Три раза по сто

. . .

Вика не понимала, что она тут делает. Огромный дом, расположенный за городом, вместил бы, казалось, ещё человек двадцать, если не больше. Девушка, одетая в самую обычную потрёпанную толстовку и поношенные штаны, оглядывалась по сторонам на людей, красовавшихся брендами один за другим. — Ви-ик. Николаева прекрасно знала эту приторную интонацию подруги. Она обернулась и увидела в руках Насти две бутылки какого-то незнакомого ей алкоголя. — Я не хочу. — Ну, чтобы раскрепоститься и тебе хоть познакомиться со всеми… Вика вздохнула: — Я не хочу ни с кем знакомиться, Настя. Я и так пошла сюда чисто ради тебя. Подруга закатила глаза и надула губы, но всё-таки обречённо поплелась к барной стойке, где и взяла бутылки. Она поставила их на место с невероятно грустным видом. Как маленький ребёнок, ей-богу. Николаева усмехнулась: — Ты же знаешь, что не должна делать то, что я хочу? Развлекайся. — Но я хочу с тобой. — Насть, — Вика обняла подругу, — это же не значит, что я тебя не люблю. Или что ты меня не любишь. Просто у нас разные понятия веселья. — Мне кажется, что ты хочешь и дружить, и веселиться. Ты просто не хочешь выходить из зоны комфорта, — сказала Настя, перебирая пряди волос. — Вот я и заставила тебя пойти со мной. Думала, может, тебе всё-таки понравится здесь. Возможно, Настя права. Возможно, Вика на самом деле другой человек. Но пока она не хотела об этом думать. Если ей комфортнее одной, значит, она будет следовать этому комфорту. В этом же нет ничего плохого. — Мне нравится, что тебе здесь нравится, — мягко ответила Николаева. — Поэтому, пожалуйста, можно я пойду в какую-нибудь комнату, где никого нет? А ты оставайся, тут же наверняка много твоих знакомых. — Хорошо. Только я совершенно не знаю планировку дома… сама тут в первый раз. Если честно, Вика даже не думала в эту сторону. Настя, конечно, своеобразный, но безумно интересный и общительный человек. А сейчас, оказывается, она была в том же положении, что и Вика. В незнакомой обстановке. — А кто хозяин дома? Настя виновато улыбнулась: — Я не знаю. — Прекрасно. То есть по факту мы пришли в полностью незнакомое место? — Да ну нет, тут почти все с универа… — Я тебе буду читать лекции про безопасность, — перебила Вика. — В таких местах что угодно может случиться. — Каких «таких»? — Небезопасных. Где полно пьяных и, возможно, обдолбанных подростков. Может быть, Вика душнила. Но, вообще-то, хочется остаться целой, невредимой и со здоровой психикой. Желательно с таким же исходом для своего близкого человека. Настя замолчала, поэтому Николаева добавила: — Всё, прости. Я, пожалуй, найду место поспокойнее. Подруга кивнула, и Вика уже собиралась уйти, как Настя снова её окликнула, стараясь перекричать музыку. — Хочешь, скажу честно, зачем ты здесь? Вика не думала, что есть какой-то подвох, потому что Настя всегда старалась вытащить её из своей зоны комфорта. — И зачем? Настя поджала губы и начала крутиться по сторонам, будто искала кого-то. Вике не понравилась эта… скрытность, что ли? Или что это? Настя подошла ближе и произнесла то ли виновато, то ли с предвкушением: — Адель просила позвать тебя. Адель. Просила позвать её. То есть, ну, вспоминала про неё, да? Адель — воплощение хаоса. Но такого… изысканного, притягательного и будто правильного. По мнению Вики, она — творческий беспорядок. Она шумная. Она с громким смехом и выразительной мимикой. Она активная. Её энергетику чувствуешь везде и всегда, даже если физически Адель рядом нет. Она красива. Очень красива. Да, наверное, Вика всё же не объективна. Но её осуждать нельзя. Насколько Николаевой известно, многие ведутся на харизматичную миниатюрную душу компании. Обычно Вике не нравится то, что нравится всем. Но, оказывается, есть исключения. Вика прокашлилась, возвращаясь в атмосферу громкой музыки. — Почему Адель не позвала меня лично? — Ну, потому что вы вроде не общаетесь. Совсем. Не знаю, может, ей неловко было подходить. — Адель? Неловко? — Да, ты права. Я не знаю, что она от тебя хочет, но меня она позвала с просьбой взять свою тихую подружку. Тихая подружка, значит. Они пересекались взглядами лишь пару раз. Это всё, что входит в их взаимодействия за несколько лет учёбы. Ну, косвенно, конечно, Шайбакова знает её. Знает очень хорошо. Кто бы что ни говорил, но иногда про самых тихих людей больше всего слухов и обсуждений. И Вика входила в эти слухи, потому что, вообще-то, была достаточно притягательна, умна и красива, из-за чего многие хотели разбить её загадочную оболочку, не зная, что за оболочкой-то ничего и нет. Она такая, какой себя позиционирует. Огорчать людей, которые так хотели быть для неё «особенными», не хотелось. И если Адель захотелось стать этой самой «особенной», Вика не позволит этому случиться. Потому что, хоть она и питает к ней непонятные чувства, не хочет испытывать слишком сильную боль, когда её в очередной раз кинут. Лучше наблюдать за Адель со стороны. — Ладно. А почему ты сразу не сказала? — спросила Николаева. — Потому что я вижу, что она тебе нравится, но я не хочу, чтобы ты с ней связывалась. Вика моментально почувствовала жар, приливающий к лицу: — Да не нравится она мне. — Я вижу, как ты на неё смотришь. — Не буду я ни с кем связываться. Спасибо за честность, я пойду, — Вика ещё раз наспех обнимала подругу и поспешила на выход из огромной гостиной. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на реакцию. Она знала, что Настя будет переживать, но всё равно выберет себя. И это не плохо. Даже наоборот. Вика пробиралась через толпу нетрезвых людей, изредка узнавая чьи-то лица. Она всматривалась в детали интерьера, чтобы хоть чуть-чуть понять, стоит ли ей тратить время на нахождение там. Может, она найдёт что-то стоящее и интересное для себя. Например, книжный стеллаж — что вряд ли. Николаева, если честно, не очень-то любила читать, но визуально книги ей нравились. Пройдя в прохладный коридор, она увидела большую стеклянную лестницу, ведущую на второй этаж. Звуки поцелуев, раздававшихся чуть ли не на каждом углу, не смущали, но и не радовали. Вике казалось, что она не найдёт свободную комнату. — Викуля! Ну только не это. Да, Вике было сложно находить общий язык с людьми, но и изгоем она не являлась. Так что сейчас она обернулась на пьяный голос одногруппницы, которая, честно, уже достала попытками найти точки соприкосновения. Ну, не тот Вика человек. Не тот. Настя — невероятное исключение в её одинокой жизни. — М-м, какая встреча. Привет, — быть заинтересованной получилось откровенно плохо. — Я смотрю, думаю, показалось, а мне не показалось! Ты красотка такая, накрасилась, что ли? — спросила Катя, чуть пошатываясь. — Настя накрасила. Вика ответила монотонно, надеясь, что от неё отстанут. — Во-о-обще-е, — растянула одногруппница. — А тут что делаешь? Местечко как будто не для тебя. — Вот и я так думаю. Поэтому собираюсь уходить. К Кате присоединились и другие. Все Вику будто не слышали. Хотя как будто когда-то хотели слышать. — Выпьем? — Нет. — Да ты можешь хотя бы сейчас быть дружелюбной? Кто тебя так обидел? Честно, Вика сама не знала, кто её обидел. Жизнь? Рассуждать об этом сейчас Вика точно не собиралась, поэтому она взяла предоставленную ей рюмку и резко выпила содержимое. Что-то очень крепкое. Она сморщилась под чужие овации. Ну, для того чтобы от неё отстали, нужно было выпить всего три рюмки (точнее, целых три рюмки). Зная своё отношение к алкоголю, Вика удивилась, как ещё стоит на ногах. Разочаровавшись, она спросила у знакомой из университета местоположение уборной и под её удивлённый взгляд свернула в нужную сторону.

. . .

Неприятный яркий свет в уборной не давал в полную силу разлепить сонные глаза. Вика встала напротив зеркала и криво улыбнулась, рассматривая поплывший макияж и последствия выпитого алкоголя. Девушка, если честно, даже не желала пробовать любезно предложенную ей ядерную смесь, но отказывать настойчивым подросткам не хотелось вдвойне. Шумные вечеринки Вике правда не по душе. Компания, состоящая из кружки горячего какао и объёмного мехового пледа, откликалась в душе чуть больше. И, естественно, не будь у неё дома очередного скандала, она бы предпочла этот вариант. Николаева родилась в полноценной семье желанным ребёнком, но обстоятельства сложились так, что своего отца она знать не хочет, избегая любых возможных встреч, а к матери, напротив, питает лишь благодарность и тёплые чувства. Проблема в том, что мама этого не ценит. Вздохнув, Вика потянулась рукой к какому-то новомодному крану в золотом оттенке и отрегулировала температуру воды на тёплую. Последней целью на сегодняшний вечер было смыть с себя весь полученный негатив и благополучно уйти в более комфортное место: туда, где как минимум не будет такого количества людей. Быть одной получилось недолго. Дверь уборной стремительно распахнулась, и Вика поспешила разлепить глаза, только что побывавшие в воде. Она удивлённо уставилась на вошедших, не успев даже выключить воду. Поначалу ей показалось, что это ни хрена не совпадение. Потом, когда одна из девушек начала говорить, Вике уже ничего не казалось, потому что мозг отключился, услышав хриплый голос. — Ну, я же говорила, что тут занято, — отстранённо бросила Адель. — Убедилась? Незнакомка, держащая Шайбакову за руку, удручённо вздохнула и направила взгляд на ничего не понимающую Вику. Брезгливо поморщившись, она дёрнула Адель за рукав чёрной кофты: — Этот туалет обычно свободен. Он не для всех, — произнесла девушка, сделав акцент на последних словах. — Но мы можем… — Мы не можем, — перебила Адель. — Может, разойдёмся уже наконец? Я же сказала, что ничего не будет. Незнакомка закатила глаза и, бросив напоследок пару оскорблений, покинула уборную. Дверь захлопнулась под смешок Шайбаковой. Она убрала руки в карманы джинсов и смотрела куда угодно, но только не на Николаеву. Что за игры? Вика прокашлялась и начала немного неуверенно: — Эм, прости? Я, наверное, вам помешала. — Точно помешала. Когда Адель наконец подняла глаза и осмотрела девушку напротив нечитаемым взглядом, Николаева насторожилась. — Что? — кинула Вика в ответ. Ей думалось, что взгляд этот колкий. Будто осуждающий, что ли. Что ж, заслуженно. Потому что, хоть Адель и сказала, что ничего не будет, Вика была уверена, что что-то бы было, если бы уборная была свободна. Адель производила впечатление человека, который не упускает возможностей. — Ну что? — переспросила чуть громче. — Я вроде извинилась. Но Шайбакова вдруг улыбнулась: — Ты и не должна, Вик. Честно, я бы даже поблагодарила, но, признаюсь, немного не умею говорить «спасибо». «Вик». Адель впервые разговаривала с ней. И уже заходила с козырей, потому что обращалась к ней по имени. — Ну, сказала же, — усмехнулась Николаева. — Это не считается. — Как скажешь. Они стояли и пялились друг на друга, изредка отвлекаясь на шум воды, которую Вика так и не выключила. Адель приподняла бровь, окончательно переведя взгляд на кран. — Наверное, ты о таком впервые слышишь, но за воду нужно платить. Ты это будешь делать? На Николаеву будто вылили таз холодной воды, когда она слегка вздрогнула и быстрыми движениями поспешила выключить воду. Она выдохнула и напуганными глазами повернулась к собеседнице: — Так это твой дом, да? — Мой. Точнее, дом моих родителей, — Адель улыбнулась. — Хочешь сказать, ты не знала, куда шла? — Честно? Нет. — Это очень странно, ты в курсе? — Я как раз собиралась уходить. Так что, пожалуй, поспешу, — протараторила Николаева, криво усмехнувшись. — Дом очень крутой, хозяйка тоже ничего, — ляпнула она и поспешила добавить: — Ну, мне так показалось. Чувствуя стыд, смешанный с приятно-неприятными ощущениями внутри живота, Вика затеребила рукава толстовки и пошла к выходу, опустив взгляд в пол и стараясь игнорировать широкую улыбку Адель. Она почти достигла своей цели, но Шайбакова, конечно же, аккуратно остановила её за плечо. Странно было думать, что получится сбежать. — Ты смешная. — Это всё, что ты заметила? — Не-а, — прищурилась Адель. — Ещё у тебя крутая причёска. Типа, когда ты с собранными, чуть-чуть смахиваешь на смазливого пацана. В хорошем смысле! А с распущенными такая… ну, прям женственная, — выдала она под удивлённый взгляд Николаевой. — Прикольно, в общем. Привлекает внимание. — Если честно, меня больше интересует, когда ты меня с распущенными видела. — У меня есть глаза. — Спасибо за такой интересный факт о тебе, но я серьёзно. — Смотри, ты ещё и любопытная. Вот что я ещё заметила. Вика окончательно запуталась. Адель вела себя так, будто они знакомы, но они… не знакомы. Вика никогда не замечала у неё интереса в свою сторону. — У меня много вопросов, — настороженно произнесла Николаева. — Уверена, у меня на все есть ответы. И очень даже логичные. Ничего сверхъестественного я не сказала, — она подмигнула. — Ты первый раз со мной разговариваешь, но это выглядит так, будто ты флиртуешь. Шайбакова усмехнулась. — Допустим. И? — То есть ты флиртуешь? — То есть это моя манера общения, — теперь она и вовсе улыбалась. Но как-то загадочно, что ли. — А если и флиртую? То что? — добавила Адель тише. — Ничего. Тогда всё ясно. Что Вике ясно, она сама не знала. Просто… репутация Адель в этом плане была не самой красочной. Каждый раз она ходила с новыми девушками, смотрела на каждую будто одинаково влюблённо. Ей будто не было важно, кто это. У неё будто не было типажа. Она просто… была со всеми? Может, Вика преувеличивала, ведь она совсем не знала Шайбакову. Но она сама лично пару раз видела, как та обжималась по углам университета. — А ты хочешь, чтобы не было ясно? — Я хочу понять, почему ты так со мной общаешься. — Мы же уже решили, что я общаюсь так со всеми. — А то, что ты позвала меня на вечеринку через других людей? Это тебе зачем? Выражение лица Шайбаковой было невозможно прочитать. У неё всегда много эмоций, но все они — просто притягательные. Она харизматичная. Вика залипла, не понимая, что это выражение лица значит. — Давай уговор? — начала Адель. — Я отвечаю на любые твои вопросы, а ты приходишь ко мне домой ещё раз, но уже одна. — Это вызывает ещё больше вопросов. — Да ну почему это выглядит так, будто я тебя сталкерю или что-то такое? Может, я просто хочу пообщаться, почему нет? Вика прищурилась. На самом деле она сама не знала, почему ломалась. Защитный механизм психики? Николаева правда боялась, что ей сделают больно. — Ладно. А… последний вопрос можно? Адель выдала лишь одно слово: — Уговор. — Ну один. — Ну, хорошо. Спрашивай. — А почему ты хотела поблагодарить меня? — спросила Вика, намекнув на инцидент, из-за которого и произошёл весь этот разговор. — Вроде симпатичная же. Волосы у неё красивые. — Ты про Сашу? — Ну, не знаю, как её зовут, — Вика поморщилась, пытаясь понять, для чего Адель уточнила: чтобы правильно определить, о ком говорила Николаева, или потому что таких, как эта Саша, у неё было до хрена? — Наверное, я сегодня не в настроении посвящать свой вечер кому-то, — пожала плечами Шайбакова. — Достаточно? — Достаточно, — спокойно ответила Вика. — Спасибо. Я пойду. — Скоро увидимся? Я напишу. — Увидимся, — кивнула Николаева, собираясь закрыть дверь, но тут, осознав кое-что, обернулась: — Но мне же посвятила. Адель вопросительно приподняла бровь. — Вечер, — объяснила Вика. — Ты посвятила мне свой вечер. — Ну не весь же, — посмеялась Шайбакова. — Далеко не весь. — Но посвятила. — Считай это стечением обстоятельств, — ответила Адель, немного подумав. — Пока, красотка. — Кто? Но Адель уже закрыла за собой дверь. Если это какая-то игра, Вика никогда не простит себе, что повелась.

. . .

Прошло больше недели, а Адель не выходила из головы ни на секунду. Раньше с этим дела обстояли получше. Вика думала о ней, но сдержанно. Терялась в мыслях, скорее, когда видела Шайбакову лично. Сейчас Вику к Адель тянуло ещё сильнее, потому что она поняла, что интерес, похоже, взаимный. Николаева знала, что она не является неприметной, но зацепить человека, внимания которого жаждут слишком многие, — это было что-то новое и, возможно, пугающее. Каждый раз, когда Вика видела Адель в университете, та слегка ухмылялась и специально не смотрела в упор. Быстро отворачивалась, делая вид, что занята. С одной стороны, Вика была благодарна, что Шайбакова жалела её сердце, ускорявшее темп при виде той. С другой стороны — что это всё значило? Адель кидала какие-то намёки, но при этом не делала никаких шагов навстречу. Когда они пересекались в коридоре, Шайбакова «незаметно» дёргала её за одежду или подмигивала. От каждого маленького знака внимания Вика ощущала тепло, разливающееся где-то внутри живота, но… Адель вела себя так со всеми. Она была тактильной, как Вика успела заметить. Николаевой было страшно принять это за что-то серьёзное, поэтому она каждый раз настораживалась. Ну, Адель же могла найти её социальные сети? Запросто. Могла написать? Могла. Она этого не сделала — значит, не так уж Вика ей и интересна. Но Адель же не обещала ничего серьёзного. Вика это понимала, но всё равно чего-то ждала. Она сама говорила, что не позволит случиться между ними хоть чему-то, но сейчас так отчаянно жаждала настоящего внимания, которое Адель бы уделяла только ей. Да, подсознательно она хотела быть для Шайбаковой особенной. Да, подсознательно она хотела, чтобы Адель смогла войти в её тонкий и хрупкий мир. Да, чувство и разум — это совершенно разные вещи. Поэтому Вика себя не винила. Сегодня Адель в очередной раз проигнорировала её. Николаева понятия не имела, когда наступит то самое «увидимся». Тем более «скоро увидимся». Адель не писала ей и, видимо, не собиралась. Вика вообще была уверена, что та уже передумала. От количества пар гудела голова, а финальной точкой стала физкультура всем потоком. Для полного счастья именно этого и не хватало. Единственное, что выносила Вика на этой паре, — учитель, который по доброте душевной разрешал ей сидеть на лавочке хотя бы во время волейбола. Она ещё с первого курса обзавелась репутацией вечно поломанной студентки. То спину защемило, то колено болит, то руку вывихнула. Физрук уже даже не спрашивал, что болит на этот раз. Махнув рукой, он вздыхал, отдавая Вике табло со счётом. Ну, хоть так она зарабатывала себе баллы и уважение. На самом деле Николаева любила спорт. Но не командный. В этот раз настроение было настолько паршивым, что в принципе заниматься как-то и не хотелось. Даже не переодевшись в спортивную форму, девушка одна из первых зашла в спортивный зал. Честно, было желание хоть немного побыть в одиночестве в пустом зале. Видимо, кто-то, кто сейчас усердно пытался закинуть мяч в кольцо на другом конце зала, это желание с Викой не разделял. Было бы странно, если это оказалась не Адель. Определённо очень странно. По закону подлости — странно. Конечно же, вдали Вика разглядела объёмные кудрявые волосы и татуировки, виднеющиеся под задранной спортивной кофтой. Что ж, баш на баш. Николаева сделала вид, что ей совершенно не интересно наблюдать за игрой Адель. Она села на лавочку и устало достала телефон, начав заходить во все самые бессмысленные приложения. — Снова подумаешь, что я тебя сталкерю? Вика вздрогнула, откликнувшись на звонкий голос. Ну нет. Плану нельзя провалиться. Адель её игнорировала, значит, и Вика будет. — Не подумаю. И снова уткнулась в телефон. Дура. Адель смотрела на неё долго и пристально, будто изучая. Впервые за всё время. Ещё пара секунд — и Вика бы сдалась. А потом всю жизнь винила бы себя за проявленную уязвимость. — Вик, если я тебя чем-то задела, лучше сказать сразу. Николаева раздражённо произнесла, подняв на неё расширенные глаза: — Ты будто играешь со мной! Она выпалила это злостно, со всеми накопившимися эмоциями. Может, потом пожалела бы. Но сейчас, если Адель так просила, Вика сказала правду. — Играю? — непонимающе произнесла Шайбакова. Она вмиг поменялась. Сейчас Адель выглядела совсем как маленький потерянный котёнок. Студенты начали заходить один за другим, поэтому Вика приблизилась к Адель максимально близко, добавив уже шепотом: — Да, Адель, играешь. Так же, как сейчас играла с этим мячом. Смотри, кольцо — это ты, и каждый раз, когда я ведусь на твой флирт, воспринимая это как что-то серьёзное, ты ликуешь. Как обычно ликуют, когда мяч попадает в кольцо. И ничего большего тебе не нужно. Услышав громкий звук свистка, Вика бросила последний жалобно-грозный взгляд на Шайбакову и ушла, даже не выслушав ответ. Потом она обязательно об этом пожалела бы. А сейчас — было как-то всё равно.

. . .

Она не пожалела. Вика понятия не имела, что она сделала, но явно что-то сделала. Адель будто подменили. Она смотрела на неё всю пару, совершенно не скрывая и не стесняясь. А в самом конце, чего Вика совершенно не ожидала, закрыла её собой от летевшего прямо в лицо мяча. «Видимо, даже мяч хочет с тобой целоваться», — Адель сказала это, смотря Вике в глаза. Без привычной ухмылки. Без надменной интонации. Просто… просто сказала, как обыденный факт. Вика совсем запуталась. Потому что увидела искренность. Она даже не обратила внимания на контекст этой фразы. Последней парой была ненавистная философия, и Адель, догнав Вику в коридоре, протянула листочек со словами: — У меня подруга уже сдавала этот тест. Вот ответы, если нужно. Адель надолго не задержалась. Улыбнулась на прощание и добавила: — Не подлянка, а искренняя помощь. Клянусь. Тест-то Вика сдала. С помощью ответов, конечно. Но, честно, и без них она получила бы минимум четверку. Сейчас эти ответы были нужны, потому что сосредоточиться и вникнуть в тест Николаева не смогла бы. Добили её сообщения на телефон. С профиля, который она узнала бы из тысячи. adelllsh: привет :) я с тобой не играю, честно просто пойми, что я тоже человек, который может сомневаться я не писала тебе, потому что не знала, нужно ли тебе это наверное, нужно было спросить прости? Вика пялилась на экран примерно… минуту, перечитывая каждое сообщение снова и снова. Наверное, пирожок с вишней из столовой был лишним. Кажется, у неё были галлюцинации.

nikolaevavika:

привет

все нормально

я тоже могла написать сама, но мне было страшно, что ты не воспринимаешь меня всерьез

adelllsh: ожидаемо может, начнем сначала? Вика усмехнулась.

nikolaevavika:

может

и как?

adelllsh: запросто Адель написала последнее сообщение ещё три минуты назад, но дальше в диалоге было пусто. Через время оно просто удалилось, и Вика бы насторожилась очень сильно, если бы не сразу последующее сообщение в чистом чате, будто никто ничего и не писал: adelllsh: привет, меня зовут адель ты красивая познакомимся? :) Когда-нибудь эта чертова Шайбакова сведет её с ума. Или, может, у них все же есть шанс?

nikolaevavika:

привет, я вика

и, если честно, я очень хочу попробовать стать ближе