Подобрал пострадавшую от войны самку насекомого, выпрашивающую еду.

Фуай пролежал в коме в постели в течении восьми дней. За это время видимые раны зажили, а костяные крылья позади него снова проросли. Однако внутренние повреждения стали серьезной скрытой опасностью и не поддавались немедленному лечению. Байгун собрал сушеные травы во дворе под навесом и рассеяно оглянулся на спальню. Лосы осторожно высунул голову из-за бамбуковой ограды и дважды произнес "Пуф, пуф", и понизил голос: — Байгун, как поживает наш маршал? Проснулся? Байгун поднял глаза и взглянул на него, взял с полки несколько лекарственных трав, поколебался мгновение, снова оглянулся на спальню, положил на место одну из трав, взял другую и повернул на кухню. —Эй! Самки позади толкнули Лосы, он понизил голос и раздраженно спросил: — Байгун, как дела у нашего маршала? Скажи нам, сможешь ты что-нибудь сделать или нет! Байгун поднял глаза и взглянул на него, поставил вариться лекарственные травы в глиняном горшке, затем рассеяно вытер руки. — Фуай, он... Разве у него нет внебрачного господина-самца? Лосы озадаченно почесал затылок. — Да, пять лет назад он был занят... Я не знаю деталей, маршал тоже ничего не говорил... Почему ты спрашиваешь? Байгун нахмурился. — Самцы насекомых обладают большой силой, и, находясь под защитой внебрачного господина-самца, как Фуай мог оказаться на мусорной звезде и так сильно пострадать? — Откуда я знаю! — Лосы был обеспокоен. — Как сейчас поживает наш маршал? Байгун сделал паузу. —... все спокойно. — Все спокойно? Только это? Умер? — Лосы был легкомысленной самкой насекомого, но он не мог быть таким поверхностным. — Всего лишь два слова? Скажи, пожалуйста, какая конкретно ситуация, маршал еще не проснулся, травма настолько серьезная, нам что-нибудь подготовить для него? Байгун хмуро смотрел на кипящее жидкое лекарство в глиняном горшочке, а щебетание Лосы влетало в одно ухо, а вылетало из другого. Пять лет назад он отправился на главную планету зергов. Была глубокая ночь, он был серьезно ранен, его сознание было затуманено, а его ментальная энергия была беспокойной, и он почти не мог подавить ее, буйствовал на улице. Если бы он случайно не столкнулся с Фуаем, возвращавшемся с работы в военном штабе, и тот не отправил его в больницу для насекомых-самцов, он мог бы уничтожить всю главную планету зергов. Фуай спас его. Позже, когда он выздоровел, то не смог найти Фуая. Только когда он обрел новую личность как самец зергов, он случайно увидел прямую трансляцию военной экспедиции, и оказалось, что Фуай был маршалом Девятого легиона зергов. В это время Байгун был вне себя от радости. Но он не ожидал, что, прожив на главной планете месяц, не дождется думающего о нем Фуая, вместо этого, когда тот вернулся из экспедиции, пришла новость о том, что Фуай помолвлен с неженатым самцом. Любовь Байгуна к Фуаю умерла в колыбели… Определенно, Байгун больше не хотел предаваться воспоминаниям, потому достал два полена дров и уменьшил огонь под глиняным горшком. Голоса Байгуна и Лосы доносились до главной спальни бамбукового дома. Фуай уже проснулся, лежал на кровати и уставился в бамбуковый потолок парой красивых глаз феникса, слегка покрасневших в уголках, с ноткой ненависти. Он все еще жив… Линь Линь объединился со своим адъютантом и даже использовал силу всей семьи Линь и семьи Леон, чтобы объединиться с врагом на поле битвы и окружить его, но он не был убит… Ночью за пределами мусорной звезды стояла кромешная тьма, и стрекотание сверчков и цикад было отчетливым. Байгун взял свой ужин и лекарство, которое варилось в течении трех часов, и направился в главную спальню. Прежде чем переступить порог, его шаги замерли, а сердцебиение медленно ускорилось. В комнате не было света, и намеренно замедленное дыхание Фуая было совершенно очевидно под прикрытием ментальной силы. Байгун сделал шаг в комнату, и в следующую секунду раздался громкий "бум", Фуай схватил его за шею и с силой прижал к бамбуковой стене. "Бах!" Кинжал безжалостно застрял со стороны его левого уха, всего в двух сантиметрах от головы. Острие кинжала светилось слабым холодным светом. — Я не причиню вреда. — Байгун осторожно держал еду и лекарство в руках, глядя в темноте в алые глаза, расстроенный и подавленный. — Кто ты такой?! — Фуай стиснул зубы, и его ноги подкосились. — Я... Осторожно! — Прежде чем Байгун закончил говорить, он поспешно обхватил его за талию и поднял, и керамическая миска с едой упала на землю и разбилась. — Ты в порядке? Фуай стиснул зубы, и кинжал в его руке был прижат к чужой шее, окрасив ее в красный цвет. — Отпусти меня! Кто ты, черт возьми, такой, какова твоя цель и что это за место?! — Меня зовут Байгун, я спас тебя, подобрав на свалке. Это мусорная звезда. Ты пролежал в коме восемь дней. Сейчас ты только очнулся, не двигайся. Байгун отправил его обратно на большую мягкую кровать. Его сердце, печень, селезенка, легкие и почки пульсировали от боли. — Не беспокойся, сейчас здесь безопасно, никакие насекомые не смогут причинить тебе вреда. — ... — Фуай пристально посмотрел на него. "Бип" — в ответ на звук загорелся свет. При ярком освещении у Байгуна были растрепанные черные волосы, серая домашняя одежда, широкие плечи и узкая талия, он был высоким, статным и красивым и еще... насекомым-самцом. Фуай был слегка ошеломлен, и его глаза слегка расширились. Байгун многое рассказал ему, но, видя, что тот не отвечает, он беспомощно поднял чашку с лекарством: — Сначала выпей лекарство, а я принесу тебе поесть. — Ты... ты самец насекомого? — Фуай нахмурился, его взгляд упал на окровавленную шею. — Твоя шея… Самцы нежны и уязвимы, и хотя они обладают сильными ментальными способностями, их тела хрупки, как керамические вазы, по сравнению с самками. Особенно сейчас, когда самцов, обладающих ментальной силой, очень мало, и все они содержаться в неволе Комитетом по насекомым-мужчинам на главной планете. Байгун — самец насекомого, не обладающий ментальной силой, спасший его, также ему угрожали, душили, и даже приставили кинжал к его шее и пролили кровь… В глубине души Фуай был раздосадован, но его лицо было напряженным и невыразительным, алые глаза закрылись, а кроваво-красный цвет немного рассеялся. Байгун опустил глаза и посмотрел на него, протянул руку, чтобы убрать растрепанные волосы, прилипшие ко лбу, но он отвернулся, чтобы уклониться, с кислым чувством в сердце. — Все в порядке, не беспокойся обо мне. Я сам врач, позже я применю какое-нибудь лекарство, и к утру все будет в порядке. — ... прости. — Фуай поджал губы и извинился. Самки по своей природе никогда не причинят вреда самцам. Выходя, Байгун приостановился,и, видя, что тот все еще не собирался пить лекарство, мягко напомнил: — Все в порядке. Сначала выпей лекарство, оно будет очень горьким, когда остынет. Лосы и Яма беспокоились о тебе, я дам им знать. — Лосы... — пробормотал Фуай, услышав знакомое имя насекомого. Байгун прошел на кухню, попутно вытерев кровь с шеи, и быстро разогрел оставшийся ужин. Фуай только что проснулся, и его тело все еще было очень слабым, Байгун не смел слишком беспокоить его. Он дал ему поужинать, выпить лекарство и еще раз проверил его пульс. Затем он покинул бамбуковый дом и помчался на юго-западную сторону мусорной свалки. В это время группа самок оживленно дрались на ринге на краю мусорной кучи. Лосы ударом слева повалил Яму на землю, и вокруг раздались восторженные возгласы. Байгун безучастно прошел сквозь толпу, бросился вперед, схватил Лосы за шею и увел его из центра ринга. — Эй, эй, отпусти, отпусти... — Лосы схватил руку, которая душила его, и, спотыкаясь, побрел за ним. — Отпусти меня! Байгун отпихнул его и стиснул зубы. — Фуай, кто затаил на него обиду, кому он не нравится, почему он так сильно ранен? Расскажи мне все, что знаешь! — Я, эй, кхе... — Лосы потер шею и закашлялся. — Ты, что ты с ума сходишь, Маршал, все точат зуб на него... Маршалу в этом году исполнилось всего двадцать четыре, в юном возрасте он стал маршалом Девятого Легиона империи, заносчивый, в армии слишком много стариков, которые хотят расправиться с ним! — Линь Линь — сын маршала Первого легиона Линь Сюя. Он единственный самец ранга 3S в Комитете самцов-насекомых. Он жених Фуая и обладает достаточными способностями и семейным положением, чтобы защитить Фуая! — Думаешь, все самцы такие же, как ты, старший брат? Ни с одним самцом-насекомым не легко общаться, ты — исключение из исключений. Ты так сильно заботишься о самке, нет ни одного самца, который был бы готов лечить самку!! — Лосы раздраженно потер шею. Байгун слегка нахмурился. — Если Линь Линь не любит Фуая, почему они помолвлены? Если брак заключен из-за власти Фуая, то союз Первого и Девятого легионов — правильное решение. Нет необходимости позволять Фуаю подвергаться таким издевательствам, если только… — Если только что? — Лосы уставился на него. Если только не семья Линь причинила вред Фуаю! Байгун холодно посмотрел на него, развернулся и ушел. — Эй?! — Лосы крикнул ему вслед. — Что, черт возьми, происходит? Наш маршал проснулся? Ты примчался сюда и сходишь с ума только для того, чтобы задать эти вопросы? Байгун немного замедлил шаг. — Фуай проснулся. Выпив лекарство, Фуай проспал под его действием более двух часов. Когда он проснулся, в доме не было насекомых, только слабый теплый оранжево-красный свет. Снаружи дома стрекотали сверчки и цикады, и было очень одиноко. Фуай приподнялся и сел, стиснув зубы, и, держась за бамбуковую стену встал с кровати. Добравшись до двери, он случайно столкнулся с Байгуном, спешно вернувшимся с улицы. — Ты проснулся? — Байгун был покрыт росой, его одежда была заляпана грязью, в руках он держал маленькое зеленое растение. — Я думаю, тебе почти пора вставать, ты чувствуешь какой-нибудь дискомфорт? Фуай сделал полшага назад и покачал головой. — Что это? Видя его любопытство, Байгун взял в руки целый дикий женьшень и включил лампу накаливания. — Это китайское лекарство, которое я только что собрал в горах. Завтра утром я дам тебе его выпить. Вспомнив о чаше черного китайского лекарства, выпитое им ранее, которое было настолько горьким, что немел кончик языка, Фуай невольно нахмурился. Байгун усмехнулся. — Оно не горькое... Раз оно тебе не нравится, завтра я сварю тебе куриный суп и не стану давать лекарство. Фуай слегка нахмурил брови и последовал за ним в дом. — Не такой я уж изнеженный, горькое тоже можно пить. Байгун остановился и обернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, как его ноги подкосились, и он тяжело упал вперед. — Осторожно! — Тело Байгуна было быстрее мозга, он поспешно выронил вещи из рук и обнял его. Драгоценный дикий женьшень упал на пол и разломился пополам. — Ты в порядке? Ты где-нибудь падал? — Не прикасайся ко мне! — Лицо Фуая побледнело, он оттолкнул его, задыхаясь.