Продолжение. Часть 2
9 февраля 2025 г., 07:00
Было семь утра, когда Намджун решил покинуть свою больничную палату. Он не спал всю ночь, раздумывая над тем, как бы он мог предотвратить похищение Чимина. Было так много шансов, так много раз он или другой участник могли что-то сделать; однако он этого не сделал. Никто из них этого не сделал. Откуда он мог знать, что Чимин не выйдет из того фургона?
Вина скрутила живот Намджуна; он не имел никакого морального права на то, чтобы поверить, что их так просто отпустят. Он должен был знать, что это будет иметь свою цену. Если бы он знал, что Чимин был ценой их свободы, Намджун остался бы под землей до конца своей жизни.
Вставая, Намджун почувствовал боль в мышцах, особенно в пояснице. Хотя Большой Красный и был скорострелом, его толчки были мощными. Его спине требовалось больше времени на восстановление, но все, чего хотел Намджун, — это найти свои друзей. Он был уверен, что к настоящему времени большинство из них были осмотрены врачами и достаточно отдохнули, чтобы он мог увидеться с ними.
Намджун знал, что Джин находится где-то недалеко, их одновременно отвели в палаты, и Джин вошел в свою первым.
Коридор был относительно пуст. В коридоре подметал уборщик, которому он поклонился, проходя мимо, и продолжил свой путь. Он прошел пять дверей и свернул в ту, что была слева. Его взгляд упал на кровать, Намджун ожидал, что Джин будет крепко спать на ней; однако кровать была пустой. Не застеленной, с отброшенными в сторону одеялами, но все еще пустой. Не прошло и секунды, как он заметил Джина, сидящего на диване; его колени были подтянуты к груди, а сам он смотрел в окно с видом на Лос-Анджелес.
— Привет, — мягко позвал Намджун, входя в комнату.
Джин вздрогнул, прежде чем посмотреть на Намджуна. Его глаза были красными и опухшими, с темными мешками под ними.
Намджун видел, как сильно изменился Джин. Его плечи стали более сгорбленными; его тело выглядело таким худым, таким маленьким. Больничная рубашка тоже не помогала. Его руки были покрыты синяками, как и шея. Порез на щеке Джина был заклеен большим пластырем. Намджуну было больно видеть Джина в таком состоянии. Он не видел Джина несколько недель, поэтому ему хотелось подбежать к нему и заключить в объятия, и в то же время ему хотелось причинить боль тому, кто сделал это с его хёном.
— Привет, — прошептал Джин в ответ, подтягивая колени ближе к груди.
Между ними повисла тишина. Никто из них не знал, что сказать другому, но у обоих было так много того, что нужно было сказать.
Намджун посмотрел в сторону кровати, почесав затылок.
— Ты хоть немного поспал?
Джин покачал головой, прежде чем снова посмотреть в окно.
— Сомневаюсь, что кто-то из нас смог сегодня уснуть.
Намджун чувствовал, о чем думает Джин: о Чимине.
— Полиция уже приходила к тебе? — спросил Намджун, подходя ближе к своему хёну и придвигая к нему стул.
— Да… — пробормотал Джин, прежде чем снова повернуться к Намджуну, — Как думаешь, с Чимином все в порядке?
На это у Намджуна не было ответа. Конечно, Чимин больше не был в руках Чхольсу, но он понятия не имел, как тот другой мужчина обращался с Чимином.
— Тэхён думает, что Чимин обменял свою свободу на нашу, — сказал Намджун, что заставило Джина нахмуриться.
— Ему не следовало этого делать, — сказал Джин, чувствуя, как в его животе скручивает чувство вины; он должен был попытаться сбежать той ночью вместе со всеми, прежде чем Чимин обменял свою свободу.
— Мы оказались там в ловушке… он, вероятно, был в отчаянии… даже я начал отчаиваться, — сказал Намджун.
— Но у меня был план! — в отчаянии крикнул Джин. Больше злясь на самого себя за то, что не рассказал Намджуну раньше. Но подходящего времени так и не представилось. Ни тогда, когда Тэхён был так расстроен, ни когда Хосок, Юнги и Чонгук трахались друг с другом. Всё было просто ужасно прошлой ночью; где он мог найти время, чтобы рассказать Намджуну что-нибудь?
Намджун посмотрел на него в замешательстве.
— План? Какой план у тебя мог быть?
Джин сморгнул слезы, которые начали собираться в его глазах, прежде чем посмотреть в окно. Он изо всех сил старался не думать о последнем дне, который он провел с Чхольсу, но это было так трудно.
***
Он чувствовал это; его ноги начинали двигаться. Иголки и булавки пронзали его ноги от того, что он часами находился в одном и том же положении, но он должен был встать. Он должен был двигаться. Он не мог больше так оставаться. В глубине души он знал, что Чхольсу скоро вернется, но это не означало, что он не мог попытаться сбежать в это время. Крик сорвался с его губ, когда он пошевелил другой ногой, пытаясь перекинуть ее через край кровати. Его руки все еще были онемевшими, за исключением кончиков пальцев, которыми он мог немного пошевелить. Когда его ноги медленно перевалились через край кровати, а вскоре и его тело последовало за ними, Джин рухнул на пол, простыня с кровати упала вместе с ним, частично прикрыв его обнаженное тело. -Ч-ч-рт, п-ч … Ему удалось медленно перекатиться на бок, пытаясь дотянуться до стула возле кровати, на котором он мог бы подтянуться; однако его руки по-прежнему были бесполезны, и он едва успел пошевелиться, как Чхольсу вернулся и увидел его на полу. — Опять за своё? — вздохнул Чхольсу, наклоняясь, поднимая Джина с пола и кладя его на кровать, прикрыв простыней нижнюю часть его тела, — Однажды ты так поранишься, — пробормотал он, убирая волосы с лица Джина. — П-п-п-лев-ать, — заикаясь, пробормотал Джин, отводя голову от прикосновения Чхольсу. Как бы настойчиво Чхольсу ни прикасался к нему, когда Джину удавалось снова взять под контроль его тело, он всегда пытался отвергнуть прикосновение. Он не хотел этого. Он никогда этого не хотел и никогда не захочет. Почему Чхольсу этого не видит? Он просто хотел вернуться к остальным. Он хотел вернуться в теплые, защищающие объятия Намджуна. Неужели он так многого просил? Слезы навернулись на глаза Джина, и он не смог сдержать их. Чхольсу сел рядом с ним, вытирая его слезы. — Я хотел бы что-то сделать, чтобы ты понял, как сильно я тебя люблю. — У-ум-ри, — прошипел Джин. Чхольсу вздохнул, встал и пошел к своему шкафчику, чтобы приготовить Джину напиток. Прошло совсем немного времени, прежде чем он налил в чашку воды с наркотиком. Он вернулся к Джину, любуясь красотой на своей кровати. Он не мог не облизнуть губы, а его глаза с вожделением устремились на тело Джина. Оно было настолько совершенным во всех отношениях, что он даже не мог его описать. Его плоский живот, эти длинные нежные пальцы, эта идеальная тонкая шея, эти пухлые красные губы, которые были так привлекательны для поцелуя, эти длинные соблазнительные ресницы и красивые карие глаза. Его лицо было вершиной красоты и совершенства. Все в нем было безупречным. Даже несколько синяков и красных отметин на его теле подчеркивали его красоту. Чхольсу не мог не возбудиться, когда посмотрел на него. С губ Джина сорвался огорчённый стон, когда он увидел, как глаза Чхольсу ползают по всему его телу. Он не был глупым, он знал, что приближается, и он едва мог пошевелить телом, пытаясь остановить это. Чхольсу поставил чашку, прежде чем потянуть Джина, чтобы тот сел у изголовья кровати. Проходя через это десятки раз, Джин уже знал, что Чхольсу собирается сделать, но он никогда не позволит этому просто так случиться. Нет. Он будет сопротивляться, как и всегда. Чхольсу взял чашку, поднес ее к губам Джина и, как обычно, сказал: — Пей. Джин отказался, как и каждый раз до этого, и это привело к той же жестокости, что и всегда. Чхольсу схватил челюсть Джина, сжимая ее так сильно, что у Джина не осталось выбора, кроме как открыть рот. Чхольсу вливал воду в его рот, одновременно запрокидывая голову Джина назад, чтобы вода попала ему в горло. У Джина было два выбора: проглотить или задохнуться. Слезы текли по лицу Джина, когда он изо всех сил пытался выпить воду, не задыхаясь, но у него ничего не получилось, и он начал кашлять, давиться и пытаться выплюнуть жидкость. Но Чхольсу не остановился; он вылил остатки напитка, наблюдая, как Джин страдает. Убедившись, что он проглотил достаточно, Чхольсу отпустил челюсть Джина, который упал на бок, кашляя и пытаясь дышать. Чхольсу сел рядом с Джином, положив руку ему на бедро. — Расслабься, я скоро вернусь, хорошо? Джин всхлипывал, зная, что скоро его тело парализует, и он снова станет беспомощным. Он услышал, как Чхольсу встал и снова вышел из комнаты, но это не остановило слез Джина. Он так устал от этого. Так устал от того, что не может контролировать свое тело. Он просто хотел вернуться к остальным. — Дж-Джун… Помоги мне, — всхлипывал Джин, его сердце жаждало, чтобы Намджун пришел и спас его. Каждый день, лежа в этой кровати, он желал, чтобы Намджун ворвался в дверь и заключил его в объятия, сказав ему, что он спасен и что они возвращаются домой, обратно в Корею. Но он этого не сделал. Он не сделал этого! Надежда на то, что они когда-нибудь выберутся отсюда, исчезала все больше и больше с каждым днем. Каждый день его насиловал этот монстр. Его пальцы начали покалывать, и Джин понял, что препарат начал действовать. Скоро его ноги начнут испытывать то же самое ощущение. Он пошевелился, пытаясь занять более удобное положение, прежде чем его полностью парализует. К сожалению, Чхольсу усадил его таким образом, что его лицо было обращено к единственному месту, на которое он не хотел смотреть: святилище самого себя. Он ненавидел это святилище; то, как он раньше улыбался, искру в его глазах, счастье на его лице, все это исчезло. Его сняли, как и его одежду, и бросили на пол. Его растоптали. Он так ненавидел это святилище. Он хотел снести его и сжечь дотла. Человека на стене больше не существовало. Вскоре тело Джина онемело. Как бы он ни старался, Джин не мог пошевелить ни одной частью своего тела; даже его веки были тяжелыми, дыхание стало поверхностным, а разум медленно начал затуманиваться. Он знал, что Чхольсу дал ему недостаточно препарата, чтобы он потерял сознание и не почувствовал того, что с ним произойдет. Нет. Ему не так повезло. Он почувствует прикосновения Чхольсу, он почувствует его внутри себя, он проснется, он вспомнит все, и он бессилен это остановить. Слезы снова потекли по его лицу, он хотел бы онеметь и потерять сознание, но он этого не сделал. Чхольсу хотел, чтобы он чувствовал всё. Прошло около часа, прежде чем Чхольсу вернулся. Он был без рубашки, а его ремень был расстегнут. Чхольсу, казалось, поймал его взгляд и ухмыльнулся. — Я только что трахнул рот Хосока. Но я не трахал его в задницу. Для этого у меня есть ты. Джин посмотрел на него как можно суровее, но, из-за действия препарата, он был как будто одурманенный, и, скорее всего, казалось, что он просто засыпает. — Он не красавец, это точно, но черт возьми, он умеет пользоваться своим ртом. Охранники столько говорили о том, как он хорош, что мне захотелось попробовать самому. Может, тебе стоит попросить у него парочку советов, — усмехнулся Чхольсу, спуская штаны и обнажая свой затвердевший член. Джин заскулил, не желая, чтобы его трахали, но он знал, что его все равно изнасилуют. Он не мог пошевелиться, чтобы убежать или дать отпор. — Он отлично меня разогрел для тебя, — сказал Чхольсу, поглаживая себя несколько раз, прежде чем сорвать простыни с нижней половины Джина, — Ты такой чертовски сексуальный, — сказал Чхольсу, облизывая губы, прежде чем забраться на тело Джина. Джин всхлипнул, желая больше всего на свете, чтобы Намджун выбил чертову дверь и спас его. Он так сильно хотел, чтобы его спасли, но, когда он почувствовал, как Чхольсу расположился между его ног, он понял, что Намджун его не спасет.***
— Джин? — мягко позвал Намджун, когда Джин, казалось, растворился в своем собственном мире. Джин подпрыгнул, оглядываясь на Намджуна, и слезы потекли по его лицу. — Г-где ты был? — Джин всхлипнул, едва слышно шепча. Намджун только сейчас услышал, что сказал Джин, так как в комнате было тихо, и это пронзило его и без того разбитое сердце. — Что? Джин крепко зажмурился и покачал головой, пытаясь избавиться от образов и воспоминаний, запечатлевшихся в его мозгу. — Где ты был? Я ждал; я молился, чтобы ты спас меня. Где ты был? Джин знал, что было несправедливо говорить об этом Намджуну. В глубине души он знал, что Намджун, вероятно, страдал так же сильно, как и он, но он ничего не мог с собой поделать. Намджун должен был защитить его. Он должен был быть рядом с ним, когда он в нем нуждался, но его не было! Его не было рядом! — Дж-Джин, я хотел быть там, поверь мне, — сказал Намджун, протягивая руку, чтобы коснуться руки Джина; однако он отстранился, как будто Намджун собирался его обжечь. — Но тебя не было. Я так нуждался в тебе, — всхлипывал Джин. Чувство вины за то, что он обвинил во всем Намджуна, ранило его сердце, но он не мог остановиться. — Мне жаль, мне так жаль, хён, — всхлипывал Намджун, а слёзы текли по его собственным щекам. Он должен был приложить больше усилий, чтобы вытащить своих мемберов оттуда. Он должен был спасти их до того, как они разделились. Это была его вина. Во всём, что с ними случилось, виноват он. В какой-то момент у него в руке был чёртов телефон, и даже тогда он не смог спасти их.
