Инцидент в мёртвом городе

Разрушенные стены Эшхолда пропитаны запахом смерти, людей здесь не осталось, но, несмотря на подтверждение этого от Джона, Беренгарий всё же настоял на последнем обходе ради своего же спокойствия. Ни один обитатель сна не смог бы пережить, если бы на этом мёртвом участке мира остался кто-то из их близких. Стоявший на руинах город встречает двойников удушливой тишиной. Небо над ними кажется ещë более тёмным, чем обычно, нагоняя жуткую атмосферу: здания стоят мрачными силуэтами, а их остовы напоминают скелеты давно погибших гигантов; асфальт потрескался, повсюду разломы, покрытые осыпавшимися кирпичами, битым стеклом и обугленными останками мебели. Иногда где-то вдали слышен скрежет, но, стоит только подойти ближе, как оказывается, что это лишь обломки, срывающиеся под собственным весом. Лололошка вместе с Джоном идут медленно, в пустоте улиц их шаги звучат гулко. Идентичные лица выдают усталость, но взгляд обоих полон решимости найти хоть одну живую душу в покинутом месте. Они заходят в кое-как уцелевшие здания, зовут, но никто не отвечает. Пустые комнаты отражают следы паники: остатки вещей, выбитые окна. Жути нагоняют атрибуты недавней жизни: обгоревшие письма, чашка с недопитым чаем, уже остывшим, детская игрушка, валяющуюся на полу, потерявшая своего хозяина. С каждым шагом надежда угасает. Вместо приглушённых просьб о помощи ветер приносит лишь запах гари и смерти. Двойники выходят на главную площадь города, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь сплошь груды камня и тени, оставленные некогда живыми существами разных рас. — Никого… — глухо произносит Лололошка. Второй лишь кивает, молчаливо соглашаясь. Город стал братской могилой, и, кажется, даже сам воздух здесь вымер. Они двигаются дальше, зная, что будут искать до последнего, даже если уже знают ответ. — Слушай, я понимаю, что твоим друзьям нечем заняться кроме того, как гонять нас по вымершему Эшхолду, но у нас есть дела поважнее, чем бесцельно бродить в поисках трупов, — наконец не выдерживает Джон, срывая свою усталость и напряжение. — Джон, Беренгарий с Гимлином просто хотели убедиться, что никого не осталось. Они переживают, и если ты не знал, то данный термин зовётся эмпатией. — Ты слишком много на себя берёшь, красавица. Расслабься и прими, что никого не осталось, мы бродим здесь уже целый скифос, — Харрис в привычной манере сложил руки на груди, спуская оранжевые очки с глаз лёгким наклоном головы. — Нечего тут задерживаться. Уже собираясь возвращаться обратно в сон, сверху послышался едва уловимый треск, доносившийся с крыши дома, под которым они укрывались. Звук прозвучал настолько тихо, что сначала Лололошка решил, будто это им просто послышалось. Но через мгновение треск повторился, на этот раз гораздо громче, вызывая тревожное ощущение надвигающейся опасности. Затем раздался оглушительный хруст, и балка, державшая массивную конструкцию, с грохотом грозилась обрушиться на стоявшего прямо под ней Джона и превратить его тем самым в очередную тень Эшхолда. Благо, рядом была альтернативная версия из другой реальности, которая, несмотря на высокую вероятность слияния, кинулась на Харриса в попытке оттолкнуть его и предотвратить возможные травмы. Всё произошло так быстро, что Джон даже не успел отреагировать и пришёл в себя только когда уже стал одним целым с Ло. — Бестолочь, я бы и без тебя успел среагировать, а ты тут ещё меня толкаешь! — вскрикнул Джон, отползая к единственной устойчивой стене поблизости и облокачиваясь на неё спиной. — Посмотрел бы я на тебя после падения целой крыши, точнее на то, что от тебя осталось. — Ты не видел, но я закатил глаза, — не успел Харрис закончить свою мысль, как над головой загорелась воображаемая лампочка, что происходило каждый раз, когда гений находил во всём своём бесконечном потоке сознания хоть одну стоящую мысль. Прежде, чем Лололошка успел ответить, он продолжил: — Или, может, ты почувствовал это? — Что? — не сразу понял его вопрос двойник. — Не будь идиотом, ты почувствовал, что я закатил глаза или нет? — Знаешь, я... да, почувствовал, — на несколько секунд Ло задумался, подробнее размышляя над смыслом заданного вопроса. — Ощущение, будто до моего тела дотрагивается кто-то другой и двигает им. Иногда даже приятно, но скорее просто непривычно. — А нам ведь и не доводилось испытывать слияние вот так просто, вне битвы. Ну, не считая конечно того случая у Альфреда, когда мы почти сразу разорвались, — тело, слепленное из двух, поднялось на ноги и осмотрело видимые окрестности на наличие заражённых. — Всё тихо. Ощущение, будто до тела дотрагивается кто-то другой, говоришь? Предлагаю провести некий эксперимент. — О боже, Джон, ну какие эксперименты могут быть в разрушенном городе? — Тихо ты. Не начинай, а то рассосёмся опять. Слившееся тело удобно устраивается на прежнем месте, опираясь на уцелевшую стену одного из жилых домов. Рука, управляемая Джоном, потянулась к разного цвета штанам, но тут же была грубо перехвачена. — Мы так не договаривались, Джон Дейви Харрис. Проводи свои эксперименты на ком-то другом. — Ну на ком ещё, красавица, на ком? Ты видишь здесь другого Лололошку? Вот и я не вижу. Всё, я сказал не начинай и успокой свою бунтующую натуру, иначе ничего не получится. Это чисто научный интерес и не более того. Хватка чужой руки ослабла, а через пару мгновений и вовсе отпустила конечность. Напряжение двойника и то, как он внутренне сопротивляется, можно было уловить невооружённым глазом. Мысли общие, поэтому то и дело до сознания Джона долетали обрывки фраз, похожие на постоянные вопросы о смысле бытия и размышления о нелепости ситуации. Тесные штаны оказались спущенными до колен и взору обоих открылся почти невозможный вид: два совершенно одинаковых члена в спокойном состоянии лежали друг на друге, что не могло не вызвать удивлённую реакцию сверху: — А я-то думал у меня просто член увеличивается, когда происходит слияние. Вот оно как, значит. Нужно будет записать, — покосился на небольшое открытие гений, размышляя вслух. — Как я и думал, они полностью идентичны и даже вены расположены в одном месте. Наталкивает на мысль, что семяизвержение также произойдет в од... — Хватит! Отец, делай со мной всё, что душе твоей угодно, но избавь меня от этих речей. — Эй-эй, ты про Отца-то не заикайся. Мало ли что. Если тебе так противно, закрой глаза и представь своим девственным мозгом, что тебе надрачивает симпатичная эльфийка, а не великий гений, миллиардер, плейбой и... — Всё, я понял, можешь не продолжать. Давай просто закончим с твоим экспериментом побыстрее и вернемся в сон, пока я не выкинул тебя из своего тела. "И с чего бы тело твоё, если оно общее" — мельком проскочило в мыслях JDH, но озвучивать он это не стал, зная, что двойник всё равно услышит. По совету, высказанному ранее, Лололошка закрыл глаза и постарался сосредоточить мысли на чём-то другом, но явно не на какой-нибудь эльфийке. Признайся он сам себе, что рука Джона выглядит в данном контексте намного более привлекательно, чем ласки ртом самой красивой девушки во всём Архее, мерзких шуток от наглой альтернативной версии себя было бы не избежать. Несмотря на это, одна лишь мысль о том, что Харрис прямо сейчас ласкает его чувствительную плоть и делает это достаточно умело, с каждой секундой всё больше приближает оргазм. Сколько бы он не отвлекал себя от мысли касаемо сексуальности JDH, сейчас совладать с этим чувством было неподвластно даже с самыми сильными чарами во всей мультивселенной. Оба члена давно непоколебимо стояли и содрогались от каждого касания к головке, требуя скорейшей разрядки. Харрис, казалось, менял темп с невозможной скоростью и ровно по точным расчётам, ведь как только оба были готовы кончить, движения рукой менялись и сбивали весь настрой, заставляя разочарованные стоны срываться с губ. Пытка даже не думала заканчиваться и Лололошке уже давно начало казаться, будто Джон специально дразнит и не перестанет сбивать ритм, пока альтернативная версия не возьмёт инициативу в свои руки, причём в самом буквальном смысле этого слова. Наконец, пересилив свою гордость, он перехватил второй член собственной рукой, которой до этого момента закрывал рот. — Ну наконец-то. Я уж думал, до бесконечности будем так сидеть. Как ощущения? — Просто заткнись и будь благодарен мне за то, что я перехватил инициативу. У нас ведь одни чувства на двоих, а значит, ты страдаешь ровно также, как и я. — Благодарить за то, что ты только сейчас поступился собственным достоинством и соизволил принять, что я привлекаю тебя куда больше той же Окетры? Ну нет, так не интересно, — с этими словами Джон полностью убрал руку с возбуждённого органа и перехватил чужую. — Пожалуй, эксперимент можно отложить на следующий раз. — Что ты... — Поиграем по-другому, малышка, — внезапные искры застелили взгляд и резкое чувство осознанности вперемешку с контролем над собственным телом наполнило двойников, теперь уже имеющих раздельное сознание. Оба стояли друг напротив друга с перепутанными повязками на шее, как было однажды с очками. Не успев толком опомниться и привести разум в сознание, Лололошка тут же оказывается прижат к стене Харрисом, который, в свою очередь, не теряя ни секунды, сдвигает клетчатую ткань в сторону и проходится губами по чужой шее, вбирая в рот нежную кожу и закусывая её же. Алые пятна на теле шатена с каждым разом расцветают сильнее, по краям оставаясь крошечными красными точками. Член ныл, требуя к себе особенного внимания, но всё, что он получал - это трение об бедро Джона. Альтернативная его версия уж было потянулась вниз, желая удовлетворить потаённые желания, однако JDH всё продумал и в ту же секунду стянул с себя такую же клетчатую повязку голубого цвета, завязывая её на руках прижатого к стене Лололошки. Далее, чтобы хоть как-то облегчить, или же, наоборот, усилить страдания парня, Джон заводит руку под чужую одежду, почти невесомо оглаживая рёбра и касаясь пальцами вставших сосков. Наконец, отрывается от манящей кожи шеи и довольно осматривает проделанную работу, облизывая губы, которые, в последствии, перемещаются на чужие и моментально уводят в глубокий поцелуй, поглощая в себе все громкие вздохи и стоны, теперь превратившиеся в еле различимое мычание. Пока одна рука гуляет по оголённому торсу, вторая во всю играет с твёрдым как скинт членом Лололошки. Длинные пальцы замыкаются в кольцо и двигаются по органу медленно, едва касаясь, посылая этим волну мурашек по подтянутому телу. Харрис оглаживает ладонью головку, оттягивает крайнюю плоть и двигает рукой вверх-вниз, пока его язык хозяйничает во рту двойника, совсем не давая передышки. Грудь мироходца вздымается от глубоких вдохов в моменты редких перерывов между поцелуями. Слюна стекает по подбородку и капает на одежду, а растрёпанные волосы мешают глазам даже через полуспущенные голубые очки. — Должен признать, секс с тобой гораздо интереснее, чем с теми, кто без лишних слов готов прыгнуть со мной в одну кровать. Мне так давно нужна была эта разрядка, красавица, ты даже не представляешь, — разрывая тишину речью, вместо грязных звуков и отрываясь от покусанных губ, наконец произнес Джон. — Хватит меня мучить, перестань, пожалуйста... — едва приведя голос в порядок, ответил ему Лололошка. — О, так мне перестать? Убрать руку, перестать целовать и уйти восвояси, оставив тебя в таком состоянии заражённым и устроить им тем самым роскошный банкет? — Нет, нет... — до этого лишь выступающие от перевозбуждения слёзы сорвались с глаз и покатились по щекам. — Я хочу кончить. — А в чём проблема, собственно? Я развяжу тебе руки, вернусь в сон, а ты тут дальше разберёшься, — парировал с ухмылкой Харрис, смотря тому прямо в глаза, больше не спрятанные за стеклами очков. — Если хочешь чего-то другого, советую добавить конкретики в свою фразу. Мысли Ло витали между жаждой большего и собственной гордостью, которая и без того была растоптана уже в тот момент, как гений предложил свой эксперимент в состоянии слияния. Наконец, сквозь собственные всхлипы и до невозможного медленные ласковые движения JDH по основанию члена, с припухлых губ сорвались слова: — Я хочу, чтобы это сделал ты, Джон. Я хочу, чтобы ты меня удовлетворил. — Вас понял, сэр Лололошка, — произнес он, довольно скалясь и явно наслаждаясь собственной победой в этой непростой битве. Ни секунды не медля, Харрис оставил в покое измученное тело и опустился перед ним на колени, убирая свободной рукой волосы за уши. Второй рукой беря орган за основание, он прислонил его к щеке, не разрывая зрительный контакт с двойником. — Отведёшь взгляд - я прекращу и оставлю тебя здесь, — холодный и серьезный тон произнесённых слов добавлял ещё большей искры в глаза и заставлял лишь сильнее хотеть поиметь чужой рот. В ответ Лололошка коротко кивнул, внимательно наблюдая за последующими действиями своей альтернативной версии. Дождавшись кивка, Джон взял упругую головку в рот и обильно смочил её слюной, слушая громкие вздохи сверху. Руки легли на дрожащие бёдра и с силой их сдавили, ощущая, как тело напрягается от подобных действий. Закончив играть с головкой только в тот момент, когда он собирался кончить, Джон отстранился и поцеловал впалый живот, срывая оргазм. Вернувшись назад через секунду и высунув язык, гений взял в рот почти полностью, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. Двигаться он начал почти сразу, вбирая по самое основание и не стесняясь издавать мерзкие звуки, отражающиеся в стенах города глухим эхом. Вторая рука опустилась на собственный член, лаская его быстро и без остановки. Больше он не собирался дразнить итак обессиленного мироходца, двигая головой в такт движениям руки и наслаждаясь стонами вперемешку со всхлипами. Ощутив, как под рукой чужие бедра напряглись сильнее обычного, скорость движений увеличилась, доводя Лололошку до пика. Его тело дёрнулось вперёд, а неприлично громкий стон застрял в горле, пока тёплая сперма разливалась во рту двойника. Джон излился в руку одновременно с альтернативной версией, из-за чего его стон послал по чужому члену вибрацию, дополнительно стимулируя. Издав последний вскрик, Ло рухнул на землю и облокотился на каменную поверхность, в то время как Харрис развязывал обездвиженные им же руки. Парни уселись рядом, жадно стараясь отдышаться после утомительного и длительного действа. — На вкус ты, кстати, почти такой же, как я. Конечно, вкус семени определяется продуктами питания, которые ты употребляешь за день, но, учитывая, что ты ничего не ел уже длительное время, смело могу констатировать тот факт, что идентичны у нас не только члены. — Фу, Джон! Избавь меня, — скривившись, произнес Лололошка. — Да ладно тебе, симпампусик, ты же не думаешь, что я никогда не изучал собственное тело, правильно? — Боюсь представить, что ещё ты в нём изучал.. — А это интересный вопрос. Однажды я узнал, что в мой задний...