Прости меня

Фрэнсис Церковные колокола звонили в пять утра. Фрэнсис принял душ, оделся и проверил телефон. На экране высветилось пятнадцать пропущенных звонков с неизвестного номера. Он перевёл телефон в беззвучный режим во время вечерней молитвы и забыл включить звук обратно. Пока он таращился на экран, телефон вновь завибрировал. — Алло... — Чёрт, почему ты не берёшь трубку? Я всю ночь пытался до тебя дозвониться. — Энджел. — Облегчение нахлынуло на него, и голова закружилась. — Ты в порядке... — Тебе нравится помогать людям, Padre? — Я, э-э... да? Почему этот вопрос показался ему ловушкой? — У меня возникла ситуация, на решение которой у меня совсем не осталось времени. Встретишься со мной? — Сегодня? — Sí, сейчас. Немедленно. — У меня весь день расписан, обязанности и встречи. Я должен быть с монахинями, раздавать продуктовые наборы бездомным… — Продуктовые наборы? Господи-боже-ты-мой, это куда важнее. Поверь мне. — Что случилось? — Я не могу... Это займет слишком много времени, чтобы объяснить. Встретимся в южной части Виа дель Коммерсио, Остиенсе. Возьмите такси. И убедитесь, что за тобой никто не следит. — Что? Я не расслышал адрес… За мной следят? Почему я должен... Линия оборвалась. Фрэнсис моргнул, уставившись в стену. Что бы ни случилось у Витари, это явно было важно. Он звучал… обеспокоенно, даже измотанно. Он снял сутану и переоделся в гражданскую одежду, чтобы избежать лишних объяснений он написал дьякону сообщение сославшись на болезнь, затем заказал такси через приложение и вышел из здания. Очередной палящий римский день начал раскалять собор Святого Петра. Фрэнсис несколько раз оглянулся, проверяя, не следит ли кто-то за ним, хотя он не был уверен, что заметит слежку среди толпы. Такси подъехало, он с трудом вспомнил адрес и, надеясь, что тот правильный, устроился на заднем сиденье, наблюдая, как древние здания Рима мелькают за окном. Старые здания сменились новыми, более современными, затем такси въехало в заброшенный, покрытый граффити промышленный район. Может быть, он перепутал адрес? Такси остановилось у складского двора, окруженного ржавым забором высотой в девять футов, тротуары были завалены мусором и повсюду прорастали заросли травы. Что бы ни производилось на этих складах, они давно закрылись. Это не могло быть правильным местом. Если он выйдет из такси здесь, его ограбят через десять минут. — О, э-м... Я не уверен, что... Дверь кабины грузовика открылась в нескольких метрах вперед по дороге, и оттуда вышел Витари — безупречно одетый, как всегда. Его было невозможно не узнать. — Ох. — Правильно, sí? — спросил таксист. — Э-м, да. — Фрэнсис расплатился и подождал, пока тот развернет машину, прежде чем подойти к Витари. Он выглядел хорошо, но он всегда выглядел хорошо. Фрэнсис попытался улыбнуться и прикрыл глаза от слепящего солнца. — Что в грузовике? — с легкой улыбкой спросил он. Вероятно, это не были наркотики. Или всё-таки наркотики? О Боже, что, если это наркотики? Это было бы смешно. Витари не стал бы разъезжать по Риму в грузовике, набитом кокаином, средь бела дня. — Люди. — Что? — Улыбка Фрэнсиса исчезла. — Нам нужно отвезти их в безопасное место. Садись. Нам?Это был один из тех случаев, когда разум велел ему уйти и не иметь ничего общего с Витари Анджелини. Но сердце подсказывало, что тот не позвал бы его сюда, если бы это не было важно. Он забрался в кабину грузовика, отчетливо осознавая, что теперь становится соучастником преступления, которое сейчас совершал Витари. — Я собирался сказать, что рад видеть тебя, что с тобой все в порядке, но теперь я задаюсь вопросом, не пожалею ли я об этом. — Никаких сожалений, Padre. — Витари развернул грузовик от старых промышленных складов и улыбнулся своей ослепительно яркой улыбкой, которая словно говорила: «не смотри на это слишком пристально» — Всё хорошо, ты делаешь доброе дело. Мы делаем доброе дело. Надеюсь. — Ты сказал, что в кузове…— Он сглотнул. — …люди? — Ага. Фрэнсис подавил странное, извивающееся чувство беспокойства, скребущее его изнутри. — Это незаконно? — Технически, все наоборот. — То есть это законно? — Хм. — Витари почесал щеку. — Да… нет. — Господи, помоги нам. Некоторое время они ехали молча, пока Витари не упомянул, что грузовик рефрижераторный, так что люди в кузове не сварятся заживо в этой жестяной банке на тридцатипятиградусной жаре. Эта информация не успокоила Фрэнсиса. Что он должен думать обо всём этом? Почему Витари попросил его поехать с ним? Он перестал думать, что Джанкарло хотел убить его, и перешел к тому, что теперь оказался втянут с Витари во что-то незаконное. Витари несколько раз оглянулся. — Ты ведешь себя так, как будто хочешь сказать что-то, что мне не понравится, поэтому сначала долго размышляешь над этим. — Я... Нет. Я не... Что ж... — У него была такая привычка? Ему было что сказать и о чём спросить. Но один вопрос казался важнее остальных. — Почему у тебя грузовик, полный людей? — Они — товар. И знаешь, прежде чем ты начнёшь закручивать свою сутану в узел, обычно я не имею никакого отношения к этой стороне бизнеса, но в этот раз всё вышло иначе, и когда я увидел, что это люди, я не мог это просто так оставить. Поэтому я их забрал. Он их забрал. Значит, его отец не знает, что они у него? — Куда именно мы их везем? — В нескольких часах езды к северу от Рима есть ферма. Это изолированное, старое место. Там почти нет мобильной связи. Мы используем ее для… — Он бросил взгляд на Фрэнсиса. — …исчезновения вещей. Мы отвезем их туда, ты осмотришь их, убедишься, что с ними все в порядке, а потом я подумал… — Он слегка поморщился, но Фрэнсис не мог понять, было ли это связано с переживанием или с солнечным светом, бьющим через лобовое стекло. — Полиция принадлежит нам. Но испанский детектив — Каталина Диас, помнишь ее? — Как я могу забыть? — Думаю, она захочет заняться этим. Фрэнсис развернулся в кресле и уставился на Витари. — Ты собираешься передать их полиции? Он рассмеялся. — А что ещё мне делать? Выпустить их на волю в итальянской глуши? — Я удивлен, вот и все. — Удивлен, что я отпускаю людей? — Да, пожалуй. Он изогнул бровь. — Ты так плохо думаешь обо мне, Padre? — Я не это имел в виду. — Нет, все в порядке. Я же ничего не сделал, чтобы заслужить твое уважение, верно? Должно быть, я просто отъявленный негодяй, раз не пресмыкаюсь перед Богом? Он был свидетелем того, как Витари убил четырех человек. Спасение нескольких людей не искупает убийства, но он был здесь не для того, чтобы спорить о прошлых грехах. — Не говори так. — Фрэнсис вздохнул и снова повернулся лицом вперед. Тепловое марево поднималось с дороги, по которой ехал грузовик. — Ты же знаешь, что я так не думаю. — Нет, ты прав. — Он вздохнул. — Scusa, это была долгая ночь. Я устал. И... кстати, ты хорошо выглядишь. То, как мы расстались в прошлый раз, было… не идеально. — Когда ты истекал кровью на полу? Да, это было далеко от идеала. — То ранение было всего лишь царапиной... Но я имел в виду тот вечер, когда я тебе позвонил. Я... был пьян. Ты злишься, я понимаю... — Злюсь? Я чувствую облегчение! Я думал... — Фрэнсис тяжело вздохнул. Когда ты не пришёл на встречу, я позвонил тебе, но мне ответил твой отец. — Чёрт! Фрэнсис! — Грузовик попал в яму и дёрнулся. Витари схватился за руль, снова выругался, затем выровнял машину. Фрэнсис ухватился за сиденье и произнес короткую молитву. — Я, конечно, не ожидал, что он ответит. — Я не хочу знать, что он сказал, — простонал Витари. — Не говорите мне. Он знал, что это ты? — Да. — Блять. — Извини. — Что он сказал? — Ты только что сказал не говорить тебе... — Витари нахмурился. — Хорошо. Он сказал мне никогда больше не звонить тебе и намекнул, что если я это сделаю, он убьет меня. — Figlio di puttana. — Витари прищурился. — Я в таком дерьме. Когда это было? — Несколько дней назад. — Он не сказал мне. Наверное, думает, что его предупреждение сработает. — Витари прорычал еще несколько креативно звучащих итальянских слов и взглянул на Фрэнсиса. — Ты в порядке? У Фрэнсиса вырвался тихий смешок. — Я в угнанном грузовике, перевожу незаконно проданных людей на заброшенную ферму в итальянской глуши, игнорируя угрозы мафиозного босса, краду его людей вместе с его сыном после того, как он приказал мне больше с тобой не общаться, и я делаю все это, потому что ты позвонил мне и сказал: «Эй, давай встретимся». Фрэнсис выдавил улыбку. — О, у меня все отлично. — Я убил водителя. — Что?! — Он это заслужил. — Боже. Пожалуйста, не говори мне больше ничего. — Он фыркнул, облокотившись на дверь, и потер ноющий лоб. Грузовик, все также урча, катился по дороге. — Как бы то ни было, я рад, что ты здесь, — сказал Витари после нескольких минут молчания. Фрэнсис перевел взгляд обратно в кабину и изучил сложного человека за рулем. Человека, которому он не мог отказать. Даже сейчас он был явно измотан, его одежда была помята, но от него по-прежнему исходила та самая озорная харизма, перед которой Фрэнсис не мог устоять. — Скажи мне, почему я здесь, Витари? Зачем ты втянул меня в это? — Потому что люди в кузове этого грузовика напуганы, а ты хорошо ладишь с людьми. Они доверятся тебе. — Я тебе для этого не нужен. Ты мог бы справиться с этим сам. — Но ты мне… нужен. — Он упрямо смотрел вперед, не глядя на Фрэнсиса. Его руки сжали руль. — Насчет того, что я сказал… по телефону… Я не... Я был пьян, и... у меня была действительно плохая ночь. Его представление о плохой ночи, скорее всего, было пропитанным кровью кошмаром. И Фрэнсис не мог на него злиться. — Я знаю. Все в порядке. — Ты злишься? Я могу высадить тебя где-нибудь… Как ни странно, он совсем не злился. Во всяком случае, он был рад, что Витари обратился к нему. Это говорило о том, что Витари доверял ему, и это означало, что ни один из них не был одинок. — Давай просто отвезем этих людей, которых ты украл, в безопасное место.

***

Спустя час Витари направил грузовик по пыльной дороге к скоплению одноэтажных построек, которые больше походили на коровники, но, по крайней мере, место было уединенным, вокруг не было других зданий, только много выжженной под палящим солнцем земли, оливковых деревьев и гор вдалеке. То, что здесь когда-то выращивали, давно погибло от жары. — Ну что, ты готов? Судя по тому, как Витари спросил, он был уверен, что не готов. Они выпрыгнули из кабины, обошли грузовик сзади, и Витари распахнул задние двери. Внутри, прижавшись, друг к другу сидели пятнадцать человек. Фрэнсис определенно не был готов к такому. Его сердце разрывалось при виде печальных, испуганных лиц. Их вырвали из привычной жизни, лишили семьи и всего, что было им дорого, бросив, в этот странный, жестокий мир. — Хорошо. — Он произнес короткую молитву и кивнул. Он был готов. — Давай позаботимся о них. Ты сможешь переводить для меня? — Давай сделаем это, Padre Blanco. Витари закатал рукава и заговорил по-испански мягкими, успокаивающим тоном, утешая их, а также представляя Фрэнсиса. Что бы он им ни говорил, это сработало, так как один за другим они начали выходить из кузова грузовика, с широко раскрытыми глазами, слабые и грязные. Фрэнсис отвел их в пыльный фермерский дом и попросил у Витари принести воды. Тот исчез на некоторое время, а потом вернулся, обливаясь потом, с ведрами чистой, прохладной воды. И вместе они принялись за работу, помогая людям почувствовать себя в безопасности. Большинство из пятнадцати были подростками, которых забрали с улиц венесуэльских городов, либо похитили, либо заманили ложью, пообещав им безопасное место в Европе и лучшую жизнь. Некоторые из них уже были травмированы пережитым. Фрэнсис помогал им умыться, поил водой и молился вместе с ними, пока Витари переводил их просьбы и помогал, чем мог. Время от времени Фрэнсис бросал взгляд на Витари и замечал, как тот разговаривает с каждым из них, утешает, помогает им почувствовать себя в безопасности. Такой добрый и мягкий, с закатанными рукавами, расстегнутой рубашкой — совсем не похожий на того жестокого Angelo della Morte, которого знал Фрэнсис. Ему действительно не нужен был Фрэнсис, чтобы сделать это. Витари рассмеялся с одной из молодых девушек, и это поразило Фрэнсиса в самое сердце. Он видел его развязность, его попытки показать миру, насколько он неприкасаемый и могущественный, но здесь, на маленькой сельской ферме, он был просто человеком, который хотел помочь. Ферма не была приспособлена для ночлега семнадцати человек, но они устроили постели из одеял и подушек на полу. И как только все устроились поудобнее, Витари пошел к колодцу, чтобы набрать еще воды, а Фрэнсис молился за них. Позже, когда венесуэльцы уснули, Фрэнсис вышел на улицу в прохладный ночной воздух и заметил Витари, прислонившегося к старому каменному колодцу, освещенному только лунным светом. Витари еще не видел его, так как смотрел вдаль, на горы, с закатанными рукавами и растрепанными волосами. Витари не считал себя настоящим ангелом, но для людей, спящих в фермерском доме, он им был. Господи, перестанет ли когда-нибудь этот человек его удивлять?Фрэнсис прочистил горло и подошел с чашкой воды. — Вот. — Спасибо. — Витари взял ее и опустошил несколькими глотками. — Ты поступил правильно, Витари. Он улыбнулся, и его зубы блеснули в свете луны. — Мы поступили правильно, Padre Blanco. Я знал, что ты идеально подойдешь для этого. Фрэнсис прислонился к колодцу рядом с ним. — Здесь хорошо. — Ага... Просто остерегайся змей. — Что? — Фрэнсис поднял ногу и начал внимательно осматривать сухую, выжженную траву в поисках чего-то движущегося. — Не переживай, они тут редкость. — Витари усмехнулся. — Бог же защитит тебя, верно? — Хотелось бы верить, но в последнее время я сомневаюсь. — Хочешь сказать, что твоя вера пошатнулась? — Не то чтобы пошатнулась… может, просто немного сместилась в сторону. Витари протянул руку и взял Фрэнсиса за ладонь, как будто это было самое естественное действие в мире. Он крепко сжал его руку и снова устремил взгляд вдаль, к горам, просто… держа его за руку. Фрэнсис слегка сжал его пальцы в ответ, сглотнув комок в горле, который пытался его задушить. — Твой Бог чертов идиот, если не видит в тебе хорошего. — Э-м... Спасибо? Возможно. Витари снова рассмеялся, но затем его смех стих, и лицо стало серьезным. Настолько серьезным, что сердце Фрэнсиса замерло. На лице Витари мелькнула тень боли, а в глазах появилась грусть, и тот крошечный страх в сердце Фрэнсиса превратился в бездну эмоций, которая внезапно нахлынула. Фрэнсис приблизился и прижался губами к губам Витари. Мягкое, нежное прикосновение. Витари открыл рот так осторожно, словно, это был их первый поцелуй, словно они впервые по-настоящему узнали друг друга. Как будто это был первый раз, когда Фрэнсис познал любовь. Это не было связано с сексом или даже физическим наслаждением, это был просто способ Фрэнсиса сказать Витари, что его любят, и вместе они могут добиться хороших результатов. Поцелуй прервался, и темные глаза Витари заблестели в лунном свете, переполненные эмоциями. — Ты в порядке? — спросил Фрэнсис. — Да... — прохрипел он, а затем рассмеялся. — Я... Это был долгий день. Просто… это слишком. — Он провел рукой по лицу, скрывая слезы, прежде чем Фрэнсис успел их заметить. Как мог этот человек быть таким жестоким, таким порочным, но в то же время таким нежным, заботливым и достойным любви? — Тебе нужно немного поспать, — сказал Фрэнсис. — А как насчет тебя? — Я приду, но мне здесь нравится. Я посижу немного, полюбуюсь звездами. Витари посмотрел на их переплетенные пальцы и сжал руку Фрэнсиса. Но когда он поднял взгляд, в его глазах читалась горечь, переходящая в печаль. — Для нас нет завтрашнего дня, не так ли? Наши жизни нам этого не позволят. Фрэнсис хотел сказать, что он ошибается, что всегда есть надежда и всегда есть завтра. Но это было бы ложью. — Спокойной ночи, Фрэнсис. — Витари улыбнулся, отпустил его руку и направился обратно к фермерскому дому. — Спокойной ночи, Витари, — прошептал Фрэнсис ему вслед. Он хотел надеяться, но как он мог? Католическая церковь никогда не признает их любовь. И Джанкарло ясно дал понять, что их отношения никогда не будут разрешены. Ни один из них не был свободен быть тем, кем он был. Откинувшись назад, он поднял лицо к небу и стал молиться, чтобы Бог защитил всех, кто находится в фермерском доме, включая Витари. Он понимал, почему Витари помог этим людям и почему убил водителя. В глазах каждого из этих мальчишек Витари видел себя. Он всегда боролся за невинных. Фрэнсис восхищался этим, восхищался им. И он любил его. Он знал, что это правда, что это настоящее, и это уже не казалось ему таким пугающим, как раньше. Что-то зашуршало позади него в темноте. Змея? Он выпрямился и повернулся. Шорох повторился. Там в темноте, было что-то большое. Неужели в Италии есть медведи? Нет, Витари наверняка упомянул бы о них. Его сердце забилось. Он начал медленно отступать к фермерскому дому, шаг за шагом. Если бы только он мог подобраться достаточно близко, чтобы убежать... Там фигура! — Вит... — Рука в перчатке зажала ему рот, а вторая рука сильно обхватила за талию.