В комнате думая о сахëне

Стук. Тяжёлое дыхание заполнило комнату, ударяя по ушам. Откинув затылок назад, на стену общежития, Чхонмён двигал рукой вверх-вниз по члену, подавляя срывающиеся с губ пошлые звуки. Но сколько бы он ни прикладывал сил, разрядка не приходила. В раздражении стукнув кулаком об стену, он выдавил из себя: — Чёрт… Ему не хватало совсем немного… чего-то простого… “Чхонмён-а так вырос”. Когда мягкий успокаивающий голос прозвучал в голове, будто его владелец был совсем рядом, стоял за ним, держал за плечо и шептал на ухо — слишком близко — член дрогнул. За одной фантазией пришла другая, более смелая и раскрепощённая. “Наш Чхонмён-а такой взрослый, достаточно, чтобы принять мой член”. Грязные слова, которые никогда бы не сказал Чхонмун-сахён, сами появлялись в его голове, возбуждая и спутывая мысли. Прикрыв рот рукой, Чхонмён надрачивал член, представляя, как его сахён сжимает его своей ладонью, грубым толчком входя сзади, как его шершавая и тёплая ладонь проводит по животу, очерчивая контур члена внутри, как он покусывает его ухо, даря лёгкое покалывание от бороды, как он кончает внутрь, наполняя живот теплом и размазывая пальцами сперму по бёдрам… Упав на бок, Чхонмён убрал руку от рта, тяжело дыша. Взглянув на вторую ладонь, он стекающую по пальцам белую сперму и тяжело сглотнул. “Если бы это была сперма сахёна…” Внезапно он пришёл в себя и ударил себя по лицу; как он мог представлять себе Чхонмун-сахёна, пока делал это. Его сахён никогда бы не тронул его, никогда бы не подумал о нём как о ком-то другом, нежели саджэ, никогда бы не принял то, что он дрочит в своей комнате с мысли о нём… — Чёрт… Пол в общежити казался как никогда холодным.