Потому | Por eso

На самом деле, Агата не жила с мужчиной, слава богу и дьяволу. Никчемный муж был всего-навсего выдумкой. У него не было экранного времени, а значит, и существовать ему было вовсе необязательно. Поэтому в день, когда Вествью снова стал цветным, придя домой, Агата шокировано обнаружила, что ее героиня теперь живет не одна. Стоило отдать должное Ванде, она прекрасно разбиралась в моде прошлых эпох. Ворсистый лаймово-оранжевый ковер, стильная мебель — обтекаемая форма и скругленные углы — почти точь-в-точь, как в действительности было в семидесятых. Эти хорошие годы запомнились бурными протестами и желанием перемен. Тогда всерьез заговорили о таких, как Агата. Шумные толпы бросали кирпичи и вместо ведьм жгли на кострах лифчики. Где-то даже хранилась фото Агаты, на которой ее запечатлели в таком же кожаном пальто, что теперь висело на перилах дома в Вествью. Как бы там ни было, дом до неузнаваемости изменился, и Агате нужно было заново его изучать. Но несмотря на сменившуюся обстановку, едва переступив порог, Агата почувствовала: теперь она жила не одна. В доме О’Коннор появился новый актер. В прихожей она увидела вторую пару ботинок, поменьше, и первым делом подумала про Никки. Но нет. Невозможно. Ванда не знала о ее сыне, а даже если бы знала, то не стала бы так издеваться. Любая версия Никки, что могла бы возникнуть в этом маленьком городке, была бы соткана магией, точно как Вижн. С окончанием шоу исчез бы и Никки. Второй раз пережить такое Агата бы не смогла, будь проклято ее ведьминское бессмертие. И все же в глубине души Агата страстно желала подняться на второй этаж, повернуть налево и увидеть собирающего конструктор семилетнего мальчика или хмурого подростка, который бы попытался выгнать ее из его комнаты. Ради такого она, пожалуй, отказалась бы от своих планов и помогла Ванде поддерживать этот мир, чтобы до конца жизни оставаться в этом жалком городишке. Но появился в ее доме вовсе не Никки. Комната на втором этаже как никогда раньше походила на склеп. Агата выдохнула с облегчением. Ее личная спальня ни разу изменилась: смятые простыни, сбитые набок подушки. Омерзительно. Если бы ночью к ней ввалился какой-нибудь лысый мужчина с пивным животом в надежде заняться с ней сексом, она превратила бы комедийный балаган Ванды в кровавый криминальный сериал. Но мужской одежды в шкафу не нашлось. Рывком выдвинув ящик прикроватной тумбочки, пустовавший со дня ее приезда в Вествью, Агата тупо уставилась на вазелин, кольдкрем и… Она с грохотом задвинула ящик. Ладно. Давненько она таких не видала. На всякий случай она спешно обошла кровать, подошла к своей тумбочке и обнаружила, что ее косметика никуда оттуда не делась. Значит, если только Ванда не наколдовала ей какого-то фрика, ее новым сожителем была женщина. Жена, пусть и незаконная, судя по простенькому золотому кольцу на ее левой руке. Похоже, ведьмочка по соседству решила избавиться от своей жесткой гетеронормативности. Логично. Как раз в духе семидесятых. Агата тяжело опустилась на горчичное покрывало. С женщиной лучше, чем с мужчиной, — и веселее, судя по содержимому прикроватной тумбочки, — но, тем не менее, неудобно. У нее были планы, и ей совсем не хотелось тратить силы на то, чтобы контролировать свою женушку. Хлопнула входная дверь, и после напряженной паузы раздался знакомый голос: — Дорогая, я дома! Черт. Этот голос — Агата узнала бы его где угодно, в любое время и в любом месте. К такому она точно была не готова. После стольких лет. После всего, что случилось. После того, как Рио Видаль на тысячи осколков разбила ей сердце. Если появление Никки и могло стать наихудшим из возможных сюрпризов, то Рио, однозначно, по списку значилась номером два. На лестнице послышались шаги, и Агата, напрягшись всем телом, спрятала светящуюся магией руку за спину. Вот и она — остановилась напротив и прислонилась к дверному косяку, в брюках-клеш и облегающей безрукавке. Рио Видаль. Зеленая ведьма. Смерть во плоти. Она выглядела потрясающе. — Что ты здесь делаешь? — спросила Агата, но в ее голосе не было и десятой доли тех раздражения и обиды, которые должны были бы прозвучать. От шока она на пару секунд растеряла свой пыл и заранее подготовленные остроты. — Я решила вернуться пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз, — ответила Рио, и искренняя теплая улыбка озарила ее лицо, словно солнце. — Сюрприз! Потрескивавшая на кончиках пальцев Агаты магия тут же иссякла. — К тому же, мне нужно было свалить из Огайо, — хитро улыбнувшись, добавила Рио. Она переступила порог, обхватила подбородок Агаты ладонью и наклонилась за быстрым поцелуем, будто за прошедшие годы их отношения нисколько не изменились. — В следующий раз отговори меня от командировки, если не сможешь поехать со мной. — Не знаю, чего ты ждала, — сказала Агата, осторожно подыгрывая. — Огайо — дыра, а не штат. Рио рассмеялась. Когда она отвернулась, чтобы положить ключи на прикроватную тумбочку, на безымянном пальце ее левой руки в лучах солнечного света блеснуло золотое кольцо. — Просто скажи, что скучала по мне. — Как по раковой опухоли. — О-о-о, это потому что мы с тобой — одно целое. — Рио, — натянуто проговорила Агата. Это было слишком неправильно. Она не могла притворяться. Через секунду Рио снова стояла перед ней, обхватив ладонями ее лицо, и изучающе, невыносимо долго глядела ей прямо в глаза. Рио не была так нежна с ней уже несколько сотен лет. Сперва Агата ей этого не позволяла, а потом Рио перестала пытаться. — Почему ты здесь? — снова спросила Агата. — Потому что я отказываюсь сдаваться. Вечность еще не закончилась. — Ты ушла. — Ты сказала мне… — Рио осеклась; в ее словах слышалась нотка разочарования. — Если бы я могла устроиться на другую работу, я бы это сделала, — с неестественной серьезностью заявила она. — Но таково уж мое призвание. Агата невольно бросила взгляд через плечо Рио на закрытую дверь в другом конце коридора. — Я думала, мы хозяева своей жизни. — Будь это правдой, я бы нарушила правила мироздания ради тебя. Агата стиснула зубы, сдерживая предательские слезы. Она обняла Рио за талию и притянула ближе, усаживая к себе на колени. Пару секунд они сидели, соприкасаясь лбами и вдыхая запах друг друга. — Ты всегда была дурашкой. И лгуньей, — сказала Агата и накрыла ее губы своими. Этот поцелуй был долгим и страстным. Даже в нелепой комедии Ванды Рио пахла влажной землей. Агата облизала ее губы, ощущая вкус полыни и меда. Ее руки скользнули к бедрам Рио, в задние карманы клешных брюк, потом — выше, под безрукавку, к теплой и нежной коже. Рио негромко одобрительно застонала и крепче прижалась к Агате. Они целовались до тех пор, пока душевная боль не стала маленьким тлеющим угольком на задворках сознания. Агата не простила и не забыла, но отодвинула произошедшее от себя. А потом, растянувшись на кровати и обнимая Рио, призналась: — Я так сильно соскучилась по тебе. Довольная, Рио уткнулась в ее шею носом и лениво прикусила кожу над пульсом: — Я люблю тебя, Агнес О’Коннор, — сонно прошептала она. Сердце Агаты екнуло: — Как ты меня назвала?