Похищение на улице Хонсе.

Первым делом Китай отправился в полицию, где в дальнейшем связался со своими. Он дал задание разыскать корейца, но официальное заявление не писал – всё должно было остаться в тайне. Разбитую машину тут же нашли. КНР с рабочего компьютера зашёл в свою почту, где увидел уведомление от пожарной части, от бухгалтерии и прочее. Он заполнил бланк и отправил запрос на IP в компанию, что заняло меньше пяти минут, затем решил поесть в забегаловке, после чего прехал дальше по делам, хлебнув бодрящего кофе. Полиция тем временем обумывала способы поимки беглеца. Было решено объявить розыск в социальных сетях о пропавшем "подростке, который сбежал из дома". И прикрепили фотографию корейца. Новость не вызвала шума, но быстро облетела город и соседние поселения. А вот Чосон об этом не знал. С того времени прошло три дня. – Здравствуйте, я отмыл полы и убрал всё в туалете, – КНДР отчитался перед хозяином заведения. Он сам выглядел неопрятно. Стоило помыться в какой-нибудь общественном санузле. – Ты сказал, что ты сбежавший мигрант, – хозяин забегаловки выглядел взволнованным. – Так и есть, – КНДР потёр лоб. Он не понимал, к чему тот клонит. – Не вздумай мне врать! Ты сбежавший подросток, несовершеннолетний. Я тебе не давал работу! Ясно? – владелец переминал руки, – Тебе лучше вернуться к своим родителям. Они о тебе беспокоятся. – Это не правда! У меня нет тут никаких родителей, я уже совершеннолетний, – на возглас корейца мужчина молчал, – Вы же не сдали меня никому? – Проваливай! От тебя могут быть проблемы! Иди к своим опекунам! Нечего тут цирк устраивать! – уже прямо ворчал хозяин заведения. – Подождите! Нет, они меня убьют, если увидят, Вы не понимаете, – Корея сам растерялся. Он взглянул на свою одежду. Конечно, он больше напоминает сбежавшего студента по обмену, чем взрослого мигранта. Не ожидая оплаты за труд, он вышел из прилавка, боясь попастьтся кому-либо на глаза. Ноги вели по тёмным, уже знакомым переулкам. Осень в этом месте была ещё тёплая. Он поднялся на крышу и стал думать. "Нужно помыться, обязательно. И..." – волосы на голове отрасли быстро, но он не имел денег, чтобы их постричь. Да и уже не видел смысла, – "Я должен укрыться. Деньги на еду и одежду. И кров. Но меня стали искать. Нужно всё-таки двигаться. В деревню, там устроюсь рабочей силой, мне, может, и кров дадут какой-нибудь", – тут у Чосона заурчал желудок, но он игнорировал голод. Корея спустился вновь, нашёл больницу, зашёл в туалет там и стал мыть голову из раковины. Его заметил уборщик и стал прогонять мокрой шваброй. Пришлось идти в другой район. Там, к большой удаче, располагался рынок одежды. КНДР купил новые удобные штаны, серую толстовку и носки. В этом он выглядел неопределённо. Старый костюм был выброшен. Очень сильно хотелось помыться. И есть. Последнее он удовлетворил, перекусив булочками и водой. Денег не осталось. Он решил пойти на рынок, там люди были простые, и спросить о деревнях вокруге. Может, даже прибиться к ним. Он пошёл обратно на рынок, но тут увидел полицейские машины и решил подождать в сторонке. Полицейские опросили торговцев, и продавец, у которого КНДР закупался, стал что-то рассказывать. – Да как они... – Корея был раздражён, – Придурки, чтоб вы все... Агх! – он не знал, куда уже идти. В голову шла шальная мысль украсть пару юаней и позвонить "брату". "Хангук ненавидит меня... но считает за брата. Я ему не доверяю. Тем более, если я приду к нему так просто, он это неправильно воспримет. Как знак, что я желаю объединения. Почему так сложно?" – у Чосона голова уже кругом шла. Однако он всё же решил подойти через пару часов к торговцам, только уже к другим, надеясь, что они его не опознают. – Здравствуйте, – КНДР поприветствовал на китайском. – Здравствуйте, что-то интересует? Может новые штаны? – ему ответили тем же, и даже больше. – Вы не знаете, какие тут ближайшие деревни к этому городу? Может у вас есть кто оттуда? – КНДР говорил на китайском, но боялся своего акцента. – Да, мы оттуда, а что? – продавец был удивлён. – Да вот, хотел переехать. Вам, случаем, рабочая сила не нужна? Мне многого не надо, просто прибиться куда-нибудь. Ха-ха, – Чосон нервничал, ощущая на себе пристальный взгляд. – Да, у нас есть... но бизнес идёт не так хорошо, – как-то удивлённо отреагировал китаец, – Нужно тут вечером собрать вещи, сложить палатку. – Я буду рад стараться, – КНДР срезонировал. До конца дня оставалось ещё 7 часов. Из них Корея иногда выполнял мелке поручения, иногда прогуливался. Только боялся показаться на глаза одному из продавцов. К счатью, насколько КНДР понял, здесь собрались "предприниматели" из разных деревень, и Чосон уже ехал в маленьком грузовом ВАЗе, среди убанных вещичек. К часу ночи они пибыли куда-то. КНДР успел отоспаться, он стал помогать разгружать тяжёлые коробки. Потом ему выделили на полу в кладовке место для сна. КНДР оказался в деревне, как он и планировал. КНР быстро получил отчёт по поводу случая с почтой. Ему доложили, что злоумышленник использовал устройство в резиденции Поднебесья. Сначала Китай этому не поверил. Он помахал головой. – Нет, это невозможно! Я ж закрыл всё! На ключ. И... – он пошарил связку ключей. Даже сейчас он их держал при себе, хотя смысл в этом уже не было. Дом сгорел. А потом он понял, что, когда вернулся, заметил, что дверь была открыта, – Чёрт... неужели я забыл закрыть двери? Какая халатность! – он сал думать, кто бы это мог быть, и подозревал персонал. Да и пожар таинственный. "Определённо к нам кто-то вломился и решил украсть данные. А помощью огня пытался замять следы. Нет, это серьёзно, нужно начать расследование", – Китай доложил об этом своим подчинённым, и полиция направилась на место происшествия. Китай переехал в свою квартиру в Пекине. Он уже велел северокорейским властям быть на чеку и вернуть беглеца, но они никого ещё не поймали. Под конец тяжёлого дня напряжение давило на китайца, и это требовало выхода. Один такой способ расслабления Китай уже знал. Он достал из полки тумбы фото с Кореей в военной форме, которая, по мнению китайца, сидела на товарище очень мило и хорошо. Он прилёг на кровать, в одной руке держал фото любимого, другой спустил штаны и бельё и начал "расслабляться". "Конечно, ты воспользовался моментом, чтобы сбежать. Но ты не бросил меня, как мило..." – и в это же время КНР прикрыл глаза, представляя, как они занимаются страстной любовью. Ему хотелось вновь ощутить палящий жар, который возникал между ними, – "Ах, как же хорошо было в тебе", – КНР тут же кончил и увалился на кровать, – "Опять сбежал... Что ж ему не сидится на месте-то?" – а потом вспомнил, что все, кто ему нравился, пытались сбежать от него, – "Нет, тебя я никуда не отпущу. Ты мой до последнего, Чосон", – с этими мыслями КНР уснул, так как уже сильно устал, а завтра всё такой же насыщенный день. Чосон занимался огородом, мытьём всех поверхностей и брался за любую грязную работу. Его кормили и относились к нему сдержанно. Он не справлялся только со овсем тяжёлыми объектами, пугал тем, что при своём блезненной внешности, тягал и пахал, как здоровый, полный сил работяга. Корея хотел засесть в глуши, пока всё не утихомирится, а потом вернуться к себе и привычному образу жизни. Полиция прочистила весь город, но никакой зацепки не получила. Становилось холоднее, поиски расширились до других городов и ближайших поселений. До деревни, в которой жил и работал Чосон, добрались к зиме. В то утро пошёл первый снежок. КНДР с удивлением и радостью вышел из дома. Руками он ощутил колющийся холодок от белого пушка. Нужно было расчистить сарай и убраться вокруг дома. Потом он вошёл в дом и стал развешивать белье. Кто-то постучался, и КНДР затаился, притихнув. Хозяйский сын, который сразу неполюбил корейца, открыл дверь, за которой стояло двое полицейских. Они показали фото на телефоне, и мальчик сразу узнал в "сбежавшем подростке" загадочного работника-мигранта. Чосон тем временем решил затаиться в кладовке, как обычно. – Эй, ты здесь?! Ты ещё не развесил белье... – парнишка открыл кладовую, где сидел кореец. КНДР с шоком глядел на полицейских, те также замерли. Они тут же схватили беглеца и повязали наручниками. Это поразило мальчика, и он побежал на улицу, рассказывать матери. Тем временем Чосону, который брыкался в руках, бросили в машину и повезли в город. Полицейские довели до начальства о поимке заказанного лица и уже фантазировали о премии. КНДР сидел в полицейской камере пару суток, а потом его повезли в Пекин, как живую дань владыке. Китай уже получил опись о поимке сбежавшего и с нетерпением ждал встречи. В дверь позвонили, и КНР открыл её. Перед ним два китайца в строгих костюмах и маленький кореец в каких-то потрёпанных обносках. – Вот так встреча, – с нескрываемым волнением произнёс Китай, воодушевлённо улыбнувшись. Корея на это опустил голову, не желая видеть товарища, – Можете завести его в квартиру и идти, – произнёс воплощение, отпуская работников. Дверь захлопнулаь, и они остались вдвоём один на один. – Долго же тебя искали, – КНР оглядел КНДР. – Отвяжись, – северокореец огрызнулся. Он дёрнул ручку входной двери. Всё же закрыто. – Почему ты сбежал? – Китай не унимался. – А ты не знаешь? – Корея был нервный. Он вспомнил тот злосчастный день. И ночь. Всё в огне. Боялся наказания за шалость. – Чего я не знаю? – Китай подошёл ближе, заставляя корейца прижаться к двери спиной. – Отойди! Я боюсь тебя! – руками Корея закрылся. – Почему? – КНР сдерживал себя, его переполняли эмоции: волнение и радость, что его птичка оказалась вновь рядом, грусть и непонимание от слов товарища, и даже злобу на отвержение, – Я же всё сделал для тебя. Как ты хотел. – За кого ты меня вообще принимаешь... Я... я взрослый... И могу сам управлять всем, – слёзы впервые за месяцы показались на глазах корейца, – Будто я ничтожество, а ты...Ты! С высоты своего положения смилился надо мной и решил поиграть в чёрт знает кого... – слёзы безостановочно текли глаз по щекам, тяжёлые. – Тебе же понравилось, когда я спасал тебя во время войны, – Китай приблизился к плачущему КНДР и приобнял того. – Нет... Джон. Тогда ты меня уважал, – тихо прошептал кореец, плача китайцу в плечо. Тот прижал Корею к себе сильнее, скучал после разлуки. Через пару минут рыдания кончились, но они продолжали так стоять, – Я так устал... я хочу, чтобы всё было как раньше. – Как раньше? Чтобы мы не виделись годами? – Китай посмотрел на заплаканное лицо с непониманием. Он нахмурился. – Всё это не правильно...как до тебя не доходит, Джон? – слова Чосона казались щебетанием, поэтому КНР по наитию поцеловал Корею в губы. После всего того, что сказал Чосон, это казалось глухим влечением, – Айх, не трогай! – КНДР пытался выбраться из объятий китайца, – Нет! – Я люблю тебя, – Китай пробормотал и продолжил, ощупывая руками недоразвитое тельце. Он перетащил Корею в сторону стенки, рядом с окном и прижался к тому, залезая руками под грязную одежду корейца. – Прекрати! – Чосон уже и так и сяк бился и пинался, даже выбрался, но не надолго. Китай прижал Корею к столу, животом вниз, спуская с того штаны. – Я скучал по тебе, очень скучал, – дыхание китайца было прерывистым, он был возбуждён. – Пожалуйста, не надо, нет, – кореец, давно не занимавшийся сексом, был напуган и ожидал боли. Послышался болезненный вздох, а затем всхлипы под движение двух тел. КНР впился пальцами в щуплое тело Чосона, и тому было от этого больно. Но он уже не сопротивлялся. Просто принимал сзади "любовь" товарища и пытался расслабиться, чтобы уменьшить дискомфорт. Только теперь он понял, что "как раньше" уже не будет. Горестное осознание, он чувствовал себя вновь грязным, порочным, сломленным. Китай заметил тишину со стороны КНДР. – Скажи, что никогда больше не уйдёшь от меня, – КНР говорил исступлённо, нет, требовал, входя в корейца, а тот молчал, не смея произносить такие глупые и страшные обещания, – Скажи, что никогда не убежишь, Чосон, – вновь тишина, лишь тихие всхлипы и попытки подавить голос. Это раздражало китайца, – Иначе мне придётся сломать тебе ноги. И руки, – КНР двигался уже агрессивно, заставляя КНДР невольно сжиматься от напряжения и боли. – Не надо, – Корея всхлипнул, – Разве тебе не достаточно?! Псих... ты отнял у меня всё! – Я тебе это дал! – Китай толкнулся, заставляя корейца охнуть от боли, – Всё, что у тебя и твоего народа есть – ты обязан мне. Твоя задача – быть паинькой и быть уверенным, что я не захочу утопить твоих людей в море или мучить голодом, – Китай схватился за отросшие волосы Кореи, заставляя того поднять голову и согнуться в позвоночнике назад, – Понял? В ответ было лишь усилившееся рыдание и вздохи. В этой позе КНДР испытывал смешанные ощущения. Будь это в другой обстановке, он бы, может, и растаял, но сейчас всё слилось с горечью и обидой. – Мерзавец! – бросил Корея, и его потянули за волосы, что искры с глаз, заставляя его выгнуться к китайцу сильнее. Он вскрикнул. Дрожащие руки упирались в стол. Физический контакт отдавался противоречивым болезненным наслаждением. – Скажи, что не убежишь, – Китай стоял на своём. КНДР не говорил, не обещал ничего. Через пару минут они кончили и разъединились. Оба тяжело дышали. КНР не мог оставить всё, как есть. Ему было мало. Хотелось владеть всем: душой и телом. КНДР же молился всем Богам, чтобы просто забыться. А это Китай ещё не знает о том, что кореец натворил под конец лета, и почему на самом деле свалил. – Т-ты же не серьёзно? – Корея говорил дрожащим голосом, боясь смотреть в сторону Китая, – Про руки...н-ноги, – становиться инвалидом страшно. – А что? Сейчас это единственная возможность, как удержать тебя подле, – Китай сказал спокойно, и потому жестоко. Это вызвало новую волну всхлипов и плача. – Не надо, – слабый, беззащитный и умоляющий Чосон был по вкусу Поднебесью. В каком-то смысле это было даже возбуждающе, но КНР решил поступить иначе. – Тебе всё равно некуда бежать. Я тебя везде достану, – Китай добивал, – Хотя, зачем мне тебя сейчас просить? Без рук и ног ты мне тоже очень нравишься. КНДР сжался в комочек, закрывая руками лицо и голову, он рыдал. У него была истерика. Весь разговор был о нём, в это тяжело поверить, его жизнь катилась в Тартары. "Почему это происходит со мной? Почему я должен это терпеть? Я не хочу, не хочу..." – думал КНДР, пока Китай печатал что-то у компьютера. Тогда Чосон тихо пополз в гостиную, где пытался прийти в себя. Он подтянул штаны, протёр глаза от слёз и, облокотившись о диван, поднялся. Руки и ноги дрожали, кружилась голова от страха. Хотелось в этом хаосе найти хоть какую-то опору, и КНДР инстинктивно подумал о южном соседе. В зале он заметил домашний телефон и стал набирать из него по памяти номер Хангука, уже не надеясь ни на что. Мозг, привыкший к стрессу, выдал из глубин памяти верный номер, и через минуту гудкой трубку подняли. Китай в это время был погружён в документацию в другой комнате. – Алло? Китай? – знакомый мягкий голос южанина. – Нет, – КНДР глотнул, так как в горле пересохло от волнения. Он не знал, что говорить, из-за плача голос охрип, – Хангук. – П-подожди... Чосон? – РК удивился. – Тише, – КНДР оглянулся и облокотился о стену. – Что ты делаешь у Китая? И почему ты так странно себя ведёшь? – Южная Корея не понимал. – Ты меня ненавидишь? Да? – сквозь слёзы вновь начал Чосон. Голос дрожал. – Что у тебя там, ты в порядке? – Хангук напрягся. – Ты же ненавидишь меня, так? – Чосон уже не знал, к кому обратиться. Он чувствовал себя брошенным, как никогда прежде. – Ну, от тебя всегда какие-то проблемы, – начал Хангук, вполне обыденно, – Что, опять с проблемой звонишь? Китай тебе не помог? – Нет, я просто... – КНДР терялся. Отчаяние и безысходность брали верх. Он чувствовал, что Хангук был прав – от него одни проблемы. – Неужели решил помириться? – будто укол, привычный в их отношениях, но сейчас смертельный. – Нет, ничего... – Северная Корея всхлипнул и бросил трубку. – Ало? – РК не понял, что происходит, но всё это выглядело максимально неестественно и странно, поэтому, в попытках узнать, что происходит, он стал делать дозвоны. Чосон ещё, дрожа, держал ближе, к груди, последнюю надежду на спасение. Он чувствовал телефонные гудки, точно это мягкая колыбельная, но он сходил с ума, потому что он хотел всё рассказать и найти помощь, но боялся, до жути боялся. Тут Китай услышал странный звук. Он зашёл в гостиную и увидел Корею с телефоном в руках, забившегося в комочек. Телефон разрывался от гудков. – Что это ты делаешь?! – КНР моментально отобрал телефон, случайно нажав на принятие. – Чёрт, да что происходит?! Звоните, а потом не берёте трубку! – РК был недоволен. – Ох, прости, Чосон просто решил пошутить, – Китай сказал это с досадой. – Ужасные шутки! Я подумал, у вас случилось что-то серьёзное! – Хангук был раздражён и повесил трубку. Они вновь встрелись взглядами. – Что ты ему сказал? – КНР был мрачный. – Ничего, – КНДР сглотнул, отведя взгляд в пол. Он забился в угол, чувствуя, что Китай был очень зол. – Врёшь, – Поднебесье подходил к Корее медленными и мучительными ожиданием худшего шагами. – Я правда ничего не сказал! – Корея крикнул. Он опять хотел бежать. Куда-то далеко, подальше от всей этой истории. – Тогда зачем звонил?! – Китай схватил Корею за руку и полнял того с пола. КНДР ощутил боль в руке от сильной хватки. – Какая тебе разница?! Он всё равно не поможет! – крик отчаяния, кореец пытался вырваться из хватки, он опять заплакал, – Хватит, пожалуйста! – ему хотелось закрывать глаза и проснуться, оказавшись дома, будто ничего и не было. Забыть этот кошмар, как ужасный сон. Китай, покачав головой, отпустил того, и КНДР сбежал в другую комнату. Видя, что тот не собирается меняться и будет валить каждый раз, когда ему предоставится возможность, Китай решил пойти на крайний шаг. Он ушёл в свою комнату, рабочую зону, и позвонил своим работникам. Заказал визит врача.