Случайности не случайны

Работа в московской школе звучала для Ромы как что-то абсолютно с ним не связанное до выпускного точно. Он и в пед пошёл по чистой случайности, выбрав практически наобум то, что после девятого класса ему вообще светит. Интерес к работе с неугомонными отпрысками был достаточно сильным для того, чтобы пойти учиться на учителя. Физической культуры, как не удивительно. И он вполне мог представить себя на этом месте, ведь всё своё отрочество носился с контингентом, меньше его самого по возрасту. Пиздюки как-то сами носились за ним, а он и привык — когда не с кем гонять в футбол было, учтиво гнал дворовую малышню себе в команду, учил пару раз мальчишек с классов ниже подтягиваться от нефиг делать, защищал кентов помладше от барагозов, иногда сигаретами делился, по доброте душевной. Дети его, вроде как, любили. Выбраться в Москву из своего родного поселка было за гранью всех его мечтаний, и, когда это действительно случилось, радовались за него, конечно, все. Игорь, по-крайней мере, точно, потому что его голос даже по телефонной трубке долго резал уши. Мама тоже была на седьмом небе. Ну а как же, сын под конец выпускного взялся за голову, поступил в колледж. И не абы где, а аж в столице! Только вот столица не приняла его с такими уж распростертыми объятиями. Четыре года Рома провел, как сурок, выбиваясь между пар на подработки или трудясь разнорабочим на стройках по выходным, ведь маминых присланных денег хватало далеко не на всё, а степуха прогорала с каждой полученной в семестре тройкой. Порой ему казалось, что зря он выбрал эту жизнь порядочного человека, а не остался в посёлке с работкой какого-нибудь грузчика всю оставшуюся жизнь, до тех пор, пока не сопьется. Но потом, когда слышал в трубке счастливый голос матери, сразу же передумывал и даже сам начинал собой гордиться. А когда его, после обязательного года армейки, некоторого времени скитаний от одного учебного заведения к другому в поисках работы и миллиона душных собеседований с допросами, наконец на неё приняли, казалось, её счастью не было предела. Бяша, правда, всё ещё шутил про то, что Ромка, как их физрук Сергей Иваныч, будет хуи пинать, только и делая, что мячики кидать с учениками, называя это баскетболом, а увольнять его не будут, ведь замен ему в их школе, почему- то, нет. Но Рома сразу огорчил тем, что тут всё по-строгому. Да и за косяк каждый прилетать должно. Бяшке было на это начхать, пока уже Рома не начал подъебывать его за то, что автомеханик, знаете ли, тоже не такая уж и благородная профессия. И тот обиделся. Но не на долго. До первой шутки. Бяша вообще был одним из первых, кто поддержал Ромину идею в том, чтобы уехать, как только Пятифан сам только стал задумываться о перспективе колледжа в Москве. По началу, обещал тоже поехать, болтал без умолку о том, какие вершины они там будут покорять, но, в последний момент, передумал и решил остаться. Рома его не осуждал. В конце концов, у него тут мама, которая без сына, как без воды. А Пятифанова без Ромы и сама справится. Хоть будет по телефону приговаривать, как без него ей грустно и как она скучает. Будет ругаться, когда тот опять отвлечет её от дел вопросом по бытовым проблемам, но справится. И будет каждый раз находить слова, с которыми Рома начнет верить в себя. Даже сейчас, по пути в школу — уже не в роли ученика, надо заметить, — он потихоньку воодушевлялся, слушая её болтовню. — А дверь точно закрыл, Ром? — спросила она, по ощущениям, раз в пятый. Квартиру-однушку, которую он снял после возвращения в Москву спустя тяжкий армейский год, Оксана лелеяла, как вторую собственную. Рома удивлялся, как она всё ещё не доверяет его самостоятельности иногда. Особенно, учитывая, что та знает, как он справлялся в студенческие лета, проведенные в общаге. Но и Пятифанову сложно в чем-то убедить, если она вдруг упрется рогом, так что оставалось только лишь поддакивать. — Да закрыл, мам, закрыл, — он осмотрел чуть приоткрытые приближающиеся школьные ворота, — Всё, я подхожу уже. — Ой, давай-давай, вечером ещё звякни только! — спохватилась она сразу, на что Рома сразу её заверил — обязательно позвонит. Он нажал на потертую красноватую кнопку на мобильнике, сразу же запихнув его в карман штанов. Ворота тихо скрипнули, когда он двинул их от себя, заходя на школьную территорию. Мда, хорошо тут всё таки. Обустроено так прилично. Не то, что его состаренная школа. Турникеты даже стоят какие-то на входе. И охранник мужик нормальный, а не тётенька пожилого возраста, вид которой вряд ли кого-то устрашит. Особенно того, кто вдруг решится неожиданно вломиться. Рома кивнул ему, показывая пропуск, а тот кивнул Роме в ответ, без лишних слов, и пропустил. Подход хороший. И никто за сменку не орет.

***

В школе, помимо него, был ещё один физрук, преподававший начальной школе, и одна физручка, — Тамара Михайловна — которая, как раз таки, и пояснила ему за некоторые нюансы и как лучше вести себя с детьми. Не то, чтобы ему это прям помогло, но женщина она хорошая — сразу видно. — У нас, знаешь, только-только Пашка уволился, — щелкнула она пальцами перед его носом в перерыве от заполнения какого-то журнала, вспоминая прошлого физрука, — Ну, Павел Петрович. На пенсию ушел, всё таки. «Заколебался» — говорит. И так не вовремя! Вот бы хоть год доучить или хотя бы четверть, — она охнула и цокнула одновременно, разведя руками, — «Нет» и всё тут, — её учтивый взгляд лег на него почти что ласково, — А ты, Ромка, нам как подарок с неба. Он хмыкнул от того, как простецки, словно внуку, она похлопала ему по спине тогда — в тот день, когда он встретил её на обязательном инструктаже. И сам слегка обрадовался уволенному «Пашке». Ноша его пала на один одиннадцатый, несколько седьмых, восьмых и девятых классов. И первым уроком для него как раз был третьим для 11 «А».  «Хорошие ребята, все послушные. Сердечно отдаю тебе на попечительство.» — сказала про них ему Тамара. Вообще, Рома переживал на счёт того, что его могут не счесть за взрослого — от этого и перестать слушаться, или даже начать огрызаться. Конечно, он ориентировался на себя в эти годы, но тут же городские — хрен знает, как они себя ведут. Но и сомневаться было уже поздно. Он вышел из подсобки с журналом, который перед уроком ему добродушно вручила их классная руководительница, после первого звонка, поверхностно оглядев присутствующих. Было ещё не так много. Встав около двери в коридор, Рома постоял немного в ожидании. Мимо, даже не обращая на него внимания, проходили одиннадцатиклассники. Среди них он мыслями слегка даже затерялся. Звонок должен быть скоро… Рома рукой аккуратно приостановил одну из девочек, заходящую в спортзал, и журналом в своей руке указал в сторону раздевалок. — Поторопи других девчонок, пожалуйста, — попросил он как можно вежливее. Темноволосая девчушка моргнула пару раз, с интересом глядя на Рому, а затем кивнула. — Да, сейчас, — живо сказала она, возвращаясь в раздевалку. Рома кивнул сам себе, затем облокотившись на подоконник, и незаметно вдруг опять ушел в себя. Только когда со стороны коридора громко задребезжало, он откашлялся, отлипая от окна, и вышел на середину зала, встав напротив скамеек, на которых уже успели развалиться. Удивительно, но сразу после этого, все выстроились по линейке, без какой либо просьбы. У Ромы сразу возникла мысль о том, что либо эти городские дети и правда уважают всех учителей, либо Тамара Михална уже успела их запугать. Он выпрямился, сам встав по струночке, оглядывая одиннадцатиклассников. В последний момент вбежали ещё несколько человек, но Рома решил не обращать на них сильного внимания. Он вновь откашлялся, в душе надеясь, что выглядит сейчас не слишком пафосно. — Надеюсь, все уже поняли, что физкультуру теперь у вас буду преподавать я. Роман Евгеньевич меня зовут, а вот как зовут вас мне ещё предстоит запомнить, но я, честно, постараюсь, — он состроил сердобольное выражение лица и прижал руку к груди, слегка приопуская голову. Кто-то хихикнул, а Рома, посчитав это хорошим признаком, еле заметно ухмыльнулся. — Но, думаю, мы сможем отложить знакомство на чуть попозже, – Рома пробежался глазами по ученикам, смотревших на него с интересом. Он планировал узнать имена хотя бы некоторых во время самого урока, зная, что если все тридцать имен свалятся на него, он точно не запомнит ни одного, — Кто староста у вас? В ряду сразу взлетела чья-то рука, и глазами Рома нашел девочку с пшеничными волосами, гордо взвившую подбородок. — Поможешь мне отсутствующих записать, — Рома призывающе махнул рукой, и девчонка послушавшись просьбе, пошла к нему быстрым шагом, — А остальные — ровняйсь, смирно, впра-во, и пять кругов вокруг зала. Как только топот тридцати пар ног заполнил зал, Рома двинулся в сторону подоконника, ведя за собой девочку. — Екатерина Смирнова, — опередив уточняющий вопрос, сказала она. Рома кивнул, слегка улыбаясь, открыл журнал на нужной странице и положил на слегка пыльную поверхность подоконника. А затем взял ручку, залежавшуюся в кармане олимпийки и протянул Кате. — Отметь кого нет сегодня, пожалуйста, — Рома хотел было ткнуть в колонки куда именно ставить, но Смирнова без малейшей заминки, начала вписывать энки куда надо, даже не оборачиваясь на класс, дабы проверить, кого же она пропустила. Рома вскинул брови, приятно удивившись. Ну точно староста. Закончив, Катя протянула ручку обратно. И Рома, вновь кивнул, забирая её из чужих рук. — Так а-а, класс дружный у вас? — как бы невзначай спросил он, ложа ручку на подоконник рядом с журналом. В голове он уже прикидывал, могут ли возникнуть трудности с коммуникацией. — Когда как, — она пожала плечами, переводя взгляд на бегающих одноклассников, — есть у нас конечно особенные… — протянула даже как-то злорадно, — но, в принципе, сильных проблем нет. Рома понятливо хмыкнул. Значит, утихомирить класс, если что, он будет в силах. — Я-ясненько, — неловко протянул Рома, уже сам оглянув учеников. На глаза вдруг попалось что-то белое и он по началу не особо допер, что, но, сфокусировав взгляд, понял — чья-то макушка. Совсем белесая. Рома вскинул брови, смотря на поцаненка с окулярами, бегущего в массе других детей, переодически спотыкаясь, будто наталкивался на что-то. Он даже удивился, что не придал ему особого внимания раньше, потому что пацан сидел в зале одним из первых. А ведь такой, даже бледнее блондинистого, цвет волос очень выделялся на фоне остальных. Смирнова же в это время стояла по стойке смирно рядом, заведя руки за спину. Роман Евгеньевич наконец отвел взгляд от белобрысого парнишки, слегка откашлявшись. — Спасибо, — Рома похлопал Катю по плечу, шагая к запыхавшимся ученикам, остановившимся буквально пару секунд назад, и обратился уже ко всем на несколько тонов повыше, — Так-с, думаю после быстрой разминки, мы с вами и в баскетбол пару раз сыграть успеем…

***

В баскетбол действительно успели, хоть уговорить некоторых девчонок поучаствовать, чтобы в каждой женской команде было по пять человек оказалось довольно трудно. Рома вообще удивился «энтузиазму» подростков гонять с мячом по залу. Конечно, хоть несколько парней с горящими глазами всё ещё пытались забить трех очковые — это была даже не половина. И вспоминая себя, в свои семнадцать, и свой класс на уроках, когда все буквально расталкивали друг друга, чтобы лишний раз пометаться в поту, как собаки выгрызая мяч, почувствовал себя настоящим старпером. А ведь когда-то он думал, что никогда не настанет момента, когда захочется сказать «раньше было лучше». Всем, кто играл, он поставил хорошие оценки, надеясь хотя бы так в другие разы расположить интерес к уроку. Физкультура в середине дня итак не самое лучшее, что может случиться со школьниками, но может с помощью таких легких пятерок, в будущем заставлять играть никого не придется. С запоминанием имен Рома себя пока не нагружал, хоть и постарался удержать в голове имена тех, кто активничал сегодня. Всё равно у него ещё дофига классов, а значит это всё тоже самое, что учить нудный стих — всё равно через день забудешь. За пять минут до звонка, в раздевалку он запустил девочек, прислушавшись к совету Тамары Михалны. А уже под саму трель отсалютовал оставшимся мальчикам в зале, официально объявив окончание урока. После чего он пошел в учительскую, ещё раз свериться с расписанием. Ему было достаточно взглянуть на большой распечатанный лист на стене у двери, но вдруг откуда-то появилось желание пересидеть свободные уроки в кабинете, который в отрочестве вызывал миллион вопросов. К тому же, наверняка кто-то ещё там откисать будет, может и непринужденно поболтать с товарищами по работе получится. И дернув ручку, затем отворив деревянную дверь, Рома даже растерялся на мгновение. В самом крайнем углу большого вытянутого стола, стоящего в центре кабинета, тихонечко сидела молодая девушка, внимательно вчитываясь в какую-то книгу. Подняв глаза на звук открывающейся двери, она заправила выбившуюся прядь за ухо. — Ой, здравствуйте, — сказала она немного неловко, переключая вектор своего внимания на Рому. Первая мысль возникшая в голове была о том, почему старшеклассница сидит в учительской. А потом, когда он заметил явно не школьную форму в виде черной водолазки и серого кардигана, извилины его мозга заработали быстрее. Рома похлопал глазами, всё ещё стоя в проходе. Всё таки, на школьницу она не прям уж и похожа. Да что бы, правда, тут старшекласснице-то делать? Учительница, что ли? Эта мысль почему-то сразу показалась очень привлекательной. Он вдруг расплылся в небольшой улыбке, доперев, что сможет контактировать с людьми своего поколения на этой работе. — Здрасте, — кивнул он, проходя к учительскому столу, садясь через один стул от учительницы. Она неловко вытянулась, сев ровнее. Оглянула его и спустя пару секунд будто о чем-то вспомнила. — А вы же новый физкультурник, да? — Да, — заулыбался Рома сразу же, — А вы коллега, я так полагаю? «Надо же, даже как интеллигент заговорил почти» — подумал про себя он, когда протянул руку девушке в приветственном жесте, а потом мысленно ударил себя по лбу, когда понял, как глупо он выглядит. Учительница же, нисколько не подала виду того, что её что-то не устраивает, хихикнув от такого дружелюбия, и аккуратно пожала его суховатую ладонь. — Как же вы так угадали, — она добродушно улыбнулась, первой затем разжав рукопожатие, скрещивая руки на книге, будто и забыв, что она вычитывала от туда минуту назад, — Меня обычно за школьницу принимают. Рома не смог сдержать смешка, когда понял, что именно это и пришло первым делом ему в голову. — Да я, по-правде говоря, так сначала и подумал, — он жмет плечами, и та фыркает, как будто даже не удивляясь. — Лизавета Викторовна, — вновь улыбнулась она, а Рома и своей заинтересованности не скрывает — Роман Евгеньевич, — он гордо расправил плечи, прикидывая чем можно разбавить беседу, потому что идей для вопросов появилась куча. Не, он конечно надеялся, что будет работать с кем-то своего возраста, но надежды эти были настолько прозрачны, что он отчаялся уже на моменте, когда в этой же учительской, на собеседовании, сидели ещё несколько пожилых женщин, — Сколько тут работаешь? Работаете? — исправился он сразу же, вспомнив, что на «ты» они не переходили. Елизавета вновь по-доброму усмехнулась. — Можно и «работаешь», раз мы оба не против, — произнесла она, может намекая на то, что она сама видит в Роме потенциального приятеля. По-крайней мере, Рома сам так проецировал эту фразу, — Работаю не так давно, второй год уже пошел, получается, — Рома понятливо промычал, внимательно вникая, — у меня вообще тут, — она на секунду закусила губу, задумчиво обводя глазами круг, — знакомый давно работает, вот я сюда и устроилась учителем по иностранным. — Я вообще не думал, что найду тут кого-то своего возраста, — он почесал затылок, чувствуя воодушевление, — Уже отчаялся, что сам ментально состарюсь с таким коллективом. — Почти тоже самое со мной и случилось, ха-ха, — она сняла свои очки с головы, оставив их в руках, позволяя коротким волосам спереди аккуратно постелиться на лоб, — Иногда ловлю себя на том, что «а голову ты дома не забыл» почти изо рта вырывается, — она приложила руку к груди, Рома проследил за этим жестом, а затем сам тихонько рассмеялся. — А сколько тебе вообще? — без всякого зазрения совести, спросил Рома, и Лиза на это вдруг вскинула брови, затем оскорбленно охая. — Роман Евгеньевич, не знаете что неприлично у дамы такое спрашивать? — говорит она чуть обиженным тоном, наклоняя голову вбок, и Рома уже чувствует, как от стыда краснеют его щеки, потому что вопрос действительно звучал довольно бескультурно. — Ой, — стыдливо произносит он, слегка ударяя себя по губам, а потом подмечает, — Так ты же сказала, что можно на «ты»! — произносит он немного возмущенно, и Лиза вновь смеется, прикрывая тыльной стороной ладони рот. — Сказала-сказала, — покачивает головой она, — Шучу, я ещё не в том возрасте, чтобы обижаться на вопросы про него, но вот через пару лет… — она вскинула указательный палец, — больше у меня не спрашивай, — и он усмехается, говоря, что точно не будет, ведь безоговорочно запомнит, на что получает ответный смешок, — Мне двадцать семь. Рома вскинул брови, по настоящему удивившись: — Ого. Лиза вопросительно смотрит. — Что ещё за «ого»? — подначивая, спрашивает она. — Я думал меньше, — оправдывается запоздало он, — Мне самому двадцать один недавно стукнуло, — говорит слегка задумчиво. — Эх, молодняк, — она махает на него рукой, облокачиваясь на спинку стула, другой рукой играясь с очками, — Вот я-я в твои годы… — и прыскает, не закончив предложения, а Рома фыркает вместе с ней, задумавшись о том, что Лиза действительно выглядит на несколько лет помладше. Не то, чтобы он судил кого-то по возрасту — ведь, внимая словам знакомого бурята, любая девушка, в любом возрасте, прекрасна — просто довольно забавно. Вдруг кабинет заполняет звук каблуков, быстро топающих по линолеуму, а затем Рома слышит и знакомый голос. — Лизочка, ты распечатала отчеты по платному питанию? — завуч быстрыми шагами прошествовала к шкафу сзади стола, открывая его и ложа папку с бумагами на одну из полок. Рома произнес тихое «здравствуйте» пока Ольга Витальевна ему только кивнула. — Конечно, вот! — подскочила Лиза практически сразу, взяв лежащий рядом с ней листок и протянув его завучке. — Спасибо громаднейшее! — Ольга Витальевна хватает двумя пальцами лист, затем быстро разворачиваясь на месте и топая обратно к выходу, а Лиза садится на стул, уже планируя продолжить беседу. Да и Рома уже думал, что завуч зашел лишь на секунду, но та вдруг ойкает, разворачиваясь всем оборотом к ним, — Ай, точно, Лиза, сходи в приёмную к Наталье Игоревне, пожалуйста. Там с принтером опять что-то случилось, она разобраться никак не может. Ты уж прости, что нагружаю, сама понимаешь, у меня рук нет уже, — и Лизавета Викторовна вздыхает совсем тихо, так, что только до Ромы доносится усталость в этом вздохе. — Да, конечно, Ольга Витальевна, — говорит она, вставая со своего места, когда завуч, цокая каблуками, первая выходит из кабинета. Лизавета вновь надевает свои очки как ободок, оборачиваясь на Рому, видимо, чтобы попрощаться. Шестеренки вдруг заработали от небольшой паники слишком активно — будто они встречаются последний раз в этой жизни — и Рома полез в карман за телефоном. — Хочш, номерами обменяемся? — выдает он, вставая с места, выуживая из олимпийки кнопочный телефон, — Коллеги, всё таки, — добавляет он уже как будто ради приличия. Но Лизе и первого предложения было достаточно, потому что она все также радушно улыбнулась. — Без проблем! Хоть Рома и очень пытался сдерживать лыбу, которая лезла на лицо, пока он под диктовку кликал по кнопкам с цифрами чужого номера, её не удалось сдержать, когда Лизавета Викторовна помахала ему рукой, когда выходила из учительской. А когда та вышла, рот и вовсе начал болеть.

***

Оставшийся день прошел быстро. В основном из-за болтовни с Елизаветой Викторовной во время окон, потому что глупые шуточки, шутливые заигрывания, после которых они оба хихикали, а также просто разговоры ни о чем, чтобы узнать друг о друге, поднимали настроение. Перед одним из уроков он успел даже сходить курнуть на улицу. Хорошо, что охранник оказался действительно нормальным мужиком — тоже курильщиком — так что они и на потрындеть уложились, пока прикуривались. Дети из классов поменьше были гораздо заметнее буйней. На кого-то даже прикрикнуть пришлось во время разминки, но прям сильного хулиганья Рома не приметил. Держался по всей строгости ещё, в свисток свистел, который подогнали, да и дети явно восприняли его как взрослого, а не как хухры мухры подзаборного. Ну, как бы то ни было, он рад, что пока всё идет довольно гладко. Работа работается, с коллегами он знакомится, в новую жизнь вливается. Да и родные им гордятся. Маме и Бяше, кстати говоря, он обещал позвонить ещё утром, а обещания он всегда сдерживал, так что по приходу домой, набрал знакомые номера. Разговор с мамой затянулся достаточно надолго, хоть и на каждый развернутый вопрос Рома укладывался в пару предложений. Маме интересно было многое, а он покорно отвечал на все, в частности о том, не грубил ли ему кто-то, ужасно похожие на «не обижали ли тебя?». Но маме не ворчал по этому поводу, стыдливо очередной раз объясняя, что первый рабочий день прошел хорошо. Звонок Бяшке произошел чуть позже. — Здарова, заебал! — оглушило его привычное, когда гудки в трубке закончились. — Когда успел уже? — со смешком спросил Рома, заваливаясь на диван с телефоном в одной руке и с тарелкой пельмешей в другой. — Когда в Москву свою упиздохал, — не задумываясь воскликнул Игорь, будто никогда и не хотел ехать сюда вместе, и Рома закатил глаза. — Сам то чем лучше в залупинске родном? — спрашивает он, кладя в рот пельмень, который был, как и все остальные, измазан в майонезе пару минут назад. — Не буржуй хотя бы, как некоторые, — Бяша вновь рассмеялся в трубку, наверняка радуясь, что находится от Ромы в нескольких сотен километров, потому что дружеский подзатыльник прилетел бы со скоростью света. — Ой, — цокнул Рома, дожёвывая мясо в тесте, — Ты то помолчи. Как дела хотя бы? — У меня ты итак знаешь, что ниче нового, — вздохнули на проводе, — Так что это я у тя спрашивать должен. Могу конечно рассказать, как седня восхитительно притирал игольчатый клапан карбюратора в тарахтелке заказчика, но думаю… — Правильно думаешь, — ужаснулся Рома и задумался. Маме он не рассказал про Лизу, а вот Бяше послушать будет, наверняка, интересней. Он вновь ткнул вилкой в пельмень, приближая его ко рту, но в последний момент тот упал, скатившись по черной, как назло, майке, оставляя за собой белую майонезную дорожку. — Бля… — тихо ругнулся Рома, руками подбирая пельмень и закидывая его в рот, продолжая говорить, чавкая, — Есть тут кароче девушка молодая. Учительница тож, — мизинцем он ковырнул зуб, вытаскивая остатки прилипшего теста, — Хорошенькая, вроде, — он пожал плечами, вновь вспоминая перед собой её образ. Краем уха, ведь убрал от лица телефон, пока тер пальцем белый след, Рома услышал протяжное «у». — И че-е? — наверняка играя бровями, пропел Бяша, — Шмекси-пекси прям? Рома невольно скривился, хоть друг и не смог бы увидеть его физиономию в этот момент. — Ну, не знаю, — он пожал плечами, — Я её не рассматриваю ни в каком таком плане пока, мы ж коллеги, — ответил он довольно неоднозначно, хоть, для себя, понимал, что пиздит. — Я знаю зато! — возмущенно воскликнул Бяша — И твоих коллег и одноклассниц. Похер-похер, а потом все равно мутить начинаешь, — даже с небольшой толикой обиды. Рома лишь фыркнул, вспоминая свою лихую молодость, девчонок и неоднозначные чувства, когда поняв свою популярность среди женского пола, он вертел ими как только хотел. Тогда ему не казалось это чем-то плохим, но сейчас отторжение достигло пика и он даже рад, что вырос с этого и перестал искать отношения чисто для галочки. Но все равно не удержался. — А чё, завидуешь? — Сейчас уже нет! — хвастливо заявил Бяша, — Ты уехал, теперь конкурентов нету, так что у меня тут и своих «учительниц» хватает. — Таких, как Елизавета Викторовна, сомневаюсь, — закатил он глаза. — Теперь уже Елизавета Ви-икторовна… — Бяша протянул гнусаво, — Таких тоже найдется. — Хоч-ш сравнить? — Рома с вызовом усмехнулся, услышав в трубке аналогичную усмешку. — А хочу! И остаток бесполезной болтовни они провели за обсуждением «новой суженной», как уже окрестил её Бяша. Атмосфера походила на ту, в которой пубертатные школьники обсуждают одноклассниц, но Роме всё равно было смешно. А наконец попрощавшись и взглянув на свой баланс он понял, что проебал дофига денег на бессмысленные разговоры.