Тайна убийств.

Утро парня началось с тревожных звуков, будто в доме разразилась буря. Потирая заспанные глаза, он встал с постели и натянул тапочки. Глянув на светящийся экран телефона, он заметил, как беседа класса разрывалась от сообщений, несмотря на то что время было всего лишь восемь утра, в воскресенья. - что там стряслось? - прошептал себе парень, не зная, что его ожидало. Он направился на кухню, надеясь на чашку горячего чая, но что-то настораживало: не пахло завтраком. Краем уха он уловил разговор родителей и не удержался, оставшись на пороге. – Ты думаешь, стоит ему говорить? - нервно бурчала мать, тарахтя посудой. – он уже потерял пятерых друзей.. - она поджала губы. Отец грузно вздохнул. – Если мы не скажем, то он узнает в школе… Вару вдруг охватило смятение. Нерешительно шагнув в кухню, он увидел тревогу в лицах родителей. – Что узнаю? - спросил он, зная, что это не просто случайный разговор. Рука сжала телефон, сердце забилось быстрее. Родители переглянулись, и тишина заняла место слов. – Вару, солнышко.. - начала мать, не став ругать сына за то, что тот подслушивал. Оба родителя понимали, что это неуместно. – Твой одноклассник.. Феликс.. В этот момент тело парня напряглось до предела, а сердце застучало так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Он не желал слышать дальнейшие слова. Подросток уже понимал, в чём дело, но не хотел верить. Их дружный и весёлый класс, который всегда ставили в пример, никогда бы не допустил подобного. Вару знал Феликса как радостного и улыбчивого парня, которому никогда не было грустно, да и с семьёй у него было всё в порядке. Феликс всегда открыто делился своими переживаниями. – Он покончил с собой… - тихо произнёс отец. Голова подростка закружилась, и телефон выпал из его рук. Даже одноклассники, с которыми он провёл десять лет, были ему ближе, чем он думал. Обеспокоенные родители усадили его и дали воды, пытаясь вернуть в чувство. Минут пять на кухне царила удушающая тишина, пока Вару не нарушил её: – Когда?… - промямлил он, не веря словам. – Сегодня ночью.. Его нашли три часа назад, - ответил отец, его голос дрожал от невысказанной тоски. Опять повисла тишина, как будто сама атмосфера настоятельно требовала молчания. Родители прекрасно понимали, что их ребёнок переживает нечто гораздо большее, чем жалость к ушедшему. В их сердцах разрастались противоречивые чувства: горе и тревога, страх за сына и подавленность от утраты. Никто не ожидал этого, особенно от Феликса, который всегда казался таким жизнерадостным и невозмутимым. В голове мальчишки вновь всплывают мысли о том, что эта смерть не случайна, и что это далеко не суицид. Его внутренний голос шепчет: "Что-то здесь не так…" Он не верил, не хотел верить в эту утрату. ××× Половину дня парень провёл в своей комнате, погружённый в водоворот собственных мыслей, которые столпились у него в голове, словно тёмные облака перед бурей. Он нутром чувствовал, что не всё так просто, и это непередаваемое чувство давило на грудь. Однако грустить долго Вару было не суждено. В стремлении разогнать тревожные размышления и болезненные воспоминания о погибшем однокласснике он решил выполнить своё вчерашнее обещание о помощи в огороде. Домашнее задание, слава богу, было завершено. Встав с постели, Вару подошёл к шкафу и надел самое обыденное, потертое тряпьё, которое не жалко запачкать. Завязав на голове бандану, как косынку, подросток вышел в коридор и обул калоши. Отец уже был на работе, приняв срочный вызов, а мать с усердием работала в огороде, утопая в земле и траве. Выйдя на грядки, Вару схватил банку и лейку, стараясь сосредоточиться на работе. Сбор жуков и полив растений помогли ему хоть немного отвлечься от своих мыслей. Мать молчала, прекрасно осознавая, что слова здесь не помогут, и как начать разговор с сыном, ей было неведомо. Они просто работали на огороде, «наслаждаясь» тишиной, пока к забору не подошёл человек, опершись на него. Внимание к себе он привлёк не сразу, лишь когда позвал подростка по имени. Вару, обернувшись, увидел Джо и, поставив лейку, стремительно побежал к другу. Старший, заметив его состояние, улыбнулся, надеясь поднять ему настроение, а мать с недовольством хмурилась, ведь её грядки, словно цветы, топтали вызывая в ней бурю раздражения. – "Не надо спешить," — пробормотала она себе под нос, но предубеждения уступили место чувству облегчени, когда её сын всё же пробежал к Джо. Стало легче, что салатовый может оказать тому должную поддержку и утешить. Подросток ловко вскарабкался на забор и обнял Джокера, утыкаясь тому в плечо. Тот едва сдержал очередную улыбку. Сердце его забилось быстрее — эти объятия были такими любимыми, такими родными. Подросток, предаваясь теплоте момента, старался сбросить с себя непонятные тревоги, и Джокер это понимал. Он знал, что парень ищет в нем утешение и поддержку, и эта возможность быть необходимым дарила ему чувство надежды на нечто большее, чем просто дружба. В такие мгновения всё вокруг словно замирало — мир оставался на второй плане, а важные слова и чувства переплетались в воздухе, создавая невидимую нить, связывающую их. Вару доверял ему, и это осознание было сладким, как первый солнечный день весны. Джокер понимал, что до момента, когда сможет открыться и признаться в своих чувствах, ещё далеко, но каждый миг рядом с Вару приближал его к этому шагу. Он чувствовал, как растёт внутри него надежда — солнечный лучик, пробивающийся сквозь облака неопределенности, наполняя сердце теплом и светом. – Джо… – тихо прошептал Вару, на что старший, с легкой усмешкой, взъерошил кудряшки мальчишки, словно стараясь развеять тяжелые мысли, гнетущие того. – и тебе привет, Вареник. Как ты? – Джокер нежно касался парня, чувствуя, как странные, но сладкие чувства влюбленности окутывают его. Ему не хотелось упускать ни одной возможности прикоснуться к объекту своего обожания. – Паршиво… Ты про Фелю слышал? – его голос дрожал, наполненный печалью, пускай даже он старался скрыть это за маской спокойствия. Слегка отстранённый, но не покидая теплых объятий, Вару посмотрел в глаза старшего, и там увидел отражение своего беспокойства. – Ох, Вару… Слышал, конечно. Ты переживаешь, что ли? – Джо чуть поджал губы, внимая каждой эмоции, мелькающей на лице парня. Он ожидал, что Вару окажется безразличен к судьбе одноклассника, но оказалось не так. – Есть такое… Хоть мы и не были близки, всё же учились вместе десять лет! Мы прошли через столько испытаний! – в голосе Вару слышалась глубокая печаль и горечь. Он сжал плечи старшего, словно искал в этом жесте утешение. – Варь, ну не нагнетай, – попытался успокоить друга Джокер. – Он просто одноклассник. Всё будет нормально, мало ли какие проблемы у человека… – Феликс не тот, кто стал бы молчать! – возразил парень, энергично отстраняясь от салатового и разрывая объятия. Джокер лишь вздохнул, недовольно цокнув языком. Эта мгновение нежности, когда он был рядом с любимым, хотелось растянуть. – Мало ли, поссорился с кем-то или не успел рассказать? Или это что-то слишком личное? – Джо перелез через забор и заглянул в глаза возлюбленного, который раздувался от негодования, чуть ли не топая ногами, словно ребёнок, отстаивая свою точку зрения. – Милашка, не стоит так дуться, а то лопнешь… – тихо хихикнул старший, на что Вару недовольно покачал головой. – Может, ты и прав… Но мне чувство подсказывает, что он не ушёл просто так! Давай рассмотрим его смерть детальнее. Возможно, найдётся какая-то зацепка! – Если ты так хочешь… – тихо вздохнул юноша, с неохотой решая угодить своему любимому. – Отлично! Тогда я заканчиваю с огородом, и мы едем к тёте Франц! – парень светился решимостью, и это настроение одновременно настораживало и забавляло Джокера. – Давай я хоть помогу, так быстрее управимся. Но за эту бесполезную трату времени на расследование ты мне должен будешь ещё одну прогулку! – с невозмутимым видом заявил старший, и на его слова Вару ответил милой улыбкой. Он не испытывал к Джокеру симпатии или любви – это был для него только близкий друг, как брат. Все эти прогулки казались ему просто расслабляющей вылазкой, в то время как Джо уже воспринимал их чуть ли не как свидание. – Я согласен! – кивнул подросток, потянув Джокера к грядкам. Мать Вару почти закончила работать с тяпкой, пока парни обменивались словами. Присоединившись к женщине, Джо завёл разговор ни о чём, развеивая гнетущую тишину и подбадривая родительницу. Вару же, отвлекаясь от тёмных мыслей о Феликсе, чувствовал, как с каждым словом напряжение уходит. ××× В ходе работы, которая уже была завершена, было дано разрешение, чтобы Джо остался у них на ночёвку. Во-первых, женщине было спокойнее, что с вару будет рядом, и тот ничего плохого не сделает. Мало ли как на парня повлияли все эти потери близких. Во-вторых, Джо уже не раз оставался у них, особенно в те моменты, когда его мать уходила в запои. В-третьих, для самого Джокера это был ещё один повод стать ближе к своему возлюбленному. Он вспоминал теплые вечера с вару в его комнате, когда они дурковали и смеялись, хватаясь за животы. Вару упрямо боялся фильмов ужасов и прятался за старшего друга, и это вызывало у Джокера улыбку. Их совместные поделки, домашние задания, когда Джокер старательно объяснял вару сложные темы, были яркими моментами в его памяти. Все эти воспоминания согревали душу, наполняя сердце радостью и уютом. ××× Сейчас Вару уже собрался и вышел к другу в коридор. Молча кивнув, они покинули дом. Мать знала, что ребята ушли "гулять" и отпустила их, надеясь, что они развеются. Но сами парни направились к однокласснику Вару. Дорога занимала всего полчаса. Им открыла мать погибшего. Женщина была невысокая, светлые волосы собраны в растрёпанную гульку, карие глаза опухли от слёз, а лицо горело красным. Она выглядела удручающе; Франц потеряла сына и была убита горем. Вару понимал, что его расследование стоило бы отложить. Сейчас не то время. А что же Джо? Он знал, что ничего из этого не выйдет с самого начала. – Вы ещё кто?.. – прохрепела женщина, осматривая парней. – Я Вару… Одноклассник вашего сына… – тихо сказал он, полон горечи. – Приношу соболезнования… – Ага… Зачем пришли?.. – женщина была явно не заинтересована, её лицо сразу исказилось от боли. – Я бы хотел осмотреть комнату Фели… Мне кажется… – Вару не успел договорить, когда она грубо перебила его: – Нет!.. Проваливайте!.. Ироды!.. Она хлопнула дверью перед носом ребят. Вару тихо вздохнул, опустив голову. Он всё понимал и не винил женщину; что не скажешь о Джо, которого охватила злость. – Варь… Всё нормально, хочешь я… – Джокера перебил Вару, хлопнув его по плечу и направляясь к лифту, словно пытался избежать неприглядного зрелища. – Успокойся, не стоит. Её можно понять, – вздохнул Кудряш, вызывая лифт. Старший прошёл следом, внутренне испытывая смешанные чувства. Да, ему было удобно, что не придется ничего осматривать, но такая грубость к его мальчику ранила душу. В тишине лифта младший ощутил, как тяжёлое сердце бьётся в его груди. Джокер же понимал, каковы были причины этой резкости, но надеялся, что она смогла бы найти в себе силы сдержаться. Каждый из них носил свои тайны, свои боли, как невидимые раны на глубине души. Джо знал, что иногда слова причиняют больше боли, чем физическая боль. Приборы лифта ожили звуком, но для него это было лишь эхом его собственных переживаний. Время тянулось, словно накалённая паутина, и Вару надеялся, что всё это когда-нибудь закончится. Когда лифт остановился, они шагнули в кабину, и, нажав на кнопку "1", начали плавное спускание на первый этаж в тишине, лишь изредка нарушаемой еле слышным звуком механизмов. Как только они покинули квартиру, Джо, стараясь разрядить накалившуюся атмосферу, завёл разговор ни о чём, пытаясь отвлечь внимание от волнительного расследования. Однако его попытки показались Вару подозрительными; в его голове закрались сомнения. Как можно так легко игнорировать всю эту странную ситуацию? Но он быстро отогнал мрачные мысли. Не может быть, чтобы Джо замешан в этом! Они ведь с детства были как братья, неразлучные друзей, готовые поддержать друг друга в любой беде. В глубине души Вару надеялся, что это просто игра случайностей, и никакие темные тайны не встанут между ними. ××× Идя по улочкам города, они вышли на центральную площадь к собору. Прогулка была чудесной, как и всегда, наполняясь смехом и яркими приключениями. В этот раз парни умудрились даже убежать от стаи собак, сердце стучало от адреналина, а смех лишь усиливал это ощущение свободы. Они исследовали заброшенное строение, ловя момент в уникальных фото, которые навсегда останутся в их памяти. Бродя к реке, они вспомнили беззаботные моменты из детства, что грели душу и согревали сердца. Они смеялись над старыми воспоминаниями и делились мечтами о будущем, представляя, как эти мгновения станут лишь частью их яркой жизни. Зашли в магазин, потратив последние карманные деньги на запрещённые удовольствия — чипсы, сухарики, газировку и всякую мелочь, которая дарила им радость. Каждая покупка была пронизана духом приключений, ведь они знали: с этими простыми угощениями вечер станет еще более незабываемым. В этот миг Джокеру казалось, что мир принадлежит только им. К вечеру они зашли в дом Джо. Картина была, как всегда, удручающей: пьяная женщина, неуместно "постарела" в своем состоянии, спала на каком-то незнакомом мужчине, блеклая тень из мимолетного прошлого. Даже ее сын, не мог помнить, когда она последний раз была трезвой. Запах пота и алкоголя витал в воздухе, создавая угнетающую атмосферу безысходности. Вару ощутил непреодолимое желание забрать Джо к себе, укрыть его от этого хаоса, но понимал, что его родители вряд ли согласились бы на это. Старший, наблюдая за этим сценарием, который повторялся день за днем, был охвачен безысходностью. Запах усталости и разложения заполнил комнату, а беспорядок, казалось, насмехался над попытками юноши привести все в порядок. Возвращаясь из школы или после прогулок, он вновь сталкивался с неприглядной реальностью, той, что обружала их семью, словно злая карма. Это была привычная жизнь, решения в которой затерялись среди бутылок и полузабытых мгновений. Находиться в этой обстановке Вару было довольно неприятно, но он не поддавался эмоциям, скрывая свое истинное состояние. Джо все понимал, и, заметив его неловкость, быстро собрал портфель. Он взял необходимые вещи, затем, заполнив портфель купленными ранее вкусностями, они покинули это гнилое место, направляясь домой к младшему. На улице еще светило солнце, не смотря на то, что уже был поздний вечер, около восьми часов. Дорога снова была заполнена разговорами о расследовании и домыслами младшего, что только добавляло напряженности. Салатовый всеми силами пытался сменить тему, но к нему это не шло. Вся эта канитель начинала серьезно утомлять Джокера, хотя его любимый не переставал быть идеальным в его глазах. Для Вару же это было нечто важное; он стремился разгадать загадку, найти причины, понять, как все было на самом деле. Его бурное воображение рисовало картины, в которых скрывались самые ужасные тайны — и это внушало ему страх. – Как ты вообще не понимаешь! Мне кажется, за нами следят! За мной, так точно… Ведь Федя тогда контактировал со мной! - всплеснув руками, недовольно ворчал Вару, шагал по обочине, его голос напоминал затянувшуюся ноту, полную тревоги. Джокер же, идущий рядом, тихо вздыхал, устав от бесконечных рассуждений. – Варь, давай хоть сегодня не об этом? Ну совершил он суицид… И что? Тебе-то какое дело? - с очередным вздохом произнес Джо, глядя в недовольные глаза возлюбленного. – Может, он что-то испугался, наткнулся на какую-то игру… Как там её называли?.. - он задумался, а его мысли метались, как птицы, ищущие выход. Кудряш недовольно что-то бурчал. – Не могу вспомнить… Но там действительно подростков на это принуждали… – Ты себя слышишь?… Это когда было!? Да и вообще! - Вару топнул ногой, его голос затрепетал от ярости. – Я уже говорил, что Феликс был не такой!.. Он бы не стал! Это сто процентов убийство!.. - сердито возмущался он, вновь утопая в подозрениях к другу, и его сердце сжималось от неведомого страха. Джокера уже откровенно бесила эта упертость. Он глянул на любимого. Внутри что-то острое и нежное взбунтовалось, заставляя его вздохнуть. В глаза пришли образы: зажать Вару у дерева, впиться в его губы, чтобы показать, кто здесь главный. Эта мысль заставила его слегка покраснеть, и он быстро отвел взгляд, как будто стыдился собственных желаний. Тем временем Вару, погруженный в раздумья, не мог избавиться от тревоги: а вдруг Джо решил обмануть его? Но каждое возвращение к образу Джокера только укрепляло чувство близости и связи. Каждым взглядом, каждым прикосновением они словно подтверждали, что вместе смогут справиться с любыми трудностями. Но в душе Вару ощущал легкий осадок — ведь ничто не объясняло, почему старший все еще жив. Этот вопрос сверлил его, как щепка, оставляя на сердце горький след, но надежда все же не покидала его. Искренняя привязанность и дружба, что связывали их, оставались непреложными, как воздух вокруг. Весь дальнейший путь был окутан молчанием, тяжелым и нагнетающим. Вару терзали мысли о старшем, который хоть и согласился помогать с расследованием, но всё ещё упорно сопротивлялся, как упрямый жеребец, не желающий покидать родные просторы. Джокер же, обхватив ладонью и накинув свой капюшон, всеми силами пытался оттолкнуть Вару из этой затеи. Ему вовсе не было нужно, что бы подросток, продолжал погружаться в стрессовые дебри, которые только осложняли бы его уже нелегкую жизнь. «Не стоит зацикливаться на этом», — думал Джо, в то время как дорога тянулась перед ними, как извивающаяся змея. Наконец, когда они чуть было не достигли дома, тягостные мысли уступили место пониманию. Вару и Джокер остановились у высоких решетчатых ворот, и как будто искры, разлетевшиеся в бесконечном небе, освободили их от бремени. Они обменялись взглядами, полными понимания и тишины. ××× Дойдя до двери хаты, ребята с оживлением вошли внутрь. С кухни доносились разговоры, наполненные смехом и приятным щебетом — это означало, что отец уже вернулся с работы. К тому же, в воздухе витал аппетитный аромат домашнего ужина, который пленял и обещал уютный вечер. Сняв обувь и тщательно вымыв руки, два парня направились к кухне, вежливо оповестив взрослых о своём прибытии. Как это обычно у них бывает, когда Джокер остаётся на ночёвку, они без промедлений схватили тарелки с едой, заварили ароматный чай и, обмениваясь шутками, скрылись в любимой комнате. Тихо смеясь, они уселись за стол, погрузившись в разговор. К счастью для Джо, беседа успешно свернула с наскучившей темы убийств друзей и одноклассника. Наконец-то они начали обсуждать, как проведут вечер и что бы они могли сделать завтра. В воздухе витала атмосфера надежды и лёгкого волнения, а каждый новый план только усиливал чувство дружбы и взаимопонимания для Вару, ну и симпатию, влюблённость для Джокера. Окончив трапезу, Вару убрал тарелки на кухню и, вернувшись, направился к шкафу, чтобы переодеться. Он совершенно не стеснялся своего тела. Хоть оно и было стройным, некоторые из-за спины иногда могли назвать его «женоподобным», но спереди всё же проступал рельеф, который не был свойственен женщинам. В тот момент, когда Вару, ничего не подозревая, спокойно переодевался перед другом, Джо, слегка смущаясь и пытаясь скрыть свои эмоции, рассматривал тело возлюбленного. Оно восхищало его до безумия, не уступая в великолепии характеру Вару. Мысли Джо становились всё более смелыми и игривыми, унося его в мир фантазий. Он быстро гнал их прочь, осознавая, что в этом мгновении важнее просто наслаждаться красотой момента. Когда Вару одел свою пижаму, в воздухе повисла непринужденная легкость. Джо, улыбаясь, ловил каждую деталь — от мягкого света в комнате до теплоты, которая исходила от их общения. В такие мгновения, казалось, время останавливалось. Но через пару минут старший всё же достал свои вещи и переоделся. Его тело было более массивным и рельефным, но Вару не обращал на это внимания. Это даже как-то задевало старшего, ведь он усердно качался, чтобы произвести хоть этим впечатление на любимого. Пусть это пока и не дало своих плодов, салатовый не сдавался и не терял надежды. Вот уже в пижамах они погасили свет, заперли двери и достали вкусняшки. Джокер в своём репертуаре предложил посмотреть фильм ужасов, но Вару в этот раз восстал а-ля: "Хватит ужастиков, и в жизни хватает страха!" Он, казалось, боролся не только с выбором фильма, но и с собственными терзаниями. В итоге выбор пал на комедию, которая хотя бы на время могла развеять туман тревог. Включив их любимый фильм, они принялись за просмотр, и легкий смех начал разрезать мрачные мысли. ××× К середине, хоть и было смешно, Вару уснул, "роняя" голову на плечо старшего. Усталость и утренний стресс сделали своё дело. Это вызвало улыбку на устах Джокера; его внимание уже было не столь приковано к фильму, как к любимому мальчонке. Джокер знал, что родители Вару не зайдут — они уже сами легли спать, и всё заключалось в доверии, возникшем между ними. Подождав, пока сон Вару станет более крепким, что обычно занимало пол часа, Джокер аккуратно завёл будильник и отложил ноутбук. Он обнял своего мальчика, не удержавшись, и слегка коснулся губами губ парня. На большее не решился, хоть и очень этого хотел. Лежал он, красный от смущения, ещё минут двадцать, а потом, вновь чмокнув Вару в губы, зная, что тот не узнает, тихо встал с кровати. В душе его разрывалось ощущение тепла и нежности, словно все заботы мира отступили в тот момент, когда он смотрел на спящего Вару. Каждый миг рядом с ним был похож на волшебство, не поддающееся описанию, и Джокер, понимал, как сильно он его любит. Понимал, как одержим. Пройдя к своему портфелю, он тихо достал другие вещи, переоделся и, скрыв лицо, ушел из дома, словно шаловливая мышка, прятавшаяся от кошек. В этом момент он чувствовал тяжесть, как будто на его плечах лежит судьба тех, кто терпеливо ждал его решений. Он был обязан это сделать, хотя сам юноша не понимал, что именно им движет. В его душе разгоралась буря — никто не может кричать на его мальчика, ни при каких обстоятельствах. Да, у женщины были свои причины, но ему было плевать на её страдания; он сам был полон мучительных эмоций. На мгновение его сердце замерло: возможно, он избавит ту от страданий за её сына, освободит её от этой ноши. Будучи на месте, он вновь вскарабкался на дерево и с него на почему-то вечно открытое окно. Стараясь не оставить следов, парень неуловимо прошёл, словно призрак, в тёмную комнату пьяной женщины. Тишина вокруг казалась удушающей, наполняя воздух предвкушением. Ясно, она напилась, не выдержав тяжести своей жизни. Внутри него всколыхнулось беспокойство, и, решив, что стоит помочь ей быстрее отправиться в вечный покой, он нашёл аптечку, рассыпал препараты, а затем, предвкушая то, что должно произойти, начал заталкивать таблетки в беззащитный рот женщины. Она начала приходить в себя, но долгие минуты неразберихи ей не позволяли понять, что происходит. С толкнувшимися зубами и дикой паникой в глазах, она попыталась сопротивляться, но её силы были тщетны. Что может сделать пьяная женщина в возрасте перед молодым, сильным парнем? Он застал её врасплох, и в этом мрачном танце власти уже не было места для выбора. Наступило мгновение, когда время будто остановилось, за окном завыла ветер, как будто предсказывая неотвратимое. Он отстранился лишь тогда, когда женщину начало рвать, её кожа приобрела бледный и даже более синюшный трупный оттенок. Температура тела явно упала, а саму даму охватил тремор. Джокер, как хищник, молча наблюдал, как мучительно умирает его жертва, каждое её дыхание становилось всё тяжелее, как будто сам воздух вокруг сжимался в клетку страха. Чувствовал ли юноша сейчас вину? Нет. Ему было плевать, главное — он отомстил. Заодно избавил ту от страданий, которые скрывали её истерзанную душу. Когда её тело обмякло, а последний вздох вырвался из её губ, юноша тихо покинул квартиру, мастерски убрав все улики, превращая акт злодейства в трагедию самоубийства. Он выбирался тем же путём, как тень, и, усевшись на лавочке в парке, расправил небольшой блокнот из тетради, что всегда носил в кармане. Каждая строчка казалась ему пронизанной атмосферой напряжения, словно он записывал вехи своей тёмной оды, где страх и месть сплетаются в смертельный хоровод. Записи словно живительный поток лились на бумагу, запечатывая момент смерти Франц в ярких и детализированных словах. Как она умирала, каждое её дыхание, каждая морщинка на лбу — всё это было запечатлено Джокером с тщательной бережливостью. Но когда незримая река воспоминаний о произошедшем всего лишь пять минут назад иссякла, он бережно спрятал блокнот в карман штанов и, глухо шагнув по ночным улочкам города, вновь направился к своему любимому мальчику. В голове его уже крутились сладкие грёзы: как он ляжет рядом, обнимет Вару, и, возможно, под утро уснёт в теплых объятиях. Все эти мечты создавали иллюзию спокойствия, будто бы жизнь могла вернуться в привычное русло, словно не было ничего страшного. Но, с кем не бывает? В такой хаотичный момент, когда тьма обвивает улицы, а звезды стыдливо прячутся за тучами, Джокер знал — его сердце, как и его записи, не может быть пустым, пока среди теней существует любовь. ×У Вару:× Парень проснулся, жажда мучила его, но, увидев, что старшего нет рядом, его сердце заколотилось от тревоги. Встав с кровати, Вару тихо ступал по холодным полам, что бы не разбудить родителей, и обошёл весь дом в надежде найти его, но пустота лишь усиливала нарастающий страх. Оставив мысли о жажде, он подошёл к окну и выглянул наружу. Это было необъяснимо. Внизу, среди мрака, он заметил чёрный силуэт, постепенно приближающийся к его дому. Комната наполнилась напряжением, осень воцарилась во всей своей зловещей красе. Сердце Вару замирало, когда он осознал, что это не просто прохожий. Не долгие мгновения он стоял в оцепенении, прежде чем инстинкт толкнул его на действие. Он и подумать не мог, что это мог быть Джокер. В панике парень рванул на кухню, схватил сковородку — единственное оружие на случай последней обороны. Он замер в темноте коридора, дыхание перехватило, прятать его не так просто, когда кошмары становятся явью. ·˚ ༘₊· ꒰➳ Вошедшего ожидало неожиданное: сильный удар по голове сковородкой сковал разум, отозвавшись оглушительным звоном в ушах. В глазах поплыло, и Джокер с грохотом рухнул на пол, чудом не потеряв сознание. Пока он оседал на холодное покрытие, силуэт, которого Вару так и не смог разглядеть в темноте, быстро исчез, оставив лишь смутное беспокойство. Он настойчиво включил свет, но яркое сияние лишь разгуляло страх. Чуть щурясь, парень уронил сковороду из рук, узнав друга, у которого по щеке текла кровь. Самое страшное: он мгновенно не узнал Джокера. Где-то вдалеке неслись звуки спокойной ночи, но родители, казалось, не слышали ни крика, ни шума. Семья погрузилась в сон, словно мертвые, в этом зловещем полумраке. – Джокер!.. - парень опустился на колени перед ним, слегка побив по щекам, как будто пытался разбудить. Тревога сжала грудь, в глазах же Джокера всё окончательно мутнело. Он укусил губу, страдая от резкой боли, и из губ вырвалось тихое шипение. – Ммм… - промычал старший, едва держась в сознании, находясь на грани между реальностью и бездной. Отпрянув, Вару бросился в ванную, панически ища аптечку в шкафчике. Вернувшись, он сел на пол рядом с полу бессознательным телом Джокера, его сердце колотилось в груди, тревога сжимала душу. В его руках дрожали вата и перекись водорода, когда он осторожно обрабатывал кровоточащую рану. Каждый момент казался вечностью, пока беспокойство разъедало его изнутри, словно ядовитые щупальца. Парень не мог позволить себе думать ни о чём, кроме того, чтобы спасти старшего. Он быстро смочил ватку нашатырным спиртом и, прижимая её к носу Джокера, шептал слова, полные надежды. В голове лишь одна мысль: «Не потеряй сознание, держись!» Пока Джокер оставался в беспамятстве, Вару метался на кухню, наливая воду и наполняя компресс холодом. Вернувшись, он приложил его к ране и, не сдерживая слёз, нежно гладил Джокера по щеке. Но старший лишь тихо дышал, как будто прислушивался к тонкому покрылку времени...