лида, + пиво в подарок.

коля, честно признаться, всегда личностью какой-то интересной был. то он попросит у макса алкоголь элитной марки, что стоит поди как блять крыло от лайнера и все органы макса вместе взятые. в любое другое время ромадов может поменять стиль одежды, манеру речи, стиль в музыке и так далее, и стать, например, панком. ну а хули нет? кто запретит? (чаще всего запрещает макс) коленька, ножкой словно маленькая девочка топает, когда шабанов устало закатывая глаза, запрещает ему ирокез наебнуть на голову (колю это не останавливает). кудря зато хочет в тур на канары. с любимым максом. лишь бы подальше от ебанатов и поближе к любимому. в личке, например, в инсте, у ромадова может быть миллионы и миллиарды подписчиков. бывает даже что пубертатные девочки интимки шлют. и не такое было, проходили. коля на это реагирует максимально брезгливо, сразу же кидая таких девочек в блок. зато кудря арабов на бабки разводит. хоть какой-то плюс. честно говоря, макс каждый раз удивляется, когда коля ему в губы шепчет: «я тебя люблю», да целует. у ромадова столько выборов по поводу партнера, дамы или парня сердца было, а тут простой максим. лида - ебаный псих, не имеющий никаких личных границ. ему нужно все элитное, да подороже. лишь бы лучшее, и чтобы у других такого не было. поэтому и макс. максу вот правда немного не нравится стиль общения его любимого. то коля снихуя шлет куда подальше, а потом на коленках извиняться приползает. шабанов, конечно же, сразу же прощает ромадова, когда тот в горле член чужой сжимает, задыхаясь в слезах. шабанов прощает и за глазки, что смотрят так преданно, а слезки лишь придают невинности таким взглядам. за весь вид коли прощает сразу же, в целом. и сегодняшний день не исключение. шабанов ссорился с колей лениво, а второго это бесило пиздецки. тема для него очень важная, а макс лишь отнекивается, и старается переключиться на что-то другое, лишь бы ее не обсуждать. из-за чего в последствии ссоры с губ ромадова срывается громкое, и ядовитое «пошел нахуй». шабанов удивленно глядит на сорвавшегося с места колю, уходящего с кухни. ромадов что-то шумно бормочет, падая на кровать, уже будучи в другой комнате. громко дышит, стараясь успокоиться и вообще не разрыдаться от злобы. максим же равнодушно оглядывая картину пыхтящего кудрю, идет в другую комнату. проходит в стримерскую. он врубает комп, тут же с телефона заходя в тг, и отписывает в канал что-то по типу «стрим минут через двадцать, залетайте». удовлетворенно ерзает на кресле, заходя на твич. пролистывает пару стримов от малоизвестных стримеров, сидит минуты две на стриме тохи, и запускает у себя. тут же лучезарно улыбается в камеру, начиная о чем-то говорить с чатом. в середине стрима он замечает кучу сообщений в чате, где пишут про телеграмм-канал лиды. стинт спрашивает, что там, но ему отвечают лишь интригующее: «зайдешь - увидишь». макс пожимает плечами, прямо со стримом заходя в канал кудрявого. закрепленным сообщением висит надпись «стинтлер пидорас». шабанов не сразу понимает что происходит, и лишь погодя выходит со вкладки телеграмма, хватая микро и начиная прям в него скандировать «осуждаю, осуждаю, осуждаю». чат так же пишет «асу, асу», а макс нервно чекает стрим. спустя еще такую же половину от стрима, макс уже еле сидит, глядя на какое-то нелепое шоу по типу «пародия на влада а4 шоу с клоуном и так далее, тому подобное». завершает максим минут через тридцать, жалуясь чату на жуткую усталость и голод. шабанов шепчет пару матов, потягиваясь, и чувствуя как все тело свело приятной судорогой, а пару костей очень удачно щелкнули. удовлетворенно вздыхая, максим откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. и чувствует долгожданную тишину, приятно давящую на уши. это спокойствие разрушает скрип двери. открывая глаза, макс лениво рассматривает улыбающегося кудрю, и вспоминает его пост в телеграмме. — и что это была за хуйня? — хрипит максим, даже не думая прокашливаться. он наблюдает за севшим на колени перед максом колю, и улыбается. макс гладит колю по голове, с радостью ощущая мягкость чужой башки. ромадов подставляется под руку чужую, что-то урча негромко, улыбается хитро. а макс в тот момент вспоминает и дневную ссору, и пост, и фыркает, быстро трепля по голове колю. убирает руку, складывая их на груди, и приподнимая бровь вопросительно. — да ладно, а тебе не понравилось? я слышал, как ты орал, тебя, вроде, всего от восторга распирало, — басит коля, устраивая голову на чужой коленке. шабанов вроде вначале мягко зарывается в чужие волосы пятерней, а вроде потом лицо его меняется, а пальцы уже не мягко поглаживают кожу головы, а сжимают патлы чужие. кудря скулит болезненно, ощущая слезки в уголках глаз. — сучка, ты щас допиздишься, и тебя тоже будет распирать, но далеко не от восторга, — макс сжимает волосы сильнее, слыша всхлип, и негромкую фразу: «макс, больно». по щеке ромадова скатывается пару слез, за которыми внимательно наблюдает шабанов. он подтягивает колю ближе к себе, заставляя того самого подползти, дабы за волосы не тянули. макс слизывает слезинку, оставляя после себя влажную дорожку слюны. коля ощущает это действие как успокоительное, прикрывая глаза, и моргая пару раз. — отпусти, отпусти! больно, — шипит коля, опуская взгляд. макс разжимает хватку на волосах, видя как ромадов болезненно жмурится. шабанов гладит по голове парня, хмыкая с доверчивого взгляда в ответ. коля опускается обратно на пол, уже слегка дергая головой, когда рука шабанова вновь зарывается в кудряшки на голове чужой. ромадов молча поцепляя резинку домашних шорт макса, продолжает в пол глядеть. смущается сильно, хотя раньше такого не было. коля только хочет задать вопрос, как перед его лицом мелкает рука макса, в которой он держал смазку. лида кивает быстро, забирая тюбик. он спускает трусы с шабанова, обхватывая уже смазанной рукой член. коля хочет отомстить. он начинает водить рукой по органу, вначале медленно, но тут же ускоряясь. макс шумно дышит, кусая губу. когда через минуту шабанов начинает тихо постанывать, царапая подлокотник кресла, коля расслабляет руку, заставляя макса что-то недовольно промычать. коля смотрит хитро в ответ на часто дышащего максима. — сучонок, еще раз такой фокус устроишь - месяц сидеть не сможешь. — боюсь, боюсь, мой дорогой альфа, — хихикает тихо коля, тут же шипя, от того что за волосы опять больно потянули. ромадов податливо приближается лицом к члену, позволяя максу пару раз провести рукой по органу перед лицом татуированным, позоря еще больше. коля опускает взгляд, молча ожидая, пока шабанов после тихого «сидеть», телефон в руки возьмет. — подними глазки, родной, — доверительно басит макс. он записывает кружочек, включив вспышку, и наблюдает то, как глаза любимого неуверенно начинают смотреть то на камеру, то на макса. — макс.. — молчи, — шикает на него шабанов. он обхватывает член рукой, вновь проводя по нему колечком пальцев, и позволяет себе дерзость: макс постукивает головкой по сухим губам, глядя на то, как коля краснеет. ромадов обхватывает головку члена губами, слегка посасывая ее, и слыша в ответ лишь удовлетворенный полу-стон. вспышка пропадает. пропадает и телефон максима из его рук, образовываясь обратно на столе. зато рука макса снова оказывается в волосах коли. на это ромадов не реагирует, хотя мысленно просит максима больше за волосы не тянуть. шабанов слабо подталкивает колю к делу, заставляя проехаться по члену вниз. кудря давится пиздецки. но не возражает. лишь воздух хрипло втягивает, слезы неприятные смаргивая. — слезки свои при себе оставь, — макс слабо хлопает по чужому личику, касаясь влажной щеки ромадова. кудрявый хмурится, поднимая возмущенный взгляд на шабанова, и уже имея где-то в голове мысль укусить максима за хуй. шатен хмыкает глумливо, понимая что даже при сильном желании коля ничего ему не сделает. кудрявый продвигается по члену еще ниже, касаясь носом лобка, вынуждая максима выдать несдержанно-высокий стон, и откинуть голову от ощущений. шабанов прикусывает губу, и поджимает пальцы на ногах, ощущая вакуум на члене, и в целом, повсюду. в комнате температура по ощущениям поднялась градусов на сорок, а сердцебиение ускорилось раза в два. ромадов, после того как привыкнул к такой валыне в глотке, начинает медленно двигать головой, мучая макса, но второго, кажется, все устраивало. шатен лишь брови жалобно к переносице сводит, и стонет высоко. настолько высоко, что коля хочет звукозапись включить, а потом эти самые стоны вставить в трек. якобы это все стоны девушки, не подумайте (от чего в последствии получил бы пизды, кудря не очень любит рисковать, поэтому все наперед просчитывает). шабанов сдается все же, начиная головой коли вверх-вниз по члену водить. ромадов молча глаза закрывает, втягивая щеки, и сжимая губы посильнее, лишь бы приятно любимому было. макс стонет то совсем громко, переходя на фальцет, то совсем тихо, басит доверительно, полностью отдаваясь процессу и доверяя ромадову. руки коли, что лежали на коленях макса, первые заподозрили что-то неладное через какое-то время. коленки начали крупно подрагивать, иногда сильно дергаясь, будто бы судороги. кудря снова поднимает глазки на максима. шабанов губу кусает, лишь бы быть потише. да только плохо получается. в последнюю минуту шатен каждый раз, как только коля либо вниз, либо вверх головой начинал двигать, стонал неосознанно громко. ромадов ощущает дрожь уже крупнее, и молча повинуется, когда максим неожиданно поднимает голову кудрявого, и оставляет в воздухе, перекладывая собственную руку на член. шабанов проводит пару раз по органу, кончая на чужое личико, а коля даже и не сопротивляется. слизывает то, что можно слизать, и поднимает взгляд на макса. — сучка, — рычит шатен. он вновь зарывается в чужие волосы рукой, приближаясь к лицу коли, и слизывает каплю спермы. он чмокает губами, внимательно глядя в глаза ромадова, а тот смотрит в ответ. — для тебя хоть псина. салфетку можно? — бормочет устало кудря, принимая протянутую салфетку, и стирая липкую жидкость с лица. — все, я прощен? — знаешь.. — начинает макс, слыша в ответ недовольно-протянутое «ну ма-акс». ромадов лезет обниматься, попутно чмокая шабанова в полураскрытые губы. — прощен, прощен. успокойся.