, а рвотный позыв заставил его ринутся в ванну.  Эндрю поласкает рот и умывается ледяной водой. Хотелось больше никогда не чувствовать этого всего. Было так плохо, что он просто не мог описать это словами; его било дрожью, бросало то в жар, то в холод, а кожа выглядела в точности как у мертвеца. Он выходит из ванны, сталкиваясь с братом.  -Эндрю, ты как?- Аарон растрёпан, его вид уставший и сонный, но все такой же обеспокоенный, он смотрит на Эндрю не отрывая взгляд, рассматривает, изучает, ищет ответы.  -Мне плохо..- выдавливает он из себя, скатываясь на пол, облокачивается головой о стену, руки повисли вдоль тела безвольной куклой. Эндрю искренне верил, что сказав об этом, Аарон сможет ему помочь, словно сможет забрать всю эту боль у него, но этого все никак не происходило. Состояние было настолько паршивое, что он уже начал было жалеть, что не умер. Ему нужна была помощь, он не справлялся, он умирал, ему было невероятно паршиво, все не было в порядке, поделиться этим с братом больше не казалось такой уж хреновой затеей.- Помоги мне... -Эндрю...- шепчет, повторяясь,  Миньярд, опускаясь на колени, он прикладывает руку ко лбу брата, чувствуя под пальцами чужую, слишком горячую кожу. Он врач, он должен собраться, взять себя в руки и помочь брату, но он не мог, эмоции брали вверх и это было тотальной ошибкой.- Что болит?  -Все.- болезненно протянул он, заваливаясь на бок, но его,как кстати, придержали руки близнеца.  -Сейчас.. подожди, Эндрю, сейчас...- Аарон вскочил с места и бросился на кухню, рыская по всем углам и шкафам, найдя аспирин и ношпу он смешивает их в стакане, возвращаясь в коридор, протягивает смесь брату,- Станет легче, сейчас полегчает..  Он говорит это больше себе, в его голове крутились шестеренки, пытаясь понять, что за  болезнь, но мозг отказывался работать и ничего не выходило, он слишком сильно нервничал, чтобы оказать Эндрю стоящую помощь.  Аарон забирает стакан из дрожащих рук, ставя его на пол, помогает ему подняться и дойти до унитаза вновь, потом бежит за стаканом воды, помогает умыться, отводит в комнату и укладывает в кровать. Эндрю лучше не становится и это напрягает.  Этой ночью он точно не сомкнет глаз, так и просидев у кровати брата, вскакивая от каждого шороха.  ***  -Аарон,- слишком тихо и слишком отчаянно позвал он, его брат сидел на полу, сложив руки на кровати, а голову на них и спал, Эндрю думает о том, что у него наверно чертовски будет болеть спина и шея. Сил пошевелиться не было, говорить по прежнему было тяжело, все тело ныло, так словно его только что отхерачили молотком.  Аарон дёргается, сонно смотрит на него, моргает пару тройку раз, а затем вскакивает и смотрит на него так.. так словно все знает, так словно уже его его хоронит и от этого хочется поморщиться, скрыться с глаз долой, исчезнуть из этого мира .  -Ты чем-то заболел? Ты чем-то болен да? Что произошло вчера?- вопросы сыпались горой и Эндрю сморщился от резкой, прострелившей его голову, боли.  -Наверное простыл где-то..- врёт он, с трудом кладя руку на лоб, он искренне надеется, что брат поверит,- Как думаешь, у меня есть температура?  Эндрю не знает почему, но этот вопрос сейчас казался самым важным и самым правильным, довериться брату оказалось не так уж плохо и не так уж страшно, ему как будто бы даже стало легче. Аарон в одно мгновение меняется в лице, забывая о всех своих вопросов, он тут же зацикливается на определении диагноза, медицинское сердце как никак, пытаясь понять, что эта за болезнь такая у его близнеца, в то, что это обычная простуда верится с трудом.  -Эм.. можно?- мнется он, вспоминая о правилах безопасности, и после краткого кивка, прикладывает руку к чужому лбу.- Есть температура.  Все правила, все рамки и  запреты этой ночью были стерты дочиста, не было «да», не было «нет», существовал только его брат, которому было плохо и который впервые попросил помощи. Аарон не знал, что чувствовал в тот момент, его унесло в целый ураган эмоций; он никогда не видел Эндрю  таким, Эндрю никогда не говорил о своих проблемах, все, произошедшее прошлым днем было для него несвойственно. Аарон, с одной стороны был рад тому, что близнец наконец ему доверился, пусть и таким образом, пусть при таких обстоятельствах, но это все же было реальностью, а значит было непредсказуемо и такие симптомы были рискованными, опасными.  -Я точно умру.- Эндрю сдавленно стонет, закрывая глаза. Он больше не мог. Все силы покинули его, было слишком плохо, что он разрешил себе показать слабость перед Аароном, довериться окончательно, прекрасно осознавая, что пути назад нет.  -Я сам тебя убью.- то ли шипит, то ли бурчит Аарон, ему в первые в жизни стало настолько страшно, он столько лет прятал беспокойство и заботу о брате, скрывая это все за агрессией и маской безразличия, его близнец в свою очередь делал тоже самое, они жили столько лет, запирая на замок истинные чувства, эмоции и намерения. А потом появился он.. Натаниэль, над его головой как будто бы висела табличка «ОПАСНОСТЬ», он был ходячей угрозой, состоял в мире мафиози и втянул в него Эндрю, пусть и не осознанно, но втянул, а его брат этого не понимал, не видел угрозы, игнорировал все красные флажочки, и, самым страшным было то, что каждый день мог стать для них обоих последним, это все было непредсказуемо, не контролируемо, никто не давал никаких гарантий, никто не мог полностью их защитить. Затем появилась Лили, а Веснински пропал, бросил его брата одного и исчез, он видел как Эндрю тяжело и правда хотел чтобы он избавился от ребёнка, потому что так было бы легче брату, но потом эти мысли исчезли, а брат отдалился ещё сильнее.- Тебе нужно поесть.  -Ммм нет,- простонал Эндрю, зарываясь лицом в ладони, от мыслей про еду его снова затошнило.  -Я тебя сейчас точно прибью.- констатирует Аарон, поднимаясь с пола.- Тебе нужно поесть, это обязательно, я приготовлю тебе суп.  Съев около пяти ложек бульона его едва не выкрутило на кровать, он вскочил слишком резко, с трудом сдерживая рвотный позыв, мир расплылся на цветные пятна, голову пронзило адской болью, словно по ней били кирпичом несколько часов без остановки, брат вовремя оказался рядом, подхватив его под руку, помог добраться до туалета и оставил Эндрю одного.  Когда из-за двери послышался шум воды, Аарон неспешно открыл дверь, видеть все это в больнице- он привык, он, черт возьми, разрезал людей и работал с их внутренностями, он был хирургом, но таких чувств он не испытывал никогда за все время работы, даже когда объявлял о смерти чьего-то ребёнка, жены, брата и так далее по списку, он был врачом- маска безразличия, холода, стали, всегда была на лице, даже когда ему действительно было жаль, даже когда он понимал что мог сделать больше, чем сделал, но такого бешеного биения сердца, огромного кома посреди горла и оглушающий пустоты- нет, он испытывал впервые. Именно поэтому врачи не работают со своими близкими, потому что слишком много эмоций, переживаний, которые нельзя просто взять и выбросить, откинуть в сторону и оставаться в холодном уме, потому что, мать его, это страшно: допустить непоправимую ошибку с родным человеком.  Перед Эндрю тут же оказывается стакан холодной воды и он сейчас правда благодарен брату за то, что тот просто есть, за то, что он рядом с ним, но сказать идиотское «спасибо» выше его гордости, может быть как-нибудь позже.