Манхэттенхендж

«Обними меня крепко-крепко, поцелуй меня».

Когда его поцеловал Нин Исяо, Су Хуэй почувствовал, как по всему телу пробежало электричество, а ноги ослабли. Он никогда в жизни не испытывал такой радости. Ему не нужно было идти на компромисс или отступать; если он хотел, то мог получить это немедленно. И он самозабвенно отвечал ему, эйфория оцепеняла его чувства и нервы. Он не чувствовал ни малейшего привкуса крови, только сладость. И когда Нин Исяо отстранился и снова нежно поцеловал его губы, Су Хуэй с блаженством подумал, что это уже второй раз. Отблески заходящего солнца обжигали его уши, окрашивая их в красный цвет. — Это твой ответ? — Он посмотрел на Нин Исяо, его взгляд блестел. Нин Исяо не уклонился от его взгляда и кивнул: — Да. Если я тебя поцелую, то больше ни о чем не буду жалеть. Внезапно Су Хуэй почувствовал, что уже ничто не имеет такого значения. Ему не нужны были ни трогательные признания, ни ласковые слова. Не нужны были и другие слова. Ему нужна была только эта секунда. Он хотел повернуться и уйти с небесного моста. Но в тот момент, когда он чуть повернулся, он снова посмотрел на Нин Исяо — как новичок, не знакомый с романтическими отношениями, но он все еще не выразил этого прямо. — Хочешь взяться за руки? — Внезапно услышав голос Нин Исяо, Су Хуэй обернулся и с некоторым шоком посмотрел ему в глаза. Временами Нин Исяо находил мысли Су Хуэя очень милыми, отклоняющимися от нормы. Например, ранее они уже целовались. Но для Су Хуэя держаться за руки все равно было очень интимным действием. Он протянул руку ладонью вверх. Су Хуэй, не колеблясь, положил свою руку на его. Вдруг он почувствовал, как овладевает кем-то и как им овладевают. Глубокие глаза Нин Исяо, прямые губы, широкие плечи, родинка в уголке глаза — отныне все это принадлежало только ему. Большая сухая рука обхватила его, потянув за собой, чтобы он покинул переполненный небесный мост, наполненный сладким чувством безопасности. Они вышли на улицу, где загорелось множество уличных фонарей, освещая ночной пейзаж, такой прекрасный, что это было похоже на сон. Неоновые огни города падали на него, размывая их социальные классы, происхождение, семьи и богатство. Это были не два человека, живущие в разных мирах, это были две души, которые просто сблизились. Никому здесь не было дела до того, что они делают, какие ошибки совершают и есть ли у них будущее. Из-за небольшого эгоизма Су Хуэй отказался от поиска ресторана, который они искали до этого, и привел Нин Исяо в западный ресторан рядом с Центральным парком. Он искал его в интернете. Это заведение было обставлено в классическом стиле, здесь были выставлены предметы искусства и пианино, что навевало романтическое настроение. Это было подходящее место для свидания. Он подумал, что теперь, вероятно, считается парнем Нин Исяо, так что свидание тоже вполне нормально. Но что его удивило, так это то, что ресторан оказался неожиданно пустым, гостей было немного. На столах даже были расставлены стулья. Казалось, что они вот-вот закроются. — Здравствуйте, вы так рано закрываетесь? — спросил Су Хуэй у официанта у входа. Официант вежливо ответил: — Мы закрываемся в 9. Это правило нашего босса. Чтобы все сотрудники могли вернуться домой к семье. Су Хуэй всегда чувствовал себя приветливым из-за каких-то мелочей. Не успел он договорить, как Нин Исяо поинтересовался у него: — Сейчас 8.40. Мы можем поужинать в ресторане? — Он вежливо добавил: Моему парню очень нравится это место. Это наше первое свидание. Су Хуэй не ожидал от него таких слов, его уши запылали, и он даже не смог встретиться с официантом взглядом, повернув голову в сторону другого угла, в то время как его рука по-прежнему крепко сжимала Нин Исяо. Официант улыбнулся и сказал: — Пожалуйста, подождите. Сейчас я спрошу шеф-повара. Пожалуйста, сначала присядьте. Вскоре он вернулся и сказал, что шеф-повар может предложить им еду, но у них не будет большого выбора, только простые блюда. — Не проблема. Су Хуэй и Нин Исяо сидели у окна. Отсюда они могли видеть большие кусты деревьев в Центральном парке, а также возвышающиеся в ночи здания Манхэттена. Су Хуэй указал на большое здание позади Нин Исяо и сказал: — Если вы живете в этом здании, то пейзаж должен быть очень красивым. Прямо под ним раскинулся Центральный парк. Нин Исяо тоже оглянулся на то место, на которое указал Су Хуэй, и кивнул. Су Хуэй приложил ладонь к щеке, погружаясь в мир своего воображения: — Осень, наверное, очень красивая. И зима тоже. Когда выпадет снег, будет так красиво… Глядя на Су Хуэя, желание Нин Исяо подняться по карьерной лестнице впервые обрело конкретику. Раньше он хотел лишь освободиться от нынешней жизни, вырваться из грязи и гнета, отдалиться от нищеты, занять прочное положение в обществе и больше не жить так, как раньше. Но он не испытал счастья высшего класса. Заработав деньги, он чувствовал лишь пустоту. Все, что он делал, — это компенсировал свой нигилизм так называемым «желанием продвинуться». Но после появления Су Хуэя он начал мечтать. Представлял, как станет человеком, которого не будут беспокоить денежные вопросы, купит все, что захочет Су Хуэй, когда ему запретят делать покупки, фантазировал, как привезет Су Хуэя посмотреть на самое красивое море в мире, как купит недвижимость, которую тот обожает, как будет рядом с ним смотреть на Центральный парк за окном во весь рост, покрытый снегом. — О чем ты думаешь? Ты не любишь стейк? — Су Хуэй рассмеялся, подняв руку, чтобы помахать ею перед собой. Нин Исяо покачал головой и сказал, что любит. — Там есть пианино. — Су Хуэй посмотрел на место неподалеку от них. Нин Исяо обнаружил, что Су Хуэю не нравится кукуруза, так как он не притронулся к ней в салате. Поэтому он убрал кукурузу и грибы из его порции и поменял её местами со своей порцией. — Ты умеешь играть на пианино? — спросил он. Су Хуэй медленно кивнул, выглядя не слишком уверенно: — Я учился с раннего детства, кажется, до старшей школы. Потом, потому что я… — Он резко остановился. — Я был не слишком хорошо воспитан, не мог спокойно сидеть за фортепиано, все было впустую. Но на самом деле мне до сих пор нравится играть на пианино. Нин Исяо отложил нож и вилку и ободряюще посмотрел на Су Хуэя: — Хочешь попробовать? — Здесь? — Су Хуэй немного смутился. — Возможно, мои навыки ухудшились. Нин Исяо сказал: — Все в порядке. Я твой единственный зритель. Это очень ободрило Су Хуэя. Он подошел к пианино, немного поговорил с официантом, затем сел и глубоко вздохнул. С этого расстояния он улыбнулся Нин Исяо, выглядя очень застенчивым. Но уже в следующее мгновение его выражение лица стало серьезным, руки мягко легли на клавиши пианино, плавно играя мелодию, тело слегка наклонилось вперед, движения были элегантными и удобными. Су Хуэй действительно должен был появиться в таком месте или, возможно, в золотом зале, одетый во фрак. Нин Исяо даже мог себе это представить. Это было очень уместно. Он начал сомневаться в правильности своих представлений о нем. По крайней мере, в данный момент у него не было абсолютно ничего. Су Хуэй был известным, драгоценным, прекрасным растением, которому для жизни нужны вода, солнечный свет и любовь. На последней ноте Су Хуэй поднял руки и, повернув голову, по-детски ухмыльнулся Нин Исяо: — Я слишком много забыл. — Звучит очень хорошо. Я никогда не слышал этого раньше. — Искренне сказал Нин Исяо. — Это ноктюрн № 7 Гельбаха. — Су Хуэй вернулся на свое место и откусил кусочек от салата, который Нин Исяо уже успел съесть. Он поднял руки, показывая крошечные бисеринки пота на ладонях. Нин Исяо вцепился в них, разминая, словно подушечки лап котенка. Когда они вышли из ресторана, Су Хуэй под предлогом того, что он слишком много съел, шел по улице, держа Нин Исяо за руку. Но неожиданно начался дождь. Сильный дождь шел без всяких признаков. Нин Исяо подсознательно прикрыл голову Су Хуэя рукой. К счастью, перед ними появилось такси. Он тут же открыл дверь и велел Су Хуэй забраться внутрь. Вот так ливень завершил первое свидание этих двоих, которое нельзя было назвать романтическим. — Какой сильный дождь. — Су Хуэй смотрел на неоновые огни города, омываемые дождем. Впервые ему не хотелось выпрыгивать из машины и убежать, а наоборот, он находил это прекрасным. Ему нравилось чувствовать себя под дождем вместе с Нин Исяо. Внутри бесконечно бушевало волнение, и он почти не мог понять, от чего оно — от болезни или от обожания Нин Исяо. Когда они вернулись в отель, у входа стояли несколько знакомых лиц. Су Хуэй сразу понял, что это его телохранители, и попросил таксиста объехать отель с черного хода, прежде чем высадить их. — Что случилось? — спросил Нин Исяо. Су Хуэй покачал головой: — Я просто не хочу их видеть. — Опустив взгляд, печатая сообщение для одного из телохранителей, сообщая, что уже вернулся в отель. На стенах лифта отражались две промокшие, жалкие фигуры. Су Хуэй разразился смехом. Нин Исяо это не показалось странным, наоборот, он тоже расхохотался. — Мы оба в белом. Теперь все прозрачно. Если бы я знал, нам следовало бы надеть черное. — Су Хуэй указал на лифт. Дверь открылась в следующую секунду. — Мы на месте. Пойдем. — Нин Исяо нажал на кнопку «открыть». Казалось, что в комнате была проведена уборка. Аромат туберозы с предыдущей ночи исчез. На его месте стоял влажный запах дождевой воды и грязи, смешанный с теплым древесным ароматом. Нин Исяо, опасаясь, что он заболеет, посоветовал Су Хуэю сначала принять душ. Но Су Хуэй отказался, сопротивляясь и возражая, с силой затолкал Нин Исяо в ванную и закрыл за ним дверь. — Ты можешь принять душ первым. Закрыв дверь, Су Хуэй с облегчением вздохнул, откинув назад мокрые волосы. Он открыл свой багаж и проглотил таблетки, уже разделенные на дозы, запив их водой, стоявшей у кровати. Затем он закрыл багаж. В ванной комнате Нин Исяо включил душ и не слышал, как Су Хуэй принимал лекарство. Промокшая рубашка на пуговицах расстегивалась с трудом. Он только расстегнул четвертую пуговицу, как дверь ванной внезапно распахнулась. Лицо Су Хуэя было белоснежным от дождевой воды и блестело. Он проскользнул через узкую щель, прежде чем снова закрыть стеклянную дверь. Не раздумывая, в следующую секунду его рука зацепила шею Нин Исяо. Ни один из них не говорил. Су Хуэй закрыл глаза и, встав на цыпочки, потерся носом о переносицу Нин Исяо, ощущая его горячее дыхание на своем лице, которое становилось все тяжелее. Затем, словно обрадовавшись, он прижался прохладными губами к его подбородку — но тот просто не хотел его целовать. Притворившись, что не может стоять на цыпочках, он уперся пятками в пол, и губы Су Хуэя тоже прильнули к его шее. Он даже приоткрыл губы, проводя зубами по пульсирующим венам, а языком нежно касаясь кожи. Теплая вода стекала сверху, не останавливаясь, как дождь, который лился только для них. Без кого-либо еще. В этом тесном пространстве существовали только они двое. Чем сильнее лил дождь, тем сильнее он становился, пока их одежда не приклеилась к коже, а кожа — друг к другу, без малейшего зазора. У Су Хуэя было красивое, сдержанное лицо, невинный взгляд и непринужденная мягкость. Все это придавало ему ауру, в которую легко влюблялся любой. В свою очередь, многие люди в своих фантазиях стремились заполучить его или уничтожить. Только Нин Исяо хотел спрятать его, укрыть, чтобы защитить. Когда Су Хуэй уже готов был потерять терпение, Нин Исяо наконец обнял его, прижав к облицованной керамической плиткой стене и не по-джентльменски наклонившись, чтобы его поцеловать. Он не почувствовал горечи во рту Су Хуэя. Он ощущал лишь сплетение языков, прерывистые, но сладостные стоны и постепенное скольжение тела Су Хуэя вниз. Он притянул его к себе, обхватив руками и не давая убежать. — Что это… Так мило. — Он услышал игривый глубокий голос Нин Исяо и почувствовал сильный зуд. Бусина судьбы, висевшая у него на шее, была взята в рот, но быстро предмет, который он оценил как милый, превратился в другие подобные вещи. Нин Исяо стал называть его разными странными именами. Он называл его то «Сяо Хуэй», то «Молодой мастер». Но Су Хуэй не знал, как ответить. Его мозг был пуст, и он никак не мог получить преимущество. Он мог только неоднократно окликать Нин Исяо, крепко обнимать его и говорить: «Не уходи». Лекарства и гормоны столкнулись друг с другом, оба начали действовать и привели Су Хуэя в иллюзию, которой у него никогда раньше не было. Он представлял себя лозой, пытающейся выделить каждую капельку зеленого сока в его теле, безудержно манящей, страстно опутывающей, невинно подающей себя ему. Но самые тяжелые слова Нин Исяо хранил до поры до времени, когда они протрезвеют. Как человек с ОКР, он помог Су Хуэю убрать все, включая себя. Затем он отнес его на кровать. Стоя у кровати, он достал фен, чтобы высушить его волосы. Су Хуэй был одет в мягкий халат с небрежным поясом на талии. Его тело было полностью расслаблено, а пальцы Нин Исяо нежно перебирали пряди его волос. Он прожил уже двадцать лет, но ни разу еще не был таким — полностью охваченным блаженством, настолько счастливым, что ему даже стало немного страшно. Выключив фен, Нин Исяо надел на него случайно сорвавшееся ожерелье из бусин удачи. Затем он отодвинул волосы на его лбу и поцеловал в лоб. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Котенок. — Не скупясь, Нин Исяо повторил это дважды и даже добавил прозвище, которое много-много раз называл внутри себя. Су Хуэй был ошеломлен. У него покраснели уши: — Кто такой котенок… «Почему он решил, что я котенок?» Су Хуэй не мог понять. Кошки были такими красивыми, такими милыми. «А я просто маленький монстр.» — Кто такой котенок? — Нин Исяо снова передразнил его тон и слова. Дразнясь, он все же опустил голову, поцеловал кончик носа Су Хуэя и добавил: Ты мой котенок.