Ведьмы и другие неприятности
17 ноября 2024 г., 16:19
— Вся проблема в несносной школе, оставленной твоей призрачной любовью, — женщина продолжала пялиться в окно, не глядя на собеседницу, докуривая до фильтра горькие сигареты, одна за другой,
пачка предательски опустошалась, а диалог становился всё напряженнее.
Рыжие локоны ровными волнами спадали на плечи, освещаясь бледной Луной, едва светившей из окна, делая Зельду старше, морщины вырисовывались с невыгодных сторон, а красные глаза то и дело приходилось закатывать, только бы не зареветь.
Кабинет давил на обеих. Сейчас, он был не больше двухлитрового аквариума, слишком тесного и неуместно обставленного горой ненужный вещей. Зельда всегда считала, что у Даулинг нет чувства стиля и вкуса, но вовремя прикусывала кончик острого языка, чтобы не прокомментировать вслух.
Консервная банка, увешанная портретами, на полках пылились книги с заклинаниями, использовали которые в прошлом тысячелетии. Дороги, как память, но дельного в них ноль, да и рыжая уверена, что Фара с её лучшей подругой — скрупулёзностью, знает все заклинания наизусть, а раз Альцгеймером та не страдает, со спокойной совестью все это можно сжечь.
— Зельда, — сделанная пауза затянулась, ожидая, что это привлечет внимание Спеллман. Женщина про себя отсчитывала секунды, не желая
продолжать, будто можно было избежать этой точки.
Обе слишком проницательны, умны и рассудительны. Обе знали, что это конец. Драматичный, рвущий, неизбежный.
К-о-н-е-ц — пять букв, прописанные на их линии жизни, все действия и
события неизбежно вели их к нему. Каждое неаккуратное слово, каждая несдержанная фраза, каждое болезненное решение, всё это ради того, чтобы оказаться в этом тесном кабинете сегодняшним вечером.
— Ты лишилась речи или достоинства? — голос Зельды с присущей усмешкой звучит в каждом уголке комнаты, прилипая к стенам, будто надоедливая и безвкусная жвачка. Тон, которым она не позволяла себе разговаривать с Даулинг. Ледяной, колкий, чужой.
Рыжая распахивает окно, одним резким движением запуская морозный ветер. Будто ее холода было недостаточно. Даулинг едва заметно вздрогнула, но не сказала ни слова. Как обычно, замалчивала, старалась не комментировать, не препираться. Заведомо проигрывала в каждом, даже не начавшемся споре. Упорно игнорировала дилеммы, возникающие на протяжении всей их совместной жизни.
— Я уезжаю, — Фара ставит точку, говорит, будто выплевывает каждое слово, не давая Зельде время на возражения.
— Бежишь? — характерно фыркает, словно лисица, но до сих пор не оборачивается, ощущая затылком, что если совершит это безобидное действие, песочный замок окончательно рухнет, и все действительно станет невозвратным, ненастоящим, пустым.
Еще несколько секунд и Зельда потеряет самообладание, терпение иссякло спустя восемь минут после начала этого бессмысленного диалога, который будто лезвием разрезает бледную кожу, без наркоза и анестезии.
Хочется сорвать голос, кричать, что есть силы, схватить чертову Даулинг за тонкие запястья, подвести к зеркалу и потребовать объяснений. Пусть смотрит на себя, на нее, во что она их превратила.
Инстинктивно, Зельда почти начинает перебирать в голове проклятья. Она знает их уже добрую сотню лет. База, выученная на первых курсах школы. Выбирает изощреннее, только бы причинить боль, только бы заглушить свою собственную.
— У тебя собрание через пятнадцать минут, — спокойный тон, пронзительный взгляд, прожигающий спину. Выпроваживает, бесцеремонно и грубо. Обе знают, что когда собрание закончится, Даулинг здесь уже не будет.
***
Несколько лет назад.
— Я не понимаю, для чего нам объединяться с ведьмами, будто своих неуправляемых студентов нам не хватает, — Даулинг шла слишком быстро, раздраженная, невыносимая, злая. Харви и Сильва едва поспевали за ней, абсолютно точно зная, что попади они сейчас ей под руку, то отхватят по пятое число, а все грехи за двадцать лет совместной работы будут названы длинным списком. Фара не смотрела под ноги, наступая острой шпилькой на недавно посаженные Беном цветы. Она продолжала яростно ходить кругами. Профессор недовольно взмахнул рукой, но Сол вовремя остановил его жест, стараясь не раздражать директрису еще больше. Параллельно спасая лысую макушку старого друга от неприятностей, он одним взглядом показал Харви, что лучше не акцентировать внимание на несчастных растениях, иначе Даулинг похоронит его в той же клумбе. — Их не так много, — аккуратно начал Бен, приводя вполне логичные доводы, стараясь оспорить негодование Фары, окончательно растоптавшей саженцы тюльпанов. — Уверен, что проблем они нам не доставят. — Группа подростков, в совершенстве владеющих черной магией, не доставит проблем? — нервная усмешка на несколько секунд отразилась на лице Фары. — Ты будешь проклят в первые десять минут. Мускулы Сола, — она прищурилась, пройдя пытливым взглядом по специалисту. — Его симпатичное лицо, дадут фору — максимум сутки и Сильву постигнет та же участь, — она закусывает губу, явно прикидывая, что же ждет ее. Студенты академии представлялись ей маргиналами, которые абсолютно точно не знают цену магии и законов Иного Мира. Дикари, поклоняющиеся Сатане, ничего святого, кроме крови девственниц в их арсенале не присутствует. Просто ад на ближайший год, устроенный для нее Департаментом Образования. Положение Даулинг в Министерстве было шатким, спорить сейчас было опасно, идти против — неразумно, а открыто высказывать собственное мнение о глупости вышестоящих властей просто нерационально. Она была недовольна, но это совершенно никого не беспокоило, сейчас Фара — пешка, чье мнение не учитывается. Много оплошностей, гора погрешностей, десяток неверно принятых решений и вот она на волоске от увольнения. Успеваемость упала, школа уже пару лет не выпускала выдающихся учеников, а рейтинг все ниже скатывался с первых строк. Сейчас, можно было уверенно заявить, Алфея — школа для аутсайдеров. И от осознания, ком подступал к горлу, а завтрак пытался выбраться наружу. Дела шли совсем неважно. Попытки что-то изменить, приводили к предсказуемому краху, давили со всех сторон. Родители студентов были недовольны их результатами, но как можно выжать из детей больше, чем в них заложено природой? Министерство, упорно сокращало штат сотрудников, гневаясь на низкие показатели. Преподаватели, словно крысы убегали с тонущего корабля, переходя в другие, новые школы. За пару лет Алфея растеряла: лоск, престиж, уважение. Стала не больше среднестатистической школы, дающей посредственные знания. Финансирование уменьшалось, число студентов рядело, алкоголь в стакане Фары рос в геометрической прогрессии. Вариантов не было. Или закрытие школы или объединение с академией Незримых Искусств, чтобы это ни значило. Слухи, расползались быстрее, чем змеи в террариуме, обрастая интересными подробностями, многие понятия не имели, что же из рассказов правда. Так ли чтят традиции, едят ли человечину, проводят жертвоприношения? Фара избегала встреч с ведьмами, знания о их магии были поверхностными и неглубокими, окрашенными в негативные оттенки. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что Зельда Спеллман — директриса академии — непревзойденная сука, которая доставит Даулинг гору неприятностей. И прямо сейчас, они, своей небольшой компанией должны придумать, как выгнать толпу новоприбывших ведьм со своей территории.***
Выкурив третью сигарету за последние двадцать минут, Спеллман не сводила глаз со свежескошенного газона. Пренебрежительно оценивая обстановку, женщина была готова оторвать руки архитектуру, сотворившему столь посредственное здание, а себе — вырвать глаза, чтобы не лицезреть откровенную безвкусицу. За ее спиной — суматоха. Десятки ведьм разных возрастов громко вытаскивают чемоданы из тесного автобуса. Их голоса продолжают набатом звенеть в ушах директрисы, отдавая зудящей головной болью, заглушить которую можно только бутылкой крепкого алкоголя. Яркое солнце слепит глаза, заставляя недовольно щуриться, лучи отражаются в больших окнах и, кажется, их единственная цель — испепелить Зельду. Слишком ярко, чересчур зелено, напрягающе светло. Она привыкла к сдержанным разговорам, темным помещениям, бесприкословному послушанию. Здесь же, всё буквально кричало об обратном. Их осталось слишком мало, чтобы существовать автономно. Директрисе пришлось засунуть амбиции в дальний ящик и принять чужие правила игры, лишь бы сохранить школу и традиции, передаваемые ведьмами сотни поколений. Студенты за спиной вели себя неподобающе, мысленно обещая проучить каждого, рыжая недовольно осмотрела остатки ковена, который с трудом удалось сохранить. Тяжело вздохнув, понимая, что этому несуразному замку никогда не стать им домом, как бы не обещала об обратном надоедливая женщина из Департамента. — Значит, на ближайший год, — раздался нежный голос сбоку. — Мы будем работать вместе? — обернувшись, Зельда увидела женщину средних лет, фальшивостью от которой разило за сотню миль. Русые волосы собраны в идеальную прическу, костюм без единой складки, и смотря на нее, даже если и хотелось найти недостатки — придраться было не к чему. Идеальная, ненастоящая, ужасно переигрывающая в дружелюбие. — Будьте уверены, я тоже не в восторге, — показывая истинное отношение, не желая играть в вежливость, строго сказала ведьма. Ровно в эту секунду Фара Даулинг поняла, что слухи не врут и Зельда Спеллман — самая настоящая сука.
