Игра в престолы

Прибытие сира Лорента Марбранда и наёмников во главе с Виренко Эннаром дало Деймону долгожданную возможность, наконец, отправиться в Пентос — что он и сделал очень быстро, пока слуги только начали знакомиться с дворцом. Казалось бы, вот только что Деймон стоял и улыбался своей самодовольной улыбкой, вот — он уже исчез, и вот — в полной броне, с мечом и дорожной сумкой уже усаживается на Караксеса и устремляется в небо под возмущённо-тоскливый крик Сиракс с земли.        Серсее даже пришлось подойти к своей расстроенной золотистой драконице и постоять рядом с ней, поглаживая и успокаивая, убеждая, что её красный шипастый кавалер совсем скоро вернётся. Кажется, та не слишком поверила, но в итоге смирилась с тем, что осталась одна, и угрюмо свернулась в большой чешуйчатый клубок.        Самой Серсее тоже приятно не было. Кровать без Деймона стала какой-то излишне широкой, пустой и холодной — только теперь Серсея поняла, насколько же горячим — в прямом смысле — человеком он был, и как сильно она, оказывается, всего лишь за один месяц брака привыкла забираться к нему под бок и под руку, прижиматься к его плечу, устраивать ладонь у него на груди над обычно очень ровно и успокаивающе бьющимся сердцем.        Утром стало ещё хуже! Серсея проснулась с ощущением ужасной неудовлетворённости, ей было зябко, беспокойно и неуютно. И рядом не оказалось супруга, чтобы её обнять, приласкать и вдохновить на новый хороший день. Не нашлось его уверенных рук и губ.        Она попыталась сама приласкать себя, как привыкла делать два года, ожидая Деймона с войны за Ступени, однако это получилось лишь жалкое подобие того удовольствия, которое она испытывала с ним. В нём не доставало главного: направленного мужского желания и ощущения принадлежности, не было возможности видеть, как тобой любуются всей целиком, и слышать своё имя. Не хватало огня.        От раздражения она отбросила одеяло в сторону, одёрнула длинную кружевную сорочку (впервые надетую на ночь после побега из Королевской гавани) и подошла к залитому солнцем окну. Утро уже было в разгаре, некоторые городские шумы и голоса начали понемногу доноситься ветром, а далеко впереди искрилось море. Привычный вид успокаивал, и Серсея слегка расслабилась, когда неожиданно прохладное прикосновение к руке заставило её дёрнуться и отскочить от окна. Правда, почти сразу же ей попался на глаза замерший серый хобот на широком подоконнике, а затем появились волосы и глаза погонщика Олло.        — Прошу прощения, принцесса, за то, что Ауриан напугал вас. Мы с ним не видели, кто здесь стоит, и он привык, что в это время здесь обычно бывает ваш супруг, принц Деймон, и угощает его финиками.        — Ясно.        Она вспомнила, как накануне Деймон и впрямь скармливал слону финики из вазочки, а, оглянувшись, увидела её наполненную с горкой на столе. Первой мыслью стала: «Слуги явно приносят их намеренно. Значит, я могу сама их использовать и скормить слону», — и она практически решила так и поступить… Но затем подумала о том, что для супруга и Ауриана эта кормёжка — их маленький и личный, можно сказать сугубо мужской ритуал. И вмешиваться ей в него…        «Пожалуй, нет. Пускай у них это останется».        Приняв решение, Серсея вновь повернулась к окну и встретилась взглядом с Олло.        — Принц какое-то время будет отсутствовать, Олло, так что на финики рассчитывать не стоит. Но я, возможно, покатаюсь на слоне сегодня днём, так что он получит более существенное угощение.        — Я вас понял, принцесса. Мои извинения за беспокойство, — почтительно произнёс Олло и поехал на слоне прочь, при этом Ауриан расстроенным не выглядел и предвкушающе хлопал ушами и покачивал хвостом, так что сомнений не оставалось: он всё понял.        Серсея проводила их взглядом и оперлась локтями о подоконник, чтобы ещё немного подышать в меру прохладным утренним воздухом. Это умиротворяло. Но спокойный пейзаж нарушило появление Геймона с Мейгором — оба пришли с тренировочными мечами, встали друг напротив друга и принялись упражняться. Выглядело это любопытно: ребёнок явно старался, упорно повторял удары, а когда Мейгор предлагал перейти к следующему, возражал:        — Нет, я пока не могу! Я должен суметь сделать так, как мне показал дядя Деймон!        И пробовал снова и снова.        Собственно, в тренировке не было ничего необычного — после начала занятий со знаменитым дядей Деймоном Геймон очень сильно увлёкся воинским искусством, тратил всё свободное время на него, пока совершенно не выбивался из сил, и время от времени втягивал в свои тренировки тех умеющих держать меч мужчин, которым не повезло оказаться поблизости. Чаще всего это были либо его отец Эйнар, либо кто-то из Тигровой стражи дворца. С Мейгором в роли наставника Серсея Геймона ещё не видела, но быстро оценила то, насколько терпеливым этот дядюшка был, притом и поправляя движения своему племяннику, и объясняя ему снова и снова, где он ошибается, и подставляя свой меч, когда Геймону надо было отработать тот или иной удар.        По всему выходило, что Дейнора не преувеличивала и не сочиняла, когда рассказывала о том, что своих племянников Мейгор любит и ведёт себя как хороший дядя для них.        …Серсея так увлеклась ленивыми размышлениями и наблюдением за тренировкой, что не сразу заметила, как сперва устал, а затем совершенно выдохся и ушёл Геймон, однако его дядя подозвал к себе кого-то из Тигровой стражи и продолжил тренировку уже с ним, сменив тупой учебный меч на более острый и как бы даже не валирийский... С такого расстояния определить с точностью было трудно, однако Серсея бы не удивилась, если бы Сейре удалось где-то раздобыть такие редкие клинки для своих детей.        Тренировка со стражником проходила не в пример жёстче, сильнее и решительнее, чем с ребёнком. Шаги выбивали пыль, звенела сталь. Привлечённая новыми звуками Серсея увидела как раз тот момент, когда Мейгор стащил с себя и без того частично расшнурованную светлую рубашку и, небрежно отбросив её на один из цветущих кустов, остался полуголым.        И вот это было жёстко! И заставило прилить кровь к её щекам, сердце забилось чаще, а поутихшее от утренней прохлады желание вернулось.        «Пеклов Мейгор… — закусив губу, мысленно выругалась Серсея. — Он будто пытается меня соблазнить!..»        С её высоты и правда создавалось впечатление, что Мейгор не столько тренируется, сколько красуется, причём прямо перед ней и так, чтобы показывать работу мышц на руках и спине, чёткость движений. А его бёдра… Он пришёл на тренировку не в распространённых у мужчин в Волантисе просторных штанах, спасение в жару, а в обтягивающих чёрных брюках, заправленных в сапоги. Они буквально приковывали внимание к быстро двигающимся сильным бёдрам и давали возможность оценить ладный зад.        — О боги, Деймон, куда же ты так не вовремя улетел? — стиснув зубы, тихо простонала Серсея и отступила от окна в тень комнаты, ощутив жар на щеках.        Слишком, чересчур возбуждающая картина! Очень привлекательный мужчина — стройный, сильный, умелый да ещё и с валирийской внешностью. Не чета её первому мужу — Роберту Баратеону, который на исходе их брака походил скорее на борова, жирного и обрюзгшего, чем на мужчину, представляющего хотя бы эстетический интерес. Оттого её в своё время так порадовал Деймон — он был очень хорош собой. И теперь ей понравилось маленькое представление, устроенное Мейгором, а собственные руки скверно справлялись с тем, чтобы это возбуждение погасить.        В дверь осторожно постучали, и заглянула Айша.        — Принцесса, доброе утро! Я заметила вас в окне и поняла, что вы уже встали. И что вы, возможно, захотите принять утреннюю ванну. Тем более тут есть очень много разных травяных настоев для неё, как я видела, это очень удобно и…        — Ванну, пожалуй, приму, Айша, — оборвала её быструю речь Серсея.        — Прекрасно! — просияла та. — Как всегда, самую горячую?        — Нет, нет, сегодня пусть вода будет попрохладнее. Слегка.        — О… что ж, я вас поняла, принцесса. Сейчас всё устрою!        Айша исчезла, а Серсея невесело усмехнулась: «Горячую ванну с утра? Горячего мне уже хватило, теперь нужно остыть».        Очень быстро в комнате появились слуги, которые и наполнили большую ванну умеренно тёплой водой. В сравнении с той, к которой Серсея за два года успела привыкнуть, эту вполне можно было назвать слегка прохладной, и её разгорячённые мысли она остудила очень хорошо.        «Я справлюсь с собой, даже если все сыновья Сейры разденутся догола и вот так выстроятся под моим окном. Это просто привычка к близости с мужем, и мне нужен только мой муж. Он вернётся — и всё наладится».        Самоуспокоение в итоге помогло, душевное равновесие восстановилось, так что на завтрак Серсея шла в хорошем расположении духа, пока не завернула в гостиную и не увидела всего одно пустое место. Слева от него — как это было все две недели — сидела Дейнора, а вот справа вместо улетевшего Деймона внезапно оказался Мейгор. При этом других пустых стульев не осталось — их убрали все лишние.        — О, доброе утро, Серсея, — выделив голосом имя, сказала Сейра. — Хорошо, что ты уже к нам присоединилась.        — Доброе утро, — поздоровалась Серсея со всеми разом и, сделав всего два шага в сторону своего места, увидела, как тут же вскочил Мейгор и галантно отодвинул для неё единственное свободное кресло, бодро заявив:        — Как твой дядюшка я обязан за тобой поухаживать, Серсея, раз уж твой второй дядюшка сейчас у нас временно отсутствует. Присаживайся.        «Только этого мне не хватало», — пронеслось в голове у Серсеи, пока она шла к креслу, а затем и села на него. Но Мейгор на этом не остановился, а взял её пустую тарелку и принялся накладывать на неё еду:        — Как я помню, тебе понравилась вот эта выпечка, вот такая закуска, ты любишь положить себе на тарелку ломтики этого мяса…        Он поставил уже полную тарелку перед ней, после чего взял кувшин и налил в её кубок напиток.        — И вот твой виноградный сок, неразбавленный и очень сладкий, за которым ты тянулась к середине стола всю последнюю неделю. Я специально поставил кувшин поближе, вдруг тебе захочется.        — Ты очень любезен, Мейгор, — сдержанно поблагодарила его Серсея.        — Чего не сделаешь ради дорогой племянницы и будущей королевы, — широко улыбнулся он.        Отпив немного сока, Серсея начала завтракать, кожей ощущая на себе взгляды других людей и, в первую очередь, взгляд Мейгора. Довольный, жаркий, любующийся.        «Боги, он продолжает смотреть на меня точно так же, как в день моего прибытия сюда… Будто готов похитить и увезти с собой, и сделать потом много неприличных вещей…»        Быстрый взгляд на других присутствующих позволил ей увидить довольное лицо Сейры, задумчивое у Лисерры, счастливое у Геймона, спокойное у Эйнара и слегка неуверенное у Дейноры. Будто ей что-то не нравилось.        — Да, кстати! — внезапно заявила Сейра. — Эннарис всё-таки перенёс вчерашний пир в честь рождения внуков на сегодня — чтобы его дочка могла хоть ненадолго появиться на нём и поблагодарить своего мейстера. Он созвал всех, до кого смог дотянуться, не скупясь на сам праздник, и очень хотел бы там видеть своих будущих короля и королеву. Хотя бы королеву, раз король недосягаем для нас. Ты согласна посетить этот пир, Серсея?        — Отчего бы и нет? — пожала плечами Серсея. — Тем более раз он будет большим.        — Чудесно! Мейгор расскажет твоему погонщику, к какому именно дворцу вам нужно выехать на закате.        — Непременно расскажу, матушка, — отозвался Мейгор, продолжая разглядывать Серсею практически заворожённым взглядом.        Это интенсивное внимание будоражило, заставляло быстрее течь кровь, а мысли о Деймоне не особенно помогали. Всё дело в проклятом желании! Слишком, неправдоподобно сильном и до конца неутихающем.        У Серсеи было лишь одно объяснение на уме — её беременность малышом Таргариеном. Видимо, с этим Домом и впрямь было не всё просто, раз её сначала очень сильно потянуло на мясо, так что она не могла обходиться без него больше одного дня, а теперь вот, оказывается, на близость с мужчинами, причём телу было все равно, с каким именно. Голове — пока что совсем не все равно.        Она наскоро поела и покинула общую гостиную, чтобы полетать на Сиракс — надо же было отвлечь драгоценную драконицу от тоски по улетевшему Караксесу. Бедняжка поначалу вообще не реагировала даже на поглаживания, сопела очень угрюмо, не двигалась с места… Затем что-то немного изменилось — Сиракс соизволила повернуть голову к своей наезднице, и Серсея тут же крепко её обняла, шепча:        — Ты нужна мне, Сиракс. Нужна твоя сила. Вместе нам сложнее погрузиться в уныние, потому что у нас есть мы. И я невероятно сильно тебя люблю!        К счастью, после этого Сиракс начала ещё и урчать, так что возникла надежда на хороший исход. Серсея убедила её полетать. Безоблачное небо идеально подошло для того, чтобы в нём неспешно парить над городом и над рекой, подставлять лицо ветру, позволять ему выдуть из головы все лишние мысли…        Однако на земле такой безмятежности не было: стоило Серсее умыться и сменить прекрасный костюм для полётов от Келлы на не менее прекрасное новое красное платье от неё же (из числа сшитых ею за время плавания на корабле по морю), как в дверь постучали, и заглянула Айша.        — Принцесса, ваши кресла донесли сюда. Позволите их расставить?        — Кресла? — не поняла Серсея. — Мои?        — Ну да! — бодро подтвердила Айша. — Их передал вам председатель Железного банка, когда мы заплывали в Браавос за Виренко Эннаром и его бойцами. Он сказал, что вам очень понравились такие же, он связался с мастером, и у того нашлись практически готовые два кресла. Большая удача! Он потом ещё сделает, их тоже вам отправят, они будут с более дорогой вышивкой. Но пока председатель предположил, что вы, возможно, захотите воспользоваться теми, что уже есть, так что их погрузили нам на корабль и доставили сюда.        — Что ж, ими и правда можно воспользоваться. Пусть несут.        — Сейчас всё сделаем! — пообещала Айша и исчезла.        Кресла, впрочем, принесли быстро — действительно такие же, как те, что стояли в доме председателя Железного банка, но при близком рассмотрении всё-таки новые. Не те, на которых Серсея тогда сидела, так что она приняла их благосклонно. И только успела совсем немного посидеть, как в двери постучались, а затем заглянули Геймон с Визеррой.        — Кузина, ты уже собралась, да? Мы готовы ехать на праздник к Эннарису, и дядя Мейгор уже объясняет где это твоему погонщику! — на одном дыхании выпалил Геймон.        — Да, ждут только нас с тобой, — подтвердила Визерра. — Бабушка с мамой и папой уже уехала на Оникосе. А нас с тобой и дядей Мейгором ждут на Ауриане.        — Да, и бабушка сказала: «Попробуйте нас догнать!» Мы же сможем, правда, кузина? — с надеждой протянул Геймон.        — Мы постараемся, — кратко ответила Серсея и, неохотно поднявшись, пошла за своими родственниками следом, размышляя на тему: «Какое пекло здесь происходит?!»        Она была уверена, что поедет на праздничный пир вместе с Дейнорой, как они уже привыкли. Ладно, быть может, с Сейрой. Но те двое умудрились уехать сами, оставив на неё детей, а самое главное — Мейгора. Того самого, любящего тренировки без рубашки и ухаживания за столом. И теперь придётся сидеть очень близко к нему неизвестно какое время…        Мейгор обнаружился уже сверху на платформе, привязанной к слону.        — Я всё объяснил твоему погонщику, племянница! — громко заявил он. — Он знает, куда ехать.        — Очень хорошо, — сдержанно кивнула Серсея, чувствуя себя крайне далеко от спокойствия.        — Геймон, ты же понимаешь, что сегодня твоя роль — быть внимательным кавалером для твоей сестры Визерры? — уточнил Мейгор        — Я о ней позабочусь, дядя! — заверил Геймон.        — Отлично. Ну а я сегодня вечером позабочусь о своей дорогой племяннице Серсее.