Прости меня

Фрэнсис Витари рассказывал о том, как приготовить идеальный эспрессо, с гордостью демонстрируя свою впечатляющую кофемашину из нержавеющей стали, но все, что волновало Фрэнсиса, это его легкая улыбка, как он жестикулировал, его руки постоянно были в движении — руки, которые творили чудеса прошлой ночью... и сегодня утром. Он даже не знал, какой сегодня день. В Ватикане его, наверное, уже хватились. Могли даже отправить кого-то на его поиски. Но Фрэнсису было всё равно. Его тело чувствовало приятную усталость, а мышцы болели, но это была та самая приятная боль. Он хотел вернуться в постель, снова раствориться в Витари. Но тот настоял на том, чтобы они вместе выпили утренний эспрессо, и вот они здесь. Витари протянул ему крошечную чашку эспрессо, а затем плюхнулся на диван рядом с ним. — Попробуй. — На нем была мятая рубашка, а брюки не были застегнуты. Витари всегда гордился своим безупречным видом, и видеть его таким — небрежным, растрёпанным — было редким удовольствием. Витари Анджелини, без прикрас, без привычного лоска и бравады. Таким он казался настоящим чудом. Фрэнсис тоже был одет только наполовину, на нем были только брюки без носков. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда бы он небрежно ходил без рубашки. Это было странно, но приятно чувствовать себя таким свободным. Приятно, потому что рядом был Витари. Рядом с ним Фрэнсис чувствовал себя комфортно в собственной коже. Фрэнсис сделал глоток кофе. — Крепкий. — В этом и смысл. — Витари одним движением опрокинул свой эспрессо. — Итальянцы не разбавляют кофе молоком. Ты же видел, как мы водим, — на латте просто нет времени. Он свежий. Чувствуешь нотки шоколада? Фрэнсис усмехнулся и отхлебнул еще немного кофе. — Может быть. — Он не чувствовал никакого шоколада, только густой, насыщенный кофе. Правая бровь Витари изогнулась. — Язычник. Фрэнсис рассмеялся. Очевидно, кофе был одной из страстей Витари. — Так, эм... — Он хотел спросить кое о чём, но не было подходящего момента, а теперь, когда они расслабленно пили кофе, казалось, самое время. — Так, эм? — поддразнивая, повторил Витари. — Кто была эта женщина... на заднем плане... когда ты позвонил, в тот раз? Витари улыбнулся, потом быстро рассмеялся, как он делал, когда пытался от чего-то отмахнуться. — Она никто — пустое место. Фрэнсис нахмурился. — Она была человеком. — Ты же понимаешь, что я не это имел в виду. Эта улыбка. Фрэнсис знал, что она фальшивая скрывающая множество грехов. Прямо как сейчас. — Значит, я тоже пустое место? Его улыбка превратилась в усмешку. — Ты злишься на меня, Padre? Он и правда немного злился. Если Витари так легкомысленно относится к своим любовникам, то чем Фрэнсис отличался от них? Он рассмеялся и закинул руку на спинку дивана, как бы ограждая Фрэнсиса. — Чёрт, ты и правда сердишься. Non rompermi le palle. — По-английски? — Черт, ты так горяч, когда злишься. — Витари начал двигать пальцами по направлению к плечу Фрэнсиса. — Я сомневаюсь, что это то, что ты сказал. — Теперь он действительно начинал злиться. Он отмахнулся от блуждающей руки Витари. — Я серьезно. Я хочу знать, кто она. Тот факт, что ты превращаешь это в шутку, заставляет меня думать, что у меня есть повод злиться. Его фальшивая улыбка дрогнула. — Ты заставишь меня сказать это, хорошо... Он вздохнул. — Мне приходится притвориться, понимаешь? — Он пожал плечами и отвел взгляд. — «Притворяться»? — Что я натурал, перед семьей, перед всеми, кто наблюдает. — Он наклонился вперед, сгорбившись и закрывшись. — Это глупо. Я ненавижу это. Но я не могу... Я не могу быть геем рядом с ними. — Ох. — Фрэнсис почувствовал себя виноватым за то, что заставил его признаться в этом. — Прости. — Я с ними ничего не делаю. Просто валяю дурака, чтобы нас видели вместе. — Понятно. — Внутри него зашевелилось беспокойство. Он знал, каково это — каждый день, скрывать, кто ты есть. Ему следовало догадаться, что Витари тоже заперт в этой лжи. — Тебе не нужно больше ничего говорить. — Достаточно честно для тебя? Фрэнсису нужно было что-то сделать, чтобы снова расслабить его, чтобы не испортить их прекрасное утро глупыми вопросами. — Могу я приготовить завтрак? У тебя есть продукты? В его глаза вернулась доля озорства. — Ты умеешь готовить? — Немного. Большую часть времени я провожу в одиночестве, а готовить для одного всегда кажется... бессмысленным... — Его голос затих под пристальным взглядом Витари. Наверняка, он считал его ужасно скучным. — А ты? — Умею. Но раз уж ты предлагаешь… В холодильнике кое-что есть. Грибы, яйца. Фрэнсис был готов на что угодно, чтобы продлить это утро, оттянуть неизбежное прощание. Оставив Витари наблюдать за происходящим с дивана, он направился на кухню и осмотрел содержимое шкафов. Затем достал яйца и грибы. — Что случилось перед тем, как ты позвонил мне в прошлый раз? Фрэнсис оглянулся. Витари положил подбородок на руку, облокотившись на спинку дивана. Ему было удобно наблюдать. С чего начать? Архиепископ, файлы, фотографии мёртвых мальчиков? Привносить ужасы Стэнмора в эту комнату казалось неправильным. Хуже того, он боялся, что эти истины могут разрушить то хорошее, что было между ними. Разозлится ли Витари, узнав, что Фрэнсис видел его инициалы на стене? — Ты попросил меня помочь тебе убить кого-то, — напомнил Витари. — Я был... э-м… — Он поморщился от нахлынувших на него воспоминаний о Монтегю. Теперь это казалось далёким воспоминанием, оставшимся где-то в Англии. — Я был зол. Мне не следовало этого говорить. — Кто тебя разозлил? Он повернулся спиной к Витари, разбил в сковороду яйца, добавил приправу, немного грибов и все перемешал. Не было смысла рассказывать и половины истории Стэнмора. Если начать, то придётся выложить всё, а он не хотел заканчивать их свидание токсичным разговором. — Ничего особенного. — Обычно ты лжешь лучше. Фрэнсис рассмеялся. — Я не лгу. Теплые руки Витари обвились вокруг талии Фрэнсиса со спины, Витари слегка покусывал мочку его уха, добавляя низкий рык, от которого у того подкашивались ноги. Они не доберутся до омлета, если он будет продолжать в том же духе. Фрэнсис попытался сосредоточиться на сковороде, но Витари прошептал что-то мягкое по-итальянски ему на ухо и начал медленно двигать бёдрами, прижимаясь к заднице Фрэнсиса. Тот покраснел, вспоминая всё, что они делали. О том, как он... требовал что-то в порыве безумной страсти, и как Витари отвечал. Они были вместе физически, хотя ему всегда говорили, что это неправильно, но в те моменты, когда Витари был внутри него, пока он не сводил с него глаз... Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, как будто они были двумя половинками одного целого. Это было прекрасно, а не омерзительно. Но потом он хотел предложить Витари то же самое, думая, что ему может тоже понравиться, если Фрэнсис войдет в него. Но он застыл, почти... в ужасе. Фрэнсис никогда не видел его испуганным, до этого момента. Может, ему просто не нравилось, когда касались там. Но страх в его глазах говорил о том, что всё было гораздо глубже. Фрэнсису следовало быть более понимающим. Он знал, через что прошёл Витари в Стэнморе. Разговор об этом мог бы помочь. — На самом деле, кое-что было, — начал Фрэнсис. Витари продолжал целовать его шею, чередуя нежные поцелуи с лёгкими укусами, вызывая дрожь по спине. Фрэнсис чувствовал, как возбуждается, даже когда пытался отогнать от себя эти мысли. Скоро он не сможет сопротивляться, и они снова погрузятся в пучину страсти. Он взял лопатку, чтобы перемешать яйца на сковороде, пытаясь отвлечься. — Я расследовал дело Стэнмора. Витари замер, затем отстранился и повернулся к Фрэнсису спиной, собираясь уйти. Было больно видеть, как он страдает. Но если они поговорят об этом, обсудят, это поможет им обоим и, возможно, поможет расследованию. — Я просто думаю... — Это те самые старые призраки, о которых ты упоминал? — Из его голоса исчезла вся теплота, он стал суровым. — Да, я вернулся туда и... У входной двери раздался громкий стук. — Энджел! — закричал мужчина. — Мы просто хотим поговорить! Витари схватил Фрэнсиса и толкнул его в сторону дальнего коридора. — Спальня. Иди. Фрэнсис бросился в спальню, всё ещё держа в руке лопатку, и замер. Раздалось несколько глухих ударов, затем послышались приглушённые голоса. Что, если это повторение истории с Эль Кристо? Что, если они пришли, чтобы убить их? Пистолет Витари лежал на кровати, среди смятых простыней. Он отбросил лопатку в сторону и взял пистолет. Воспоминание о жестоком моменте заставило его сердце биться чаще. Он направил пистолет на Луку, нажал на курок и убил его. Он отчетливо видел, как кровь растеклась по его груди, как он падал назад. Он не мог сделать это снова. Он не мог причинить вред еще одной душе. Он не хотел, снова держать в своих руках оружие. Но Витари может оказаться в беде... Дверь спальни открылась. Фрэнсис резко поднял пистолет, направляя его на незнакомца. — Опусти его, — прорычал мужчина на ломаном английском. — Кто ты? — Фрэнсис прислушался, пытаясь уловить звуки, которые бы подтвердили, что с Витари всё в порядке, что он сам сейчас паникует зря, но ничего не услышал. Что, если Витари уже мертв? А если его убьют следующим? — Кто ты такой?! — закричал он. У незнакомца тоже был пистолет, дуло которого было направленно в пол. — Да ладно, святой отец. Ты же не станешь этим пользоваться, — мужчина протянул руку, призывая сдать оружие. Лука тоже так говорил, уверял Фрэнсиса, что тот не способен убить человека. Но Фрэнсис убил. И сейчас готов был сделать это снова. Холодная ясность сгладила его хаотичные мысли. Он выстрелит. Потому что он уже проклят. — Где Витари? Он ранен? — Фрэнсис сделал шаг вперёд, и мужчина выставил ладони, отводя ствол пистолета в сторону. — Я убью тебя, — прорычал Фрэнсис, имея в виду именно это. — Скажи мне! — Блять... — с лица незнакомца исчезла улыбка. — Эй, Энджел! — крикнул он. — Уйми своего священника, чтобы он нахрен отступил. Послышались еще голоса, а затем Витари хриплым голосом произнёс: — Все в порядке. Ты можешь выйти. — Но он не выглядел довольным. Его голос звучал напряженно. У Витари не было оружия, а у Фрэнсиса было. И он не собирался его отдавать. Ему угрожали, избивали, похищали. Пистолет останется у него до тех пор, пока он не убедится, что с Витари всё в порядке. Фрэнсис медленно направился к двери, держа пистолет в руках. — Стой там, и не двигайся. Незнакомец пожал плечами, все еще не опуская рук. — Легко. Нет, с ним не будет легко. Это была ошибка, которую все совершали, думая, что с ним легко. Но не теперь. Не после Венесуэлы. Фрэнсис добрался до двери, но теперь он оказался слишком близко к незнакомцу, из-за кровати, преграждавшей путь, мужчина не мог отступить, и им пришлось обойти друг друга, Фрэнсис выглянул в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет, и его никто не поджидает... Незнакомец резко бросился вперёд и молниеносно вырвал пистолет из его рук. Он схватил Фрэнсиса за руку и грубо потащил его по коридору в гостиную, где на диване сидел Витари, опустив голову, его руки лежали на коленях. Побежденный. О, нет. Напротив него сидел другой мужчина, направив пистолет на Витари. Крупный мужчина. Постарше, с холодными глазами, в черной футболке и с темными татуировками на руках. Этот пистолет был другим. У него было какое-то приспособление на стволе, делавшее его длиннее. Витари поднял голову и слегка кивнул Фрэнсису, вероятно, пытаясь показать, что все в порядке, хотя все явно было не в порядке. Их было двое против двоих, но эти незваные гости были вооружены. — Отец Скотт, — произнес мужчина с татуировками, его речь с акцентом сильно отличалась от речи другого незнакомца. Фрэнсису потребовалось мгновение, чтобы определить, что это русский. — С тобой трудно встретиться, «Batjushka». Кем бы ни был этот русский, он обладал внушительным видом. Темно-каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая его лицо с квадратной челюстью. Его широкие плечи и высокий рост не позволят ему затеряться в толпе даже в повседневной одежде. В нем явно будет выше шести футов, если встанет. Мужчина, который отобрал пистолет у Фрэнсиса, схватил его за плечо и грубо усадил на диван напротив. Затем он обошел вокруг, держа пистолет Фрэнсиса в левой руке, а свое оружие — в правой. — Неплохой ствол, Энджел, — сказал он, разглядывая оружие Витари. — Пару тысяч евро, да? Должен стрелять как мечта. — Он резко вытянул руку, направив пистолет в дюйме от головы Фрэнсиса. — Блять! — рявкнул Витари. — Не надо! Фрэнсис закрыл глаза. Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое… Он не хотел умирать. Ещё нет. Не здесь. Не так. — Мы не сопротивляемся! — крикнул Витари. — Стреляйте, блять, в меня, а не в него. Да будет воля Твоя на Земле, как на Небесах… — Ты собираешься пристрелить священника? Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим... — Саша, ты кусок дерьма! Причините ему боль, и никто из вас не выйдет из этого дома живым. И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого.Фрэнсис чувствовал, как бьётся его сердце, и тяжело дышал, зная, что следующий вдох может стать для него последним. Услышит ли он выстрел, который убьёт его, или всё просто оборвётся в одно мгновение? — Опусти пистолет, — сказал Саша с сильным акцентом. Фрэнсис открыл глаза. Незнакомец опустил оружие, но усмехнулся, будто наслаждался каждой секундой, пока держал его на прицеле. Фрэнсис сглотнул ком в горле и перевёл взгляд на Витари, тот сидел, тяжело дыша, с бледным лицом, совсем не похожий на того хладнокровного бойца, каким был минуту назад. Если Саша еще не знал, насколько они близки, то теперь он точно знал. Саша изучающе смотрел на Фрэнсиса. И Фрэнсис в ответ изучал его. ДеСика были русской мафией, и этот человек, Саша, явно занимал важное место. Упоминал ли Витари это имя? Он не мог вспомнить, но если Витари был напуган, то и Фрэнсис тоже. ДеСика начал все это. Они убили Аделиту и оставили ее тело на церковном кладбище Фрэнсиса. Двое нападавших на него в церкви Святой Марии были из ДеСика — те самые, кого убил Витари. Фальшивые испанские копы тоже были ДеСика. ДеСика причинили Фрэнсису больше вреда, чем Батталья. И вот они здесь. С пистолетом, направленным на Витари. И ещё одним — на Фрэнсиса. Саша откинулся на спинку стула. — Приятно познакомиться, Angelo della Morte. Я потратил много времени и денег, чтобы убирать за тобой след из мертвецов. — Тогда, может быть, тебе не стоит связываться с Баттальей. — Может быть, твоему отцу не стоит связываться со мной? — Саша небрежно махнул пистолетом в сторону Витари. — Пуля в голове будет хорошим способом напомнить ему об этом. Витари уставился на русского. — Убьешь меня, и ты начнешь войну. В глазах Саши блеснуло злобное удовлетворение. — Кажется, твой отец уже дал понять, что мы воюем. Витари нервно дёрнулся. Его колено подпрыгнуло. Он был на взводе, напуган, и в таком состоянии он тоже был опасен. Фрэнсис облизал губы и обдумал возможные варианты. ДеСика не хотели их смерти, иначе они уже были бы мертвы. Это означало, что им нужна информация. Информация, которая как они были уверены, есть у Фрэнсиса. — Вы оба хорошо защищены, — продолжал Саша. — Застать вас одних... вот так... — Русский окинул взглядом обнаженную грудь Фрэнсиса и усмехнулся. — Как будто Рождество наступило раньше срока. Во всяком случае, для меня. Для вас, видимо, не очень. — Чего ты хочешь? — резко спросил Витари. — Ничего слишком сложного, Энджел. Я хочу, чтобы ты уничтожил своего отца и Батталью. Витари усмехнулся своей тонкой, акульей улыбкой. — Ты можешь пристрелить меня прямо сейчас. Русский пожал плечами и кивнул своему напарнику. Незнакомец снова поднял пистолет и прицелился в Фрэнсиса. Его палец дернулся. Сердце Фрэнсиса дрогнуло. — Подожди! Он выстрелил. Раздался глухой выстрел. Пуля врезалась в подушку рядом с правой рукой Фрэнсиса, заставив его вздрогнуть. Он замер, покрываясь холодным потом, и подавил всхлип. «Только бы не потерять сознание, только бы не потерять сознание.» Витари вскочил со своего места, словно собираясь броситься между Фрэнсисом и стрелком. Тот моментально перевел оружие на Витари, заставив его замереть на полпути. — Сядь, Энджел, — приказал русский. Витари неохотно опустился обратно. — Отпусти Фрэнсиса. Он не имеет к этому никакого отношения. Отпусти его, и я сделаю то, что ты хочешь. — Это звучит почти как требование. С чего ты взял, что можешь что-то требовать от меня? — Он простой священник. Улыбка русского стала шире, когда он взглянул на Фрэнсиса. — Священник, который может уничтожить Батталью. Витари поднял на него взгляд и фыркнул. — Ни у кого нет столько власти. — Он тебе не рассказал? Витари посмотрел на Фрэнсиса. Тот сглотнул. — Я ничего не знаю. — Он повторял это уже тысячу раз. Почему ему никто не верил? — Вы согласны со мной, святой отец? — спросил русский. Он наклонился вперед и нарисовал в воздухе дулом пистолета круг. — Вокруг тебя столько вопросов. Я получил информацию. Священник в глубинке Англии может уничтожить Джанкарло Чинчи, и этот священник настолько опасен, что Джанкарло посылает убийцу — Ангела Смерти, чтобы устранить его. И поэтому я должен был сам увидеть, кто этот молодой священник, который так напугал Джанкарло. Но Энджел опередил меня, и я остался без ответов. — Я ничего не знаю о Джанкарло, — признался Фрэнсис. — Я не тот, за кого вы меня принимаете, и никогда им не был, я всего лишь священник. — Я тоже так думал, — сказал Саша. — Это ошибка. Но почему же тогда Джанкарло посылает своего верного сына убить тебя? Дон Джанкарло редко ошибается. Поэтому я навел справки, о тебе отец Скотт. Ты очень молод для священника. Популярен. Много статей о тебе, твоем прошлом и твоем покровителе — архиепископе Чарльзе Монтегю. Фрэнсис постарался не вздрогнуть, но русский это заметил. — Ты близок с архиепископом? — спросил Саша. Фрэнсис стиснул челюсти так сильно, что стало больно. Русский не мог знать, насколько близки. Никто не знал. — Он мой покровитель, как вы говорите. Саша улыбнулся, изображая сочувствие. — Кажется, он хороший человек. Много занимается благотворительностью. Много добрых дел. Я часто замечаю, что те, кто слишком старается казаться хорошим, имеют самые темные пятна на душе. Фрэнсис закрыл глаза, эти слова глубоко ранили его, но русский продолжил. — Преступность и религия. Для некоторых преступление — это религия, а религия — это преступление. Фрэнсис открыл глаза и увидел, что русский пристально смотрит на него. — Батталья и церковь связаны... — Он сжал свободную руку в кулак. — …так близко. Некоторые говорят, что богатство Ватикана проходит через банк Баттальи. Так что они должны быть хорошими союзниками, да? Ты что-то знаешь, отец Скотт. Возможно, ты даже не осознаешь своей силы, но если Джанкарло считает тебя опасным, значит, это знание существует. Фрэнсис не знал, что Витари получил приказ убить его. Он подозревал, но услышав это, у него скрутило внутренности. Он перевел взгляд на Витари, который оставался нехарактерно тихим. Витари поднял брови, вопросительно глядя на Фрэнсиса. Он никогда до конца не верил, что Фрэнсис невиновен. Что, если все это было уловкой, чтобы использовать его, и выяснить, что он знает? Что, если прошлая ночь была ложью? — Это правда? Тебя послали убить меня? Витари отвел взгляд. — Тогда я тебя не знал. Во всем, что они делили вместе, в страсти, в моментах, Фрэнсис почти забыл, кем был Витари — безжалостным убийцей. В ту ночь, когда они впервые встретились, когда он переступил порог церкви Фрэнсиса, неужели он пришел, чтобы убить его? — Так почему ты этого не сделал? — спросил Фрэнсис. — Потому что всё это дурно пахнет. Это было понятно тогда, так же, как и сейчас. Ты ничего не знаешь. Это блядь, и слепому видно. — Ты солгал, чтобы сблизиться со мной? — Нет, — ответил Витари, не отрывая пристального взгляда от Фрэнсиса. — Был... — Фрэнсис понимал, что нужно быть осторожным с формулировкой следующего вопроса. — Венесуэла была ложью? — Нет. — Голос Витари дрогнул. — Ты знаешь правду, Фрэнсис. И в этих словах было многое. Все, что он не мог сказать при свидетелях. Фрэнсис всегда видел правду в глазах Витари, и сейчас она была там. Это было по-настоящему, то, что было между ними, было настоящим, они были настоящими. Фрэнсис вздохнул. По крайней мере, у него было это. — Энджел забрал тебя, чтобы ты не попал в наши руки, — сказала Саша, возвращаясь к теме. — Но Джанкарло в конце концов отдаст приказ убить тебя, святой отец. Ты не дурак, и должен это понимать. Единственная причина, по которой он до сих пор этого не сделал, заключается в том, что кто-то в церкви, — Саша разжал свободную руку и снова сжал её в кулак, — держит его яйца в тисках. Кто-то, кто имеет власть над Баттальей. Витари фыркнул. — Это все фантазии. Джанкарло контролирует Батталью, а не какие-то «высшие мистические силы». Все, что до сих пор говорил русский, было правдой. Кто-то указал на Фрэнсиса как на слабое звено в броне Джанкарло, и в жизни Фрэнсиса была только одна сила, достаточно могущественная, чтобы вывести мафию из равновесия. Церковь. Джанкарло послал убийцу, ДеСика хотел получить ответы... Кто-то был убежден, что Фрэнсис держит в руках заряженный пистолет, направленный либо против Джанкарло, либо против церкви. Единственное прошлое, за которое, как он знал, умирали люди, был Стэнмор. Те мальчишки на фотографии, которую отобрал Монтегю, исчезли. Само место превратилось в руины, остались только паутина и обломки. Даже документы пропали. Но остался Фрэнсис. И Витари. — Что может знать Фрэнсис? Он провел всю свою жизнь взаперти. У него нет связей с мафией. Ничто не связывало бы его с организованной преступностью. Поверь мне, я проверял. Он действительно такой наивный и чертовски невинный, каким кажется. Фрэнсис больше не был уверен в своей невинности. Уже нет. — Ну что, отец Скотт? — спросил русский. — Что ты знаешь? Фрэнсис сглотнул. Эти люди готовы убить ради ответов. Стоило ли прошлое, полное ужасов, жизни Витари? — Стэнмор. Витари резко посмотрел на Фрэнсиса. Русский заметил его реакцию. — Что это... Стэнмор? — Это пустяк, — сказал Витари. — Так же, как и этот священник — пустяк, хм? — Русский сменил позу, развернувшись к Фрэнсису, уделяя ему все свое внимание. — Ты расскажешь мне, что такое Стэнмор? — Это приют для мальчиков, где я вырос. Благотворительное учреждение, спонсируемое католической церковью. У меня было... Я… собирался обнародовать кое-что... — Он разгладил складки на брюках. — То, что церковь сочла бы скандалом. Но я не стал этого делать после того, как меня похитили. — А когда ты не стал этого делать, церковь ясно дала понять, через Батталью, что ты под защитой. Фрэнсис моргнул. Он не считал эти две вещи взаимосвязанными, но должен был. Он не подал в суд, не раскрыл секретов, и теперь он в безопасности. — Что это за секреты, которые ты собирался раскрыть? — спросил русский. — Какое отношение Стэнмор имеет к Джанкарло? — перебил Витари, торопясь продолжить. — В этом-то и вопрос. Может, дашь священнику договорить? Витари уставился на него. — Мы закончили. Ты хватаешься за соломинку и находишь связь там, где ее нет. Фрэнсис ничего не знает. Вам лучше уйти. русского стала шире. — Я только начал чувствовать себя комфортно. Витари усмехнулся — Стэнмор остался в прошлом. Пусть там и исчезнет. Убирайтесь из моего дома. — Ты очень эмоционально реагируешь на разговоры о Стэнморе. Может, для этого есть причина? Джанкарло приказал тебе заткнуть священника, потому что он собирался раскрыть правду о Стэнморе? Звучит правдоподобно, не так ли? Ты должен согласиться с этим, Энджел. — Мы закончили. Пристрели меня или убирайся. Причина, по которой Витари закрылся, была не в том, о чем думали русские. У Витари не было приказа молчать об этом, он боялся Стэнмора и всего, что это место с ним сделало. Русский вздохнул. — Ты, Энджел, достанешь для меня доказательства связи Джанкарло со скандалом в Стэнморе. Доказательство, которое я могу использовать, чтобы разоблачить его и церковь. Ты сделаешь это, или твой священник умрет. — Фрэнсис, блять, ничего не знает, — огрызнулся Витари. — Он не имеет к этому никакого отношения. Отпусти его, и мы с тобой всё обсудим. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать о Стэнморе. Саша колебался, обдумывая это. — Нет, мне нужны доказательства. Не твои слова. Предоставьте мне доказательства, или священник будет болтаться на мосту Ватикана. — Если ты тронешь Фрэнсиса, я… Пистолет русского с глушителем выстрел, и Витари дернулся, хватая ртом воздух. Он схватился за бок и откинулся на спинку дивана. Нет-нет-нет... Фрэнсис бросился к нему, протягивая руку к растущему пятну крови на рубашке. — Витари? — В него не могли выстрелить, этого не могло быть. Кровь сочилась между пальцев Витари. Так много крови. — Твой телефон… Где твой телефон? — спросил Фрэнсис. — Скорая, я вызову скорую. Витари покачал головой и сквозь стиснутые зубы выдавил. — Никакой скорой. Они ушли? Фрэнсис оглянулся, забыв на мгновение о Саше. — Да, они ушли. — Он снова посмотрел на Витари и понял, что тот за эти несколько секунд стал бледнее. — Тебе больно? — Да, это чертовски больно! — Он обмяк, тяжело дыша. — Со мной все будет в порядке. Тебе нужно уйти. — Что? Нет. Я не уйду. — Фрэнсис схватил из кухни чистое полотенце и поспешил обратно. — Прижми это к себе покрепче. — Витари взял полотенце и окровавленными пальцами прижал его к ране. — Где твой телефон? — Фрэнсис, ты должен уйти, тебе нельзя здесь находиться. Фрэнсис отступил на шаг. — Я не уйду. Я оставил тебя в Венесуэле, я не оставлю тебя сейчас. Витари улыбнулся. Почему он улыбался? Он истекал кровью! Улыбаться было нечему. — Я буду в порядке, — сказал он. — Это просто предупреждение. Но ты должен уйти. Если люди моего отца найдут тебя здесь, будет хуже для нас обоих. Ты понимаешь? Эта пуля пустяк, но если... если нас обнаружат вместе? Его глаза говорили то, что не могли сказать слова: — Просто уходи. — Я не могу. — Фрэнсис мерил комнату шагами. «Уйти, пока он истекает кровью?»— Я не могу так поступить. Витари прошипел. — Черт возьми, Фрэнсис. Послушай меня хоть раз. Ты спасешь меня, если уйдешь как можно скорее. Фрэнсис ненавидел это. Ненавидел, что не может остаться, и убедиться, что с Витари всё в порядке. Это было неправильно. Он сидел, истекая кровью на этом диване, страдая, страдал, и каждая частица Фрэнсиса кричала, чтобы он остался, был рядом, помог ему— Ты позвонишь кому-нибудь? — Да. — Тебе помогут? — Да. Идти. Я в порядке. Мы поговорим позже. Возвращайся в Ватикан и ничего не делай, ничего. Веди себя как обычно. И запомни, тут ничего не произошло. Понял? Фрэнсис бросился к нему и крепко, но порывисто поцеловал его в губы, а затем посмотрел ему в глаза. Слишком много нужно было сказать, слишком много вопросов, и не было времени. Взгляд Витари был прикован к нему, словно умоляя уйти, но в то же время моля остаться. Он чувствовал то же самое. — Иди, — прошептал Витари. Фрэнсис выпрямился, и Витари вытащил телефон из кармана брюк. Он набрал номер окровавленными пальцами и поднес трубку к уху. — Иди, amore mio. Фрэнсис встал, кивнул и направился к двери. — Одежда! — Витари рассмеялся, а затем закашлялся. — Надень рубашку и ботинки, Padre. Точно, одежда. Он поспешил обратно в спальню натянул ботинки и накинул рубашку, затем, бросив последний взгляд на Витари, чтобы поймать его улыбку, вышел на яркий солнечный свет и шум города, словно шагнув в другой мир. Его дрожащие руки были в крови. Он вытер их о брюки и пошел. Просто шел, даже не уверенный, в правильном ли направлении он идет. Возвращайся в Ватикан. Ничего не делай. Но с каждым шагом его сердце билось так, словно требуя его развернуться, и убедиться, что Витари в безопасности. Но Витари был прав. Их не должны видеть вместе по многим, многим причинам. «Ничего не делай», сказал Витари. Но как он мог ничего не делать? Русский хотел знать о Стэнморе, и Фрэнсис тоже. Все возвращалось к Стэнмору. То, что Витари послали убить Фрэнсиса, не было случайностью. Джанкарло мог отправить кого угодно. Но он отправил своего сына, сына, который также провел годы в Стэнморе. Фрэнсис шел по улицам Рима, едва не замечая людей, мимо которых проходил. Русский намекнул, что церковь была вовлечена в организованную преступность. И Фрэнсис собирался подать в суд на архиепископа за жестокое обращение с детьми. Что, если Джанкарло вовсе не хотел избавиться от Фрэнсиса, а церковь хотела, и поэтому надавила на Джанкарло, заставив его отправить своего убийцу? Он остановился на углу улицы, пройдя по мосту. Движение было оживленным. Порывистый ветер проносился вдоль изгиба реки Тибр заставляя листья на прибрежных деревьях шелестеть. Где-то неподалеку завыли полицейские сирены. Нет, церковь никогда не допустила бы его убийство, даже для того, чтобы скрыть скандал, подобный тому, который Фрэнсис собирался раскрыть. Так ли это? Они и раньше сталкивались с доказанными случаями жестокого обращения с детьми в прошлом, и многие из этих дел удавалось скрыть через подкуп свидетелей и пострадавших, так и не доведя дела до зала суда. К сожалению, подобные заявления не были уникальными. Это означало, что в Стэнморе было что-то другое. Возможно, дело было вовсе не в Фрэнсисе. Он смотрел по сторонам, на проезжающие машины и неторопливо прогуливающихся людей, как на кусочек нормальной жизни, в то время как на его брюках и под ногтями высыхала кровь. Что, если это было связано с Витари? Случай с Фрэнсисом казался незначительным по сравнению с тем, как они запирали мальчиков в темной комнате на долгие годы и делали их доступными для сексуальных утех взрослых. Витари лишь вкратце упомянул о том, что с ним делали. Он бросал факты в Фрэнсиса, как ножи. Но то, что он раскрыл, было сокрушительным. Тошнота подступала к горлу Фрэнсиса. Он прижал тыльную сторону ладони к губам и, пошатываясь, прислонился к стволу дерева, нуждаясь в чем-то, что могло бы его поддержать. Его голова кружилась. Усталость и страх разрывали его на части. Если это было связано с Витари и мальчиками, запертыми в комнате на заднем дворе Стэнмора, то это могло нанести непоправимый ущерб репутации восстанавливающейся Римско-католической церкви. А если те мальчики были убиты… замучены… тогда Витари способен разрушить всю церковь. Что, если взрыв на яхте предназначался для Витари? Что, если безумный налет Луки на Эль-Кристо, в результате которого была вырезана половина города, был обдуманным планом Джанкарло? Убить двух воспитанников Стэнмора одним выстрелом. Фрэнсиса и Витари. Последних, кто остался в живших. Если русские получат доказательства, это окончательно уничтожит церковь и Джанкарло. Но эти улики могли стать и тем рычагом, который был нужен Фрэнсису, чтобы сохранить им жизнь. Фрэнсис не мог ничего не делать. Ему нужно было приступить к работе.