Прости меня

Фрэнсис Он моргнул, просыпаясь под ослепительным солнцем, уже весь липкий от пота, и провел языком по небу, пытаясь избавиться от противного привкуса пыли. — Боже… — Не угадал, всего лишь дьявол, — сказал Витари. — Держи. — Он протянул розовую бутылку с испанской надписью на боку. Фрэнсис с трудом приподнялся в откинутом пассажирском сиденье джипа и сделал несколько глотков. По ноге расползлась горячая волна. Он глянул вниз и тут же пожалел об этом. Штанина была разрезана, обнажая рану на ноге, все было запачкано кровь, видимо, Витари добрался до раны. У него закружилась голова. Фрэнсис отвел взгляд, отхлебнул еще воды и попытался вспомнить, как дышать. По крайней мере, Витари его перевязал. Фрэнсис вспоминал, что это было похоже на кошмар, от которого он все еще пытался очнуться. Он сделал еще один глоток воды. — Выглядит страшнее, чем есть на самом деле, — сказал Витари. — Шрам конечно же останется, но, если держать в чистоте и не нагружать ногу, заживет через пару недель. Фрэнсис зажмурился, стараясь не думать о вчерашнем хаосе: вооруженные люди, ворвавшиеся в дом, и то, как он застрелил одного из них. — Где мы? — прохрипел он, окидывая взглядом пустынную улицу. Под пальмой в чьем-то дворе спала собака на цепи, но вокруг деревянных домов было тихо. — В нескольких милях от Ла-Месы. Пока ты был без сознания, я заскочил в магазин и купил тебе брюки вместо этих. И воду. Фрэнсис проследил за взглядом Витари и увидел сложенные брюки на заднем сиденье, рядом с огромными сумками с деньгами. Голова и нога пульсировали в одном тяжелом ритме. Теперь так будет всегда? Это и есть его жизнь? Вечно бежать от прошлого? Он не мог думать об этом, иначе сломаться, взорвется и наорет на Витари. Хотя винить его было не в чем. Выбор, который привел его сюда, был его собственным. — Спасибо. — Он сделал еще глоток воды, затем прищурился, разглядывая надпись на бутылке. — Что тут написано? — Он узнал некоторые слова. Agua, chicas... Витари мягко улыбнулся и развалился поудобнее на водительском сиденье, положив руку на руль. — «Хорошие девочки пьют воду». Это единственная бутылка, которая была в магазине. — Ага. — Фрэнсис искоса посмотрел на него и протянул бутылку. — Тогда тебе тоже стоит выпить. Как хорошей девочке. Витари фыркнул. — Я не из таких. — Ну, если ты готов умереть от обезвоживания. — Фрэнсис потряс бутылкой, наслаждаясь увертками Витари. Неужели розовая бутылка недостаточно мужественна для сына мафиозного дона? Теперь ему непременно нужно было увидеть, как тот из нее пьет: — Если бы ты был уверен в своей мужественности, то тебе было бы все равно из какой бутылки ты пьешь. — усмехнулся он. — Я смотрю ты пошел на поправку? — Наблюдение за тем, как ты пытаешься вывернуться, отлично отвлекает от моей раны и всего остального. — Отлично. — Витари выхватил бутылку, сделал несколько глотков, затем опустил бутылку и облизал пересохшие губы. — Я похож на гея? — Так по-гейски. — усмехнулся Фрэнсис. — Хорошая девочка. — Пошел ты, Padre. — Витари рассмеялся, возвращая бутылку. Было приятно слышать его смех, казалось, будто все не так безнадежно, как выглядит. Они были вместе. Плюс несколько сумок с деньгами. И розовая бутылка воды. Или, может быть, Фрэнсис бредил от жары или начинающейся лихорадки. — Прости меня, — сказал Витари, все еще улыбаясь. — Все должно было быть иначе. Я облажался. — Он взмахнул рукой сверкнув часами на солнце. — Как обычно. Зато мы там, где нужно. — То есть у тебя есть план? Мы не просто в бегах? — Есть, я все обдумал. Мы направимся на северо-восток, наймем местную лодку до Картахены. В Колумбию въехать проще, чем выбраться. Там у меня есть знакомый с небольшим самолетом. Он переправит тебя вдоль побережья в Белиз. Все будет в порядке. — Разве мы не можем вылететь прямо из Панамы? — После того как меня вычислили? Нет. Колумбия... проще. Он сказал «проще», будто на самом деле имел в виду, что в Колумбии больше чиновников, которых можно купить. По крайней мере, деньги у них были. — В Белизе хорошо, — продолжил Витари. — Тебе понравится. Там как в Венесуэле, только цивилизованнее. Как только освоишься там, у тебя все наладится. — У меня? А ты разве не едешь? Витари отвернулся. Ответ был ясен. Фрэнсис не понимал, в чем провинился, но Витари еще прошлой ночью дал понять, что у них нет совместного будущего. Какой во всем этом смысл, если он не может быть с тем, кого любит? Он отказался от всего — от своей жизни, от Церкви — и без колебаний пожертвовал бы всем снова. Но результат был бы тот же. Выходит, все было зря? Фрэнсис съежился на раскаленном сиденье, пытаясь найти положение, при котором нога не горела бы как в огне, и уставился в окно. — Картахена. — Это была Колумбия. Наркостолица мира. Фрэнсис знал это из старых фильмов. Он фыркнул. — Ты возишь меня по самым лучшим местам. — Да, я знаю. — Улыбка вернулась на лицо Витари, все такая же ослепительная, как и всегда. — Мы еще сделаем из тебя босса картеля, Padre Blanco. — Он развалился поудобнее в кресле, ткнул кнопку запуска джипа. Двигатель заурчал, и они снова тронулись в путь по разбитой дороге. Фрэнсис сжимал розовую бутылку в руках, наблюдая, как за окнами мелькают пальмы. Нога болезненно пульсировала, но в целом он чувствовал себя не так уж плохо. Ему было бы легче, зная, что Витари останется с ним. Панама, Белиз, Колумбия — Витари говорил обо всем так просто. Запрыгнул в самолет и убежал от врагов. Но Фрэнсис устал от этой бесконечной дороги. Хотелось верить, что завтра снова настанет. И теперь, возможно, этого никогда не случится. По крайней мере, с Витари. — Раньше нам крутили фильм о ковбое и писательнице, которые отправились в Картахену. Они разбили автобус в колумбийских джунглях — или они были в автобусе, и тот разбился — и за ними гнались наркоторговцы... — Фрэнсис замолчал, заметив нахмуренный взгляд Витари. — Это было в Стэнморе. Одна из менеджеров фанатела от Майкла Дугласа. Она каждую субботу включала этот DVD. Витари сжал руль. — Мне не довелось оценить все прелести субботних кинопоказов в Стэнморе. Фрэнсис поморщился, вспомнив ту ужасную комнату без окон и инициалы Витари на стене. Может, когда все закончится, он приведет Витари туда, и они вместе сожгут то, что осталось от Стэнмора дотла. Кто-то должен уничтожить это место, хотя он пока не представлял как. — И чем там все закончилось? — спросил Витари. — В фильме? — Я мало что помню. Кроме того, что им нужно было добраться до Картахены, а в конце была яхта в Нью-Йорке, и, кажется, они поженились. На Майкле Дугласе были крокодиловые сапоги. В десять лет мне они казались потрясающими. — Странный фильм. — Они вырезали все любовные сцены. Мне было все равно, потому что Майкл Дуглас был... ну знаешь... брутальный и интересный. — «Брутальный и интересный»? Витари фыркнул. — То есть ты смотрел, потому что он тебя возбуждал? — Мне было десять. — Фрэнсис попытался прикрыть ладонью улыбку. — Ты в курсе, что Майклу Дугласу сейчас, наверное, уже сто лет? — сказал Витари. — Тогда ему не было ста. И на нем были крокодиловые сапоги. Это старый фильм, ясно? — Ладно, не нужно оправдываться. Я знаю, тебе нравятся старички. Фрэнсис выгнул бровь. Это была месть за то, что заставил его пить из бутылки «Хорошей девочки». — Слишком рано, amore? — Витари усмехнулся. — Ты невозможен. — Фрэнсис рассмеялся, хотя понимал, что не должен… не над их прошлым, но ухмылка Витари будто давала разрешение. Он скучал по этому — по их легкости, по тысяче мелочей, но больше всего по тому, чтобы снова быть в центре его орбиты, а не на холодной окраине. — Я скучал по твоему смеху, — сказал Витари. И, улыбаясь, добавил: — По тебе скучал, понимаешь? Фрэнсис грустно улыбнулся в ответ, боясь проронить слово. Он знал, потому что чувствовал то же самое. Но как сократить эту пропасть между ними, не имел ни малейшего понятия. — Тот наемник... — спросил Витари, сменив тему. — В доме. Фрэнсис поднял глаза и поморщился, увидев неподдельное беспокойство на лице Витари. — О, он не умер. Я выстрелил ему в ногу. Кажется. Все произошло слишком быстро. Но он был жив, когда я уходил. — Хорошо, — Витари с облегчением вздохнул. — Это хорошо. Почему между ними все еще зияла эта пропасть, становясь шире с каждой минутой? — Ты можешь рассказывать мне обо всем, — сказал Фрэнсис. — Я не развалюсь. Витари глубоко вдохнул и бросил на него взгляд. — Например, о чем? — Обо всем. Чем ты занимался, кто были эти люди, что ты продавал. Ты мог бы поговорить со мной об этом. — Ты сам дал понять, что не хочешь иметь дела с подобным дерьмом. — Это правда, но только потому, что я по глупости думал, что все это дерьмо позади. Ты позволил мне верить, что все кончено. — Чем, по-твоему, я занимался по ночам? Ты же не глупый, Фрэнсис. — Знаю. — Он чувствовал себя полным дураком. — Я просто надеялся... Витари посмотрел на зеркало, затем дернул за руль и остановил джип. Он наклонился. Витари взглянул в зеркало, затем резко вывернул руль и остановил джип с визгом тормозов. Наклонившись, он провел пальцами по линии подбородка Фрэнсиса, заставив того поднять голову. От этого прикосновения у Фрэнсиса перехватило дыхание. — Все это, все, что я делал эти недели... я пытался спасти тебя… спасти нас. Я не знаю другого пути, и мне жаль, что это не тот способ, который ты хотел, но это криминальное дерьмо — это все, что я могу. Фрэнсис поймал его руку, не давая убрать. — Ты отгородился от меня, Витари. Я думал, мы... Я хотел... — «Будущего. С тобой.» Он не мог сказать это вслух. Витари рассмеялся бы, а сердце Фрэнсиса разбилось бы вдребезги. — Поцелуй меня, — сказал Витари. — Что? — Поцелуй меня сейчас. Чтобы я знал, что это по-настоящему, и то, что, между нами, не просто плод моего воображения. Фрэнсис сглотнул, бросая взгляд на пустынную дорогу. Вдруг кто-то... — Там никого нет. — Витари придвинулся ближе, перегнувшись через рычаг коробки передач, и прошептал: — Поцелуй меня, Фрэнсис. Чтобы я знал, что не теряю тебя. Фрэнсис утонул в его темных глазах, в этом прерывистом, почти молящем взгляде. Они оба были липкими от пота, перепачканными кровью, но, когда он протянул руку, провел пальцами по красивому лицу Витари, ощутил под подушечками пальцев линию скулы, спустился к ушибленной щеке, все его страхи исчезли. Прошло так много времени с тех пор, как они прикасались друг к другу. Недели, которые казались месяцами. Он безумно скучал по его прикосновениям, по его вкусу... Фрэнсис наклонился вперед, и рана в ноге вспыхнула адской болью. Перед глазами все поплыло, а в ушах послышался звон. — Ммгх... Витари улыбнулся и откинулся обратно на водительское сиденье. — Мы вернемся к этому, когда ты поправишься. Он был так близок — почти поцеловал его, хотел этого так сильно, что готов был перелезть через сиденье и просто взять свое, взять его. Но если он попытается, то может снова потерять сознание. — Прости... — Найдем тебе обезболивающее, — Витари тронул джип с места. — И поедим. Впереди долгая дорога. Фрэнсис поймал его хищную усмешку, этот знакомый блеск в глазах, предвкушение того, что произойдет в следующий раз, когда они останутся наедине. Стоило ли сейчас выпалить, что он любит его, и умолять лететь в Белиз вместе? А если Витари рассмеется ему в лицо? Или скажет правду: между ними никогда не могло быть любви. Витари готов на все, чтобы защитить его. Кроме одного — быть с ним. И если он не любит его... может, так будет правильно.

***

В соседнем городе Витари закупился провизией, а Фрэнсис привел себя в порядок в уборной, выбросив окровавленные брюки в мусорный бак. В этом продовольственном магазине не было камер наблюдения, да и свидетелей, которые могли бы заметить, как он избавляется от запачканной кровью одежды, не оказалось. Прихрамывая, он вернулся к джипу, и они тронулись в путь. Асфальтированная дорога сменилась грунтовкой, а затем и вовсе заросшей травой колеей, так что на некоторых участках Витари пришлось включать полный привод, чтобы продолжить движение. Фрэнсис находился в странном состоянии между сном и явью — то проваливался в забытье, то вздрагивал и открывал глаза, когда джип попадал в очередную выбоину. Ему снились крокодиловые сапоги и яхта, покачивающаяся на лазурных волнах, но затем тряска вызвала тошноту, и он очнулся, снова ощущая тяжесть во всем теле. — Эй. — позвал его Витари. — Иди сюда, посмотри на это. — Он открыл дверцу внедорожника и выбрался наружу. Фрэнсис потер глаза, пытаясь избавиться от пелены сна. На темно-бордовом небе мерцали звезды. Он втянул воздух сквозь зубы, в его ноге отдавалось болью, будто кто-то методично вбивал в нее раскаленные гвозди, прихрамывая, он подошел к краю дороги, где за вырубленными деревьями открывался вид на долину. Он остановился рядом с Витари. Джунгли спускались по склону, словно зеленый водопад, а вдали, у самого океана, сверкал огнями городок. Его огни переливались вдоль береговой линии, будто кто-то рассыпал блестки на лист черной бумаги. Витари повернулся к нему, и его улыбка озарила все вокруг. Вид был потрясающим, но Витари стоящий, рядом — рука на бедре, рубашка, расстегнутая до середины груди, растрепанные волосы и эта бесценная улыбка — затмевал собой тысячи сверкающих городов в далекой стране. — Сан-Блас, — сказал Витари. — Оттуда возьмем местный паром до Картахены. Фрэнсис слышал его слова, но не ответил, все его внимание поглотил Витари. — Дорога будет трудной, Padre. Придется петлять по глухим тропам, избегая основных маршрутов. Ты выдержишь? — Что? Да. — Он сглотнул и перевел взгляд на мерцающие вдали огни. — Но как мы попадем в Колумбию без паспортов? Ответом была лишь ухмылка Витари. Был ли у него план, или он импровизировал на ходу? Откуда он вообще знал, куда ехать и с кем говорить, чтобы туда попасть? — Фрэнсис? Фрэнсис улыбнулся ему и увидел, как улыбка Витари исчезла. Тот подошел ближе и взял Фрэнсиса за руку. — С тобой все будет в порядке. — Он провел рукой по его волосам, отводя непокорные пряди назад. — Что бы ни случилось, я всегда буду защищать тебя. Никто тебя не тронет. А кто защитит самого Витари? После того как он отправит Фрэнсиса в Белиз, а сам снова исчезнет из его жизни, но теперь уже насовсем? Боль от одной только мысли об этом пронзила грудь, как нож. Он говорил так, словно прощался. Что если Фрэнсис попросит его поехать с ним, он получит тот же ответ, что и тогда, когда просил его поискать честный заработок? Витари не верил в счастливую жизнь. Он так и не научился жить иначе, даже если бы захотел — не смог. «Криминальное дерьмо» — это все, чем он мог заниматься. «Какой грех привел вас сюда?» «Вы сделали это.» — Улыбнись, Padre. Он придвинулся так близко, что каждый его выдох обжигал губы Фрэнсиса, а эти темные глаза с длинными ресницами затягивали глубже, словно водоворот. Сердце Фрэнсиса затрепетало, а в горле стоял ком. Достаточно чуть наклониться, и их губы соприкоснутся. Но на этом все не закончится, даже с раненой ногой. Он жаждал Витари. Он так сильно изголодался по нему. Его прикосновения были кислородом, без которого Фрэнсис задыхался. Но если он сейчас поддастся, то потом, когда Витари отпустит его, будет только больнее. Так зачем же мучить себя? Каждый их поцелуй с этого момента — всего лишь отсрочка неизбежного конца. Фрэнсис сглотнул и наклонил голову, так что их лбы соприкоснулись. — Тогда поехали, — прохрипел он, отстраняясь и с трудом забираясь обратно в джип. Витари задержался на месте, стоя спиной к нему, будто собираясь с мыслями, прежде чем сесть за руль. Он молчал, уставившись на разбитую дорогу, только сжатые кулаки на руле выдавали его напряжение. Фрэнсис вцепился в ручку над дверью. Их маленький джип карабкался по размытым канавам, мотор надрывно гудел, а, учитывая все обстоятельства, казалось, они все же неплохо продвигались вперед. Временами из темноты выныривали фары, это местные жители проезжали мимо на своих мопедах. Каждый новый удар колеса о камень или если оно съезжало в глубокую выбоину, заставлял Фрэнсиса стискивать зубы. Порой казалось, что пешком было бы быстрее. — У тебя еще осталось обезболивающее? — спросил он, чувствуя, как жгучая пульсация в ноге заставляет его желудок скручиваться. — Конечно, в сумке на заднем сиденье. Витари остановил внедорожник. Фрэнсис превозмогая боль, порылся в сумках с деньгами в поисках аптечки. Запил две таблетки водой из той самой розовой бутылки. — Ты как? — спросил Витари, в его глазах читалось беспокойство. — Станет лучше, как только подействует, — пробормотал Фрэнсис, откидываясь на сиденье. Весь липкий от пота, он отчаянно нуждался в том, чтобы это путешествие наконец закончилось. — Нужно будет сменить повязку. — Витари уставился вперед, нервно разминая пальцы. Безжалостная дорога изматывала и его. — Может, стоит подождать до рассвета? — Утром на этой дороге станет невыносимо жарко, и оживленнее. — Он включил передачу, и джип дернулся вперед. — Мы можем повстречать автобус, идущий в другую сторону. — Автобус? Он не сможет проехать по этой дороге. Витари рассмеялся. — Только сильнейшие выживут в этом путешествии, Padre. Словно подтверждая его слова, им попался брошенный внедорожник у обочины дороги. Похоже, его выбросило с дороги и теперь он остался гнить под палящим солнцем, пока джунгли медленно поглощали его. Усталость пыталась утянуть Фрэнсиса за собой, но в этом трясущемся джипе о сне не могло быть и речи. Он стиснул зубы. Когда-нибудь это закончится. Господь учил, что испытания закаляют характер, а характер рождает надежду. Боль не вечна. Витари прижался к обочине, пропуская пикап. Фрэнсис проводил взглядом, его задние фары растворяются в темноте. — Эй, Фрэнсис? — М-м? — Он моргнул, различая в тусклом свете приборной панели бледное, как призрак, лицо Витари. Тот наклонился. Его холодная рука коснулась лба Фрэнсиса, кожа под ней горела, как раскаленное железо. — Черт, у тебя жар. — Все в порядке. — Это не хорошо, Padre. Тебе нужен врач. — Он достал из бардачка телефон для экстренный связи. Свет экрана высветил его напряженные черты. — Еще пара часов, и мы вернемся в цивилизацию. — Я действительно в порядке. — Ему просто нужна кровать и несколько часов сна, и с ним все будет в порядке. Он откинул голову назад и закрыл глаза. — Держись. — Витари вдавил педаль газа в пол, джип рванул вперед, подбрасывая Фрэнсиса, как горошину в банке. Но все и правда будет хорошо, если он сможет закрыть глаза, уснуть и увидеть во сне ангела-мстителя… который оставит его, как только выполнит свою миссию.