американские горки

— Я никогда не видела тебя таким красным, — усмехнувшись, сказала Кадди. Да, он не думал что на выставке будет…такое. На фотографиях — связанные люди, плотные кожаные ошейники, зажимы для сосков. Словом, неудачное место для их не-свидания, о котором он уже успел пожалеть. Хотел заставить Хауса приревновать, а в итоге попал в неловкую ситуацию. Еще и мог дать Лизе ложные надежды... Но покраснел он не от своей невинности. Просто никто не знает, как Хаус скручивал его в такие же позы, как обвивал веревками его лодыжки и затыкал ему рот. Никто не видел как ночью, в пустом кабинете, Хаус брал его на столе, придушивая снятым с него же галстуком. Как он сидел перед ним на коленях со связанными руками, пока руки Грега терялись в его волосах и насаживали его рот на свой член. В руках Хауса он полностью терял контроль, а потом становился спокойным и довольным. Он не мог без их связи. Может, поэтому не один его брак не продержался долго — стоило Хаусу попросить, он приезжал. Его вторая жена сама высказывала это Грегу, в душе злясь на Уилсона, что он менял время с ней на потягивание пивка и футбол. Но это было хуже, гораздо хуже. И всё же Уилсон не мог от этого отказаться. Хаус не просто человек. Он словно стихия, сметающая всё на своём пути. Он творил безумие, а Джеймс его отговаривал, но на самом деле и сам не мог держаться от него в стороне. Он был зависим от этого адреналина. Его засасывало в эту пучину. Правильного и законопослушного, его так глупо и закономерно потянуло на плохих парней, вернее, одного плохого парня — кто еще мог сравниться с ним? Хаус был как американские горки под дозой кокаина — живот сжимает, панически страшно, но остановиться ты не можешь и, хуже того, не хочешь. Потому что чувствуешь себя живым. — Понравилась выставка? — спросил его вдруг Хаус вечером следующего дня. — Ты знал про экспозицию, да? — ответил Уилсон, присев на его стол. Хаус хитро улыбнулся, подтверждая его догадку. — Ты невыносим, — вздохнул Джеймс. — Ну так тебе понравилось? Отвечай, — Грег сделал шаг к нему, положив руку на шею сбоку, словно считая пульс. Уилсон вздохнул и откинул голову. Грег всосал нежную кожу его шеи. — Да, — простонал он. Такой Хаус творил с ним что-то неладное, лепил из него, как из глины. Руки Грега начали привычно и властно шарить по его телу. Прикосновения отдавались жаркими имульсами. Хаус оттянул его за волосы, заставив взглянуть на себя. Грудь Уилсона тяжело поднималась, щеки раскраснелись, а зрачки почти затопили радужку. — Оближи их, — сказал он, и два пальца скользнули в горячий рот, пока другая рука переместилась в штаны. — Что если мы не одни на этаже? — прерывисто выдохнул Джеймс, когда Хаус выпустил пальцы из его рта. — Одни, я проверил. Я не хочу делиться своим доктором.