Притяжение

      Шумное празднество набирало обороты и не собиралось их сбавлять. Бывшие выпускники школы Х, казалось, имели бесконечное количество тем для обсуждения. Многие были рады увидеть бывших одноклассников спустя много лет и надеялись наладить некогда прерванное общение, многие спешили похвастаться успехами на личном или карьерном фронте. А многим просто нравилась расслабленная и веселая атмосфера, где все наслаждаются вечером в компании старых приятелей. Ведь рано или поздно встреча выпускников закончится и все они будут вынуждены вернуться к обыденности бытия. Так почему же не оторваться от души хотя бы сегодня?       Чайльду было необходимо выбраться на свежий воздух и так, чтобы не на пять минут и, чтобы, желательно, никто не пытался затащить обратно. Он достаточно хорошо переносил алкоголь, который ему активно подливали, однако дело было вовсе не в этом. И он нашел для этого идеальный предлог. Некоторые ребята захотели мороженного, поэтому парень быстро вызвался добровольцем и поспешил сбежать.       Потому что он готов был сгореть от стыда. Чайльд всячески спихивал это и на то, что у него давно не было секса. И на то, что это просто напряжение так выйти решило. Все же стресс на работе, постоянные нагрузки... Но проблема заключалась в том, что объект его вожделения находилась с ним в одном помещении и он просто готов был сквозь землю провалиться, потому что ему казалось, что Люмин видит его насквозь. Ему было страшно осознавать, что увидь она то, что он делал в кабинке туалета, представляя ее образ, то немедленно бы сказала про него "гребанный извращенец" - и что ужасно, оказалась бы права!       Ему было стыдно даже смотреть на нее, не то, что заговорить. И ему срочно нужна была передышка и остужение головы, чтобы он смог из себя хоть что-то путное выдать. Пройтись там, подставив лицо морозной зиме и ниспадающим хлопьям снега. Чтобы мороз выбил из него всю дурь. Замотав шарф и наспех накинув куртку, Чайльд поспешил удалиться.              Тем временем вернувшаяся Люмин сидела с новой стопкой в руках, выглядя крайне озадаченной. Казалось, она усиленно над чем-то думает, словно решая в голове пример из высшей математики. Может ее лицо и не сильно выдавало эмоций, но вот от острого братского взора невозможно было ничего скрыть. И ему оставалось лишь гадать, что тут, черт возьми, происходит. И в момент наблюдения Итер заметил, как лицо ее озарилось улыбкой "победителя". Она решительно встала из-за стола, выпила залпом всю стопку и нашла глазами брата. Задрав вверх кулак с поднятым большим пальцем, Люмин выразила тем самым ему настрой "файтинг" и "все пиздато". Ее губы растянулись в довольной улыбке, а глаза сияли озорным блеском... "Хотя возможно она уже в зюзю"... и Итер готов был мысленно провалиться сквозь землю. Потому что он знал: только что в голову его сестры пришла какая-то очевидно сумасбродная идея и...ее бесполезно останавливать. Она пойдет танком и он лишь надеялся, что его сестра не навредит сими действиями себе, а все остальное решаемо преимущественно с помощью денег.       И если надо было отбивать репутацию сестры, он и их родители готовы вывалить сколько угодно денег, чтобы заткнуть рты чертовым репортерам и больным фанатикам. Но он надеялся, что сегодняшний вечер ничем подобным не закончится. Однако, у него было желание проследить за ней, подстраховать. Потому что внутри его съедало волнение. Но он не надзиратель, а брат. А потому ему стоит предоставить все Люмин и верить, что она найдет свое решение.              Люмин накинула свою куртку и поспешила на улицу. Сейчас все были уже достаточно пьяные и погруженные в праздные беседы, чтобы сразу заметить ее отсутствие, что играло ей на руку и она очень надеялась, что никто не сопоставит ее отсутствие с Чайльдом. Ну подумаешь, может она очень пьяна и ей нужен свежий воздух, чтобы полегчало. Удовлетворительное оправдание. И вполне реалистичное. Ведь она и вправду чувствовала себя не очень от такого количества выпитого алкоголя. Ибо Люмин обладала очень плохой устойчивостью к нему и в целом практически никогда не пила - спортивная карьера не особо позволяла. А если вдруг и решалась, делала это обычно в компании лучшего друга, который всегда объяснял ей тонкости и останавливал, когда уже было достаточно. Она чувствовала как горит ее лицо и шея от опьянения и была уверена: сейчас она красная как рак, а в глазах - шальной блеск. Да и ситуация немного выбила у нее почву из-под ног. Так что ей однозначно было необходимо проветриться и окончательно обдумать дальнейший план действий, хотя в глубине души она однозначно уже все решила. Была не была.       Холодный колкий ветер мгновенно ударил ей в лицо и Люмин почувствовала слабое головокружение и рвотные позывы, которые волнами прошлись по ее телу от свежего воздуха. Она сделала пару глубоких вдохов и покрепче обмотала шарф вокруг лица. Конечно, не самая лучшая конспирация, но она не хотела привлекать лишнее внимание и случайно попасть в нежелательное ей поле зрения. Но и сильно она никогда не маскировалась, придерживаясь принципа "хочешь что-то спрятать - положи на видном месте". И тем самым она правда привлекала меньше внимания.       Догадаться, куда пошел Чайльд, казалось бы, нетрудно. Но в ближайшем продуктовом его не было. "Пиздецкий пиздец!" - пронеслось в ее голове. - "Где его, черт возьми, носит, когда я тут с силами собралась и свою блевоту сдерживаю ради великого дела". И все, что у нее было - долбанный навигатор, ведь она мало знала местность. В конце концов, столько лет прошло. Многое изменилось. В ее голову закрадывались подозрения, что Чайльд банально ушел, но она гнала их прочь. Ну не может все закончится так, даже не начавшись. "Ебучий вселенский закон подлости, я все равно настроена решительно!"       Она решила обойти парочку ближайших продуктовых по навигатору, а когда ее поиски не увенчались успехом, Люмин зашла в один из них и взяла себе минералки, в надежде, что ей немного полегчает. Немного кошки скребли и она не особо понимала, что делать, но отсюда открывался панорамный вид на улицу и на вход в кафешку, где проходил выпускной. И если в течении получаса Чайльд не появиться на горизонте, возможно, это будет своего рода знак. В конце концов, можно будет попробовать когда-нибудь еще... Только и ждать вечность ради закрытия гештальтов или еще каких-то целей у нее не было желания. Ведь ее жизнь могла пройти мимо.

***

      Пушистые хлопья снега закручивались в хаотичном танце, чтобы накрыть ночной город метелью. В шуме толпы, среди ярких огней, миры двух людей встретились вновь в маленьком уединении темного переулка.       Люмин не могла сказать, в какой момент ей пришла эта безумная идея и как все это закрутилось. Но ее рука, что с едва видимой дрожью настолько крепко держалась за воротник его куртки, что, даже если бы он очень сильно хотел вырваться - не смог бы. В этот момент Люмин явно миллион раз повторила себе "чтобы я еще раз выпила", но это был ее последний, отчаянный шаг.       Ей казалось, что сейчас на громкий гул ее собственного сердцебиения сбегуться все зеваки. Да что зеваки, этот звук заглушал поток собственных мыслей и здравомыслия. Но одновременная смесь адреналина и безумия пьянила больше, чем выпитый алкоголь. Губы Чайльда были донельзя холодными, с маленькими трещинками. Но от прикосновения с ними в ее груди взрывались фейерверки. Люмин плотно сжала глаза и веки ее подрагивали. Она не знала, какой реакции ждать. И глубоко внутри боялась - это конец. В своих мемуарах (если они когда-нибудь будут) она обязательно напишет (и настойчиво подчеркнет), что целовать человека без его разрешения - плохпиздец. Да. Именно так. Зачем сложные термины и ссылки на законодательство, если для многих более доходчив такой язык. И даже все понимая, она совершила этот отчаянный поступок.       Мгновение длилось вечность и Люмин на ватных ногах слегка отпрянулось. Щеки ее были залиты пунцовым румянцем от смеси стыда, выпитого алкоголя и холодного зимнего воздуха. Она было начала бормотать себе под нос слова прощения, не в силах поднять глаза. Боясь столкнуться с суровой реальностью. Вообще, она была очень смелой, порой излишне. И лишь сейчас она полностью не понимала "что делать" и "что она наделала"...              Но не успела Люмин решить спасаться бегством, как Чайльд обхватил ее лицо руками и в тот краткий миг она увидела, как алели его щеки, прежде чем его губы стремительно накрыли ее. Это было похоже на голод, на жажду. Люмин не успела опомниться, как оказалась зажата между стеной и ним. Не размыкая поцелуй, его левая рука плавно соскользула на талию, прижимая к обладателю вплотную, да так, что она могла чувствовать его сердцебиение своим; а правая обхватила за затылок.       Да и не только сердцебиение, право ради...       В его касаниях чувствовалась особая нежность и трепет. Столь осторожные влажные посасывания ее губ сменились большей настойчивостью и даже легким покусыванием. К своему стыду Люмин обнаружила, что явно уступает ему в умениях и она даже не знала, куда деть свои губы и боялась, что ее ступор может быть расценен как нежелание продолжать. А она желала, еще как. Пожалуй, это было впервые, когда она испытывала такой трепет. Когда волны электричества расползаются волнами от макушки до пят. Когда в груди стремительно нарастает волнение и возбуждение рвется наружу. Когда физический контакт их тел вызывает гамму смешанных чувств и ей хочется прижаться к нему еще сильнее... словно съесть целиком.       Она запустила пятерню в его волосы. Мягкие, шелковистые, мокрые и холодные от падающего снега. И сжала, слегка оттягивая. В ней было много стеснения, но также была сильная и яркая натура, которая пожелала немного перехватить инициативу. И пусть ее действия слегка неловки и неопытны, и в них чувствуется некая скованность, уверенность по отношению к Чайльду говорила ей, что все будет в порядке. Люмин поддалась вперед, слегка покусывая нижнюю губу парня. Влажные от продолжительного поцелуя, мягкие, слегка потрескавшиеся...но ебать какие сексуальные губы Чайльда занимали все ее внимание. Девушка посчитала, что их момент близости можно сделать еще более интимным и провела языком по его верхней губе, желая проникнуть глубже. Не встретив сопротивления, ее язык проник внутрь и провел витиеватые узоры по его небу. И пусть ей казалось, она сейчас потеряет сознание от напряжения и страха сделать что-то не так, Люмин все же старалась не подавать виду, что все ее действия - чистой воды эксперимент. Импровизация, еб вашу...       И что ей правда страшно. Раньше она плыла по течению, следовала за партнером, не проявляя никакой инициативы, и как будет - так и будет. И она искренне надеялась, что Чайльд не почувствует, как трясется ее тело, как дрожат те пальцы, которыми она сжимает его волосы.       Но было в его объятиях нечто успокаивающее, комфортное, словно на все ее действия кричащее "вперед, родная, смелее". Казалось, места, которых он касался, вот-вот сгорят от напряжения. И то, как он плавно перехватил у нее инициативу, вырисовывая своим языком узоры вокруг ее языка. Как углублял поцелуй, проводя холодными пальцами от затылка до позвоночника, вырывая из Люмин тихие стоны. Ей показалось, словно целующие ее губы растянулись в улыбке. И напор стал интенсивнее. И Люмин могла поклясться, что впервые ее тело было таким отзывчивым. И что жар от соприкосновения их тел был таким опьяняющим. И она могла поклясться перед Вселенной - ей не хотелось, чтобы это прекращалось. Никогда.       Но им нужна была небольшая передышка. Прежде чем они снова... - Ох и нихуя себе! - раздалось в унисон и они словно оттолкнули себя друг от друга, будто от удара тока, иначе бы они зацеловали друг друга до смерти.       Их тяжелое дыхание сотрясало воздух. Люмин была настолько смущена и шокированна действиями, инициатором которых была она сама, что не в силах была даже поднять глаза. - Что это, еб вашу мать было..? - сорвалось с ее губ. - Мне кажется, это должен был я спросить, - отозвался такой же шокированный голос, в котором все же слышались смешливые нотки. - Знаешь, меня не каждый день девушки так целуют, я бы сказал, так - только ты умудрилась.       Люмин встряхнула головой, а губы ее не могли найти положения: они то сжимались в тонкую линию, то закусывались чуть ли не до крови, то надувались - и все это было следствием бурного мыслительного процесса, который, увы, ни к чему не приводил. Хаотичная смесь в ее голове не располагала к размышлению. Она резко подняла голову и на последних остатках своей смелости выпалила: - Я ни о чем не жалею. - Ну я, собственно, тоже, - губы Чайльда растянулись в усмешке. Они слегка опухли от длительного целования и на них, и вокруг них красовались следы ее помады. Это смутило ее еще больше. "Давай, ты сможешь, смелее".       Люмин не знала, куда себя деть. Впервые она проявила инициативу - и это оказалось сложно, пусть и вторая сторона не то, чтобы сопротивлялась. Пьянящая смесь адреналина, восторга и алкоголя в крови, конечно, делали свое дело. Но на финальном этапе ее будто немного отрезвило. Чайльд ждал. Его грудь высоко вздымалась, выравнивая дыхание. Люмин не видела этого, но чувствовала, что он выжидательно смотрит на нее. Он ждет ответа.       Когда их глаза встретились, казалось, затих весь мир. В них отражались они сами. Люмин могла поклясться - она тонула. Тонула в этой непокорной глубине его глаз. В этом водовороте чувств, которые он ей показал. Не было нужды в словах - то, что она видела в отражении и было ответом. Чайльд также был опьянен медовой сладостью, что раскрывалась перед ним. Он чувствовал себя попавшим в капкан мотыльком. И видит бог - он был рад умереть в этой сладкой тюрьме. "Ну вот почему так? Каким образом твои действия оказывают на меня такой эффект... Я как будто преисполнена смелостью покорить целый мир и одновременно хочу спрятаться от всего". - Ты... не хотел бы встречаться со мной?       И хоть ее сердце выбивало ритмы, как будто стиралку перегрузили лишними килограммами, голос ее звучал уверенно и четко.