Set Free: their story

I can see every tear you've cried

Like an ocean in your eyes

All the pain and the scars have left you cold

I can see all the fears you face

Through a storm that never goes away

Don't believe all the lies that you've been told

Ashes Remain — Right Here

      Ричард убрал мокрые пряди волос со лба и постучал в дверь. Последние пару дней шёл дождь, словно отражая душевное состояние Бишопа. Он терпеть не мог дождь, а ещё больше — водить в такую погоду. Пускай он сотню раз убеждал Винсента, что всё в порядке, но каждый раз, когда небо затягивалось тучами и на лобовое стекло накрапывал дождь, его пальцы на руле начинали подрагивать.       Город утопал в воде, небоскрёбы пронзали грозовые тучи, притягивая молнии.       «Интересно, из квартиры Фритца сейчас хоть что-нибудь видно?»       Смит сбежал из больницы на неделю раньше положенного срока, и с тех пор они не виделись. Тот его откровенно игнорировал: не отвечал на звонки, не открывал дверь, на крыше тоже не появлялся. Прошло уже три дня.       — Если ты там — открывай, — Ричард снова постучал кулаком по двери. — Я волнуюсь.       Полицейский злился на Смита, но ещё сильнее злился на себя. Он знал про свою дурацкую привычку — сначала говорить, а потом думать. Он корил себя за тот вопрос. Фритц наверняка специально ответил, что не помнит своего (практически) признания.       — Фритц, пожалуйста, открой, — упрямо продолжал он. — Я не хочу, чтобы между нами возникли какие-либо недопонимания.       За эти два месяца он успел привязаться к Смиту. Нет, это была не влюблённость и тем более не любовь, но… В тот момент он боялся его потерять. И не хочет терять сейчас.       Поступает ли он эгоистично? Должен ли он отпустить его или, наоборот, держаться за него изо всех сил? Ричард с детства находился в неком "вакууме" из-за притуплённых (и даже отсутствующих) чувств, нередко считая себя дефектным. Поначалу это сильно демотивировало его, но в какой-то момент он просто принял это и пытался с этим жить. Получалось не очень — десяток отношений (не только с девушками), разбитые сердца и скандалы, усиливающиеся ненависть и отвращение к себе. Отношения на одну ночь, "дружба с привилегиями" — в итоге от него почти всегда хотели большего. И страшно обижались, когда Бишоп отказывал им. И он искренне не понимал, почему, ведь они обо всём договаривались заранее.       Иронично, что сейчас он оказался по другую сторону. Значит, так себя чувствовали те, кого он безжалостно бросал? В любом случае, ему нужны объяснения.       — Мы с тобой ведь оба идиоты, знаешь? — он упёрся лбом в дверь. — Я виноват перед тобой.       Тишина.       «Хочешь посоревноваться со мной в упрямстве? Ну-ну, не с тем связался»       — Я всё равно тебя найду, — произнёс он напоследок и ушёл к лифтам.       Фритц сидел на полу возле двери, подтянув колени к груди и сжимая в руке мобильник.       — Прости.

***

      — Да, конечно, ждём вас в четверг, — Салли положила трубку, заполняя журнал приёма. Хоть уже и наступил вечер, отбоя от клиентов на этой неделе не было. Она потянулась, разминая затёкшие плечи.       — Добрый вечер, — первым поздоровался вошедший, подойдя к девушке.       «Какой красавчик, — она осмотрела парня с ног до головы, задержав взгляд на фиолетовых волосах. — Стоп… Это же…»       Он был в чёрных брюках, светло-голубой рубашке с закатанными рукавами, чёрном галстуке и такого же цвета жилете.       — П-привет, — девушка поднялась с кресла и обогнула стол, подойдя к Ричарду. — Я могу чем-нибудь помочь? Тату, пирсинг?       Салли старалась не пялиться на него в открытую, а желание попросить у него автограф сдерживать было почти невозможно.       — Прости, но как-нибудь в другой раз. Я ищу кое-кого. Фритц Смит. Случайно не знаешь такого? Он работает в тату-салоне где-то в этом городе, и я… — Бишоп замолк, глядя на то, как быстро помрачнело лицо девушки.       — Я его позову, — процедила она сквозь зубы, судорожно пытаясь натянуть улыбку обратно. — Одну минуту.       — Спаси…       — Эй, ублюдок! — крикнула она, сложив из ладоней рупор. — К тебе гости!       — …бо, — закончил он.       — Заткнись, Сал! — раздался не менее экспрессивный ответ из-за двери одной из комнат. Ричард молча стоял, переводя взгляд с девушки на дверь и обратно.       — Он сейчас подойдёт, — улыбнулась ему Салли. Парень растерянно кивнул. Девушка опёрлась о стол и постукивала чёрными ноготками по дереву. Она была одета в длинную чёрную юбку-комбинезон и белую рубашку с широкими рукавами. Благодаря каблукам, возможно, казалась выше. Волосы её распущены и доходили почти до поясницы. Она заправила упавшую на лицо прядь за ухо, то и дело поглядывая на Бишопа. На запястье была татуировка в виде змеи, пожирающей собственный хвост.       «Уроборос», — вспомнил Ричард. У Фритца точно такая же татуировка.       Наконец, дверь открылась, и из комнаты вышли двое.       — Плёнку снимешь через четыре дня, — объяснял Смит правила ухода за татуировкой посетителю. — Кожу не мочи, носи просторную одежду и пей побольше воды, поменьше находись на солнце. Тогда всё будет ок, — только подойдя к девушке, он соизволил посмотреть на неё. — Что? — спросил Фритц, сложив руки на груди и нахмурившись. Салли закатила глаза и кивнула головой вбок. Он повернулся и замер, брови его медленно поползли вверх.       — Фритц, — полицейский сделал несколько медленных шагов навстречу. Тот стоял, лихорадочно соображая, как сбежать от Бишопа. — Фритц, нет! — толкнув Салли в руки полицейскому, он рванул к выходу. — Стой! — поймав девушку, Ричард поставил её на ноги, извинился и выбежал из салона в погоню за Смитом.       — Ненавижу тебя, чёртов ты ублюдок! — крикнула она им вслед.       — Что вы опять не поделили? — на шум вышел Дэйв. Разнимать эту безумную парочку уже стало его еженедельным ритуалом. — Где он?       — Сбежал, — девушка поправила юбку и пригладила волосы. — И ты мне не сказал, что он знает Ричарда? Мог бы автограф для меня взять. Ублюдок.       — Ричарда?.. — мужчина сразу понял, о ком говорит Салли. — Я же предупреждал этого придурка! — он вытащил мобильник, набирая номер Смита. Из комнаты за его спиной раздалась мелодия. — Идиот, — резюмировал он.       — Тогда можно я заберу себе его инструменты? — не растерялась Салли. — Что? — столкнувшись со взглядом мужчины, спросила она. — В тюрьме они ему точно не понадобятся. И мне нужны записи с камер. Девочки не поверят, в чьих объятиях я сегодня оказалась.       — Он был в форме?       — В своей самой лучшей форме, — мечтательно произнесла Салли. — Неделю не буду мыть руку, за которую он меня поймал. Две. Нет, месяц.       Дэйв лишь покачал головой. Как же он устал от этих двоих.

***

      Оказавшись на улице, Фритц пересёк оживлённую автомобильную дорогу под сигналы недовольных водителей, пробежал пару кварталов и спустился в метро — сейчас час-пик, много людей, и там легко получится слиться с толпой. Чёрт возьми, он не ожидал, что Ричард так быстро сможет его найти. И не успел придумать план для отступления. Преодолев турникеты, парень сбавил шаг и неторопливо пошёл к платформе, стараясь не привлекать внимание. Зашёл в вагон, пробрался к противоположным от входа дверям, опёрся о них спиной и закрыл глаза. Эти чувства нужно обрубить на корню. Во-первых — они с Ричардом по разные стороны баррикад. Дэйв был прав. Если он проболтается Бишопу, то жизнь полицейского окажется под угрозой. Его, скорее всего, тоже, но сейчас собственная безопасность интересовала его меньше всего. А во-вторых — он сам представляет угрозу для Ричарда. Однажды он уже причинил боль близкому человеку. И теперь понял, что это может повториться снова.       Он вздрогнул и резко открыл глаза, когда рядом с его головой в дверь врезалась ладонь.       — Я был уверен, что ты побежишь к метро, — произнёс Ричард, опережая вопрос. — Не шуми. Нам не нужно лишнее внимание. А теперь объясни, почему ты меня избегаешь.       Слишком много людей, замкнутое пространство — он сам загнал себя в ловушку.       — Отвали, — прошипел Смит. Не сумев выдержать пристальный взгляд полицейского, он решил поразглядывать шевелюру девушки, стоящей за Бишопом.       — Ну уж нет, я два дня потратил, чтобы тебя найти. А теперь рассказывай, какого чёрта.       — Я не обязан тебе ничего говорить. Как вы, полицейские, всегда говорите? «Имеете право хранить молчание», да? — Смит показушно сложил руки на груди, повернул голову в сторону и закрыл глаза. Терпение полицейского подходило к концу. Открепив от пояса наручники, которые, как и пистолет, всегда носил с собой, он сцепил ими свою левую руку и правую руку Смита. — Какого чёрта? — возмутился Фритц. Дёрнул пару раз рукой, но Ричард перехватил его за запястье.       — Думаю, на свежем воздухе ты будешь более разговорчив, — Бишоп вытащил его из вагона на следующей станции. Рядом с ней находился небольшой парк, и полицейский решил направиться туда.       Вечерняя прогулка в парке под затянутой облаками луной, дождь. Романтика.       — Отпусти. Я не сбегу. — Фритц тянул руку на себя, пытаясь вырваться из хватки полицейского. Так как в случае с Фритцем доверять одним лишь наручникам было глупо, для большей уверенности он держал его за руку.       — За идиота меня держишь? — обернулся к нему Бишоп. — Мы оба знаем, что я не смогу тебя догнать.       Он остановился. В парке не было ни души, и лишь дождь нарушал тишину. Значит, можно наконец-то поговорить.       — Повторю, — он положил руки на плечи Фритца. — Рассказывай, в чём наша проблема.       Наша. Он говорил «наша».       — У меня нет проблем, — ответил Смит и опустил руку, убирая руки Ричарда с плеч, сделал несколько шагов назад. Ему хотелось исчезнуть, испариться, провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого разговора. Отмотать время назад, позволить полицейскому уйти с крыши. Промедлить на секунду, чтобы пуля достигла своей цели. Чтобы больше никогда его не видеть.       — А вот у меня есть, — дёрнул его назад полицейский. — Почему ты сбежал?       — Какого чёрта ты лезешь в мою жизнь? — сегодня ему нужно поставить точку в их истории. — Хочешь правды? Окей! Ты мне надоел, ясно? И ты меня бесишь. Видеть тебя не могу.       — Пооригинальнее ничего не мог придумать? — поведение Смита злило Ричарда всё больше и больше.       — Нет, — произнёс он, но тут же опомнился. — Иди к чёрту, я хотел сказать.       — Хватит мне врать, — Ричард схватил его за воротник рубашки и грубо встряхнул. — Почему ты сбежал?       — Это чистая правда! — Фритц ударил полицейского головой. Тот отшатнулся и прижал правую руку к голове. — Не любишь слышать горькую правду в лицо? — Фритц потёр лоб. Пора заканчивать с этим трюком. — Не всем в этой жизни уготованы хэппи энды. Подумаешь — поплачешь недельку, а потом и не вспомнишь обо мне.       — Я все эти дни помню только о тебе, — Бишоп пришёл в себя и выпрямился. — Можешь сколько угодно улыбаться и грубить мне, но твои глаза врать не умеют.       — Хреново ты в людях разбираешься. А если я сделаю так? — он замахнулся свободной рукой, намереваясь нанести полицейскому ещё один удар, но Ричард, предугадав его замысел, резко отвёл левую руку назад, из-за чего Смит потерял равновесие, и подставил ему подножку. Перехватил его руку, толкнул назад, и Смит упал спиной на жёсткую мокрую траву.       — Не верю.       Ричард прижал его за плечи к земле — держать за руки не стал, чтобы Смит не смог выполнить свой излюбленный приём, но это сыграло против него. Фритц, ударив его по рукам и лишив опоры, схватил его за жилет и перекинул через себя, перекатился на колени и попытался избавиться от наручников. Не получилось — поднявшись с земли, Бишоп снова попытался схватить рыжеволосого, но тот так же быстро оказался на ногах и занёс левую для удара. Перехватив её, Бишоп хотел лишить опоры оппонента и снова сбить его с ног, но Фритц, оскалившись, схватил его за плечо, одновременно с этим потянув захваченную ногу на себя, локтем другой руки ударив его в челюсть. Смит попытался отойти назад, но тщетно — Ричард крепко держал его за ногу и скованную наручниками руку.       — Как-то слабо. Старайся лучше.       Фритц, оказавшись практически обездвиженным, осознал, в какой двусмысленной позе и как близко друг к другу они находятся. Они смотрели друг на друга, переводя дыхание в этой неловкой паузе. Фритц заметил, как из рассечённой губы Ричарда скатывается капелька крови, оставляя за собой след. Поймав его взгляд, Бишоп издевательски медленно провёл языком по губам, слизывая кровь. Смит тут же вспыхнул, залившись краской, и изо всех сил оттолкнул от себя Ричарда. Оказавшись на свободе, Фритц машинально сделал несколько шагов назад и, не почувствовав сзади опоры, смешно взмахнул руками, тем самым потянув полицейского за собой, и они вместе покатились вниз по склону, и упали в пруд. Подняли вокруг кучу брызг и распугали местных обитателей. Водоём был мелким, но этого хватило, чтобы оба промокли насквозь.       — Идиот, — Смит стащил с лица кувшинку и кинул её в Ричарда.       — Сам не лучше, — отмахнулся от неё Бишоп. Он первым поднялся на ноги и выволок Фритца на берег. Тот так и лежал на спине и подниматься не собирался.       Хватит.       — Знаешь, — Ричард расстегнул наручники, — ты прав. Я не имею никакого права лезть в твою жизнь, и из-за своего эгоизма я не хочу заставлять тебя страдать. Давай покончим с этим. Но с одним условием: ты сейчас, глядя мне в глаза, скажешь, что ненавидишь меня. И тогда я оставлю тебя, и мы никогда больше не увидимся.       Фритц сел и повернулся к нему. Это было… больно. Наверное, он никогда не видел Ричарда таким разозлённым и серьёзным. И уверенным в себе.       Всего три слова. Это же так просто. Три слова — и Ричард исчезнет навсегда.       — Я… — но он провалился на первом же. Именно поэтому он боялся встречи с Ричардом. Позорно бежал, прятался и скрывался. Потому что знал, что не сможет сказать это ему в лицо. А тот сейчас стоял прямо напротив него и ждал его ответ. — Почему ты соврал мне? Я же… Я же напал на тебя, — глухо произнёс он и отвернулся.       — Что? — не понял Бишоп. — С чего ты взял?       — На моей рубашке была кровь. На ноже тоже. Хоть ты её и смыл, всё равно видно, что им пользовались. Почему ты молчишь о том, что я пытался тебе навредить?       — Навредить ты пытался только себе. А мне не хватило мозгов, чтобы придумать другой способ не дать этому случиться.       Фритц непонимающе смотрел на него. Тот вздохнул.       — Кровь на рубашке потому, что ты решил заглянуть на тот свет раньше, чем оказался в больнице, и я пытался завести твоё сердце. Вот и всё.       — Я знал о том, что была остановка, но… — шокировано произнёс Фритц, — это… был ты?       Ричард молча кивнул. Фритц растерянно выдохнул. Хоть они и вымокли до нитки, в горле было совсем сухо, и каждое произнесённое слово царапало его до кровавых борозд.       — Я правда не помню, что сказал тогда. Но… кажется, я... Я понял, — на последнем слове его голос срывается. — Прости, я был правда не в себе, — он вцепляется пальцами в рубашку, с силой сжимая ткань на груди. Отворачивается, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Прости, что ты увидел меня таким. Этого... — его голос дрожит, а горло сжимает от горечи. — Такого больше не повторится. Обеща-…       Он не успевает договорить. Ричард наклоняется к нему, вцепляется в воротник его рубашки, притягивая к себе, и целует. Фритц вздрагивает. Замирает, а потом испуганно отрывается, отползая назад, но Ричард роняет его на землю, прибивая его руки по обе стороны от головы, и снова целует. Уже не так напористо, чтобы не пугать того еще сильнее. Отстранившись, когда тот затих, Бишоп отпускает его. Смотрит на полностью растерянного Фритца. Тот смотрит в ответ со смесью испуга, непонимания и боли во взгляде.       «Кажется, я облажался».       Уверенность Ричарда начинает таять с каждой секундой, но Фритц рывком обхватывает его за шею и прижимается к нему. Бишоп облегчённо выдыхает. Отстранившись, Фритц кладёт руки ему на плечи и ложится обратно на спину, притягивая его к себе. Сердце сильно стучит где-то в горле, но Смит, послав к чёрту весь тот ураган, творившийся в его голове, притягивает Ричарда ещё ближе и целует.       Он не хочет его отпускать.       Он не хочет его прогонять.       Он не хочет больше быть один.       Ничего в этом мире, кроме Ричарда, больше не имеет для него значения.       Словно извиняясь, он проводит языком по ране на его нижней губе, слизывая кровь. Вздрагивает, когда его языка касается язык Ричарда, и сжимает пальцы на его плечах сильнее, когда тот углубляет их поцелуй.       Бишопу нравится его целовать. Сначала пирсинг в языке Фритца его немного смутил, но сейчас это наоборот казалось неожиданно приятным и необычным. Ричард попытался отстраниться, но ему что-то помешало.       — Твои волосы зацепились за мои серьги, — объяснил Фритц. Бишоп поцеловал его снова, пока тот пытался аккуратно высвободить фиолетовые пряди. Освободившись, Ричард лёг на бок рядом, рассматривая его. Протянул вперёд руку, касаясь его щеки. Фритц чуть наклонил голову, прижимаясь к холодной ладони. Несильно сжал её, поглаживая перебинтованные пальцы. — Кажется, я кроссовок потерял, — Смит поднял правую ногу. Обувь на ней отсутствовала.       — Золушка, — не удержался Ричард, улыбаясь. — Если я его найду, выйдешь за меня? Кольца у нас уже есть, — он поднял руку, на которой ещё болтались наручники, и покачал ей. — Они круче и надёжнее обычных, не находишь?       Фритц закатил глаза и покачал головой.       — Ричард Бишоп, говорю тебе со стопроцентной уверенностью — такого редкостного идиота, как ты, я встречаю впервые.       На пару секунд повисла тишина.       А потом они оба искренне рассмеялись.

***

      Они встретились около входной двери. Винсент застыл, так и не открыв до конца дверь, пару секунд рассматривал Ричарда, который замер посреди коридора. Весь мокрый, в помятой одежде, с распущенными взъерошенными волосами и разбитой губой. Мужчина улыбнулся и зашёл внутрь. Младший вздохнул и последовал за ним.       — Ничего не говори, — он снял с себя вымокший жилет, на котором отсутствовала пара пуговиц, и прошёл в ванную.       — Нет, мне просто интересно, в каком виде ты вернёшься от своей «девушки» в следующий раз, — Винсент запер входную дверь, снял обувь и прошёл к ванной. Опёрся о дверной косяк.       — Надеюсь, в менее помятом, — парень начал вытирать волосы полотенцем. — И да. Это теперь действительно моя «девушка». Ты был прав, — он обернулся к брату.       Винсент молча стоял, но его взгляд сменился на осуждающий.       — Мне страшно, — глухо произнёс Ричард, отвернувшись и вцепившись пальцами в раковину, словно ища опору. — Это и есть любовь?       Винсент молчал, обдумывая ответ.       — Отчасти, — наконец, ответил он. — Ты боишься, что ему будет больно? Или что ты не сможешь справиться с той ответственностью, что на себя взял, и будешь не идеальным?       Ричард покачал головой.       — Я не знаю.       — Приятно слышать, что в этот раз ты хотя бы сомневаешься.       Ричард горько усмехнулся.       — Я приложу все усилия, чтобы всё было хорошо. Либо он, либо больше никто и никогда.       Винсент ничего не ответил. Такая категоричность ему не нравилась, но спорить он не стал.       — Я приготовлю ужин, — он ушёл на кухню, оставив брата наедине со своими мыслями. Ричард поднял взгляд к зеркалу.       "Ладно. Легко отделался", — он пытается улыбнуться, смотря на свой помятый вид, но выходит плохо. Впереди — неизведанная дорога, по которой ему придётся идти. Но первый шаг уже сделан, и поздно отступать.       И пусть уверенность в том, что по этой дороге идти он будет не один, крепнет с каждым днём.

***

      Он поднимается на лифте в сопровождении двух громил. Оба где-то на голову выше него, в строгих чёрных костюмах, с гарнитурой в ушах и тёмных очках.       «Как же нелепо выглядят эти идиоты», — про себя думает Фритц. Лифт прибывает на нужный этаж. Комната роскошно обустроена — дорогой паркет и мебель, хрустальная люстра. А лифт, ведущий прямо в комнату — это так, мелочи.       Он выходит из лифта, спиной чувствуя прикованные к нему взгляды телохранителей.       — Здравствуй, мой мальчик, — приветствует его мужчина в светло-сером костюме. У него приятная, располагающая внешность: тёплая улыбка, седые волосы и щетина, очки с затемнёнными стёклами и мягкий, но уверенный голос. Он сидит на диване, держа в руке бокал вина. Ещё пара телохранителей стоят за его спиной.       — Фритц! — из соседней комнаты выбегает светловолосый парень, кидается к Смиту и заключает его в объятия. — Ты решил вернуться? — он буквально виснет на нём. Фритц сжимает кулаки. Адам. Эта мелкая избалованная выскочка, которой совсем недавно стукнуло шестнадцать, всегда бесила его. Внешность у него ангельская — светлые короткие волосы, яркие, большие голубые глаза на кукольном личике, того гляди и крылья за спиной появятся. А вот характер и намерения вовсе не ангельские.       — Нет, — отвечает он, отцепляя от себя приставучего паренька. — У меня к Вам просьба.       — Просьба? — улыбается мужчина и кивает на соседнее кресло, приглашая Смита присесть. Он опускается в кресло, и к нему сразу же подсаживается блондин. Бесит. — Я тебя слушаю.       — Что мне сделать, чтобы Вы гарантировали их безопасность? — Фритц смотрит ему в глаза, пытаясь понять, что у него на уме.       Улыбка мужчины становится ещё шире. Фритц знает, что с такой добродушной улыбкой он с лёгкостью может всадить пулю в голову неугодному ему человеку. Парень напряжён и сосредоточен, взгляд ясно даёт понять — «тронешь его — и я тебя убью».              — Ричард Бишоп и его брат не представляют для меня интереса, — Смит даже не удивлён, что тот в курсе. — Пока.       — И всё-таки?       — Ты смышлёный мальчик, — мужчина затягивается сигарой и выдыхает дым. — Сам-то как думаешь?       «Я думаю, что мне нужно было убить тебя, когда была такая возможность».       — Держать язык за зубами?       — А сможешь?       — Могу отрезать прямо сейчас.       — Отец! — вмешивается в их разговор Адам. — За то время, пока Фритц на тебя работал, он ни разу не дал повода в себе усомниться. Ты должен поверить ему!       Мужчина поднимается на ноги и подходит к окну, опираясь на трость. Внутри неё — отравленный клинок. Смит трижды видел действие этого яда на недругах своего босса, и испытывать его на себе совсем не хотелось.       Фритц внимательно следит и за ним, и за телохранителями. Адам сейчас рядом с ним, значит, они не будут нападать. Он проводит пальцем по игле — эти идиоты никогда не смогут найти всё оружие, что он носит при себе, — и переводит взгляд на блондина. Адам сейчас рядом с ним, а значит, он сможет сбежать, используя его.       — Когда ты мне понадобишься, я свяжусь с тобой. Сделаешь мне прощальный подарок, — подумав, произносит он. — И я отпущу тебя с миром.       Фритц недоверчиво хмурится, но спорить не решается.       — Спасибо.       — Можешь идти.       Адам провожает его до лифта.       — Мы ведь ещё встретимся? — в его взгляде детская преданность. Фритц смотрит ему в глаза и отрицательно мотает головой. Блондин заметно грустнеет, плечи расстроенно опускаются. Двери закрываются, и лифт отправляется вниз.       Фритц не чувствует облегчения после этого разговора. Слишком просто. Здесь должен быть какой-то подвох. Вариант с его мгновенной смертью был куда реалистичнее, чем то, что произошло сейчас.       — Этот мир действительно очень тесен, — задумчиво произносит Франк, смотря в окно. На улице бушует непогода. — Кто бы мог подумать.       — Почему ты не сказал ему? — погрустневший Адам возвращается в комнату и устраивается в кресле, где они недавно сидели.       — Мне интересно, чем это закончится.