Три раза по сто

. . .

Благодаря Адель дни начали пролетать незаметно. Она писала каждый день, спрашивала, как Вика спала или почему была не в настроении в университете. Естественно, они продолжали пересекаться в коридорах и даже изредка ходили вместе в столовую, но смелости пообщаться нормально хватало только в переписке. Или, может, у них так называемый «слоуберн», поэтому они тянут события и обходятся парой слов и мимолетными взглядами. По крайней мере, Вика успокаивала себя так. Ей нравилось узнавать Адель с разных сторон. Например, Вика была в курсе, что Шайбакова обожала мандарины (у неё была аллергия на цитрусовые). Три раза у неё была сломана одна и та же рука (Вика до сих пор вспоминала, как они смеялись друг с другом в голосовых). Она ненавидела читать, но её любимым предметом в школе была литература, потому что, по словам учительницы, Адель была артистичной и слишком хорошо импровизировала. А ещё в детстве Шайбакова была поклонницей группы «Время и Стекло». Вика эту группу почему-то не любила, но недавно, кстати, переслушала. Вдруг что-то изменилось. И это было совершенно не влияние Адель. Шайбакова казалась до невозможности идеальной. Вика понимала, что это неправда. Все люди не идеальны, и в этом и есть их привлекательность. В каждом человеке можно было найти что-то уникальное, даже если это качество отрицательное. И у Адель были свои плюсы и минусы, которые делали её собой — такой неповторимой и интересной личностью. Может быть, Вика идеализирует, потому что, возможно, у Адель есть те качества, с которыми она не готова будет мириться. Но это уже проблемы будущей Вики, никак не настоящей, которая сейчас с трепетом ждала новых сообщений от Шайбаковой, которая вот-вот должна была проснуться. Они решили прогулять пары. Вместе. Адель совершенно точно не влияла на Вику.

. . .

adelllsh: боброе утро ОЙ доброе* но вообще первый вариант как будто лучше нет такого ощущения? я руки не чувствую зачем я на ней спала Вика подхватила телефон, начав проверять чат с Адель. Она усмехнулась смешным сообщениям и тут же закусила губу, представив её сонный вид. А если ещё и представить сонный голос… Вика опустошила стакан холодной воды.

nikolaevavika:

доброе утро, соня

сильно рука болит?

adelllsh: нормально и я не соня! это ты рано встала

nikolaevavika:

:)

что делать сегодня будешь?

adelllsh: как что? я думала, мы не пошли сегодня на пары, чтобы провести день вместе. не? Вика подавилась вторым стаканом с водой. Почему она была не в курсе?

nikolaevavika:

почему я не в курсе?

adelllsh: ахаахахахах я думала, это логично…? извини тогда забей Конечно, Вика хотела встретиться с Адель, но после их сближения уровень стеснения стал значительно выше. Но стеснение же не причина убегать от встречи, правильно? Наверное, правильно.

nikolaevavika:

я просто такой человек

постоянно сомневаюсь

мне всегда нужно говорить прямо

adelllsh: да, я не подумала об этом но мне ничего не мешает исправить ситуацию сейчас Когда они переписывались, Адель всегда была очень милой. А в жизни Вика пока проверяла лишь мимолётно. adelllsh: дорогая вика мне очень хочется наконец-то встретиться с тобой как ты смотришь на это?

nikolaevavika:

я только за

Вика глупо улыбалась, смотря в телефон. Кто бы мог подумать, что человек, который казался недостижимым, подберётся к ней настолько близко. Ещё недавно она твердила себе не приближаться к Адель, а сейчас думала, каково было бы просыпаться с ней в одной постели и наблюдать за её растрёпанными волосами и сонным лицом.

. . .

Они договорились встретиться через два часа. Как оказалось, этого времени хватило только, чтобы поесть и добраться. Адель скинула Вике геолокацию, которая почему-то была ей незнакомой. Но мысленно Вика уже доверила Шайбаковой свою душу, поэтому доверить выбор места ощущалось как пустой звук. Когда Адель не появлялась больше десяти минут, пальцы начали нервно постукивать по скамейке. Вика дышала тёплым воздухом, выглядывая по сторонам долгожданную фигуру. За период их общения она ни разу не усомнилась в искренности Адель, но сейчас, когда Шайбакова даже не написала, что опоздает, Вика насторожилась. Вика понимала, что Адель незачем врать. Тем более, наверное, назначить место и не прийти — это как-то по-детски. Если бы у Адель был какой-то план, она бы придумала что-то получше. Возможно, они поторопились. Потому что, кажется, Вика была не готова к ощущению Адель рядом. Она не была готова видеть её улыбку настолько близко. Она была не готова чувствовать запах Шайбаковой на своих вещах. Потому что Адель теперь обнимала её при встрече. Получается, сегодня обнимет ещё и на прощание. Безумие. Из-за длинной аллеи назначенное место напоминало парк. Рядом с большими деревьями располагались потрёпанные лавочки, которые совершенно не вписывались в утончённость этого места. Вика опустилась на одну из них, подняв голову. Небо без единого облака казалось каким-то бездушным, и она уже хотела принять это за знак, как услышала рядом с собой: — Одна тут отдыхаешь? Вика рефлекторно чертыхнулась, хотя поняла, кому принадлежит низкий хриплый голос. — Ты звучишь как маньячка, — предъявила Николаева и тут же услышала звонкий смех. — Честное слово, Адель! — Прости, так и задумывалось, — игриво ответила девушка, от которой у неё моментально закружилась голова. — Не хотелось говорить банальное «привет». — Что в этом плохого? — Ничего. Говорю же — банально. А я такое не люблю. Когда испуг окончательно покинул тело и разум, Вика осознала, кто стоит перед ней. Адель решила нарушить неловкое молчание, всё-таки произнеся шаблонное: — Хорошо. Привет, — она смущённо (смущённо?) улыбнулась. — Долго ждёшь? Девушка потирала кольца на пальцах, ожидая ответа. Вика прошлась глазами по тонкой фигуре: на Адель было кожаное пальто чёрного цвета, белая рубашка и объёмные штаны светлого оттенка. У Вики каждый раз перехватывало дыхание, когда она видела, как красиво Адель сочетает одежду. Подняв взгляд, она подметила очки, которые были больше похожи на простой аксессуар, нежели на помощник для зрения. Вопросительный взгляд Шайбаковой заставил застыть. Может, и не нужно было так в открытую пялиться. — Привет, — голос Вики вздрогнул, за что она мысленно себя отчитала. Адель смотрела на неё, по-доброму усмехаясь. — Красиво выглядишь. Улыбка Шайбаковой стала ещё шире. Вика добавила: — И я ждала совсем немного. Не переживай. Адель кивнула: — Хорошо. И ты тоже очень красиво выглядишь. С этим Вика, если честно, была не согласна. На ней была простая белая футболка, джинсы и кожанка. Ничего необычного. На самом деле Николаева оделась бы лучше, но, к сожалению, это был самый хороший вариант. Она никогда не знала, какой у неё стиль, поэтому одевалась как нравится. Но Адель почему-то оценила. Или она просто была вежливой. — Спасибо. Куда ты хотела пойти? — Вика поднялась, неожиданно съёжившись. Ну да. Конечно. Это не ушло от внимания Адель. Шайбакова кивнула самой себе и указала головой в какую-то сторону с намёком начать двигаться. — Замёрзла? — Нет. Наверное, просто резко встала. — Ладно. Но мы всё равно зайдём за горячим кофе. Вика усмехнулась: — Я холодный люблю. — Значит, куплю тебе оба. Холодный потом выпьешь. Вика повернулась к девушке, недоверчиво приподняв бровь. Они так не договаривались. Ну, они, конечно, никак не договаривались, но Вика точно не позволит, чтобы Адель платила за неё. Это же не свидание. Не свидание же? — Я могу и сама. Адель шла размеренным шагом, смотря то вдаль, то себе под ноги. Вика посчитала, что ей не хватает какой-нибудь длинной сигареты в зубах и проводных наушников, чтобы окончательно передать вайб. В воздухе витал аромат табака и вишни и Вика подумала, что Шайбаковой безумно подходит этот запах. — Знаю. Но сегодня я тебя позвала, значит, плачу тоже я. Настойчивость Адель заставляла внутренности сжиматься. Вике всегда хотелось узнать, каково это — чувствовать себя защищённой и уязвимой рядом с человеком. Рядом с правильным человеком. Николаева не знала, тот ли Адель человек, но она очень хотела в это верить. Может быть, это было глупо — надеяться на мэтч с той, кто кажется полной противоположностью. — Честно, меня это смущает, — промямлила Вика куда-то себе в куртку. Вика надеялась, что они обе наслаждались обществом друг друга и этим неловким молчанием. Солнце, смешанное с холодным ветром, заставляло приставлять руку к глазам. Но не чтобы не ослепнуть, а чтобы отчётливо наблюдать за такой красивой Шайбаковой рядом. Было видно, что Адель не хотела уступать Николаевой, но учитывала её комфорт. Поэтому она произнесла: — Вообще, это уже привычка. Я всегда за друзей плачу. Ладно. Думать, что это свидание, Вике нравилось больше. Почему-то упомянутые друзья заставили посчитать, что Вика относится к этой же категории. Она была подругой Адель. Возможно, глупо было раскидываться решениями, когда ничего ещё не было известно. Но как не обдумывать каждое слово и действие, если Вика сама по себе являлась анализирующим человеком? — Только я потом верну тебе деньги. Николаева понимала, насколько смешно это звучит. У неё были деньги, и она совершенно спокойно могла заплатить за себя сейчас. Адель не одалживала ей и не предлагала заплатить просто потому, что это вежливость. Адель сама этого хотела. Но Вика просто не могла по-другому. По крайней мере, точно не сейчас. Адель лишь усмехнулась, ответив: — Если тебе так будет комфортно, — было заметно, что она всё прекрасно поняла, поэтому просто согласилась на этот, по мнению Вики, абсурд. Вика до сих пор понятия не имела, куда Шайбакова их вела. Можно было, конечно, предположить, что они шли до ближайшей кофейни, но, если честно, местность, которая вырисовывалась, не была похожа на маршрут до цивилизации. Виднеющийся густой лес, за которым Вика не видела никаких домов, не внушал никаких логических мыслей. Зачем им надо было в лес? — А ты точно не маньячка? — с усмешкой спросила Николаева. — И не убьёшь меня в том лесу? — продолжила она, тыкнув пальцем вдаль. Бархатный смех Адель снова заласкал уши. — Мы просто на окраине. — Это я уже поняла. Зачем мы на окраине? — Сейчас узнаешь. — Точнее, сейчас я умру, да? — Вика сама не понимала: она пыталась разбавить обстановку или правда боялась. Второго варианта она не исключала, потому что это совершенно нормально — переживать за свою жизнь. Тем более когда человек не был проверенным. Вика не знала Адель настоящую. Она была уверена, что та с ней искренна, но объективно они общались ещё слишком мало, чтобы полностью довериться и раскрыться. Конечно, сейчас Вика гиперболизировала, говоря про смерть, но, например, накачать алкоголем или наркотиками в своих целях было по силам любому. Любому ненормальному человеку. Поэтому Вика отбросила эти мысли. — Ну, может, и умрёшь. Глаза Николаевой округлились, однако точно не от слов, сказанных Шайбаковой. Они наконец вышли к парковке, на которой стоял блестящий чёрный «Ямаха» — её мечта. Этот мотоцикл — без преувеличений цель всей жизни Вики. Она пробовала ездить на таком несколько лет назад. С того времени мотоцикл не выходил из головы, но накопить не получалось. Вика открыла рот, попытавшись что-то сказать, но Адель опередила: — К сожалению, не скажу, что это подарок, но, может, как-нибудь в будущем, — произнесла она, указав на мотоцикл, а зачем добавила тихо-тихо, будто чтобы Вика не услышала: — Если сложится. Но Вика услышала. Услышала и начала пытаться понять, почему она. Почему Адель уделяла ей столько внимания, почему выбирала её каждый день среди множества невероятных девушек, почему сейчас говорила о каком-то возможном будущем? Адель ведь её даже не знала. Вдруг Вика не оправдает её ожиданий? Вдруг, когда Шайбакова подберётся совсем близко, Вика перестанет ей нравиться, потому что откроется с другой стороны? Но ведь про Адель можно было сказать то же самое. Вика не знала её, но также выбирала каждый день, также тянулась, словно Адель — глоток воды в жажду. Они обе не знали друг друга. И, кажется, обе хотели это изменить. Шайбакова прокашлялась, переведя тему: — Отвечаю сразу. Это мотоцикл моего папы, так что не думай, что я его украла, — она улыбнулась. — Я подумала, что ты захочешь прокатиться. А на окраине мы, чтобы ты ехала подольше, потому что моя квартира находится в центре. Вроде всё. Вика даже не удивилась, что у Адель есть квартира. Ещё и в центре. Она скорее удивилась тому, что Шайбакова решила всё за них двоих. Хотя чему было удивляться, если у них был уговор ещё с той самой встречи на вечеринке? — Адель, я не знаю, что сказать, — начала Вика. — Мотоцикл шикарный. Спасибо за эту возможность. — Рада, что сюрприз удался. Надеюсь, ты насладишься так же, как в первый раз. Теперь, когда Николаева слишком хорошо анализировала поведение Адель, она не удивилась, что та, похоже, смотрела её профиль в Инстаграме. К слову, без подписки. — Я выкладывала видео с этим байком года два назад. Ты что, видела? Шайбакова улыбнулась, опустив взгляд в пол: — Видела. Раньше Вика и представить не могла, что Адель умеет смущаться. В ней, казалось, плещется микс уверенности, харизмы и открытости. Безусловно, эти качества никуда не делись, но добавленные нежность, застенчивость и доброта заставляли сердце биться чаще. Конечно, Николаева понимала, что Шайбакова — многогранный человек, но понимать и видеть это совершенно разные вещи. Признаться честно, видеть застенчивую Адель ей очень нравилось. Точно так же, как и самой краснеть от случайных прикосновений или флирта. — Ты не отделаешься от вопросов. — Боюсь, — ухмыльнулась Адель, а затем бросила в руки Вики ключи. — На сегодня он твой. Глаза Николаевой загорелись от предвкушения. Она провела рукой по сиденью и запрыгала от счастья. Внутренне, конечно. Пока она не была готова показывать этот дикий восторг при Шайбаковой, хотя та, наверное, и так всё видела. Только спустя время Вика заметила, что шлем всего один. — А ты? Адель подняла обе руки вверх. — Нет, на эту штуку я не сяду, уж прости. Рука Шайбаковой потянулась к карману пальто. Сначала она вынула полупустую пачку каких-то дорогих сигарет, а затем — ещё одни ключи. Одним движением она открыла белый «Ниссан Кашкай», стоящий рядом с мотоциклом. Вика, конечно, знала, что семья Адель богата, но чтобы настолько… — Ого. — Я купила эту машину на свои деньги, не удивляйся. И вообще, там долгая и не такая уж красочная история. — Расскажи. Адель облокотилась на дверь машины и прищурилась. Она хитро улыбнулась, выдав: — Расскажу. А что мне за это будет? Вика моментально ощутила жар, расползающийся по всему телу. Она, очевидно, хотела смутиться и опустить взгляд, но вместо этого ухмыльнулась в ответ, парируя: — На что хватит твоей фантазии. Может, сама атмосфера добавила ей смелости, а может, она уже привыкла к этому нахальному в хорошем смысле взгляду, кошачьей ухмылке и игривому голосу. Хотелось смущать Адель в ответ. — Как бы моя фантазия не разгулялась, — ответила Шайбакова, подмигнув, и перевела тему. — Просто едь за мной. Я бы поспорила на то, кто быстрее, но это как-нибудь в следующий раз. Вика была благодарна Адель за возможность снова почувствовать себя живой. Она набирала скорость, совершенно не боясь, и вдыхала полной грудью, осознавая, насколько сильно ей этого не хватало. Но руки Адель в своей руке не хватало сильнее. И это осознание Вику убивало. Потому что больше, чем в свободе, она раньше ни в чём не нуждалась.

. . .

Вика уже успела изучить планировку её квартиры: в небольшой прихожей располагалось круглое зеркало, в которое Николаева пообещала больше никогда не смотреться, потому что ей не понравилось, как она в нём выглядит (а Адель пообещала прибить её об это же зеркало за такие слова); в одной-единственной комнате можно было увидеть двуспальную кровать с чёрным постельным бельём, огромный телевизор и рабочий стол, на котором были разбросаны конспекты и ещё какие-то листы; кухня обходилась обеденным столом и барной стойкой. Квартира Адель была полностью в тёмных тонах, и Вике это настолько нравилось, что она не могла остановиться, разглядывая всё вокруг. Интерьер идеально передавал энергетику Адель. — Что-то перекусить хочешь? Вика вздрогнула и возвратила взгляд на переодевшуюся в чёрную футболку Адель. Недавно Николаева увидела тик-ток, в котором готовят коктейли, и ей ну очень сильно захотелось мохито. Вика проболталась, пока они шли за кофе, поэтому сейчас она наблюдала перед собой Адель, нарезающую лайм. Она даже ничего не просила. Шайбакова сама настояла. Вика вообще-то ещё не успела осознать, что Адель действительно купила ей два кофе, как и обещала. Так ещё и сказала девушке-бариста, что оба кофе принадлежат Николаевой, когда та уточнила, раздельный ли счёт. — Сегодня всё только для красивых девушек, — сказала тогда Адель, на что бариста улыбнулась, добивая Вику своими словами: — Значит, вам тоже нужно что-то купить. Вика тогда не поняла, чего в ней больше: возмущения по поводу такой открытости в высказываниях или банальной ревности. Наверное, ей просто нужно было перестать искать проблемы там, где их нет. — Ничего не хочу. У меня и так три напитка. — Ну, не десять же, — усмехнулась Адель. — Хотя если бы ты попросила… — Я уже поняла, что ты Робин Гуд. Только… Адель, — голос Вики вдруг стал тише и серьёзнее, а Шайбакова отвлеклась от своего занятия, отложив нож, — почему? Почему ты всё это делаешь? Вика надеялась на лучшее, но думала о худшем. Может, Николаева и правда повелась, как маленькая наивная дурочка. Может, Адель нужен только секс, а сейчас она просто втиралась в доверие, понимая, какой Вика человек. А может, Шайбакова вообще нарцисс, носящий маску идеальности, а потом, когда эта маска сорвётся, она превратится в настоящего монстра. — Во-первых, Робин Гуд — это больше человек, занимающийся благотворительностью, — спустя минуту молчания начала Адель. — А ты явно не нуждающаяся. Не нуждающаяся. Конечно. Знала бы Шайбакова, как сильно Вика нуждалась в её татуированных руках, обнимающих так крепко и одновременно нежно, что каждый раз хотелось расплакаться. Знала бы Адель, как сильно Вика нуждалась в каждой частичке её тела и души. Знала бы Адель, как сильно Николаева нуждалась в ней. — Допустим, — севшим голосом ответила Вика. — Во-вторых? Адель выглядела растерянной. Её пальцы по очереди касались всего, что лежит на столе. В итоге она тяжело сглотнула, медленно подняла взгляд и произнесла заветное: — Во-вторых, я проявляюсь так только с людьми, которые мне нравятся. От переизбытка эмоций Вика не поняла, что сейчас чувствует, поэтому в ответ задала глупый вопрос: — И многие люди тебе нравятся? Руки начали потеть, а в голове, будто мантра, повторялась одна и та же фраза: «Покажи мне себя настоящую». И Адель показала. — Только ты. Показала, потому что Вика ощутила искренность на физическом уровне. Вика увидела взгляд, направленный на неё. Проблема лишь в том, что, кажется, эта искренность её испугала. Когда ей говорили бояться своих желаний, она не верила. А сейчас, когда после всех слов, действий и фантазий Шайбакова сказала всё прямо, как Вика и просила, мир разрушился. Возможно, Адель не нужно было слушать её и говорить всё так, как есть. Вика сама сподвигла Адель на признание. И, кажется, Вика сама всё и разрушит, потому что страх сильнее осознанности. Она так боялась, что Адель окажется не той, за кого себя выдаёт, так боялась, что Шайбакова сделает ей больно, что решила сделать больно первой. И, наверное, она никогда себе этого не простит, но чувства — вещь необъяснимая. Видимо, сейчас её психика так защищалась. Конечно, она пожалеет. После такого вернуться к Адель уже будет невозможно. И даже понимая это, Вика всё равно с заплаканными глазами направилась к выходу, бросив напоследок: — Я не та, кто тебе нужна.