Прости меня

Витари Они въехали в Сан-Блас, когда солнце поднималось над бескрайней бухтой. Врач в городке наверняка был, но в четыре утра найти его оказалось непросто. Быстрый поиск в телефоне указал, на курортный отель в южной части города. В отеле наверняка будет врач и медикаменты, но по дороге туда он заметил церковь и остановил джип у ее дверей. Оставив Фрэнсиса в машине, Витари взбежал по ступеням. Встретивший его мужчина был в обычной одежде, но с воротничком священника — универсальным символом католичества, и представился как падре Федерико. Витари спросил о враче по-испански, и Федерико повел его через улицу. Дверь открыла женщина с сонными глазами, а дальше все произошло как в тумане. Витари подогнал джип к ее дому, и вместе с Федерико они довели бормочущего Фрэнсиса внутрь, где доктор Миа сделала укол антибиотиков, уложила его на кушетку и сняла насквозь пропитавшуюся повязку. Витари поморщился, увидев состояние бедра Фрэнсиса. Никакие обезболивающие не справятся с таким воспалением. Миа что-то пробормотала про обработку ноги и снижение температуры, после чего взялась за дело. Фрэнсис был в надежных руках, а Витари, не в силах слоняться по тесной комнате, вышел на улицу. Накинув одеяло на сумки с деньгами в джипе, он опустился на ступеньки крыльца Мии и стал наблюдать, как жители Сан-Бласа не спеша занимаются утренними делами, пока все его мысли занимало лишь состояние Фрэнсиса. Может быть, ему стоит помолиться? Прямо напротив была церковь. Богу Фрэнсиса придется его выслушать. Да и он заслужил передышку. Весь этот хаос — убийства, кровь — Фрэнсис ведь не выбирал такой путь. «Черт», Витари разрушил его жизнь. — С ним все будет хорошо, — сказала Миа по-испански, присоединяясь к Витари на крыльце. Она заправила за ухо темную прядь волос и кивнула в сторону джипа. — Но ему нужно отдохнуть несколько дней. Завтра я сделаю еще один укол антибиотиков, а затем понаблюдаю за ним, чтобы убедиться в том, что он поправляется и лихорадка прошла. Витари кивнул. — Gracias. — Знаешь... — Она вздохнула, засунув руки в карманы брюк. — Я обязана сообщать об огнестрельных ранениях. Он пытался прочитать выражение ее лица, и понять, возьмет она взятку или окажется праведной занозой в его заднице. — И? — Зависит от обстоятельств. — Она опустилась на ступеньку рядом с ним. — Он не похож на того, кто ищет неприятности. А ты... — А я похож? — На того, кто в этом преуспел. Он изогнул бровь. — Двести американских долларов могли бы помочь твоей клинике, доктор? Купить столь необходимое лекарство? Она улыбнулась и кивнула в сторону церкви через дорогу. — Отдай это церкви. Она и Фрэнсис точно бы поладили друг с другом. — Тяжелая ночь? — спросила она, без труда разглядев на его лице то, что он слишком устал скрыть. Он сухо рассмеялся. От него воняло, он был уверен, что нечто темное, засохшее под его ногтями было кровью, а на подбородке у него была многодневная щетина. Но сильнее всего болело сердце. Если бы он мог заглушить эту боль, он возможно смог бы мыслить здраво. — Он будет в порядке. Правда, — Миа, словно уловив направление его мыслей, мягко коснулась его плеча. — Я сворю кофе. Хочешь? — Спасибо, — снова сказал Витари, и в его голосе прорвалось слишком много чувств. Черт, он был в ужасном состоянии. — Идем внутрь, Витари. В панике, пытаясь найти помощь, он назвал ей их настоящие имена. Надеюсь, это не станет ошибкой. Он кивнул. Да, он зайдет внутрь, ему просто нужна была минута одиночества, на этих самых ступеньках, чтобы не развалиться на части, как только она произнесет еще пару добрых слов. Двери церкви манили. Он поднялся и медленно пересек улицу, но не стал подниматься по ступеням. Ладонями протер лицо, счищая дорожную пыль и пот. Все должно было быть иначе. Если кто и должен был страдать от ран и болезней — так это Витари. Может, Бог с этим согласится? Внутри слева от алтаря мерцали свечи. Отец Федерико благоразумно исчез, это вполне устраивало Витари. Он опустился на колени в первом ряду скамей и сцепил руки переплетая пальцы. В последний раз он тоже молился за Фрэнсиса, в его английской церкви. Тогда он просил, чтобы у отца Фрэнсиса Скотта появился шанс обрести свободу, ведь в ту неделю перед их встречей, когда Витари наблюдая за ним, он, очевидно, оказался в ловушке. Теперь же Витари молился, чтобы Фрэнсис нашел безопасное место и, возможно, того, кто сможет его защитить. Потому что он сам не мог. Последние несколько дней явно это доказали. Если все пойдет так и дальше, он станет причиной гибели Фрэнсиса. Витари открыл глаза и боковым зрением заметил отца Федерико. — Ваша братия мастера подкрадываться незаметно. — Моя братия? — Пожилой мужчина усмехнулся. — Священники. — Ах, да, мы действительно любим подкрадываться. Как ваш друг? — Он подошел ближе и остановился лицом к Витари, заслонив собой мерцание молитвенных свечей. Ему было за пятьдесят, с добрым, морщинистым лицом, загорелым от постоянного нахождения на солнце, что прибавляло ему возраста. — С ним все будет хорошо, если только он будет держаться подальше от меня. — Витари откинулся на церковную скамью, подняв взгляд к распятому Христу. — Он думает так же? — спросил отец Федерико. — Мы слишком разные, понимаете? — В памяти всплыло, как Фрэнсис отшатнулся от него у края дороги за которой открывался вид на долину Сан-Бласа. Именно этого он и боялся. Глупо было надеяться на что-то хорошее в своей жизни, мечтать оставить Фрэнсиса себе. — Может, стоит спросить у него самого? — сказал священник, сунув свой церковный нос в вещи, которых он не понимал. Витари подавил желание послать священника куда подальше. — Спасибо за помощь сегодня. Священник развел руками. — Бог для того и существует, чтобы помогать. — Сомневаюсь, что Бог заинтересован в том, чтобы помогать мне. — Его помощь часто приходит незаметно. — А что насчет грешников? — спросил Витари. — И я не о мелких прегрешениях... таких как… — Он вспомнил, как когда-то слышал это от Фрэнсиса. — Обыденной ерунде? — Venial sins. — Священник улыбнулся и тихо вздохнул. — Заблудшие души больше всего нуждаются в путеводной звезде. — Мой друг согласился бы с вами. — Ваш друг мудр. Уголок губ Витари дрогнул. — Да, это так. — Он вам дорог? Витари поднял глаза. Неужели этот незнакомец смог за несколько минут понять, на сколько Фрэнсис ему дорог? Сердце Витари было настолько очевидным? — Вы должны сказать ему об этом, — мягко заключил отец Федерико. Он чуть не рассмеялся. Словно сказать Фрэнсису «я тебя люблю», было так просто. Да что этот священник знает о любви? Хотя... в его добрых, исчерканных морщинами глазах читалось знание о сожалениях и даже раскаянии. До встречи с Фрэнсисом Витари всегда предполагал, что быть священником просто. Следуй за Богом, получай зарплату, а в конце тебя ждет рай. Но Фрэнсис показал ему, что нет ничего простого в том, чтобы посвятить свою жизнь вере, как нет ничего простого в любви. — Не могли бы вы поставить свечу за моего друга, Отец? — спросил Витари, поднимаясь со скамьи. — Я поставлю две, — ответил Федерико, когда церковные двери уже захлопнулись за Витари.

***

Витари арендовал домик на сваях на три дня в местном курортном отеле, после чего вернулся к дому врача, где застал Фрэнсиса за непринужденной беседой с молодой девушкой и ее матерью за кухонным столом Мии, как будто он был здесь своим. Он наблюдал за ним через сетчатую дверь, поражаясь его жизнестойкости, пока Фрэнсис не заметил его и не поманил внутрь. Поздоровавшись со всеми, Витари сумел вырвать Фрэнсиса из гостеприимного дома и повел его по главной улице в сторону отеля. Они продвигались медленно, но когда Витари наконец провел его в их маленький домик на сваях, возвышавшийся над кромкой воды, он оставил его, чтобы тот мог привести себя в порядок. — Встретимся у бара, — крикнул Витари сквозь звуки льющийся в душе воды, и отправился на поиски холодного пива и уединенного шезлонга. Фрэнсис присоединился к нему чуть позже, с посвежевшим лицом и ясным взглядом. Он все еще прихрамывал, но выглядел значительно лучше, чем утром. — Держи. —. Витари протянул ему пиво, когда тот устроился на шезлонге рядом с ним. Фрэнсис поморщился при виде бутылки. — Мне нельзя, я на таблетках. — Одна не повредит. Мы это заслужили. — Он взял бутылку, и Витари звонко стукнулся с ним горлышками. — За выживание, Padre. Пока Витари делал глоток, Фрэнсис уставился на свою бутылку, его мысли блуждали где-то далеко. — Я что-то не так сказал, и все испортил? — Я… эм... — Его взгляд скользнул по океану, где крошечные волны лизали берег. Мышца на щеке дернулась. — Когда я думал, что ты погиб... там, в Англии... я ненадолго потерял себя, — признался он. — И ты купил пистолет, да? — Витари осклабился. — Я был заинтригован, как священнику удалось раздобыть ствол в стране с самыми жесткими законами об оружии. — О, да. — Фрэнсис вдруг расцвел в такой солнечной улыбке, что у Витари екнуло сердце. — Это было нечто. В самом начале меня ограбили. Но меня это не остановило. Я... полагал, что действую разумно, но, честно говоря, подозреваю, что тот человек… Нео… уже следил за мной. Упоминание Нео испортило настроение Витари. — Этот скользкий ублюдок... — он сжал бутылку так, что стекло затрещало. — Зря я ему поверил. Я обычно чувствую ложь, но он меня провел. Если я когда-нибудь он снова мне попадется, я напомню ему, что бывает с крысами в семье Баттальи. — Э-м... Я… после того, как мне сказали, что ты погиб, я начал пить. И в одну из тех ночей, когда не видел смысла в завтрашнем дне..., я поднял тост за тебя, мой э-э... мой друг... «за выживание.» Как мы это делали, помнишь? — Его голос дрогнул, и следующие слова были сказаны шепотом: — Мне было так одиноко. Витари стиснул зубы, пытаясь проглотить ком в горле. Он изо всех сил держал улыбку, лишь бы Фрэнсис не заметил, как ранят его слова, но удержать улыбку оказалось так же невозможно, как и смех Фрэнсиса. То, что он причинил боль Фрэнсису, лишь подтвердило, какой Витари ничтожный ублюдок. — Ты просто напомнил мне об этом, — тихо рассмеялся Фрэнсис, пытаясь сгладить ситуацию, и начал отклеивать этикетку с бутылки. — Вот и все. — Черт... Мне так жаль. — Витари на мгновение закрыл глаза, ощущая как его внутренности скрутило. Он не заслуживал прощения, даже если готов был упасть на колени и умолять Фрэнсиса о нем. — Я знаю. Все в порядке. — Фрэнсис пожал плечами и сделал первый глоток пива. Витари не предполагал, что известие о его гибели станет для Фрэнсиса ударом. Но он должен был понять это, должен был вылезти из своей скорлупы и подумать о других. В любом случае, инсценировка смерти все равно не сработала. Все знали, что он жив, вероятно, потому что он не прикончил Нео, и тот болтливый ублюдок разнес эту новость. «Надо было пристрелить этого мудака прямо у собора.» — Ты не узнавал новости? — спросил Фрэнсис, понизив голос. — Что-нибудь о Батталье? О доме? — Он огляделся, проверяя, не услышит ли их кто-то из отдыхающих на пляже. — Нет. — Он даже не пытался вводить в поисковик их имена, боялся наткнуться на свое лицо в каждой новостной сводке. Но теперь, когда они снова оказались среди людей, и кто-то явно знал, что они в Центральной Америке, поиск информации был логичным шагом. Витари достал телефон, подключился к слабому Wi-Fi в отеле и его пальцы замерли над экраном. Что, если все было плохо? Так и должно быть, разве нет? Незнание оставляло ему призрачную надежду, что дома все в порядке, хотя разум твердил, что это невозможно. — Хочешь, я это сделаю? — предложил Фрэнсис. Витари молча протянул ему телефон, уставившись на океан, пока тот листал новости. Он не хотел знать, какой хаос оставил позади, не хотел сталкиваться с последствиями своих действий, они наверняка были ужасны. Он инсценировал собственную смерть и подставил отца, использовав для этого Сашу Жукова. Что бы Фрэнсис сейчас ни прочел, в той информации не следует ждать чего-то хорошего. — О... — Ты будешь держать меня в напряжении? — Твой отец был арестован. Его выпустили под залог. — Они его отпустили? — Витари рассмеялся. — Ну конечно же. — Его отец наверняка уже подкупил судью и теперь методично вычислял всех, кто был связан с делом — чтобы запугать, подкупить или хуже. Чертова классика. Справедливость всегда можно было купить. — Что-нибудь про Сашу? Фрэнсис пролистал новости. — Ничего нового. — Значит, дергает за ниточки из-за кулис. Держит имя подальше от огня. Умно. — Витари допил пиво и воткнул пустую бутылку в песок. — А архиепископ? Монтегю? —спросил он осторожно. Пальцы Фрэнсиса замерли над экраном. Он поднял взгляд, и Витари увидел в его глазах муку. Даже после всех мерзостей Монтегю, Фрэнсис наверняка до конца дней будет винить себя за его смерть, хотя именно Витари нажал на спусковой крючок. — Хочешь, я посмотрю? — спросил Витари. Фрэнсис молча кивнул и вернул телефон. Витари откинулся на спинку шезлонга и вбил имя Монтегю в строке поиска. На экране высветилось множество новостных ссылок. Он пробежался по заголовкам и открыл самый надежный источник. — Пишут, что он пропал. — Пропал? — Фрэнсис пискнул. — Но он же точно был мертв, да? — О да. — Витари бегло просмотрел статью, выискивая ключевые детали. Вернее, их отсутствие. — Ничего конкретного, а это значит, что Батталья или кто-то еще прислали уборщиков. Чарльз Монтегю пропал, вот и все. — Что это значит? Для Фрэнсиса это были хорошие новости. — Это значит, что его тело никогда не найдут. Нет тела — нет дела об убийстве. Фрэнсис тяжело вздохнул. — Нас не разыскивают? — О тебе не упоминают. — Он проверил еще несколько статей, вбил имя «Отец Скотт», но новых статей не появилось, только старые заметки о похищении мафией. — Как это происходит… — прошептал Фрэнсис. — Как... Как можно скрыть убийство? — Держу пари, Нео участвовал в зачистке. После того как продал тебе пистолет, Саше стало ясно, чем все кончится. ДеСика, Батталья... Мертвый архиепископ — это скандал, который никому не нужен. — Он... Когда продавал мне оружие, сказал, что его босс заинтересован в развитии событий. Витари кивнул. — Его босс этот чертов русский. В этом есть смысл. — Я думал, он про Джанкарло. — Я же говорил, Нео был отличным лжецом. — Значит, я… мы не в розыске за убийство? — Похоже, что нет. Фрэнсис облегченно рассмеялся и откинулся на спинку шезлонга. Мелкие волны лениво лизали берег, пальмы покачивались на легком ветру. В глазах Фрэнсиса снова появилась эта отстраненность, от прошедшей паники не осталось и следа. Витари позволил ему немного отвлечься. Копы их не преследовали, но где-то совсем рядом рыскали профессиональные убийцы — те, кому плевать на законы и мораль. — Как думаешь, кем был тот человек, который спрашивал о тебе в отеле в Панаме? — спросил Фрэнсис, и на его щеках появился румянец. — Он мог быть кем угодно. ДеСика, Батталья... Если на меня объявлена охота, любой подонок захочет урвать кусок от сына предавшего семью дона Баттальи. И от тебя. — На меня тоже объявлена охота? Иногда он был чертовски наивным, что это причиняло боль сердцу Витари. — Padre, на тебя объявили охоту еще до всего этого дерьма. Тот выстрел на площади Святого Петра? — Фрэнсис дотронулся до шрама на лбу. — Мы так и не узнали, кто стрелял, — добавил Витари. Фрэнсис поморщился, вероятно вспоминая, как близко был к смерти в тот день. — Я думал, это ДеСика? — Нет, я спросил, и это были не они. — Ты... спросил? — Саша помог с инсценировкой моей смерти — этот русский ублюдок так хотел получить компромат на Батталью, информацию по торговле людьми. Но он заверил меня, что контракт на тебя это не его рук дело. И не моего отца. Так что... не знаю. Кто-то очень хочет, чтобы ты исчез. Фрэнсис замолчал, как делал это иногда, когда хотел что-нибудь сказать, но знал, что Витари это не понравится. Он посмотрел вниз на ожог на своей ладони, шрам, оставленный отцом Витари. За одно только это Витари возненавидел бы Джанкарло, даже если бы тот больше ничего не совершил. Он намеренно причинил Фрэнсису боль, зная, что Витари к нему не равнодушен. Возможно, именно поэтому. — Джанкарло предложил мне пять миллионов евро, чтобы я ушел. — Блять, — выдохнул Витари. Он этого не знал. Господи, до каких глубин готов опуститься его отец, лишь бы разрушить его жизнь... — Я все время спрашиваю себя, почему? Почему он просто не убил меня? Он мог. — Это было до или после того, как он прижег тебе руку? — голос Витари стал ледяным. — До. — Фрэнсис взглянул на ладонь. — Как думаешь, может... он не хотел меня убивать? — Ты был под защитой. Он не мог. — Возможно... — Нет никакого «возможно». — Джанкарло был мясником, но то, что Фрэнсис рассказывал о Стэнморе, о роли отца во всем этом... — Ты веришь последним словам Монтегю, да? О том, что за Стэнмором стоит Саша? Фрэнсис поднял взгляд. — Монтегю знал слишком много, чтобы все это было ложью. Витари тоже неделями ломал над этим голову, задаваясь вопросом, не ошибся ли он. Но его отец знал о Стэнморе, знал все, через что он прошел, и ничего не сделал. Позволил Витари считать себя никчемным ублюдком, а мать — шлюхой. Джанкарло заслуживал тюрьмы. Все то, о чем думал Витари, уже не имело значения. В любом случае, было уже слишком поздно. Он предал Семью, отдал Саше все, что тому было нужно для их уничтожения. Дело сделано. С ним покончено. Они придут за ним — сегодня, завтра, через месяц. Он был мертв. Но раз тело Монтегю «исчезло» и убийства как бы не было, у Фрэнсиса еще оставался шанс на свободу. И Витари сделает все, чтобы он им воспользовался. — Ты доверяешь Саше? — спросил Фрэнсис. — Доверяю? Блять, нет. У ДеСики нет чести. Они будут убивать друг друга, ради выгоды. Не то что в Семье. У нас есть иерархия, кодекс, чертовы правила. Семья — прежде всего, потом бизнес, потом страна. Мы своих не убиваем. Хотя... все это чушь собачья, иногда мы это делаем, но только ради защиты бизнеса. Семья — это все. У ДеСики нет правил, есть только Саша. Так что нет, я не доверяю этому ублюдку. — Тогда он мог соврать насчет моего покушения. — Фрэнсис снова коснулся пальцами шрама на лбу. — Заставить тебя думать, что это не он, чтобы ты добыл ему нужные сведения. Если бы ты знал, что он заказчик, то все равно бы передал ту информацию, которую он хотел? Витари прищурился. — Нет. — Значит, он мог играть с тобой? Витари ненавидел саму мысль, что он оказался настолько наивным, чтобы попасться на удочку русского и Нео... но как показали события, такое было возможно. — Может быть. Он сказал искать заказчика среди своих. Зачем ему это, если он сам стоял за всем? Почему бы просто не пригрозить, прикончит тебя, если я не достану ему компромат, как он делал вначале? Ему не нужно было отводить подозрения. — Логично. Они снова погрузились в задумчивое молчание. Многое в мотивах Саши не сходилось. Он мог бы признаться, что нанял убийцу для расправы над Фрэнсисом, но ему явно нравилось играть в эти игры. Он знал мать Витари, но утверждал обратное. Он был лжецом, как и все ДеСика. — В любом случае, это теперь не имеет значения, ДеСика, Батталья, сейчас мы у всех на прицеле. — А если бы твой отец знал, что ты не хотел его ранить? — спросил Фрэнсис, глядя на море. — Но я это сделал. — Хорошо, но вдруг все не так? Вдруг он каким-то образом узнал, что ты совершили ошибку? Стал бы он тогда посылать людей убивать тебя? Витари рассмеялся. — Ошибка — это когда ты попался на том, что отсасываешь у священника. Предать собственного отца, отдав его человеку, который убил любовь всей его жизни? Это не ошибка. — Витари наклонил бутылку пива и приподнял бровь. — Это самоубийство. Взгляд Фрэнсиса задержался на нем на секунду дольше, чем нужно, прежде чем он отвел глаза. — Думаешь, мы — ошибка? Витари ухмыльнулся. — Конечно, ошибка. — Лицо Фрэнсиса потемнело. — Лучшая ошибка в моей жизни, Padre. — Когда лицо Фрэнсиса вновь просветлело, Витари почувствовал, как его сердце спотыкается о все те надежды и возможности, которых ему не следовало желать и которых он не мог иметь. Боже, он был полным идиотом из-за Фрэнсиса. Он готов был на все, лишь бы снова увидеть эту легкую улыбку, от которой его красивое лицо озарялось светом. Он был чертовски прекрасен, и Витари отчаянно хотелось подползти к нему, оседлать его бедра и пригвоздить к шезлонгу поцелуем, сказав телом то, что не мог выразить словами. Но они были не одни на пляже. Но сегодня вечером. Сегодня вечером он разложит Фрэнсиса по полочкам своим языком и напомнит ему о тех частях себя, которые жаждали его сильнее всего — включая его сердце. — Еще пива? — Пожалуй, мне стоит остановиться на воде. — Это всего лишь еще одно пиво. — Витари услышал его смешок, направляясь к бару. Если Фрэнсис мог смеяться, значит, все было не так уж плохо. Если повезет, и Бог будет на их стороне, самое страшное осталось далеко позади.