Приглушенные крики

      Юнги выругался, когда его затолкали в комнату, тут же захлопнув за ним металлическую дверь. Он ненавидел, когда с ним так обращались, как с заключенным.       Он просто хотел убраться отсюда, но никто из других мемберов даже пытался сбежать, и это его бесило. Теперь его наказывали за то, что он вышел из себя. Но разве в этом была его вина?       Он со злости пнул дверь, прежде чем снова выругаться, когда боль пронзила его ногу. Это было дерьмово. Прыгая на одной ноге, Юнги добрался до двуспальной кровати и сел на неё.       Сев, он осмотрел комнату, в которой теперь был заточен. Она была очень простой. Один комод, тумбочка с лампой и будильником. Больше ничего не было, за исключением занавешенной ванной и кровати с белыми простынями. На самом деле не было похоже, что кто-то действительно жил или проводил здесь время. Комната была слишком чистой и безликой, но, по-видимому, кто-то здесь всё же жил.       Кто-то, кто очень хотел его увидеть.       Кто-то, с кем ему предстояло провести следующие шесть недель.       Страх начал закрадываться в сердце Юнги. Что это было за человек? Что ему от него нужно? Он был в опасности? В большей опасности, чем до того, как его привели в эту комнату? Раньше он был не один, хотя и пытался игнорировать других мемберов. Осознание того, что они все вместе, делало все терпимым, он чувствовал себя в безопасности. Но теперь о безопасности не могло быть и речи.       Ему казалось, что остальные были в сотнях миль от него, хотя он и знал, что на самом деле их разделяло всего несколько десятков метров. Но даже в таком случае, теперь рядом с ним никого не было, никто не мог бы помочь ему, если бы ему сделали больно.       Он начал сожалеть о том, что натворил. Сожаление нарастало, большим тяжелым камнем оседая внизу его живота. Он облажался, он создал проблемы себе и остальным, и даже поставил под угрозу их жизни. Черт, он практически рискнул жизнью своего парня. Что он за человек?       Хосоку наверняка было очень больно из-за этого.       И Намджун. Из-за него Намджуна наказали на целых двенадцать недель, хотя Юнги прекрасно знал, что и лидер понесет наказание за его непослушание.              Он знал, что, когда он вернется к своим братьям, ему придется долго просить у них прощения, особенно у Хосока. Он не должен был пытаться противостоять этим людям. Они полностью контролировали ситуацию. Он был бессилен против этих монстров.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем дверь отворилась, и появился охранник, одетый в ту же форму, которую, казалось, носили все охранники. Не хватало только пистолета, которым они обычно размахивали перед лицами своих пленников.       Взгляд Юнги стал жестче, когда он наблюдал, как охранник вошел и закрыл дверь. Охранник едва удостоил его взглядом, заходя в комнату. Сначала он снял обувь и аккуратно поставил ее у двери. Затем снял носки и бросил их где-то за занавеской.       Он двигался так, словно Юнги был невидим, словно его вообще не было, что заставляло Юнги нервничать. Он не понимал, почему кто-то, кто «так сильно хотел его увидеть», даже не удостоил его взглядом.       Юнги занервничал. Хотя его взгляд оставался суровым, на его лице медленно проявлялась тень беспокойство. Он наблюдал, как охранник открыл ящик, и вытащил что-то, от чего у Юнги пробежал холодок по спине.       - Говорят, ты был непослушным, Шуга, —сказал Билл, повернувшись, и легонько постучал концом хлыста по открытой ладони, прежде чем приблизиться к блондину, сидевшему на кровати, - Это меня очень разочаровывает.       Юнги сузил глаза, пытаясь понять английские слова, которые ему говорили. Он немного знал английский, но недостаточно, чтобы полностью понять сказанное.       - Вот этот твой дерзкий взгляд, —сказал Билл, прежде чем приставить хлыст к подбородку Юнги, заставив блондина посмотреть на него снизу-вверх, - Скоро мы от него избавимся.       Подняв руку, Юнги оттолкнул от себя хлыст и собирался встать, но прежде чем он успел подняться, хлыст ударил его по щеке, резко отбросив его голову в сторону. Невольный всхлип сорвался с его губ. Билл схватил его за подбородок, заставив снова посмотреть ему в глаза.       - Ты очень плохо себя ведешь, Шуга. Я этого не потерплю, —усмехнулся Билл, прежде чем легонько постучать по красному следу, который расползался на щеке Юнги, — Лучше бы тебе поскорее стать послушным мальчиком. У меня очень плохой характер.       Юнги смотрел на него, пытаясь понять, какого хрена этот человек от него хочет, что он говорит. Он понимал только отрывки. Он хотел, чтобы Намджун был здесь, чтобы он мог перевести всё это дерьмо. Но его не было. Он втянул Намджуна в неприятности.       - Теперь ты будешь называть меня папочкой или сэром, понял? —сказал Билл, и его хватка на подбородке Юнги стала еще крепче.       Это Юнги понял, но отказался отвечать. Он не собирался называть его ни тем, ни другим. Одна только мысль о том, чтобы называть этого человека «папочкой», вызывала у него тошноту.       - Ты меня понял? —тихо проговорил Билл, снова поднимая хлыст, заставляя Юнги вздрогнуть и кивнуть. Рука отпустила его подбородок и приземлилась на его волосах, слегка поглаживая их, в то время как другая рука опустила хлыст и бросила его на кровать, - Хорошо. Мне рассказали, что ты сегодня натворил. Чхольсу сказал мне как следует тебя наказать, так что впереди нас ждёт долгая ночь, Шуга.       Лицо Юнги скривилось, когда он попытался понять, что было сказано. Он уловил большую часть сказанного, но что-то в этом подсказало ему, что в сказанном было больше контекста, который он не уловил.       Он понял, что оказался прав, когда Билл схватил его рукой за шею, заставив его ахнуть и попытаться отстраниться. Но у Билла были другие планы. Он практически набросился на Юнги, как дикий лев на свою добычу, навалившись всем своим гораздо более высоким и крупным телом на маленькое, худое тело Юнги, заставив его лечь на спину, и впечатавшись в его губы своими в грубом и болезненном поцелуе. Билл то стукался своими зубами о зубы Юнги, то жестоко прикусывал его губы в процессе.       Юнги поднял руки, упираясь ими в плечи Билла, и пытаясь спихнуть его с себя. Лицо Билла было так сильно прижато к его лицу, что ему казалось, что его голова вот-вот лопнет от сильного давления, которое не давало Юнги возможности отвернуться от болезненного поцелуя. Не говоря уже о хватке на его шее, из-за которой было почти невозможно дышать.       С губ Юнги сорвался болезненный стон, когда он попытался сделать вдох; он чувствовал, что задыхается. Его легкие начали гореть, но его очевидный дискомфорт, похоже, не беспокоил его насильника. Казалось, он еще сильнее сжал его горло, заставив Юнги извиваться еще сильнее, хотя он знал, что это нисколько не помогает.       Только когда глаза Юнги начали закатываться, а руки начали опускаться и расслабляться из-за недостатка кислорода в организме, Билл ослабил хватку на его шее.       Юнги тут же сделал глубокий вдох, хватая ртом воздух и задыхаясь одновременно, и зашелся в кашле. Его тело перекатилось на бок, свернувшись калачиком, пытаясь защитить себя и стать меньше, надеясь, что таким образом он сможет спрятаться от этого человека, но в глубине души он уже знал, что это невозможно.       - Так-то лучше, —ухмыльнулся Билл, прежде чем схватить Юнги за руку и потащить его дальше на кровать.       Юнги снова выругался, прижав одну руку к горлу, пытаясь успокоить покрасневшую область, оставшуюся после удушения Биллом.       - Ты милый, —похвалил Билл, снимая с себя рубашку и бросая ее на пол.       Глаза Юнги мгновенно расширились, он перевернулся на спину, пытаясь встать, но он все еще был вялым и слабым после удушения, чтобы даже попытаться сбежать, поэтому Билл снова прижал его к кровати.       - Отстань от меня! — крикнул Юнги, но тут же замолчал, когда его горло схватили, не так сильно, как в первый раз, но достаточно, чтобы он понял, что это предупреждение.       - Я уже говорил тебе, Шуга, у меня очень нехороший характер. Не расстраивай меня, иначе пожалеешь, —предупредил Билл еще раз, его рука еще сильнее сжала горло рэпера для пущего эффекта.       - Иди на хуй,— прошипел Юнги по-английски.       Ухмылка появилась на лице Билла, когда Юнги выругался.       - Ты сделал свой выбор, мой сладкий Шуга.