Случайности не случайны

День, по правде говоря, с самого начала пошёл не очень. Как только Антон открыл глаза этим утром, сразу понял, что пройдет он отвратительно. Вчерашний прилив вдохновения пошел явно не на пользу, а мазня, валявшаяся на его рабочем столе, никак не восполняла его недостаток сна. Голову с подушки он поднял с таким же трудом, с каким переставлял ноги по ламинату, а затем и шевелил конечностями, надевая школьную форму. Рубашка, которую он забыл бросить в стирку в пятницу, чем-то пахла. Не сильно, но достаточно для того, чтобы Антон потерял надежду хоть на какое-то поднятие настроения. Как назло, всем вокруг было, наоборот, до опупения весело. Оля скакала возле него, пока он чистил зубы, сильнее обычного, и даже обычно хмурая мама пропустила пару шуток насчет его заспаного вида. Но вмиг потускла, когда на кухню зашел папа. Это был единственный раз, когда он был чуть ли не рад тому, что родители в начале дня никогда не разговаривают. По дороге в школу он вспомнил, что за выходные так и не выучил заданное стихотворение, и тихо выругался себе под нос, когда вспомнил обещание Лилии Павловне почаще тянуть руку. Ну чтож, значит сегодня он снова его не выполнит. Оля, сидящая на соседнем сидении папиного авто, неустанно тарахтела о чем-то, но Антон, будучи в слишком сильной прострации, даже скудно не отвечал. Лишь молча пялил в окно, стараясь не залеплять век слишком сильно, потому что если бы так сделал, открыть бы уже не смог. Сестру это, хорошо, что не смутило, поэтому она начала донимать уже отца, который был в гораздо лучшем расположении духа. Откровенно сильно в сон перестало клонить, когда он провожал Олю до её класса, предварительно перед этим сняв куртки в гардеробе и переодевшись в сменку. Дети на первом этаже своими криками заставили его перестать клевать носом, но не то, чтобы Петров был им благодарен. Оля, напоследок кратко его обняв, побежала к подружкам, ждавших её в коридоре, а Антон, выполнив задачу старшего брата «привести в целости и сохранности», поплелся в кабинет математики, который находился, как на зло, на третьем этаже. Он ожидал от этого дня уже всё, что угодно, но на удивление, когда зашел в класс, ничего из ряда вон не произошло. Всё, как обычно. В кабинете немного тревожная, как и всегда, перед уроком геометрии, тишина, иногда прерывающаяся шелестом бумаги. И даже никакая из малоприсутсвующих голов не поднялась на его присутствие. Никакая, кроме одной единственной головы, которая выследит его даже по звуку шагов. Полина радушно улыбнулась, подзывая его к себе, уже рассевшись в конце класса на его месте, как на своём, пока её собственные вещи лежали на первой парте другого ряда. Он медленно прошагал к ней, ложа портфель рядом со стулом, ведь именно у его парты не было крючка, пока Морозова уже садилась на соседний стул, чтоб освободить другой для его хозяина. — Доброе утро! — воодушевленно прошептала она, будто не хотела нарушать эту странную тишину в классе, хоть этим она, наверняка, никого не отвлечет. — Доброе, — хриплым голосом, почти также тихо проговорил Антон, а затем, выкладывая нужные для урока принадлежности, заотрицал своё же сказанное, — А вообще, не доброе нифига. Я не выспался… Полина усмехнулась, склонив голову, начав рассматривать заспанное лицо друга. — По тебе видно, если честно, — даже с небольшим весельем в голосе пришла к выводу она, заправив прядь за ухо. Антон цокнул. — Ну спасибо. Морозова ни чуть не постеснялась и лишь пожала плечами. — Сколько ты спал? Часов шесть? — предположила она, отмахнувшись от обидного тона и попав абсолютно мимо. — Два, — обреченно и на выдохе, будто нагружая себя этим еще больше, озвучил он. Полина нервозно хохотнула, взметнув брови. — Трындец, — и Антон был готов поспорить, что из её рта рвалось совсем другое, но похожее слово, вот только позволить себе подобное она не могла, — Антон, ты жив вообще? Он отрицательно покачал головой. — Честно, не знаю, — он пожал плечами, прикидывая, после какого урока глаза перестанут слипаться, и сможет ли он вообще сегодня полноценно влиться в жизнь. После школы обязательно надо будет проспаться, это точно, — Буду стараться, по крайней мере, отсиживаться и не уходить в мир иной окончательно. — У нас физра третьим уроком, — спокойно напомнила Поля и Антон подавил желание закатить глаза, — Может побегаешь и перехочется? — Как будто я буду заниматься, — как что-то обыденное — чем это собственно и было — сказал Антон, хмыкнув, — На разминке пробегу пару кружочков, может, а потом на лавочку, как обычно, пойду. — Кстати, про физ-ру! — внезапно Полина о чем-то вспомнила, несильно хлопнув ладонями по парте, от чего Антон слегка вздрогнул, — Я узнала от Кати, что у нас учитель новый, — брови у Антона взметнулись вверх, — У нашего класса и ещё у кого-то помладше, не помню, — она неопределенно помахала рукой в воздухе, — Ей по секрету Лилия Павловна рассказала. Вот эта новость действительно была неожиданной. Новый? Уже четверть началась давно, а они только сейчас кого-то нашли. Да и зачем вообще? — В смысле? А Тамара Михална? — почти жалобно протянул он и Полина закатила глаза. Антона бы, на самом деле, так не волновал факт замена учителя, если бы это была какая-нибудь география или биология. В общем, предмет, на который ему было откровенно похрен, ведь он его на отлично знал, а другой, незнакомый учитель, не смог бы завалить его, даже при старании. С физкультурой все складывалось чутка сложнее. — Сама не знаю, — Полина пожала плечами, немного грустно вздохнув. И неудивительно. У прошлой физручки они оба были любимчиками, — Говорят, новый — молодой. Это же ещё и мужик. Ну супер. Антон показательно цокнул. — Пиздец, — выдал он с духом, вкладывая всё своё эмоциональное разочарование в одно слово. — Петров! Полина тут же тыкнула ему пальцем в бок, и он скрючился, выставляя руки напротив неё. — Ну а что? Зачем нам нового кого-то? — возмущенным тоном пробормотал Антон, сквозь рубашку потирая кожу, в которую только что впился женский ноготок. — Говорю же, что не знаю! Тамара Михална сама, вроде, нас отдала под чужое крылышко. Подумала, наверное, что не пропадем? — оптимистично попыталась предположить она, хоть и вид у неё был такой же заметно расстроенный. Антон вымучено простонал, опуская лицо в свои ладони. — Как же я теперь буду фило-онить… И сидеть на скаме-ейке, — тянул он слезно, качаясь из стороны в сторону, пока Полина смотрела на него уже со скепсисом. — Зато отзанимаешься хоть раз нормально, — фыркнула она, будто сама никогда не отсиживалась с ним. — Мне эта физкультура не вкакалась абсолютно. А Томочка… Давала возможность прошлепывать. Как я без неё выживу вообще? — с каждой секундой его голос становился все жалостливеё, — А мне же ещё и оценка нормальная нужна! — уже почти взвыл он под конец, убирая руки от лица и запрокидывая голову. — Так, всё, кончай ёрничать, — Полина выставила указательный палец перед его носом, — Немножко позанимаешься, не переломишься. Мне, в отличие от тебя, особого труда не занимают бег и скакалочки. — Ну скакалочки и я могу, — фыркнул он, отмахиваясь от её пальца. В класс потихоньку стали скапливаться люди, наполняя кабинет бубнежом и привычным утренним шумом. Полина вновь хмыкнула, покачав головой. — В общем, сегодня и посмотрим. Договор? — Да-да, — отмахнулся он и Полина улыбнулась, перед тем, как упорхнуть за свою парту. По видимому, как все, готовиться. Антон последний раз обреченно вздохнул, а затем открыл учебник геометрии, пробегаясь глазами по летающим на картинках векторам, даже не пытаясь вчитываться в отдаленно знакомые формулы.

***

Всё таки хоть какая-то удача сегодня была на его стороне, потому что стих у него на втором уроке так и не спросили. И либо это он так профессионально прятался от взора Лиллии Павловны, либо она сама поняла, что он глупыш, и не захотела зарывать ему четвертную пятерку, так что даже не стала пытаться обращать на него внимания. Прозвенел гулкий звонок, который в тот момент ощущался как избежание прилюдной казни. Антон с облегчением выдохнул, когда Лилия Павловна захлопнула журнал, предупредив о том, что на следующем уроке дослушает оставшихся. Антону показалась, что та смотрит именно на него, но принципиально пялился только на свои руки, спешно скидывающие вещи в портфель. Когда он подходил к двери, Полина уже ждала его в коридоре, чтобы вместе пойти к спортзалу. Перед раздевалками они разделились. Полина ушла в соседнюю дверь, из которой уже доносились смешки и бурные разговоры, а он сам, на секунду, встал перед дверью в мужскую, коротко выдохнув, прежде чем открыть и войти в неё. Тупо пялясь в пол, он направился в самый дальний угол тесного помещения, уже наполовину заполненного одноклассниками. Всё таки, времяпровождение в школьной раздевалке под задорные и локальные шуточки друзей не было ему знакомым. И, в отличие от его одноклассников-парней, спокойно коммуницирующих с друг другом, Антон, бросивший затею влиться в мужской коллектив давным давно, ощущал только душноту. Громкие обсуждения и хохот с разных сторон были неприятны, а стены заставляли по полной ощущать замкнутость пространства. Заставляли сжаться, напоминали, что тут он — лишний. Он не успел пройти до знакомой крайней скамейки, тесно приставленной к стене, как его с силой пихнули локтем. Антон чуть не грохнулся на рядом стоящего, с силой себя удержав на ногах, но не смог не напороться на чужую спину. — Е-мае, Антон, ты ходить разучился, чтоли? — совсем беззлобно, но, всё равно, будто с претензией хмыкнул Миша. Антон вместо ответа быстро отпрянул, впившись взглядом в противоположную сторону. А увидев знакомую рожу, даже не засомневался в личности шутника. Семён с гордостью фыркнул на замечание Миши, делая вид, что просто разгребает свою спортивную форму в физкультурном мешке. Антон не маленький, чтобы разбираться с этим прямо сейчас или обвинять его в чем-то. Да и не в настроении даже огрызнуться на выпад Семёна, который раз через раз докапывался вообще до всех. Не понятно зачем и для чего правда, ведь никакого одобрения он не получал никогда. Разве что, сам себе пытался доказать что-то. Миша заметил, на кого смотрит Антон, и сам, кажется, вообще не удивился. — Бабурин, ширь свою подбери, людям ходить мешаешь, видишь же, — усмехнулся Миша и рядом с ним загоготали ещё несколько парней. — Во-во! — поддакнул вдруг Кирилл над ухом, — Или из-за щёк не видно? Семён ничего не ответил, но заметно подбоченился, развернувшись лицом к стенке, что-то бубня себе под нос. — Да у него уже весь взор замылиться успел, походу, — хмыкнул ещё кто-то, но Антон не посмотрел, уже не обращая на это внимание. Вообще, он не одобрял шутки такого типа — сам страдал от этого всегда, выслушивая комментарии сверстников о том, какого странного цвета у него волосы или о том, что он «очкарик». Но сейчас, когда подобные задиралки по поводу внешности отпускали в сторону Семёна, не чувствовал никакого стыда от своего безразличия к тому, что Бабурина попускают. Ведь ничего, кроме дрянного характера Семён не имел, и понимал это, наверняка, сам. Антону не было за что его жалеть. Хотя они почти в одной лодке находились. Оба так и не вписались в коллектив полноценно, да и выпады в сторону Сёмы от других совсем не означали то, что его самого защищают. Антон прекрасно понимал — если бы его пихнул кто-то другой — всем бы было фиолетово. На обиженном лице Бабурина стычка, вроде как, была закончена, так что под редкие смешки одноклассников, Антон спокойно дошел до своего законного места постоянного переодевания. Удивительно, но сегодня он не забыл сменку, хоть и футболка оказалась не первой степени свежести и прилично помята. Ну, он её хотя бы принес. Вышел из раздевалки он одним из первых, не желая находиться там хоть на мгновение дольше нужного. Полина ещё переодевалась, так что он зашел в зал раньше звонка с ещё несколькими парнями. Присев на скамейку с краю, он спокойно дожидался подругу, иногда поглядывая на прикрытую дверь подсобки в конце спортзала. Не прошло и пары минут, как из неё вышел незнакомый мужчина в спортивном костюме. Хотя, вглядевшись, не то, чтобы мужчина, всё таки… Парень. По виду, если не всматриваться в мало заметную щетину на щеках, можно было даже сказать, что ровесник. Подтянутый и высокий. Мало кто обратил на него внимание по-началу, но когда тот подошел к подоконнику, рядом с дверью, из которой то и дело выплывали ученики, сбоку послышалось тихое обсуждение. В конце концов из-за двери показалась Полина. Антон уже начал машинально улыбаться, привставая со своего места, как учитель вдруг отдернул её, что-то сказав. А Морозова лишь бодро кивнула и побежала обратно. Антон с подозрением поднял одну бровь. Но сомнения не успели слишком сильно разворошить голову, потому что меньше, чем через минуту, она шла к нему навстречу, в своей всегда глаженной и чистой спортивной форме. Не такой, как у него сегодня… — Это он? — озвучил он вопрос сразу же, как только Полина присела рядом, хоть отвел знал и сам, — Что он сказал? Полина махнула рукой. — Просто попросил сказать девочкам ускориться. Антон почему-то сморщился, но ничего не сказал. Язвительность так и лезла на язык, и даже ему было непонятно почему конкретно — из-за самого учителя или из-за того, что бесило его сегодня практически всё. — Ясно, — лишь кивнул он. Он прищурился, вновь осматривая чужака с головы до ног, обращая внимание на скованность, прикрытую напыщенной уверенностью. Парень то и дело шмыгал носом, слегка сморщиваясь каждый раз, сжимал в руках классный журнал, иногда постукивая по нему пальцами. И несмотря на твёрдый взгляд, все равно казался потерянным. Прозвенел второй звонок и все, в том числе и он с Полиной, потихоньку начали выстраиваться в шеренгу. С Морозовой пришлось расстаться, отпустив её в конец строя к другим девочкам, а он сам, лишь встал с насиженного места и протиснулся между двух чужих плеч. Притулившись к остальным, он поднял взгляд на учителя и вновь отсканировал его глазами, когда тот вышел перед ними, всё ещё сжимая журнал в руке. «…Роман Евгеньевич меня зовут…» — было единственным, что Антон услышал, когда он начал говорить. Бодрое «Рома-Рома-Роман» вдруг всплыло в голове и Антон позволил себе тихо прыснуть. Когда ряд двинулся, Антон, с усилием переставляя ноги быстрее обычного шага, побежал за спереди стоящими. В голове всё ещё играла надоедливая песня и Антон подпевал её про себя, пока размышлял о её теске. Роман Евгеньевич — явно молодой учитель. Похож на того, в кого вполне могла влюбиться среднестатистическая старшеклассница по-глупости, и Антон даже прикинуть мог, когда какая-нибудь его одноклассница побежит петь ему серенады. Не составило труда предположить, что такое, наверняка, будет практиковаться, учитывая очевидный интерес к выбивающемуся из преподавательского состава современному преподу. Нового физкультурника определенно точно надо было изучить, а поэтому и анализировать его поведение и придирки. Со стороны, он кажется тем ещё простаком. Возможно приехал из другого города. Вроде вполне обыкновенный, но Антона он уже почему-то начал бесить. Хотя раздражало скорее больше то, что нужно было заново строить репутацию пай мальчика: подлизываться, втираться в доверие, возможно, помогать как-то. Репутация в глазах преподавателя действительно влияет на многое и Антон за всю свою жизнь прекрасно убедился в этом. А ещё научился этим пользоваться. Давить на жалость в некоторых местах, привирать иногда в малых количествах. Конечно, возможно, это нечестно по отношению к другим, но, со временем, Петров, в таких моментах, начал думать лишь о себе. Не то, чтобы он любил строить из себя не пойми кого. Но это был единственный способ сохранить свою липовую пятерку по физкультуре. Вдруг сзади на его кроссовок наступили, и он еле успел переставить вторую ногу, чтобы не шлепнуться о крашенные лакированные доски. Опасно накренившись, чуть махнув руками, он быстро привел тело в исходное положение. Сука. Ну опять, что ли? Он со злостью повернул голову назад, наткнувшись на довольно улыбающегося Семёна. — Тебе делать нехер? — возмущено спросил Антон, нахохлившись. — Нехер. А ускорив бег, Семён пихнул Антона плечом, побежав дальше и забив болт на всё построение. Впереди ещё пара человек сказали что-то оскорбительное, но Бабурину видимо было начхать и на это. Антон, всё ещё раздраженный до жути, повернулся в сторону учителя, но наткнулся на взгляд Смирновой Кати. Та посмотрела на него странным взглядом, метнувшимся к ещё кому-то, а затем вновь отвернулась. Наступили на кроссовок ему ещё несколько раз, хоть он и игнорировал старательно, наивно полагая, что Бабурину наскучит, и он отстанет. Удивительно было вообще, что ему не лень круги в два раза больше остальных наматывать, только чтобы Петрову насолить. Какая муха его кусает в последнее время надо было разобраться, но пока сил хватало только на игнорирование. После бега — разминка. В этот раз, слава богу, подальше от Бабурина. Во время которой Антон успел приметить некоторые особенности нового преподавателя. Простодушность из него лезла как не в себя. Дебильные словечки то и дело проскакивали у него даже в обычных фразах. Шутейки он тоже отпускать не стеснялся, даже во вкус вошел, по виду. Одноклассники конечно и рады радоваться, но Антон мог только скривиться на очередной стёб в сторону отлынивающих. — Чего силы экономим? — обратился он один раз к однокласснице Антона, еле как двигающей руками, во время круговых движений, — Продавать их собираешься потом? Рядом с Петровым кто-то хикинул, а он сам закатил глаза от каламбура. — Может и собираюсь, — фыркнула Ксюша Покатова. Движения её рук даже после замечания не стали старательнее, да и она сама, по виду, не особо была заинтересована в занятии. Чтож, Антон её полностью понимал. — Могу выменять, — вдруг предложил Роман Евгеньевич, отвлекшись перед этим на показ ещё одного разминочного упражнения, и Ксюша посмотрела на него как на идиота. Антон, по правде говоря, тоже, — Оценки тоже нынче дорогие, — заговорил он уже как какой-то торгаш всё ещё под недоуменным взглядом девушки. — Не думаю, что мои силы того стоят, — решила она всё же подыграть, хоть и без особого энтузиазма. Остальные, иногда посмеиваясь, просто наблюдали за странной стычкой. Может что-то для них в этом было забавно, а может просто скука настолько расползлась, что дошла до смеха без причины. — Лишняя травма того тоже не стоит, — Роман Евгеньевич пожал плечами, — Так что активнее, активнее! Говнячества не устраиваем. Мне, что ли, ваши мышцы разминать? Закатывания глаз рано или поздно бы точно привели его к косоглазию, но Антон в очередной раз наплевал на это, тяжело вздохнув и потянувшись к полу во время следующего упражнения. После разминки он подлетел к скамейке сразу после слов о спорте с мячом. Полина присоединилась к нему почти также быстро. — Не заснул? — поинтересовалась Морозова, слегка наклонив голову вбок. — Не успел ещё, — покачал головой Антон, — Как он тебе? — Кто? — Этот, — Антон кивнул в сторону Романа Евгеньевича, в этот момент разделяющего парней на две команды. Полина сразу понимающе ойкнула, взглядом проходясь по учителю будто в первый раз, а потом задумчиво пожевала губу. — Да нормальный вроде, — и пожала плечами, — Смешной? Антон на это заявление лишь поморщился, помотав головой. — Это он так репутацию среди стада повышает. Полина тихо хохотнула. — А ты кто тогда? — Человек, с развитым критическим мышлением, — хмыкнул он, и Полина скептично вскинула одну бровь, смотря на него с подозрением. Он неопределенно пожал плечами, — С молодыми учителями сложнее. Вот и бешусь. Она вдруг усмехнулась, как будто раскусила все причины его вредничества. — Так, ладно, Антош, отпускаем Тамару Михалну и принимаем будущее с гордо поднятой головой. — она тыкнула его в щеку, заставляя сморщиться, — Не будешь же ты на него дуться за то, что он на работу устроился? — В открытую может и не буду. А вот из далека вполне себе, — Антон прищурился, — А ещё у него пятно на воротнике. — О боже мой, — вздохнула Полина, но на воротник всё же посмотрела. Спорить или пытаться менять чужое мнение она не стремилась, хоть и была настроена явно нейтральнее по отношению к физруку. Колкость Антона её больше смешила, так что она даже не смела возразить, продолжая дискуссию. — Может, это наоборот плюс? Мне кажется, ему лет двадцать пять максимум, так что понимания от него точно какое-то будет. Хотя, я, конечно, переживаю насчет того, будет ли это понимание по отношению к девочкам. Томара Михаловна нам всегда больше позволяла… Антон фыркнул, будто это не касалось и его самого по каким-то необъяснимым обстоятельствам. Вместе с девочками он попал в какую-то избранную раду: получал оценки с нифига, а на зачетах вообще говорил, что у него что-то болит, и ему всегда верили. Не мог он обьяснить такой выбор симпатии учительницы к нему, но невозможно было сказать, что ему это не льстило. Бить баклуши и всё же быть залюбленным — невероятно приятно, а главное легко. Возможно, если бы он, когда-нибудь, сказал о невозможности заниматься из-за менструации, Томара Михаловна поверила б и в это. Как жаль, что сейчас это уже не прокатит. — Посмотрим, — махнул он рукой, облокачиваясь на зелёную стену сзади, — Подлизываться в любом случае придется, — сказал он немного обреченно. — Какой ты несчастный, — закатила глаза Полина, но оспаривать не стала. Под конец урока Антон пришел к выводу, что Полине Роман Евгеньевич, по большей степени, всё таки, понравился. Она даже на баскетбол вышла поиграть после просьбы, оставив его одного киснуть на скамейке. Физрук, правда, относился к девочкам очень аккуратно. Антон заметил, как тот старался не напирать, но всё равно влить их в игру. Возможно, подкупала и его харизма, но Антон всё ещё с уверенностью мог сказать, что не впечатлился. Может, если бы сегодня он проснулся с нормальным настроением, на нового учителя, по большей части, было по барабану. Но увы и ах. К сожалению Романа Евгеньевича, у него появился личный недруг. Хоть и только до первого зачета.

***

За несколько минут до звонка Полина упорхнула с Катей из зала в сопровождении других девочек, перед этим хвастливо бросив ему ухмылку. Антон так и остался терпеливо сидеть до конца урока на скамейке, а как только прозвенел звонок, подстать одноклассникам, покинул спортзал. Переодевался он в спешке, вновь тулившись среди потных мальчишечьих тел. Не хотелось снова встрять в стычку с Бабуриным, да и просто находиться в таком душном помещении, так что школьная форма на нём оказалась одна из первых. Полю ждать пришлось в коридоре, спиной прислонившись к приятно холодной стенке. Роман Евгеньевич, когда прощался, глупо им отсалютовал, и Антон невольно хохотнул, когда вспоминал его довольную рожу. «Ну морда» — думал он предвзято, поворачивая голову и прижимаясь к прохладе щекой. Только когда сбоку послышалось девичье «Пошли?», Антон отлип от стены. — Не, всё таки это больше минус, — выдал вердикт Антон, а Полина даже потупилась на секунду, не поняв о чём он. — Ты до сих пор про него думаешь? — усмехнулась она, веселясь и одновременно удивляясь такой зацикленности друга. Они двинулись по коридору, в сторону кабинета физики. — Я анализировал, — подправил он и продолжил, — И у него правда очень неуместные шутки. Видно, что он пытается под нас подстроиться, но выходит фигня какая-то. Полина пожала плечами и вдруг ушла в своё собственное рассуждение: — А мне кажется он сам по себе такой, — легкомысленно предположила она, изучая взглядом свои туфли, — А подначивания — просто чтобы мы интерес к бесполезному предмету не теряли и занимались хоть как-то. Уверена, он и сам понимает, что мы ничего делать не хотим, так что завлекает так, как может. Может, неумело, конечно… — она хихикнула, вновь поднимая лицо к нему, — Но он старается. Разве в этом он, хотя бы, не заслуживает долю уважения Антона Петрова? Антон на это задумчиво поджал губы. Полина рассуждала здраво и, очевидно, правильно. Только вот именно сейчас Антону не нужна была эта здравость. Скорее наоборот — легче было бы, если бы Полине учитель тоже не понравился. — Может и может, — прогнулся он под её мнение, но только на мгновение, — Только бесить от этого не перестает, уж прости. Полина цокнула, затем обессилено рассмеявшись. Они уже успели дойти до кабинета, встав поодаль от класса в коридоре — так как именно на физике они заходят в класс лишь после первого звонка. Облокотились оба на стену, продолжая разговор. — Хрен с тобой, Тоша, — отмахнулась Полина, — Я тебя уже не переспорю. — Ну а кто виноват, что он строит из себя молодее молодого? — уже явно не в спор, но всё же вставил Антон, уже просто потому что. Морозова цокнула. — Да и разве плохо? У нас-то из молодых только англичанка, — уже и сама отошла от темы Полина, незаметно перекладывая разговор в другое русло, — Ну и… Виталий Сергеевич. Сколько ему там? Антон задумался, вспоминая их вечно хмурого и прилизанного историка. — Под сорокет где-то. — Ну почти, — махнула рукой Полина, — Так что больше — не хуже. Зато весело. Да и господи, — она чуть взмахнула руками, — С оценками нормально все будет у тебя, если ты за них переживаешь так, — добрая улыбка, даже слегка подбодряющая, появилась на её лице, — Постараешься чуть-чуть, да и всё. Страдальческое «Надеюсь» скрылось за тяжелым Антоновым вздохом, когда он обвел взглядом толкучку возле кабинета и поймал на себе взгляд. Уже не Катин, но злобнее раз в пятьдесят. Бабурин мало как мог напугать своими глазами-пуговками, но физиономией порой очень даже. И почему-то именно в тот момент эта физиономия показалась ему опасной. Будто кричащей, что Антон делает что-то, что Семёна больше чем не устраивает. Хотя, именно сейчас, он вообще ничего не делает. Семён отводить глаза не спешил даже когда Антон скептично поднял брови. Дожидаться момента, когда этот мерзкий тип надумает прекратить на него пялиться или дуться на что-то, было делом принципа. А так как принципов Антон не особо придерживался, не стал играть в гляделки и отвел взгляд первым. В жопу. Вдруг ему ещё че в голову взбредет. Тогда уж точно не до толкучек будет.

***

Несмотря на паршивый настрой, удача и правда была на его стороне, потому что после невыносимой физики у него разболелась голова. При чем даже не образно. Терпеть — точно не его вариант, так что после звонка он оказался в медкабинете. Привычно-сочувственное лицо медсестры Лили Игоревны доверчиво кивало ему на «Голова кружится и тошнит немного». У неё собственно и нет причин не верить, ведь Антон у неё — заядлый гость. Так что после быстрой мерки давления и подбадривающих похлопываний по плечам, она отпустила его с концами. А он и рад. Не своему низкому гемоглобину, конечно, но именно сегодня пользоваться своим херовым здоровьем и уйти было совсем не стыдно. Возможно, голова разболелась и из-за физкультуры. Хотя, если подумать, ничего кроме бега и разминки он не делал. О физкультуре вспоминать не сильно хотелось. По крайней мере, до последнего урока в пятницу. Успев вдоволь повозмущаться у себя в голове, он и правда начал потихоньку смиряться с подобным новым раскладом. Ближайшее время у него наверняка будет ещё много причин ненавидеть свою жизнь, а такая мелочь должна вообще волновать в последнюю очередь. Но как только он, выходя из школы, оглянулся на дворик, всё потихоньку начавшееся подниматься настроение уплыло, будто его и не было. Картина из нового физрука в копе с охранником почему-то выбесила его по новой: рядом с крыльцом стоял не настолько мозоливший глаз охранник «Серега», пышущий толстой, наверняка ужасно пахнувшей, сигарой, и ещё поодаль — в ус не дующий Роман Евгеньевич затягивался чем-то похожим, облокачиваясь на белую стену. Ну это уже точно ни в какие ворота. Раз курите - курите, но не прям перед школой, ёперный театр. И когда они вообще успели спеться? Его презрительный взгляд никто, к сожалению, не заметил, и жаль, потому что Антон был в почти самом противном расположении духа, чтобы нагрубить или даже поспорить со старшими. И была б его воля, он бы устроил двум взрослым самую душную лекцию на свете о вреде пассивного курения среди молодежи. Понимание того, что в моменте он раздувает негатив слишком сильно придет, скорее всего, только дома. Когда поспит часик. Когда придет и Оля, и он поможет ей с уроками. А может и посмотрит с ней что-нибудь вечерком. Ну а сейчас оставалось только дуться на жизнь и идти к ближайшей остановке ждать свой автобус.