Манхэттенхендж

«Нин Исяо твердо верил, что сны и реальность противоположны»

Когда Нин Исяо произнес слово «дом», Су Хуэй почувствовал, что его сердце было полностью завоёвано. Не было ни малейшего шанса, что оно могло бы принадлежать кому-то еще. Единственная постоянная вещь в этом мире — это изменения. Но, по крайней мере, в этот момент никто не понимал его лучше, чем Нин Исяо. Су Хуэй вернулся вместе с Нин Исяо обратно в ту съемную комнату, которая три месяца назад была для него всего лишь временным убежищем, где можно переночевать, укрывшись от одинокой, ненавистной ночи. Но теперь Нин Исяо называл эту крошечную комнату их домом. Су Хуэй считал себя счастливым, даже если его жизнь не была такой, как он хотел, по крайней мере, он получил то, чего больше всего желал. Нин Исяо был очень мягким и не заставлял его слишком долго ждать. Вечером, когда небо почти потемнело, заходящее солнце не могло проникнуть сквозь стены подвала. Было темно, и Нин Исяо включил небольшую настольную лампу, чтобы окрасить эту тесную комнату теплым светом. Свернувшись калачиком, они лежали на односпальной кровати. Нин Исяо крепко обнял Су Хуэя, нежно гладя его волосы и легонько похлопывая по спине. Су Хуэй очень хотел многого. Он хотел его объятий, поцелуев, а также хотел, чтобы он выражал свою любовь к нему более глубоким образом. Нин Исяо, балуя его, давал всё без остатка. Осенняя прохлада полностью вытеснила летнее тепло, как будто того лета никогда и не было. Однако в комнате было жарко. Свет лампы освещал покрытую потом белоснежную спину Су Хуэя — она поднималась и опускалась, а тонкий слой пота превращался в блестящие искорки. Каждая капля принимала форму их расцветающего желания. Пальцы Су Хуэя прижимались к груди Нин Исяо, почти впиваясь в кожу, но в следующий момент были схвачены рукой Нин Исяо, их пальцы переплелись. Су Хуэй был красив, как дорогая картина, о которой Нин Исяо раньше даже не мог мечтать. Волосы, прилипшие к лицу, покрасневшие щеки, запрокинутая назад шея и узкая талия, всё это безупречно прекрасно. Там, где они не могли увидеть, сумерки задержались особенно долго, как будто не могли отпустить мысли о том, чтобы прервать такое чудесное время. Когда последний луч дневного света исчез, тело Су Хуэя упало в объятия Нин Исяо. Он лежал на груди Нин Исяо, оставаясь в его объятиях, как котенок. У него не было сил говорить, поэтому он позволил Нин Исяо заботиться о себе, утешать и обнимать. Нин Исяо надел на Су Хуэя свой свитер. Он был велик, и на теле Су Хуэя казалось, что он может защитить его от всего, с чем он не хотел сталкиваться. Он нежно поцеловал Су Хуэя в лицо, почувствовав, что его щеки немного остыли, и он стал сонным, прошептал: — Даже когда ты говоришь, ты похож на котенка. Уши Су Хуэя сильно покраснели. Подумав, что Нин Исяо имеет в виду, что его приглушенный голос не звучат приятно, и объяснил: — Стены здесь очень тонкие, ты же знаешь об этом. — Я имел в виду, что это очень мило, хоть и всего несколько звуков, — сказал Нин Исяо, гладя его по ушам, приблизившись, тихо называя его: «Котенок». Всякий раз, когда Су Хуэй слышал это, его лицо краснело. Он сделал вид, что не слышит, и уткнулся в шею Нин Исяо. Из-за боли в пояснице и сильной усталости он вскоре заснул. Ему показалось, что он проспал долго, и проснувшись, спросил Нин Исяо, как долго спал, на что тот ответил, что всего 20 минут. — Что сегодня случилось? — спросил Нин Исяо убирая прядь волос со лба. — Поссорился дома? — Можно и так сказать, я уже привык, — ответил Су Хуэй. Су Хуэй не стал рассказывать ему все эти истории, их было слишком много. Единственное, о чем он размышлял, был последний вопрос той девушки после поспешного свидания. Су Хуэй не мог выбросить этот вопрос из головы. Даже в самые счастливые моменты, внезапно возникал в его сознании, как птица внезапно, врезавшаяся в грудь. — Нин Исяо. — Су Хуэй схватил кусок рубашки Нин Исяо сзади и внезапно спросил: Что, если моя болезнь никогда не излечится? Нин Исяо не ответил сразу. Он никогда не отвечал необдуманно, и его голос был таким же спокойным, как всегда: — Будем лечить медленно. Это хроническое заболевание. Его нельзя вылечить сразу. Но Су Хуэй переформулировал вопрос: — Я имею в виду, что если она совсем не пройдет? Нин Исяо почувствовал что-то и, опустил голову и подошел ближе к нему, сказал: — Тоже ничего страшного. Я буду с тобой. Су Хуэй молчал какое-то время затем сказал: — А если я умру? Сказав это, он понял, что причиняет боль Нин Исяо, и объяснил: — Я имею в виду, что если однажды я не выдержу и решу уйти. Нин Исяо был ужасно тихим. Долгое время он молчал, и Су Хуэй начал чувствовать себя неловко и даже пожалел об этом, поэтому первым извинился. — Прости. Я не должен был этого говорить. — Он обнял Нин Исяо, уткнувшись лицом в его грудь, и пробормотал: Забудь, что я сказал. Нин Исяо вдруг рассмеялся, как будто он показался ему очень ребяческим. Затем он погладил Су Хуэя по голове и сказал: — Не извиняйся, ты не сделал ничего плохого. Но они больше не говорили о болезни. Чтобы исправить свою ошибку, Су Хуэй начал говорить о другом и говорил без умолку. — Нин Исяо, а мы можем в будущем переехать туда, где есть море? — Су Хуэй показал руками что-то огромное. — Я хочу очень большое море. Было бы лучше, если бы его было видно из каждой комнаты. Нин Исяо сказал: — Море очень большое. Но сделать так, чтобы его было видно из каждой комнаты, немного сложно. Разве что мы будем жить на маленьком острове. — Остров не подойдет, — засмеялся Су Хуэй, играя с нитками от свитера Нин Исяо, — Я как-то смотрел фильм, после которого боюсь островов. Мне нравится солнечное побережье, лучше всего, если там есть сад, полный моих любимых растений и цветов, которые можно смотреть в течение всех четырех сезонов года. Нин Исяо нравилось, как Су Хуэй представлял их будущее, и он не смог удержаться от поцелуя его губ. — Угу. Но Су Хуэй, притворившись обиженным, из-за того, что его перебили, сказал: — Я еще не закончил. — Продолжай, — Нин Исяо поцеловал его в кончик носа. — Давай заведем собаку в будущем. Я люблю собак, — сказал Су Хуэй, глядя на него с блестящими, как у ребенка. — Лучше, большую, такую чтобы можно было целиком обнять. Нин Исяо кивнул и тоже обнял его. — Тогда представь, что мы в будущем заведем собаку, как ты хочешь её назвать? Давай придумаем имя заранее. Су Хуэй был застигнут врасплох этим вопросом и долго не мог придумать подходящее имя, поэтому сдался. — Ты придумаешь. Я возложу ответственность за выбор имени на его отца. Нин Исяо не смог сдержать смех. — Тогда кто ты? Его мама? Лицо Су Хуэя мгновенно покраснело. Только сейчас он понял, что попался в ловушку. — Нет, я не мама, — сказал он и тут же прикрыл рот Нин Исяо рукой чтобы больше ничего не говорил. Нин Исяо не стал сопротивляться. Только тогда Су Хуэй успокоился, и опустил руку. Но в этот момент Нин Исяо спокойно сказал: — Ты хорошо себя знаешь, не так ли? — Ты… — Су Хуэй ущипнул его за руку, защищаясь: Ты его отец, а я буду его папой, разве это не нормально? Улыбаясь, Нин Исяо кивнул: — Конечно, это нормально. — Он снова спросил. — А как насчет твоих семи слонов? — Ах, да, — вспомнил Су Хуэй. — Хотя их нельзя перевезти, но мы можем навестить их в Африке, когда ты поправишься, хорошо? Я хочу сыграть на гармошке перед ними, а ты можешь снять видео на память. Надеюсь, заповедник будет чистым. Если нет, я пойду сам, а ты подождешь снаружи. Нин Исяо кивнул и спросил: — Ты умеешь играть на гармошке? Су Хуэй, как ребенок, покачал головой и рассмеялся: — Нет. Давай учиться вместе. Так в их списке дел появился еще один пункт. Су Хуэй говорил много, очень много, так много, что даже сам не мог всего запомнить. Его мысли бежали слишком быстро. Говоря, он забывал, но Нин Исяо слушал внимательно, как будто записывал все. К девяти часам вечера Су Хуэй немного проголодался. Его брюки были испачканы, поэтому Нин Исяо дал ему свои, чтобы он переоделся, а затем отвел его на ужин. В старом районе на задней улице было много ларьков, где продавали шашлыки и маленькие кафе, где готовили жареный рис и лапшу. Нин Исяо не часто бывал здесь, но Су Хуэй особенно любил эти грязные ларьки, поэтому ему приходилось только слушаться Су Хуэя. После того как они сделали заказ и сели за уличный столик, у Нин Исяо зазвонил телефон. Это был незнакомый номер из Пекина, который звонил уже в третий раз. Поскольку Нин Исяо постоянно преследовали кредиторы, он всегда с осторожностью относился к неизвестным номерам. Но он только неделю назад перевел деньги одному из них и инстинктивно полагал, что это слишком быстро. К тому же они всегда звонили с номера из его родного города, который не совпадал с этим номером. Поэтому, когда пекинский номер позвонил в четвертый раз, Нин Исяо встал и ответил на звонок в уединенном месте. К его удивлению, на том конце провода оказался человек, которого он никак не ожидал услышать — Сюй Чжи. Сюй Чжи прямо сообщил ему причину звонка: — Дед Су Хуэя весь день его ищет. Телефон не отвечает, в университете его тоже не нашли. Поэтому я подумал, что он может быть с тобой, это так? Нин Исяо встревоженно спросил: — Откуда у тебя мой номер? Сюй Чжи вздохнул, словно это было неважно и отвечать на этот вопрос — пустая трата времени, но он все же ответил: — Я спросил у вашего преподавателя. Мы живем в век информации. Данные всех людей являются общедоступными и прозрачными. Честно говоря, когда он позвонил, Нин Исяо уже более или менее догадался, когда Сюй Чжи позвонил. Сюй Чжи уже занимал высокое положение в обществе и обладает множеством ресурсов, которых нет у других людей. Многие вещи для него не стоили упоминания. Изначально Нин Исяо хотел указать, что Сюй Чжи злоупотребляет своими связями, но после паузы решил этого не делать. — Он со мной. Мы сейчас ужинаем, с ним все в порядке, ничего страшного не случилось. — На какой улице вы находитесь? Я приеду за ним. — Сюй Чжи не оставил ему выбора. — Дедушка Су Хуэя очень зол. Ему нужно поговорить с ним о чем-то важном лично. Пока Нин Исяо колебался, Сюй Чжи добавил: — Не думай, что, защищая его сейчас, ты ему помогаешь. На самом деле, ты можешь ему навредить. Что бы ни случилось, он и его дедушка родственники, любые семейные конфликты — мелочи. Без общения они только превратятся в большие проблемы. Услышав это, Нин Исяо начал колебаться. — Давай дождемся, пока он закончит есть, — сказал он. Он повесил трубку и вернулся к столику. Су Хуэй спросил его, кому он звонил, и, немного подумав, Нин Исяо все же рассказал ему. Сначала он думал, что Су Хуэй рассердится или откажется от еды и уйдет, но услышав это, Су Хуэй спокойно сказал «О», а затем наклонился и взял большую ложку жареного риса. — Я знал. С трудом проглотил жареный рис, он холодно рассмеялся: — Даже без тебя, они нашли бы способ найти меня. Нин Исяо не знал, как его утешить, и каким образом вмешиваться в его семейные дела. Он только хотел, чтобы Су Хуэй был счастлив, поэтому протянул руку и прикоснулся к его лицу. Сначала Су Хуэй сдерживался, но как только Нин Исяо попытался его утешить, слезы быстро потекли по щекам. Внешность взрослого человека, которую он пытался сохранить, мгновенно разрушилась и он снова стал похож на ребенка. Он вытер слезы и с грустью сказал: — Если бы мой папа был жив, я мог бы жить в доме со своими родителями, и не пришлось бы жить вот так. Услышав это, Нин Исяо почувствовал смешанные чувства. Он достал платок и вытер слезы Су Хуэя. Хотя Нин Исяо много раз задумывался над теми же вопросами и представлял себе то же самое — представлял, что если бы у него был отец, как бы он себя чувствовал сейчас, был бы он все так же уставшим? Стал бы он хоть немного счастливее? Но Нин Исяо все же сказал Су Хуэю со зрелой мудростью: — Все будет хорошо. Когда Су Хуэй сел в машину, он выглядел очень спокойным, даже казался немного безжизненным, как будто ничего не произошло. Нин Исяо стоял на обочине дороги, наблюдая, как они уезжают. Оказавшись за маленьким окном машины, он полностью повернулся к Нин Исяо, обеими руками ухватившись за окно, как маленький ребенок, который не хочет уходить из парка развлечений. Сердце Нин Исяо было пустым. Он не знал, что произошло, и был тяжело озабочен тем, что это произошло из-за него. Боясь, что их отношения раскроются и ему придется все прервать, он не мог заснуть всю ночь, ворочаясь с боку на бок. Он закрыл свои тяжелые глаза только тогда, когда уже почти рассвело, и увидел во сне то, чего боялся. Ему приснилось, что Су Хуэй говорит ему о разрыве, говорит что его семья узнала обо всем и считает, что он не достаточно хорош и не подходит, и что он надеется, что тот поймет. Этот сон разбудил Нин Исяо. Даже когда он умывался, он все еще не мог оправиться от сновидения. Открыв дверь и сев в автобус, чтобы отправиться на стажировку, Нин Исяо спокойно обдумал все это. Он верил, что Су Хуэй не сказал бы такого, и верил, что его семья еще не обнаружила их отношений, они еще не выдали себя. Возможно, это было из-за чего-то другого, или, возможно, из-за семейного конфликта. Нин Исяо твердо верил, что сны и реальность противоположны, и быстро погрузился в работу, надеясь, что сможет быстро забыть все детали своего кошмара. Он был занят все утро, отправил Су Хуэю несколько сообщений, на которые не получил ответа, а затем провел остаток дня на собрании с командой. На совещании он рассказал о своей недавней работе, и, поскольку он выполнил ее достаточно хорошо, получил похвалу от руководителя отдела по исследованиям и разработкам, который, как опытный актер, пообещал ему нереальные перспективы, убеждая Нин Исяо остаться и стать штатным сотрудником. Раныше Нин Исяо возможно, поддался бы на такие соблазны, ведь остаться в крупной компании было нелегкой задачей. С его навыками он мог бы развиваться и создать совершенно новый мир, избавившись от бедности. Но теперь услышав эти слова, первое, о чем он вспомнил, были маленькие мечты Су Хуэя. Они как будто соединились и сформировали будущее, которое Нин Исяо представлял и к которому стремился. Проведя день в замешательстве, Нин Исяо был немного подавлен и только когда он сел в автобус, он, обнаружил, что его телефон разрядился. Он хотел поскорее вернуться домой, зарядить телефон и связаться с Су Хуэем, поэтому, как только вышел из автобуса, побежал и как можно быстрее вернулся в тот старый район. Войдя в обветшалый многоквартирный дом, Нин Исяо быстро спустился вниз по лестнице, его поспешные шаги включили датчики света в коридоре. Но как только он повернул за угол и спустился на первый этаж, он увидел фигуру, свернувшуюся калачиком и притаившуюся перед его съемной квартирой, рядом с ней стоял белый чемодан. Нин Исяо остолбенел на месте, свет от датчика движения погас, погрузив все в темноту, как погасший сон. В следующий момент появился голос из его сна, возник осветив место бледным светом. — Нин Исяо, ты вернулся? Су Хуэй поднял голову, прищурив веки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться в этом, после чего он с трудом поднялся, сжимая ручку чемодана. — Почему ты так поздно… — сказал он выглядя крайне жалко но сдерживая эмоции, лишь кратко рассказал ему только самое важное. — Я поссорился с дедушкой, и он выгнал меня, я просто взял пару вещей и ушел. Через мгновение Нин Исяо спустился по последним ступенькам и остановился перед Су Хуэем в свете, который то тускнел, то снова загорался. — Теперь мне действительно некуда идти, я бездомный, — пробормотал Су Хуэй, прислонившись головой к плечу Нин Исяо. — Как такое может быть? — Нин Исяо поцеловал его в лоб и наконец тоже вздохнул с облегчением. — У тебя все еще есть я. Еще одна фраза была на кончике его языка, но после некоторого раздумья, он решил, что сейчас не достаточно хорош, чтобы это сказать. «Я тоже могу дать котенку дом.»