Приглушенные крики

      — Х-хён, — пробормотал Чонгук, когда начал приходить в себя. Голова была такой тяжелой, словно ему снова дали наркотики. Он заскулил, двигая нижней половиной тела, пытаясь понять, что с ним произошло, пока он был полностью без сознания.       Боль исходила из его руки, он посмотрел вниз на конечность, опасаясь, что его похитители сделали с ней что-то ужасное; однако, он заметил иглу, прикрепленную к вене, которая была в его руке. Капельница? Что-то вроде больницы. Это напугало его.       Он попытался сесть; однако его голова кружилась, и он не мог ясно мыслить.       — Тише, я здесь, — промурлыкал Хосок на ухо Чонгуку.       Мгновенно Чонгук почувствовал, как его сердце успокоилось. Длинные пальцы Хосока прочесали его черные волосы, еще больше успокаивая Чонгука. Он наклонился к прикосновению, жаждая его.       Чонгук медленно открыл глаза. В комнате было темно, но теперь он мог точно сказать, что это больница.       На кровати рядом с ним Чонгук мог видеть светлые волосы Юнги, покоящиеся на подушке. Хосок, казалось, поймал его взгляд и нежно улыбнулся ему.       — Он все еще спит. Ему вкололи успокоительное. Но врачи сказали, что скоро действие препарата закончится, и он проснётся.       Чонгук кивнул, уже желая переместиться к своему хёну и обняться с ним. Его хён нуждался в нём.       Хосок, казалось, заметил взгляд Чонгука и наклонился, нежно поцеловав его в губы.       — Эй, у тебя все еще есть я.       Улыбка расплылась на губах Чонгука.       — Я знаю. Но объятия Юнги-хёна самые лучшие.       Хосок скорчил оскорблённую мину, а затем надулся, заставив Чонгука слегка приподняться и поцеловать его в щёку.       — Я люблю тебя, — усмехнулся Чонгук, заставив Хосока покраснеть.       Старший фыркнул, проводя рукой по руке Чонгука.       — Тебе повезло, что ты милый.       Теперь настала очередь Чонгука надуться, когда его назвали милым. Он не был милым.       — Ты голоден? Еду недавно принесли, но я не хотел тебя будить, — сказал Хосок, вставая, чтобы взять поднос с холодным беконом и яичницей с размокшими тостами, а также соком и фруктовой нарезкой.       Чонгук сел, чувствуя, как урчит его живот. Его не кормили несколько дней. В последний раз, когда он ел, в еду добавляли наркотики.       Хосок поставил поднос, нарезал еду на крошечные кусочки, прежде чем начать кормить Чонгука с руки. Кому-то может показаться странным, что взрослый мужчина кормит другого едой, когда его руки работают отлично. Но в подземном мире это стало нормой.       — Ну как? — спросил Хосок, накладывая немного яйца на тост, который он разрезал на более мелкие кусочки.       — Отвратительно, — пробормотал Чонгук. Еда была холодной, сухой и не вкусной. Ему хотелось выблевать всё, но он упорно продолжал есть, чтобы не огорчать Хосока.       — Медсестра сказала, что у тебя обезвоживание. Неудивительно. Думаю, капельница должна помочь с этим, — сказал Хосок, продолжая кормить Чонгука, — Мне жаль… это моя вина, что ты не получил воды.       Дрожь пробежала по спине Чонгука, когда в его голове промелькнуло воспоминание о том, как его хёна избили за то, что он попросил воды. Это была не вина Хосока. Он сделал всё, что мог, чтобы защитить и помочь Чонгуку пережить этот кошмар.       — Все в порядке, хен. Я знаю, что ты сделал все возможное, чтобы защитить меня, — сказал Чонгук.       Чувство вины скрутило живот Хосока. Он сделал недостаточно. Этого никогда не было достаточно. Но теперь, когда они вышли оттуда, он не собирался снова допустить, чтобы с Чонгуком или Юнги случилось что-то плохое. Он поклялся.

***

      Хосок всхлипывал, держа слабое тело Чонгука в своих объятиях. Он был таким бледным, таким холодным, пот покрывал каждый дюйм его голого, измученного тела. Хосок схватил единственную часть одежды, которая у него была в темной тюрьме, в которой они были заперты; это был его собственный свитер с того дня, как их привели в этот подземный мир. К счастью, он снял его, когда они прибыли в эту комнату, так что его не отобрали у него, как всю остальную одежду несколько дней назад. Он накинул его на талию Чонгука, хотя они оба уже привыкли видеть друг друга голыми.       — Гук, пожалуйста, открой глаза, — умолял Хосок, когда Чонгук потерял сознание, как ему показалось, уже в сотый раз за сегодня.       Младший не двигался; его дыхание было затрудненным и тяжелым. Рядом с ним была свежая лужа желчи, которую Чонгук вырвал перед тем, как снова потерять сознание. Хосок попытался встряхнуть его, чтобы он хотя бы просто открыл глаза, но тот не смог. Хосок был напуган. Так напуган. Он понятия не имел, какие наркотики дали Чонгуку и сколько он их выпил. Что, если Чонгук принял слишком много? Что, если у него была передозировка? Что, если он умирал у него на глазах, и он ничего не мог с этим поделать?       — Мне жаль. Мне так жаль. Пожалуйста, только проснись. Пожалуйста, — всхлипнул Хосок, прежде чем поцеловать вспотевший лоб Чонгука. Он чувствовал, как младший дрожит.       Чувство вины скрутило Хосока; это была его вина. Он отдал Чонгуку свою еду после того, как их похитители едва дали им что-то поесть. Он не мог вынести, как Чонгук голодает. Это была его вина. Он не знал, что в еду было что-то подмешано; теперь Чонгук съел двойную дозу и умирал у него на глазах.       — Мы справимся с этим, клянусь, — всхлипнул Хосок, начиная гладить вспотевшие волосы Чонгука, надеясь хоть как-то его утешить, - Я защищу тебя.       — Ой, как мило.       Хосок резко повернул голову, чтобы посмотреть на незваного гостя. Он встал перед Чонгуком, пытаясь заслонить младшего от монстра.       Мужчина подошел ближе, возвышаясь над двумя слабыми идолами. Хосок посмотрел на него так строго, как только мог, почти рыча на мужчину.       — Разбуди эту сучку, я хочу снова его трахнуть, — приказал мужчина, поскольку Чонгук не двигался.       — Держись от него подальше, — рявкнул Хосок, блокируя Чонгука как мог. Он ни за что не позволит кому-либо прикоснуться к Чонгуку. Он был не в том состоянии, чтобы эти люди снова его изнасиловали, — Пожалуйста. Чонгук болен. Ему нужна помощь, пожалуйста. Доктор. Ему нужен доктор.       Мужчина усмехнулся, отталкивая Хосока в сторону, наклоняясь в попытке схватить Чонгука. Однако Хосок не собирался мириться с этим; он бросился на мужчину, почти как дикарь, сбил его с ног и забрался на него сверху, ударяя его так сильно, как только мог. Он ни за что не позволит кому-либо тронуть Чонгука. Он был хёном Чонгука, его защитником; он не собирался больше позволять этому ублюдку причинять ему боль.       Он был защитником Чонгука! Единственным, кто мог его защитить!       Мужчина попытался уклониться и защитить себя от ударов, однако Хосок нашел способ нанести несколько хороших ударов. Шум и крики мужчины вскоре привлекли внимание других охранников, которые схватили Хосока и оттащили его от того, кого он бил.       — Ты, блять, не тронешь его! Не трогай его, блять! — кричал Хосок, вырываясь из рук, которые держали его.       — Ты в порядке, Стив? — спросил один из охранников.       Стив сел, вытирая окровавленный нос. Хосок видел, что он злится, но ему было все равно.       — Нам сообщить об этом Чхольсу? — спросил другой охранник.       Хосок почувствовал ужас в животе; Чхольсу? Нет, если бы Чхольсу узнал, что он кого-то ударил, он бы увел его от Чонгука. Он должен был быть здесь ради Чонгука. Он же был защитником Чонгука!       — Н-нет. Мне жаль. Прости меня, — взмолился Хосок, — Не сообщайте Чхольсу, пожалуйста.       Стив ухмыльнулся, схватившись за подбородок Хосока, из его носа все еще капала кровь.       — Ну, тогда ты лучше покажи мне, как ты мне сочувствуешь, на коленях, сучка.       К этому времени Хосок уже понял, что это значит, упал на колени и открыл рот. Если это означало защитить Чонгука, он бы позволил этим людям сделать с ним все, что угодно.       Дрожь пробежала по его спине, когда ширинка мужчины расстегнулась. Он мог это сделать. Намджун же сделал это; он тоже мог это сделать. Однако это не помешало желчи подняться к его горлу, когда перед ним появился член, ударивший его по щеке.       — Давай, и отсоси мне как следует, — рассмеялся Стив, одновременно с этим его рука схватила Хосока за волосы на затылке.