Прости меня

Витари С тротуара, где он прислонился к своей машине, он наблюдал, как персонал ресторана суетится, готовясь к обеденному наплыву посетителей. Сэл был внутри и напоминал владельцу, что сегодня вечером у него здесь ужин для VIP-персон, и было бы лучше не облажаться перед Джанкарло. Ошибок быть не должно. Витари не ожидал никаких неприятностей, по крайней мере, на этих улицах, принадлежащих Батталье. Тем не менее, не помешало бы напомнить всем, кто здесь главный, и показать, что босс в городе. Он оттянул влажную рубашку, которая прилипла к вспотевшему телу, и прищурился сквозь солнцезащитные очки на ярко-голубое небо. Солнце сегодня палило нещадно. Его телефон пискнул. Что бы это ни было, это могло подождать. У него было много дел: нужно было сделать обход, пожать руки, держать людей в строю, а кому-то возможно и разбить лицо. Его день был забит под завязку. Телефон вновь зазвонил в кармане. Он вздохнул и достал его. На экране высветилось имя Джанкарло. Должно быть, это было важно, если он звонит. Джанкарло редко разговаривал по телефону. Витари поморщился и поднес трубку к уху. — Да? — Это были не мы, — загадочно сказал его отец. Витари подождал немного, не понимая, не пропустил ли он половину разговора. — Что это были не мы? — Священник, — прошипел Джанкарло, словно ненавидя это слово. Сердце Витари дрогнуло, и когда он заговорил снова, он постарался сохранить равнодушный, слегка скучающий тон. — Что со священником? Звонок прервался. Вот так просто. Без объяснений. Витари нахмурился, глядя на экран телефона. Он не мог перезвонить, не выдав, как сильно ему нужно знать, было ли это связано с Фрэнсисом. С тех пор как они вернулись после спасения людей из Венесуэлы, Джанкарло ни единым словом не обмолвился о своем разговоре с Фрэнсисом. Ни единого упоминая об угрозе убить его. Так что, черт возьми, это сейчас было? «Это были не мы.» Сэл с мрачным видом пробирался между крошечными столиками в бистро. Витари оттолкнулся от машины. — Эй, у меня только что был очень странный звонок... — Энджел. — Сэл поднял телефон. В прямом эфире новостей показывали площадь Святого Петра, где огромная толпа разбегалась, как стадо овец. «Поступают сообщения о стрельбе на площади Святого Петра...» — говорил ведущий новостей. Нет. Нет. Нет... этого не может быть, черт возьми... Он посмотрел на Сэла. Звонок отца, с этой простой фразой. «Это были не мы.» — Фрэнсис? Сэл тяжело вздохнул. — Похоже, снайпер его убрал. — Убрали его? — Шок заглушил остальные слова Сэла пронзительным звоном в ушах. По жилам Витари разлилась ледяная слабость. Он потянулся к машине. — Он мертв? — прохрипел он.«Нет, пожалуйста, нет.» — Неизвестно. Он должен был добраться до Фрэнсиса. Не имело значения, увидит ли его весь мир — он должен был быть там. Как Фрэнсис был рядом с Витари в Венесуэле. Витари открыл дверцу машины и сел за руль. Сэл схватился за дверь, не давая ей закрыться. — Куда ты идешь? — Ты, прекрасно, знаешь куда. — Я не смогу прикрыть тебя, Энджел. Не в этот раз. Он узнает. — Он уже, знает, Сэл. — Вот почему он позвонил, чтобы сделать больнее. Он мог бы просто сказать, что твой священник мертв, мы этого не делали, но мы благодарны тому, кто это сделал. Витари потянул дверь на себя, но Сэл крепко держал ее. — Не надо, — предупредил Сэл. Сэл не понимал — никто не понимал. — Я должен. — Джанкарло накажет тебя за это. — Я знаю, Сэл. — Витари выдержал его взгляд и повторил: — Я знаю. — Он примет любое наказание, каким бы оно ни было. Ничто не могло помешать ему увидеться с Фрэнсисом. — Ты действительно так сильно к нему привязан? «Я люблю его.» Он чуть не сказал это, но в этом не было необходимости. Сэл увидел это на его лице и отпустив дверь отступил назад. Витари завел двигатель, рванул прочь от бордюра и растворился в потоке римских машин. Что, если Фрэнсис где-то умирает, а он не сможет добраться до него? Блять. Это не могло стать концом для них. Такого просто не могло быть. Он резко остановил машину возле главной дороги, ведущей к Ватикану. Люди потоком хлынули на улицу. Кто-то плакал. Большинство из них разговаривали по телефону. Полиция попыталась оттеснить их от места происшествия. Витари бросил машину и, пробиваясь сквозь толпу, рванул внутрь. Он даже не знал, куда идти и как его найти. Но на частную территорию можно было пробраться, миновав охрану и паникующих туристов. Он нырнул в одно из старых зданий, расположенных вдоль главной улицы, ведущей к сердцу Ватикана, и нажал на кнопку звонка на стене. Стеклянная бронированная дверь преграждала путь к старинной лестнице. — Алло? — раздался женский голос из домофона. — Да, привет, я... э-э... друг священника, в которого сегодня стреляли. Вы знаете, где он? Могу я его навестить? — Мы не пускаем посетителей в данный момент... — Он жив? — Простите, сэр. У меня нет такой информации. Вам следует дождаться официального... Ему не следовало сюда приходить. Конечно, они не собирались его впускать. — Вы знаете, в какой больнице он находится? Вы можете мне это сказать? — Подождите, я спрошу. На том конце линии стало тихо, и Витари замер на лестничной клетке. Нервы у него были на пределе. Фрэнсис не был мертв. Он не был. Его Бог так бы не поступил. Но Витари знал, что его чертов Бог частенько отворачивался, и плохое случалось с хорошими людьми постоянно. — Сэр? — Да? — Попробуй Сан-Кэрол... Он рванул с лестничной клетки, обратно на улицу, к своей брошенной машине. С Фрэнсисом все будет в порядке. Витари доберется туда, и Фрэнсис будет сидеть на кровати, улыбаясь своей глупой улыбкой. Спустя мучительно медленных пятнадцать минут он вышел из машины в зоне временной парковки у больницы и последовал за общим потоком людей через входную дверь. У большинства раненых из собора Святого Петра были сломаны запястья и вывихнуты лодыжки — травмы, полученные в панике, когда люди пытались спастись от стрельбы. Он последовал за ними и поднялся на лифте вместе с монахиней. Она хмуро посмотрела на него. Он ответил ей угрюмым взглядом, подавив желание напугать ее грешными словами. У него не было времени выслушивать ее поверхностные суждения. Лифт доставил их обоих на один этаж, и пока Витари стоял в очереди у стойки, беспокойный и встревоженный, монахиня неторопливо направилась к палатам. Минуты тянулись. Люди кашляли, шептались. Некоторые смотрели на него, сверлили взглядом, как будто знали его и он им не очень нравился. Витари взглянул на часы. Если в ближайшее время к нему кто-нибудь не подойдет, он разнесет это чертово место. Мужчина перед ним отошел в сторону, и Витари встретился взглядом с администратором. — Сэр, могу я вам помочь? — Отец Фрэнсис Скотт, он здесь? Она тоже осуждающе посмотрела него, скользнув взглядом по его рубашке и дорогим часам — или, может, татуировке, он никогда не мог понять, что привлекало больше внимания. Она должна была видеть, что он сходит с ума от беспокойства. — Вы родственник? — Что? Нет, я... друг. — Простите, но посетителей мы не пускаем. — Просто скажите, с ним все в порядке. — Звучал ли он отчаянно? Он чувствовал себя чертовски отчаянным. В его голове пульсировало, а в груди зияла огромная дыра, угрожающая поглотить его. — Я не могу ответить на этот вопрос. Витари ударил рукой по стойке, заставив ее дребезжать и вызвав недовольство окружающих. — Вы можете сказать мне, жив он или нет. Вы можете сказать мне это! — Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Он напугал ее. И себя. — Блять. — Он отступил назад и запустил пальцы в волосы. Это была пытка— не знать. Что, если Фрэнсис умирал всего в нескольких шагах от него? Что, если он сейчас совсем один? Витари говорил ему, что все будет хорошо, но этого не произошло. Он не был рядом, когда Фрэнсис нуждался в нем больше всего. Чертов снайпер… Проклятье. Он оттолкнул в сторону следующего человека, ожидавшего в очереди. — Эй! — Тебе нужно прямо сейчас позвать сюда кого-нибудь, кто сможет ответить на простой блять вопрос... — В чем, проблема? — спросил незнакомец справа от него на чистом, безупречном английском. Седовласый мужчина улыбнулся ему. Он был одет в черное, с тонким шарфом ярко-красного цвета и воротником священника. Холодные серые глаза моргнули, и Витари узнал эти глаза. Он видел их в темноте, видел их в своих снах. Ужас заполнил дыру в груди Витари. Воспоминания нахлынули на него. Темные, сырые стены. Холодный, шершавый пол под босыми ногами. И руки этого человека на его коже. — Сын мой, тебе нужна помощь? Крик, полный чистой, яростной злобы, подступил к его горлу. Он попытался проглотить его, но вместо этого поперхнулся. Монтегю не мог быть здесь. С Витари. С Фрэнсисом... Этот больной ублюдок был здесь с Фрэнсисом? Витари оскалился и нанес быстрый удар правой рукой. Костяшки пальцев ударили архиепископа по щеке, отбросив его к стойке администратора. На пол полетела подставка с ручками. Раздались крики. Но Витари еще не закончил. Он даже не думал. Ему просто нужно было бить его, пока это ужасное, скользкое ощущение внутри не исчезнет. Он схватил за плотную ткань сутаны архиепископа, дернул его на себя и снова ударил. И еще раз. Кровь слила костяшки его пальцев. Кто-то закричал. Он ударил его снова. Костяшки пальцев горели. Еще раз. — Энджел! Чьи-то руки схватили его. Тяжелые, сильные руки. Он снова замахнулся на Монтегю, но промахнулся, когда все те же сильные руки, оттащили его в сторону. — Энджел, хватит! — закричал ему в ухо Сэл, пытаясь оттащить его. — Отстань от меня! — Он дернулся и вырывался. — Я убью этого ублюдка! Снова крики. Монтегю цеплялся за стойку, изо рта у него текла кровь. Витари обхватил пальцами шею ублюдка и увидел в его глазах — настоящий страх. Но не тот страх, который Витари испытывал, когда его затащили в темную комнату, не тот парализующий ужас, который останется с ним на всю жизнь. Ярость внутри была яркой, острой и раскаленной добела. Большие руки Сэла снова оттащили Витари, и на этот раз, когда его пальцы соскользнули с шеи архиепископа, Сэл развернул Витари и нанес удар по его щеке. Он упал на стулья в зале ожидания, растолкав половину из них. — Не двигайся, мать твою! — прорычал Сэл. Черт. Витари, стоя на четвереньках, выплюнул кровь. Это не имело значения, он собирался убить Монтегю здесь и сейчас. И если Сэл не отойдет, он заставит его — Стой на месте, тупой ублюдок, — предупредил Сэл, нависая, как медведь. Прибыли трое охранников и подняли Витари с пола. Он сопротивлялся, но, окруженный испуганными лицами и под рычание Сэла, понял, что проиграл. Монтегю стоял на коленях. Кровь забрызгала стойку и пол. — Ты кусок дерьма! — кричал Витари, но охранники уже тащили его прочь. Они спустили его вниз на лифте, а затем вышвырнули через парадную дверь, велев ему проваливать обратно в Калабрию — значит, они знали, кто он такой. Он плюхнулся на скамейку и выплюнул кровь на траву, затем прикоснулся к больной щеке. Удар Сэла рассек ее изнутри. Сэл не сдерживался. Витари еще повезло, что он остался в сознании. Он сидел, опустошенный, несчастный, в каком-то лихорадочном состоянии, с тошнотой, подкатывающей к горлу. И он все еще не знал, в порядке ли Фрэнсис. — Frà. — Сэл заслонил солнечный свет. — Что это было? — Ничего. — Ты только что напал на гребаного епископа. — Сэл уставился на него. — Это не было пустяком. Если бы я не остановил тебя, он был бы мертв. Прямо там. В больничной приемной. Что, черт возьми, на тебя нашло? Витари наклонился вперед. Опираясь локтями на колени, он опустил голову. Он не мог объяснить Сэлу, почему тогда потерял контроль над собой. — Я просто хотел знать, жив ли Фрэнсис, — пробормотал он, еле шевеля губами на распухшем лице. — Жив, — сказал Сэл. — Стрелок промахнулся, пуля лишь задела его висок. С ним все в порядке, и ему чертовски повезло. Витари чуть не заплакал. Всхлип застрял у него в горле. Он проглотил его. — Мне нужно его увидеть. — Нет, не нужно. — Это сделал чертов ДеСика! — везение Фрэнсиса тут не причем. Стрелок намеренно промахнулся. Это было предупреждение. Саша устал ждать. Пусть катятся ко всем чертям и Сашу заберут с собой. Весь мир скоро узнает, что к отцу Скотту прикасаться нельзя, если не хотят встретиться с L'Angelo della Morte. Витари встал и пошел обратно к своей машине. — Куда ты собрался? — крикнул Сэл. Витари развернулся, продолжая двигаться спиной вперед. — К машине. Потом домой. Потом к бутылке, чтобы напиться и забыть этот кошмар. Хочешь пойти со мной и подержать меня за руку, Сэл? — Кто-то должен. — Сэл последовал за ним. — Тебе лучше надеяться, что епископ не обвинит тебя в нападении. — Он не станет. — В те последние несколько секунд, когда Витари сжимал руками шею архиепископа, тот вспомнил его. Витари увидел страх в его глазах. Он узнал Витари, и боялся его. Так и должно было быть. Архиепископ Монтегю был обречен. Он умрет с именем Витари на устах. Этот день настанет. Но не сейчас. Витари забрался в машину и рванул с места, оставив Сэла хмуро смотреть ему вслед. Он солгал. Он не собирался возвращаться домой. Он собирался найти Сашу Жукова.