Приглушенные крики

      Юнги укусил подушку, когда почувствовал, как внутри него разливается тепло, когда Билл кончил внутри него. Он был истощен. Они трахались всю ночь, празднуя свою «последнюю ночь вместе». Он просто хотел спать, но если бы он осмелился уснуть, то был бы наказан другой участник. Он не мог вынести того, что Хосока снова изнасилуют. Он не мог смотреть на это снова.       Резкий шлепок по его уже красной и избитой заднице вывел его из раздумий.       — Даже не можешь больше держать это внутри, шлюха, — ухмыльнулся Билл, наблюдая, как сперма вытекает из измученной дырочки Юнги.       В этот момент Юнги было все равно. Он был весь в поту, сперме и других телесных жидкостях.       Билл схватил Юнги за руку, стащил его с кровати и бросил на пол.       — Одевайся, поторопись.       Блондин посмотрела в сторону прилегающей ванной комнаты; однако Билл схватил его за волосы, заставив посмотреть на своё обнаженное тело.       — После того, что ты сделал в прошлый раз, забудь о ванной. Одевайся.       Волосы Юнги были отпущены, и он потянулся к своей одежде, которая валялась на полу. На его запястьях были повязки, которые скрывали глубокие порезы, которые он сделал три дня назад, пытаясь положить конец своей жалкой жизни. Он не смог даже этого. Он был действительно жалок.       Медленно, Юнги надел одежду, которая была такой же грязной и покрытой спермой, как и он сам. Он старался не обращать внимания на сперму, вытекающую между его ног, когда он натягивал штаны. Его нижнее белье исчезло некоторое время назад, и, хотя Юнги искал везде, он не смог его найти, поэтому ему пришлось просто смириться с этим.       Он был рад, что ему наконец-то разрешили снова надеть одежду, обычно Билл просто таскал его куда хотел голым, не заботясь о том, как Юнги себя чувствует. Если ему разрешали носить одежду, Билл обычно одевал его в шлюховские наряды, вроде костюма горничной, который лежал на полу неподалёку, покрытый спермой.       Как только он оделся, Билл резко схватил его за руку и вытащил из комнаты в коридор. Юнги не был глупым, он считал дни с тех пор, как их разделили, и сегодня был четырнадцатый день. Не говоря уже о вчерашнем дне, когда Билл и Каратель закончили с Чонгуком, ему сказали, что он не сможет отдохнуть, так как это была их «последняя ночь вместе». Билл сдержал свое слово, это точно. Он всегда так делал.       До общежития было не так уж и далеко, но Юнги это показалось вечностью. Его сердце колотилось от страха, что подумают о нем его хёны. Он был отвратительным, грязным, вонючим, весь в сперме, его запястья были забинтованы, показывая его жалкую попытку покончить с собой.       Он даже не смог сделать такую ​​простую вещь.       Он был неудачником.       Бесполезный.       Отвратительный.       Жалкий.       Почему он вообще жив?       Ему следовало бы резать глубже.       Он был всего лишь тупой шлюхой.       Билл остановился, заставив Юнги поднять голову, пока мужчина набирал код, которого Юнги не видел.       — Иди. Постарайся не вытирать свою грязь о других, тупая шлюха, — сказал Билл, прежде чем открыть дверь и буквально швырнуть Юнги внутрь, отправив айдола на пол. Он приземлился на свое больное плечо, то, которое он повредил во время своего стажерства, что заставило его заскулить от боли, но он не посмел закричать.       Зачем кричать?       Какой в этом смысл?       Никому нет дела до его боли.       Никто не хотел слышать, как он жалуется. Он должен просто заткнуться и принять наказание, как хорошая сучка. Если он это сделает, по крайней мере, другие не пострадают.       — Хён, — ахнул Тэхён, когда Юнги влетел в комнату.       Юнги поднял глаза, впервые за несколько недель увидев Тэхёна. Он быстро опустил голову. Он не мог поднять взгляд на Тэхёна. Не после того, что Билл сказал, что он сделал с Тэхёном в качестве наказания для Юнги.       — Юнги, ты в порядке? — проворковал Джин, опускаясь на колени перед своим другом. Джин мгновенно учуял тяжелый запах секса. От его хёна разило этим. Это было ужасно.       Юнги отскочил, пытаясь убежать от Джина. Он не хотел, чтобы его грязь попала на Джина. Его хён не был таким грязным, как он сам. Его хён был чистым и непорочным по сравнению с его испорченным, пропитанным спермой телом.       Джин отодвинулся, чтобы дать своему другу немного пространства. Его сердце сжалось: они были в таком беспорядке — все они. Джин так беспокоился о Юнги последние две недели. Его донсэн был на грани, прежде чем они расстались. Для него возвращение к его мучителю еще на две недели было подобно Аду, мир был жестоким местом. Что они сделали такого плохого, чтобы заслужить это?       — Юнги… — раздался тихий голос, и Юнги резко поднял голову, увидев Чонгука на его старой кровати с Хосоком.       Юнги тут же поспешил к ним двоим, ища защиты в объятиях Хосока, как он делал это в течение последних двух недель, когда Билл водил его к двум другим.       Покрытые синяками руки Чонгука потянулись к своему хёну, наконец, чувствуя себя завершённым, поскольку последняя часть их трио была здесь.       — Мне так жаль, — прошептал Юнги, едва сдерживая слезы, когда он оказался в объятиях Чонгука.       Хосок покачал головой.       — Это не твоя вина, Юнги… Мне жаль, что я подвел. Я подвел вас обоих.       Чонгук покачал головой, глядя на Хосока усталыми, красными глазами.       — Это уже не имеет значения. Хён вернулся.       Хосок кивнул еще раз, крепче обнимая Чонгука и Юнги.       — Клянусь, больше никогда.       Чонгук кивнул, тая от слов своего хёна. Он обхватил щеки Хосока обеими руками, прежде чем поцеловать его в губы, углубляя поцелуй.       Челюсть Тэхёна отвисла до пола, когда он увидел, как Чонгук поцеловал их хёна, его сердце разрывалось на миллионы кусочков. Он хотел подойти к Хосоку и оторвать Хосока от своего парня, но прежде чем он смог это сделать, Юнги потянул за рубашку Чонгука, заслужив внимание младшего, который разорвал поцелуй с Хосоком и повернулся с легкой улыбкой на губах, прежде чем обнять Юнги за шею, притянуть его к себе и крепко поцеловать Юнги так же, как он только что поцеловал Хосока.       — Что… за херня, — прошептал Джин себе под нос.       — Мне-мне сейчас станет плохо, — сказал Тэхён, наблюдая, как его парень целует двоих друзей по-французски.

***

      — Я хочу вернуться к остальным, — сказал Намджун, стоя у двери.       Большой Красный ухмыльнулся, продолжая игнорировать Намджуна, притворяясь, что читает журнал, хотя на самом деле он просто изводил Намджуна и оттягивал его возвращение.       — Давай, пожалуйста, я сделал все, о чем ты просил, — сказал Намджун, в миллионный раз начав мерить шагами комнату за сегодня, — Просто верни меня уже, Чхольсу согласился, что сегодня тот самый день, когда мы все воссоединимся.       Большой Красный облизнул палец, прежде чем перевернуть страницу.       — Да, но он не назвал время. Я могу отправить тебя в полночь, если захочу.       — Да блин, — простонал Намджун, дергая себя за светлые волосы. Он должен был вернуться. Он должен был. Ему нужно было увидеть остальных. Это было несправедливо! Это была чушь! Он уже занимался сексом, сделал этому ублюдку два минета сегодня; зачем он его так мучает.       Он продолжал шагать, десять минут, пятнадцать, тридцать, час, два часа, три часа, четыре часа. Он просто хотел вернуться.       Большой Красный встал, отбросил журнал и пошел в ванную, пока Намджун продолжал мерить шагами комнату, вот уже пятый час. Именно тогда Намджун посмотрел на обложку журнала, который Большой Красный «читал» весь день. На ней большими жирными буквами было написано «Пропавшие BTS, некомпетентная полиция, инсайдерские интервью и прочее, что всё это означает». Ему стало плохо. Он сел на кровать, потянувшись за журналом. Это был первый раз, когда Намджун получил возможность прочитать какую-либо информацию из внешнего мира с тех пор, как его доставили в эту неподземную тюрьму.       «У полиции нет никаких зацепок…»       «Запись с камер видеонаблюдения в отеле исчезли…»       «Ким Намджун и Ким Сокджин в отношениях. Сотрудница отеля, по словам очевидца, слышала, как они поздно ночью издавали недвусмысленные звуки в спальне…»       «Провал менеджера…»       «Никакого требования выкупа…»       «Менеджер Седжин уволен…»       «Полиции потребовалось четыре часа, чтобы отреагировать на заявление о похищении…»       Чем больше Намджун читал, тем хуже ему становилось.       Он даже не смог прочитать следующие две страницы, которые были исключительно о BTS. Он отбросил журнал в сторону, прежде чем снова встать. Слезы текли по его лицу.       Исходя из того, что он прочитал, никто не придет за ними.       Ни их менеджер, ни полиция, никто.       Они застряли здесь, пока он каким-то образом не спасет своих мемберов. Пока что он с треском провалился в этом.       Большой Красный снова вошел в комнату, ухмыляясь, когда увидел Намджуна, все еще стоящего у двери. Намджун обернулся, услышав, как его похититель приближается к кровати, и мгновенно Намджун встал на колени, поклонившись мужчине.       — Пожалуйста, умоляю, отведи меня обратно, —взмолился Намджун, в конце у него вырвался тихий всхлип, — Пожалуйста… умоляю тебя, — сказал он тише, склонив лоб к земле и оставаясь в таком положении.       Он услышал, как Большой Красный вздохнул, прежде чем приблизиться.       — Ну ладно, давай уже покончим с этим.       Намджун поднял голову, его лицо все еще было в слезах.       — Спасибо. Спасибо.