ЛéгнА

- Нечисть поганая, нашли дуру! - сердито ворчала Настя, намыливаясь под душем. Ей было жутко неуютно спать дальше. Она мылась, скрабилась, и терлась щеткой до царапин. Затем долго намазывалась кремами, маслами... Всем, что нашла. Лишь бы себя занять. Она ведь так и не разобрала мамины полки в шкафу. Даже одежда уже ушла, была роздана, и украшения разлетелись. Хранить их было слишком больно. Настя помнила, как чувствовала себя виноватой, но ничего не могла поделать с диким порывом все раздать, развеять, избавиться... Как просила прощения у каждой сережки, каждой пары маминых носочков, каждого флакончика духов. Но натыкаться на ее запах, ее память повсюду было невозможно, невыносимо. Она не смогла прикоснуться только к маминым «мазюкалкам». И вот, наконец, она выливала на себя все, до чего дотянулась. Некоторые засохли. Какие-то прогоркли. Она мазала и пропавшие, и засохшие. Но не плакала, сама не понимая, почему. Только ругалась всеми грязными словами, какие в памяти нашла. И сразу смывала, смыливала, споласкивала с себя стыдливую горечь этих слов. Почти пустые баночки она опустошала, и остервенело бросала в мусорку. Вот тебе, мама, вот тебе! За то, что умерла, за то, что бросила, за то, что теперь надо самой как-то жить, а никто не скажет, как... Вот тебе мама, вот тебе, будешь знать, как умирать!! Когда наконец, пришло облегчение, в груди опустошилось, как баночка с кремом, она замоталась в халат и полотенце, и вышла из своей пыточной ванной комнаты. И немонимающе заморгала — квартиру заливал свет. Оказалось, уже день. Телефон затрезвонил, Настя выругалась и схватила трубку: - Писька, че на домофон не отвечаешь? - радостно завопила подруга. - А ты че... а, щас, - растерялась Настя и пошла в прихожую. Динка возникла на пороге, как чудесное видение. - Дина, как я тебя ждала, - выдохнула Настя, обнимая холодную с улицы свою любимую «письку». Она взяла подругу за плечи, отстранилась, осмотрела ее всю, будто что-то высматривая. «Следы прикосновений ангела ты ищешь», беспардонно квакнул внутренний голос. - Ты как, норм? - озабоченно посмотрела на нее Динка. - Писька ты моя, - с нежностью сказала ей Настя и обняла снова. Динка прижалась к ней в ответ. Настя настороженно вдыхала ее запах. Водяные лилии, мед, морозный воздух, немного папиного табака, много маминых блинов... Ржавое железо? Дым? Уф, слава богу, нет... «Так вы с ним еще не спали?» - встрял вопрос, откуда не ждали. - Тьфу, блин, - проворчала Настя. - Ага, были сегодня, мама пожарила, вот тебе принесла! - закивала Динка и протянула «письке» бумажный пакет. - Сгущенка есть? - Нет, только кошачий корм, - усмехнулась Настя, пропуская Динку в кухню. - А? - Динка оглянулась на нее. Ишь ты, цветет, как роза! Щеки горят, вся такая приподнятая. - Это ж он, корм притащил? - хихикнула она, с загадочной улыбочкой глядя себе под ноги. - Кто он? - подозрительно переспросила Настя. - Да не надо, писька, я все уже знаю! - снова хихикнула Динка. «Круто тебе, раз так, я вот ниче не знаю», подумала Настя. Только почему все «он, да он...» - Но Настя... Ты не поверишь, - рассеянно поглядела в окно Динка и взяла со стола забытый кусочек корма. - Я до сих пор не знаю... - Как его звать? - взяла быка за рога Настя. - Да, он почему-то так и не сказал, - Динка поглядела на этот корм, будто бриллиант нашла. - Да ты небось и не знаешь, кто он мне, да? Он не сказал? - Не знаю, прикинь, - смущенно рассмеялась Динка. - А ты не скажешь? - стрельнула она глазками кокетливо. - Только если ты мне скажешь, что там у вас! - покачала мокрой головой Настя. - А у вас? - вкрадчиво спросила Динка. - Ну короче, это мамина родня, - буркнула Настя. «А я откуда знаю, у меня ключей от Рая нет!» - услышала она его голос. - Да правда? - недоверчиво сложила на груди руки Динка. - Тогда скажи, как зовут! Явно не поверила. - А он тебе что сказал? - зеркально сложила руки Настя. Началось - нет ты давай, нет, ты! - Он сказал, что он твой ангел, - покачала головой Динка. Настя скривилась в усмешке и хмыкнула. - Ну вот так вот, да? Они встретились взглядами и загигикали, как веселые пони. Отсмеявшись, Настя предложила: - Ну, а давай назовем вместе. Не хочет говорить, будет как мы скажем, значит! - Я только, если совсем уж честно, не поняла, это она? - спросила Динка. - Он? - ответила вопросом Настя. - Оно? - Пеннивайз? - добавила Динка. Обе прыснули в ладошки. - Слушай, ты мои фотки все посмотрела? - перевела вдруг тему Динка. - Писька ты и вопросы писечные, - ударила ее по плечу Настя. - Разумеется! - Как тебе сердце? Он сказал, это настоящее! - хвастливо подняла подбородок Динка. - Ну я так и подумала,кто еще такое отчебучит, - хмыкнула Настя. - Поверить не могу, что он не модель! - взмахнула руками Динка. - И так интересно, почему «он» а не «она», я спросила, а он — «нет, Дина, я не сапфианка!» - изобразила Динка этот характерный голос и покачивание головой. - «Мы пансексуальны, Анастасия», - добавила Настя. - Ну слушай, так он же как Пежич! - глаза Динки стали огромными. - Только наоборот. Тот девушка в мальчике, а тут в другую сторону... Ну ты понимаешь, да? - трещала она, как птица, он то, он се... Ох, Динка если бы ты знала. Но и не стоит говорить. Может, оно и к лучшему. Пусть и Динку бережет, ангел же. - Правда, он ангел? - сказала Настя. И Динка согласилась. - Только наоборот, ну не в смысле, демон, а в смысле, девушка в мальчике, тьфу, мальчик в девочке! - «Легна», - тихо проговорила Настя. Динка вопросительно посмотрела на нее. - Ангел наоборот, это «Легна»... - Точно! - завопила Динка. - Классное имя, интересно, а ему понравится? Ты не знаешь, когда он придет? Настя покачала головой. Забытые блины медленно остывали на столе... В эту ночь Динка осталась у нее. Насте было так неспокойно, так томительно ждать ангела одной, что она намеренно держала подругу до самой темноты, и потом просто позвонила ее маме, отпросила себе свою «сестру». Эх, тоска... Только в такие моменты Настя понимала, что и у нее могло бы быть вот так - все еще дитя, неважно, что паспорт давно уже «взрослый», и работа есть. Они так мечтали, будучи «мелкими письками», что вырастут и будут делать, что хотят. А теперь Настя хочет только одного — обратно, туда, где мама указывает, ругает, запрещает... И любит. И жалеет... и дома надо быть до полуночи. Ох, боже... А теперь, сиди и кукуй, придет, не придет? А если придет, то как же Динке обьяснить, откуда? И звяканье меча, заметит ли она? - А впрочем, да ну его нахер! - решила вдруг Настя. Надо будет - обьяснит Динке, как попадает в квартиру. И откуда кровь на полу. Она уже начинала привыкать вытирать рубиновые разводы, а вот для Динки это будет тот еще сюрприз. Да и вообще, Динка не ребенок, чего Настя так о ней печется? Они ровесницы, вообще-то! Если Настя как-то справилась со встречей с ангелом, то и Динка уж как-нибудь поймет. Да, пускай-ка он сам ей все расскажет! - заулыбалась Настя. Она уже расстилала им кровать, спать вместе, как они всегда и делали. Динка все поглядывала на нее с немым вопросом в глазах. «Да не знаю я», так же молча отвечала ей Настя. Обе были как взведенные. В темноте Настя таращилась в потолок и не могла уснуть. Она все вслушивалась и вслушивалась в тишину квартиры. Динка ворочалась рядом. На редкость молчаливая, обычно они болтали и хихикали по полночи. Вычитая из времени их дружбы только изуродованные два месяца после смерти мамы, когда они вообще не расставались. То Настя жила у Динки, то Динка не отходила от Насти, отказавшись даже от учебы. Но потихоньку смешинка снова разгорелась между ними, и они стали почти совсем прежними «письками». В Насте навсегда сломалась какая-то косточка, которая скрепляла ее с детством, но Динка оставалась ее надежным домиком из одеял, куда всегда можно занырнуть и подурить, и пореветь, и похихикать, и грязными сплетнями побаловаться, и песни глупые попеть... Конечно же, теперь они должны были делить одного ангела на двоих! - осенило Настю. Это же само-собой, как она не понимала! У них же все общее, и ангел тоже! Вот почему Динка так сразу к нему потянулась, вот отчего так загорелись его глаза! Это же совсем другое дело, и зря она боялась, что это неправильно. - Легна... - сладко промурчала в темноте Динка. - Как мне нравится-то, ну кайф! - Легна, - вместе повторили они и задумчиво посмотрели друг на друга. - Я люблю тебя, писька! - тихо прошептала Настя, находя и нежно сжимая пальчики подруги под одеялом. Та захихикала, морща нос, и кивнул: - И я тебя тоже... Давай спать? Настя согласно зак рыла глаза. Ногам было холодно, противный болотный туман полз по бедрам к животу. Она опустила глаза, и застонала: о, нет, опять?! Кружевной край белой сорочки не прикрывал и коленей, а зябкие стопы переминались на черной, выжженой земле. «Дина, писька, разбуди меня, ну пожалуйста!» - запричитала она, уже зная, где оказалась. Дымный воздух заполз ей в рот и нос, не оставляя никакой надежды. - Эй, смотри, у меня пони! - завопил разнузданно-довольный, низкий, царапающе-хрипловатый голос. Настя сжалась и подняла глаза. Снежный ангел схватил за волосы свою безглазую жертву, и грубо дернул вверх. Бедный изувеченый замычал, изо рта поползла бурая жижа. Снежный пинком тяжелого сапога в живот заставил его выгнуться и поставил на колени. Безглазый покачнулся, но изувер наклонился к нему и угрожающе проговорил: - Упадешь, и я сделаю тебе еще больнее! Настя отчаянно поискала глазами своего ангела. Тот стоял со скучающим лицом и будто просто выжидал когда эта скука закончится. Снежный же склонил едва живого беднягу на четвереньки, и уселся верхом. Взяв за ворот изодранной военной формы человека, он ударил его по лицу и приказал: - Пошел! Жалобно хлюпая опустевшим, кровавым ртом, изувеченный поплелся по полю. Он сделал всего три или четыре неуверенных движения, под злорадно-веселые понукания Снежного, и упал. Ангел Насти поморщился, и отвернулся. «Легна, нет», безнадежно попросила его Настя. Тот качнул головой, будто услышав ее, и тихо проговорил: - Ну, хватит. Снежный палач бросил свою жертву лицом в грязь, повернулся. Золотое солнце в когтистых лапах на его груди блеснуло. Он подошел к Легне, близко, близко, и зловеще прошептал: - Ты мне указывать взялся? Тот покачал головой и тихо произнес, глядя чуть снизу вверх в лицо Снежному: - Виноват, больше не повторится! Тонкие пальцы в перчатках взяли ангельское лицо, и сжали. Было видно, что ему больно, но он молчал и не шелохнулся. - Только посмей, - горячо усмехнулся Снежный. Легна усмехнулся в ответ, дернув верхней губой, и впился Снежному в губы. Кожа Насти медленно покрывалась льдом. Она мечтала бы сейчас провалиться в эту грязную, мокрую, обгорелую землю, но уже была научена — не поможет. Остается только стоять и смотреть, как два нечеловечески красивых существа жадно целуются и как Снежный склоняет своего подчиненного прямо на гору осклизлых изувеченных трупов и Легна торопливо расстегивает свою черную форму ассасина... Как они на миг отлипают друг от друга, и Снежный зубами стягивает перчатку, а вторую с его руки тянет зубами Легна и они, смеясь, приникают друг к другу снова. Руки Снежного требовательно забираются ее ангелу под форму, Настя видит, как искривляется лицо, которым она так вдохновенно любовалась. Как он облизывает губы. И слышит болезненный, протяжный вздох. Снежный смеется и облизывает лицо Легны, сжимая его горло. Перед Настей будто ожила картина Бугро "Данте и Вергилий". Пальцы Легны размыкают застежки формы Снежного, тот стягивает через голову черную тряпку, а Легна запрокидывает голову и обнимает ногами своего сопреступника. Тот вкладывает пальцы ему в рот, руки Легны оставляют кроваво-бурые следы на опаловых лопатках Снежного, и они сливаются в одно - грязное, скользкое, мерзкое... Тошнота подступает к горлу Насти, она не видит что там творит с Легной Снежный ангел, но слышит выкрик то ли сильной боли, то ли сильного удовольствия и ее скручивает пополам. Держась за живот, она валится на колени, больно хрустнув суставами, и в эту же секунду чьи-то руки схватывают ее за шиворот и тащат лицом сквозь холодную грязь, сырой туман, колючий воздух, темноту... - Ааааааааа!!!! - заорала, наконец, Настя и распахнула глаза. Она ошалело глядела в потолок. Что... ох... - Писька, ты чего?- встревоженно спросил голосок Динки. Настя уставилась на нее дикими глазами. Ее все еще тошнило, трясло, покачивало, но она потихоньку оттаивала. Я дома... - Все хорошо, я дома, все хорошо, - зашептала она, как молитву. - Да ведь, пись? - Да, конечно! Это просто сон плохой! - прижалась к ней Динка и обняла. Маленькие горячие ладошки погладили по плечам. - Расскажи, если хочешь, станет легче! - Ой, не... - простонала Настя и откинулась на спину. Ей показалось, что подушка пахнет дымом, и перед глазами тут же ожило искривленное лицо Легны, буро-кровавые разводы на спине Снежного. Спазм ткнул в живот и сдавил горло, Настя зажала рот рукой и пулей вылетела из постели. Едва успела скрючиться над унитазом, ее вырвало. Она дрожала, утирая рот рукой, когда за ней пришла Динка. Она попыталась включить свет но Настя замычала, махая руками. Тогда Динка открыла дверь и включила свет в коридоре. Она помогла подруге подняться, заглянула в лицо и страх распахнул миндальные карие глаза: - Писька, что с тобой? - Что? - прошелестела Настя. - У тебя это... ну посмотри! Настя испуганно взглянула на руки. Они стали какими-то липкими, и... Кровь? Настя заглянула в зеркало, и ее чуть не стошнило снова. Половина лица ее была вымазана в крови и грязи. Унитаз тоже оказался забрызган противной смесью крови и какой-то болотной жижи, будто она не блевала, а выкидыш перенесла. - Ой, все, пись, я вызываю «скорую», - замахала на нее Динка. Но Настя схватила ее за рукав пижамы и шатаясь, удержала. - Не надо, вдруг это просто... ну... - Да что просто, ты кровью блюешь! - всполошилась Динка. - Нет, давай подождем, если еще раз, то тогда! - прошелестела измученная Настя. - Ты с ума сошла, писька, нет уж, я не буду смотреть, как ты умрешь! - шлепнула ее по спине Динка. - Да не умру я! - прикрикнула на нее Настя. - Дай мне умыться, мне уже лучше! - Ну... ладно... - неуверенно отступила Динка. - Но смотри, писька, только блевани мне еще разок, я тебя сразу врачам сдам! Настя кивнула и открыла кран. Динка стояла рядом. - Пись, поставь чайник, во рту ужас просто, что за срань, - попросила ее Настя, лишь бы отослать от себя. Она закрылась и включила свет. В свете ее руки, лицо, раковина, унитаз, пятна на полу — все выглядело еще мерзотнее. Она поскребла ногтями по языку. Вкус такой, будто ей глотку болотной грязью набили. Будто это не Легне, а ей в рот пальцы убийцы вкладывали... Уф, еще один спазм ткнул в живот и она зажмурилась, отгоняя кошмар. Кое-как сполоснулась и протерла все, что смогла, зашвырнула пижаму в стиралку, замоталась в халат и вышла к своей Динке. - Блин, ужас какой, писька, ты меня чуть не угробила! - запричитала Динка, отодвигая для подруги стул, ставя перед ней горячий чай. - Может, хоть маме позвонить? Настя замотала головой. - Ну а Легна, он придет? Он бы точно знал, что делать, - жалобно простонала Динка. Настя зябко спрятала голову в халат. - Не... не надо, пися, я тебя очень... ох, блядь... подожди... Она задышала тяжело, изо всех сил сдерживая новые позывы к рвоте. Динка гладила ее по спине и слава богу, молчала. - Нет, ради бога, пись, сегодня не надо этого слова, ага? - Какого? - Ну блядь, на букву «Л»! - закричала на нее Настя из-под халата. - Легна?! - ахнула Динка. - Писька!!! - заорала на нее Настя и по батарее тут же постучали. Девочки замерли, а затем Настя рассмеялась колючим смехом. Уж сколько они тут шумели, и нате вам, сейчас им вдруг стучать понадобилось! - Ты ж все поняла, зачем повторять? - укорила Настя Динку. - Блин, прости, прости, - заторопилась гладить ее по руке Динка. - Жаль, у меня его телефона нет, щас бы спросила... - ДИНА!! - вызверилась Настя, вскакивая: - Я тебя нормально, сука, попросила!! - Ладно, все, молчу, - обиженно отвернулась Динка. - Я вижу, ты уже не умираешь, ну и ок... пей вон чай! Настя села и молча принялась хлебать горячее питье, обжигаясь и шикая. Она поглядывала на Динку и злость растворялась, сменяясь на нежность шебуршащую у нее в затылке настойчивыми мурашами. - Пись, - тихо сказала она. - Ась? - подняла голову Динка и сразу отвернулась. В глазах у нее блеснули слезы. - Писька, ты влюбилась, чтоли? - осторожно протянула к ней руку Настя. - Ну бля, ты скажешь, тоже, - пробормотала Динка и пожала плечами. - Я ж ты знаешь, не она... - Накачанные мужики, и никаких компромиссов, - тихонько хихикнула Настя. - Ну вот да вот, - мотнула лохматой головой Динка, и взяла со стола печеньку. С нарастающим чувством катастрофы глядела на ее нежные ручкимНастя. Эти маленькие, наманикюренные цветом зеленой патины пальцы принялись задумчиво крошить шоколадный кругляш. - Пиздец, - безнадежно проговорила Настя. И это был он. Бессилие уронило ее руки на стол. Больше Настя ничего для подруги не сможет сделать. Чем от любви поможешь?! Динка смотрела на крошеную печеньку, глаза ее затуманились. Настя глядела на подругу, как мать на малолетнюю дочурку, что поймали в туалете с мальчиком... Только как было бы просто, будь то мальчик. А что делают мамы, если ловят дочерей с ангелами? Спросить ей было совершенно не у кого. - Но он хоть не... - она запнулась, во рту пересохло. Хлебнула остывающего чая: - Не обижает тебя? - Нет, ты что, - рассмеялась Динка и вдруг всхлипнула. - Писька, пись, ты чего? - заторопилась Настя и придвинулась к рыдающей Динке. Та уткнулась ей в грудь и сквозь рыдания Настя разобрала: - Что мне делать, писька?.. «От я бы знала, блядь», - крякнула про себя Настя, но вслух сказала: - А ты что, прям сильно его любишь? - Ну да, - проныла Динка и посмотрела подруге в лицо. Самое родное на свете личико распухло, покрылось яблочными пятнами. Настя тяжело вздохнула и покачала головой. Дин, ну о чем ты ревешь-то? Ну любовь, ну первый раз чтоль? Вадика помнишь? Динка сморщила нос и замахала на нее руками, смеясь сквозь всхлипывания. - Ну ты вспомни еще детский садик, это же было в восьмом классе! - Однако, какая была трагедия, когда он твои валентинки на парте оставил а? - засмеялась Настя, хотя к горлу подступали мокрые ватные комки. - Ну да, но Легна так бы никогда не сделал, - горячо прошептала Динка и лио ее осветилось мечтательной улыбкой. - Он не такой, он взрослый и сильный! - Да уж это я знаю, - пробормотала себе под нос Настя. - Погоди, - подозрительно наклонила голову и заглянула ей в лицо Динка. - Но ты же с ним не... - А ты? - тут же ответила Настя. Подруги сцепились взглядами. - Я нет... - тихо отступила Динка. - Ну и я... нет, - запнулась Настя. - Ты как-то не очень уверено сказала, - уколола ее Динка. - А ты сама-то!! - вспыхнула Настя. - Писька, давай не будем, - примирительно пробормотала Динка. - Ну чо мы, из-за... из-за... блин, я не знаю, из-за девушек будем сраться? - и краска залила ее лицо. - Из-за ангелов, - тихо поправила ее Настя. Динка хихикнула. Настя хихикнула в ответ. Они уставились друг на друга и не удержавшись, обе захохотали так, что им снова принялись колотить шваброй по батарее. - По ебалу себе постучи! - прикрикнула Настя и Динка восхищенно хлопнула в ладоши: - Ты прям как он сейчас сказала! - Тоже мне, повод для радости, - буркнула Настя. И поняла, ну да, интонация была ангельская. Она совсем им отравилась? Они обе пропитались ангельским духом окончательно? «До рвоты вон, че ж ты спрашиваешь!» - едко подметил внутренний голос. И как он был сейчас прав... - Спаси нас, боже, дур твоих стоеросовых! - воздела Настя руки к потолку кривляясь. Динка покатилась со смеху. А Насте было уже совсем не до хохота. - Ну, или кто-нибудь уже спасите... - добавила она совершенно искренне. И почему-то в этот момент ей показалось, ее услышали. Проснулась Настя уже за полдень. Динки не было. Ее подушка одиноко куксилась без тепла каштановых волос, и Насте стало грустно. Жаль, они не могут поселиться вместе и делить каждый вечер, каждый ужин... Каждый приход Легны. И его самого? Уф, ну и мыслишки у тебя! - сама себе сделала козье лицо Настя и поднялась. «Забыла уже, на что он способен?..» - укорил внутренний голос. Нет, я ничего не забыла, покачала она головой. На тумбочке лежала раскрошенная печенька, которую притащила Динка и ломала ее, не в силах прекратить тосковать по Легне... И посреди шоколадных крошек, кольцо. Но Динка колец не носит? Сама Настя тоже, ей рисовать с ними неудобно. Чего тогда оно тут делает? Настя подозрительно подняла вещицу - тяжелая! Простое, вроде бы золотое, достаточно грубо выполненное. - Погоди, так это же подарочек! - догадалась она. Настя покрутила колечко перед глазами. И ноги ее противно потянуло, как во сне, когда падаешь да никак не можешь упасть. На внутренней стороне налипла какая-то шершавая бумажка. Она подошла к окну, рассмотреть на свет, что это такое. Отковыряла ногтем этот крохотный клочок, нахмурившись пригляделась. Блеклый тоненький клочочек она осторожно перевернула ногтем. Изнутри он оказался густо-малиновым и липким. Она вдруг поняла, на что смотрит. Кожа! Свежесодранный кусочек кожи, вот что это такое! Она втянула воздух через зубы и затрясла рукой, отчаянно сбрасывая эту гадость с себя. Схватила носок с пола, сунула туда кольцо, вместе с обрывком чьей-то плоти, и распахнув форточку, замахнулась выкинуть. Но внезапно остановилась. А отдам-ка я ему, когда припрется! Это же его добро, пусть забирает, откуда приволок! Настя вынула кольцо, носок швырнула в форточку. Мерзотную вещицу, кривясь от дурноты, отнесла в ванную и положила на пол, ровно туда, где он оставлял свой меч. Но вдруг передумала. Нет, так ангел его спрячет и потом отмахается, что ничего не было, сделает наивные синие глазки. Надо не так! Она подняла отвратное украшение, унесла его в спальню, положила обратно на тумбочку. Вот придешь, я тебе твой поганый дар обратно подарю! - Не моя проблема, сам об этом парься, сволочь небесная! - выговорила она пустому месту, и ушла работать. Есть или даже умываться ей совсем расхотелось. Взбешенная, она вывалила на стол свежую пачку бумаги, раскидала заточенные заранее карандаши разной толщины. Открыла список заказов, в приоритете красовались «Ангелы для Деметры К., перечитай фрагмент с описанием внешки». - Ах, вот как, да? Описание внешки, ха-ха, я вам сама такое опишу! И она начала рисовать, злобно шипя — вы хоть знаете, что такое ангелы? Техзадание у них, светлые существа, ага, щас! Вот вам ваши ангелы, вот! И царапала бумагу, и пальцами тушевала, вычерчивая гору трупов, смердящее дымное поле, и рослую парочку с черными и белыми волосами, прильнувшую друг к другу, стоящую прямо на распластанном по земле еле живом человеке... Она высунула язык, шипела, цокала и кривлялась от раздирающих чувств черного удовольствия, злобы, драйва, возбуждения! Выплеснув весь ужас и омерзение с души, Настя захохотала, как ведьма, вскочила из-за стола с грохотом перевернув стул, и схватив рисунки, принялась рвать их руками, зубами. Она плевалась и рычала, раздирая ненавистные картинки на клочки и швыряя их в мусорку. Ей показалось мало, она схватила корзину и выскочила с ней на кухню. Вывалила рваные бумажки в раковину, и подожгла их. Удушливый дым быстро заполнил кухню, и спохватившись, она распахнула окно. Ледяной воздух вытянул сизые клубы, и Настя, пошарив на полках, откопала пачку сигарет. «Че ты там говорил, не курить?» - подумала она и мстительно прикурила прямо от горящей кучки бумаг. «А значит, уродовать и терзать можно, вполне себе, да?» Она с наслаждением затянулась, и с прищуром наблюдала, как тлеют остатки уродливых картин в раковине. Как они дотлевают в ее душе и с дымом сигареты выходят наружу, растворяясь в холодной темноте за окном. Сегодня даже фонарь не горел, вот и прекрасно! В ванной прошуршал по кафелю металл... - Ага, не запылился! - злорадно вспыхнула Настя и зашвырнув в окно окурок, торопливо захлопнула створки, и метнулась в спальню. Сейчас ангелочек у нее попляшет! Думал так все просто?! Она схватила кольцо и твердым шагом направилась к ангелу. Распахнула дверь, черная фигура склонилась над раковиной. Настя ткнула в его сторону кольцом: - Обьясни, это что такое?? Капюшон качнулся, Легна медленно поднял руки и сбросил плащ на пол. - Ну как что, не будешь слушаться отца небесного, получишь по жопе, - глухо проговорил он с усмешкой в голосе и шикнул. Зубы его сжались, он достал свой маленький черный нож и поглядел на Настю долгим тяжелым взглядом. Настя тряслась от возмущения, но не нашлась, что сказать. Она просто швырнула кольцо в ангела. Он поймал его таким неуловимым,мастерским жестом, что Настя только головой покачала. Какая же сволочь... Кольцо исчезло в складках его формы. - Отвернись, - процедил он сквозь зубы. Настя упрямо замотала головой. - Ну и пизда, - зло бросил ей ангел и... воткнул нож себе в бок. Он зарычал, и прокрутил лезвие внутри, под ребрами. Скрючившись над раковиной, он выковыривал что-то из себя. «Блин, может, тебе врача?» - испуганно подумала Настя, мгновенно забыв сердиться и негодовать... но какая уж «скорая» для ангела?! Задушенный стон сорвался с губ Легны, он завыл, как больной зверь, и вдруг нечто глухо ударилось о керамику. Ангел, протяжно выдохнув, схватился за край раковины. Он тяжело дышал, лопатки ходили ходуном, руки дрожали. Настя совершенно забыла, зачем пришла, и глядела на него, опешив, совершенно не понимая что делать, чем помочь? А Легна, шипя сквозь зубы, неловко разогнулся, истянул с сушилки первое что под руку попало. Рубашку, белую, вот только постиранную! - запротестовало все внутри Насти. Она в попытке остановить его, протянула руки, но ангел уже приложил рубашку к себе. Та моментально пропиталась кровью. - Да ну, в смысле? - пробурчала Настя. - Это же мне на митинг с издателем, ну бля... Он даже не посмотрел на нее. Настя с противным чувством заглянула в раковину. В кровавой лужице лежал отрубленый скрюченный черный палец с кривым острым когтем. - Нихренаська, - присвистнула Настя. А Легна бросил на нее долгий, невыносимо тяжелый взгляд. Волосы его свалялись, грязные, глаза потемнели, зрачки заполнили почти всю радужку, щеки запали. Весь липкий и мокрый, как только из бочки с нефью и кровью. Кровь щедро струилась сквозь прижатую белую ткань. Настю накрыло черным покрывалом жути и страха. - Выглядишь паршиво, - цыкнула она, изо всех сил бодрясь, покачала головой и кивнула на свою рубашку: - Но я могла бы предложить бинт и вату, зачем портить мои вещи? Ангел усмехнулся, провел рукой по ее щеке, оставив след. И вдруг начал медленно оседать. Она успела его ухватить и не дала завалиться на бок. Он сполз по кафельной стене и скорчился на полу, обнимая колени. Лопатки его дрожали, он всхлипывал, и Настя растерянно смотрела на ангела — он плачет?.. Да что ж такое, то Динка ревет, то ты! Ты же сверхсущество, ну как так-то?! Она тихо села рядом и робко коснулась его локтя. - Легна... - Не надо, - глухо ответил он и вхлипнул. - Легна, кто тебя так? - все же спросила Настя. Он замер, перестав дрожать на секунду, поднял голову. Даже распухший нос и зареванные глаза были бессильны испортить его красоту. Сердце Насти сжалось от тоскливой жалости и восхищения. - Ты меня любишь? - тихо спросил ангел. «А тебе зачем?» - встрял противный внутренний голосок, но Настя никак не могла себе позволить использовать этот момент ангельской слабости для мести. - Да, конечно, - закивала она горячо. - Скажи это, Насть, - попросил он, заглядывая ей в глаза и губы его дрожали. - Я люблю тебя, дурак ты эдакий, ну что ты? - неловко ответила Настя. - Правда? - с надеждой переспросил он, и судорожно выдохнул. Но ты же мой ангел, это же я тебе имя дала, ты же мои печеньки крошишь, - горько рассмеялась она, и погладила его по плечу. Он всхлипнул еще раз, и лицо его разгладилось: - Имя? - Да, мы с Динкой решили, что ты будешь Легна... Для нас. - Легна, - тихо повторил он и улыбнулся: - Легна... прикольно... Глаза его закрылись и он привалился к стене. Настя испугалась, что ему стало хуже. Она ощутила, как что-то теплое заползает под нее. Она опустила глаза и ахнула: под ангелом растекалась лужа крови. - Легна, ты чего, умираешь? - закричала она и принялась его трясти. - А? - приоткрыл тяжелые веки ангел. - Чего тебе от меня надо? - добавил он грубо. Настя не стала ерепениться, понимая, что ему смертельно больно. - Мне надо, чтобы ты тут не сдох! - огрызнулась она и вскочила на ноги. Лужа настойчиво ползла к ее ногам. Что делать-то, блин?! - Легна, не уплывай, Легна! - позвала она, не зная, касаться ли его, или так только хуже: - Что мне делать, как ваше ангельское отродье лечат? - Никак нас не лечат, отвали, - прошептал он. - На Небесах лечиться нечем, кроме своих же слез... - Да в смысле? - прикрикнула на него Настя. Настырный какой, умирает, а все ерепенится! - Загнанных ангелов пристреливают, Настя, - мрачно усмехнулся он. - Легна, твою же мать через забор, блядь, - заругалась Настя. - Дай мне тряпку какую-нибудь попрочнее, - попросил он хриплым, царапающим голосом. Настя похватала из шкафа полотенца и сунула ему. Он взял одно, положил на колени и с треском разорвав форму, приложил к жуткой рваной дыре в животе. Настя зажала рукой рот. - Точно скорую не надо? - проблеяла она робко. - Ага, блядь, и че ты им скажешь? - злобно зыркнул на нее Легна. - Спасите моего ангела? - Ну не так, но че-нибудь скажу, они уж разберутся... - А у вас, я погляжу, медицина строение ангелов изучает? - огрызнулся он, и снова зашипел от боли. - Если ты сейчас не выйдешь, на себя пеняй, поняла? - выкрикнул он, и швырнув кровавое полотенце на пол, сунул в рану пальцы. Настя дернулась к нему, но он выставил руку перед собой: - НАСТЯ!!! - заорал он так страшно, что она отшатнулась и огромными глазами смотрела, как ангел выгнулся дугой, и рыдая от боли, крутил пальцами в разодранном животе. Он зарычал, повалился на бок, и наконец, выдрал из себя дрожащий, черно-бурый, в алых потеках, кусок. Шмякнул жуткий шматок на пол, снова заткнул рану полотенцем, и тяжело дыша, скорчился на боку. Настя не могла отвести глаз от ангельской плоти на кафеле. Выглядело так знакомо, как... как... - Печень, - слабо кивнул на кусок ангел. - Боже, черт! - вскрикнула Настя. - Ты что, печень себе выдрал?! - Она порвалась, - прошептал Легна. - Ну и че, это повод совсем ее из себя выдирать, что ли? - в ужасе заорала на него Настя. - Анастасия... - прошелестел ангел. - Дай мне воды и иди, пожалуйста, нахуй... Настя ошалело, на автомате, набрала воды в стакан для зубной щетки, села на корточки, осторожно помогла ему поднять голову и попить. - Все, свали, - вяло махнул ей Легна. - А ты не умрешь? - совсем растерявшись, прошептала она. «Какая же дичь, что мне делать?!» - Нет, просто... - прошептал он. - Да оставь уже меня!! - вдруг закричал он и оттолкнул ее. - Я не могу больше держаться, тупая ты сука!! Настя торопливо поднялась, и дрожащими руками налила воды себе. Уйти — страшно... Не уйти — еще страшнее. Печень эта на полу, Легна бесится. Может, он бредит, может, он с ума сошел? «А может, я?» - Сьебала отсюда, быстро! - прохрипел Легна, и скорчившись, оттолкнулся кровавыми скользкими ладонями от пола, поднимаясь на колени. - Или я убью тебя! Настю как ветром сдуло. Она забилась с ногами на диван, и огромными глазами уставилась в темноту. «Что делать, что делать, что делать...» - стучали молоточки в ее голове. Легна шуршал и скрипел чем-то по полу, хрипло ругаясь. Настя боялась оставить его, но и чем помочь? А вдруг он и вправду, от боли и ярости что-то сделает с ней?.. «А если он умрет, ты будешь виновата!» - пригрозил внутренний голос. Да виновата-то, бабушка надвое сказала, я ему не велела печень выдирать! Но тело-то, его куда девать тогда? - Боже, Настя, ты совсем? - холодея, прошептала она. Откуда такие мысли? Она вскочила и тихонько подкралась к двери. Ангел там вздыхал и задушенно стонал. Живой... Постояла, собираясь с духом. Поскреблась, как мышь. - Легна... Он не отвечал. Она постояла еще, тревожно и тоскливо вслушиваясь, замерзая босыми ногами на холодном полу. И тихонько вернулась на диван, ждать. Если будет нужно, готовая вскочить и сделать для него, что попросит. И когда наконец, дверь скрипнула, и Легна, шаркнув ногами, вышел, она обрадованной стрелой хотела бы к нему метнуться, но облегчение размягчило в ней все кости. Она не смогла двинуться, и не захотела. Ангел поцеловал пальцы и перекрестил воздух в ее сторону. Настя тяжело выдохнула, стекла на бок, стянула на себя диванное покрывало, и тут же уснула. Наутро ее разбудил звонок. - Настя, доброе утро, я на всякий случай вас тревожу, вы в ватсапе не отвечаете, мы вас ждем через пятнадцать минут! - пропел веселый голос ее агента Варвары. - Ой, бля, - едва слышно квакнула Настя в сторону. - Да, да, я в порядке, буду вовремя! - стараясь звучать уверенно, оттарабанила она в трубку. - Ну вот и замечательно, тогда ссылка на зум уже у вас, ждем! - пропела милым голосом агент. И Настя, швырнув трубку на диван, полетела умываться. По дороге чуть за свои же ноги не запнулась — Легна!! Она тревожно заглянула в ванную. Все в кровавых разводах, но ни ангела, ни лужи на полу, ни бурого куска ангельской внутренности. - Легна, ты где? - позвала она в глубину квартиры. - Чего тебе? - недружелюбно отозвался хриплый голос с кухни. - Фух, слава богу, - выдохнула Настя. - Ну а кому еще, - обычным своим, ворчливым и холодным тоном ответил ей ангел. Настя хотела бы проведать его, но надо было срочно умываться. И - ах, твою мать! Рубашка ее рабочая, для созвонов... Ну, блин, теперь еще и на всех парах искать что надеть! Остервенело начищая зубы, она заметила краем глаза пакет на шкафу. Сдернула его, открыла — ого, у него тут белая футболочка! Хорошая, симпатичная! Ну вот, пора долги отдавать, кивнула в сторону кухни Настя, и занырнула в тишотку ангела. - Добрый день, Анастасия, приятно с вами познакомиться! - услышала она вовремя, и приветливо улыбнулась. Свеженький приток денежек ой, как не помешает! Вдруг, ангелам тоже нужны антибиотики?.. Довольная свежим договором на графический роман про обортней, она протанцевала на кухню. Легна стоял у окна, в узких бархатных штанах, босой и непричесанный. Плечи и грудь его прикрывала рубашка винного шелка, завязаная под грудью. Настя не могла не отметить, как здорово сочетается эта фактура с фарфоровой кожей, а винный цвет с оттенком «марун» его уродливой, рваной кое-как зашитой черными нитками дыры в животе. Настя поежилась. - Больно? - Нет уже, - пожал плечами Легна. - Как тебе идет моя одежда! Может тебе форму примерить? - лукаво спросил он. - Ой прости, я просто не знала что надеть, мне срочно! А ты, между прочим, мою рубашку загубил! - насупилась Настя в ответ. Он только усмехнулся, посмотрев в потолок. - Ну, это лучше, чем если бы ты неудачно схватила мою форму. И тем более, надела. - Легна перевел прищуренные глаза на нее, ресницы отбросили тени на лицо, и понизив голос, добавил: - Снять ты ее могла бы только с кожей. - Вы там совсем ку-ку? - покачала головой Настя, укоризненно. - Таков устав. Настю раздирало тысяча и одно чувство — восхищение, злость, недовольство, испуг, желание поделиться успешным договором, и опасения за его жизнь. Вон какой бледный, под глазами тени жуткие, щеки ввалились... Как он будет жить без печени?.. Что он собирается делать дальше? Останется ли с ней на ангельский «больничный», или исчезнет снова? - Ну чтооо? - нетерпеливо переминаясь, спросила она. - Я не шучу, тебе бы нашу форму, тебе пойдет! - ответил Легна, улыбаясь краешками бледных губ. - Ты красивая! - Ой, спасибочки, - заулыбалась Настя, как дура. - Но погоди-ка, ты хочешь чтобы я без кожи осталась? - Если бы ты взяла мою, тогда да. А если тебе ее выдали, тогда нормально. Из тебя бы вышел неплохой солдат, ты выносливая! - добавил он. - Такое донельзя редко, но случается, когда мы ратуем за человека... Настя к своему стыду, зарделась. - Только ты должна быть праведна и мертва для этого, - прошептал еле слышно ангел. - От моей руки... Настя вся поджалась от его слов, и чтобы уйти от неловкости, сказала: - Ой, мне надо Динке написать! Я ж договор подписала, на графический роман! - довольная, добавила она. Но разве он понимает, как это круто?! Надо быть иллюстратором хорошего уровня и репутации, чтобы на эту работу подписали именно тебя! Да это же как медаль повесить на грудь! - Да, конечно, - промурлыкал Легна. И сладкая улыбочка прошлась по его губам. «Что за хитрая ты жопа, ты хоть знаешь, что она тебя любит?!» - вспыхнула Настя. Но развернулась и ушла искать телефон. «И живучая же тварь, печени нет, а стоит себе, ухмыляется...» «Писька, он тут, все нормально. Правда, ранен сильно, но о тебе думает и улыбается, озабоченная скотина»,написала она и стерла вторую половину. Динка печатала как-то слишком долго, видимо тоже стирала и передумывала. «А, классно, а ты как? Тебе уже звонили?» Вот, а она помнит! Помнит, что Настя давно ждала, кому отдадут лакомый проект! Настя с удовольствием пересказала ей все, Динка тут же позвонила, визжа в трубку, поздравляя свою «письку». Настя расхаживала с трубкой туда-сюда, забрела на кухню. Легна подвинул ей кружку кофе и глазами, полными тягучего, темного меда посмотрел Насте в глаза. Она отвернулась, как не стыдно так вот нагло... нагло... «Динка моя! Зачем ты ее у меня отбираешь?» - хотелось ей заорать, но она вышла из кухни. Подальше от коварного ангела. - Давай тогда нажремся, в честь нового мастера графических новелл! - предложила Динка. - Дак да! - радостно закивала Настя. Вот этого ей точно давно не хватало. - Да, и Легну позовем! - нарочито радостно завопила Динка. - Возьмем же? Да я не знаю, Дин, он, вроде как, болеет, - ответила Настя, с замиранием вспоминая ангельскую печень в кровавой луже на полу. Ну ладно, но ты спроси, хорошо? - щебетала Динка. - Ага, - вяло согласилась Настя и потихоньку свернула разговор. Она вернулась на кухню, к кофе уже примостился бутерброд. Легна стоял у окна, скрестив руки. - Кофе остыл, я сварил тебе новый, - мирно сказал он. Настя кивнула и повертела кусок хлеба с колбасой и сыром. Вы же такое едите сейчас, да? - хрипло спросил ее ангел, осторожно придерживаясь за стол, садясь напротив. Выглядел он не ахти как — болезненно, разбито, обескровленные губы потрескались в уголках. - Болит? - кивнула Настя на его рану. - Ничего, Настасья, было и хуже, - ответил он. - Как там наша девочка? «Наша»! Настя хмыкнула и откусила бутерброд. - Ты сам не ешь? - Мне не стоит принимать вашу пищу, пока я заживаю, - покачал головой он. - Только вода, по возможности, чистая. И кокаин. Настя поперхнулась, и недоверчиво поглядела на него. - Шучу, - сухо добавил он. - Но не совсем, однако, у тебя все равно ничего такого нет. Так все-таки, как она? - Заэбись, - с набитым ртом ответила Настя и захлюпала кофе. Напоказ неряшливо, некрасиво. Чтобы он даже и близко не догадался, как ей неловко при нем принимать пищу. «Что ты, что?» - запричитал внутренний голос, сьеживаясь. Ну и пес с ним, красоваться перед ангелом Динка будет, а Настя тут не для этого. Она тут, видимо, для того, чтобы кровь вытирать, да на куски печени любоваться. Ах, да, еще чтобы «нахуй идти». И что с того, что ему было больно? Это повод по-скотски себя вести? Ну и ходил бы тогда к Динке, ага, раз она «наша», пусть бы она тебе полотенца подавала, и сутками не спала, придешь ты, не придешь, ожидаючи! Легна молчал, а Настя распалялась, обжигаясь кофе. Конечно, как плакать — это ко мне. А как в шикарных платьицах крутиться — ну это к письке! И почему Динке достается все самое лучшее? Мама живая, папа, которого у Насти с шести лет не было, и никто его больше не видел. Она сглотнула злые слезы, не дала им выкатиться на свет. И сопя от горьких чувств, подняла глаза на ангела. Он смотрел на нее так, будто что-то знал о ней, чего никто не знает. Спасибо, - тихо прошептали бледные губы. И Настя кивнула в ответ. Непрошенная улыбка расползлась по ее лицу. Ну ладно уж, если ценит хоть немного, то пусть тут сидит. С ней. «Это же мой ангел!» - подумала она со вздохом. Я к нему уже привыкла... Да и стыдно своей любимой «письке» такое желать. Может, она его еще разлюбит, мало ли? Побесится, и пройдет, как всегда говорила Динкина мама про ее детские «романы». Не может у них быть ничего эдакого. Вот не может, и все. - Слушай, у вас когда грудь растет, она болит? - внезапно спросил Легна, не прячась, разглядывая Настину грудь под футболкой. - Ну да, а чего? - хмыкнула Настя в кружку. - Забавно, у нас тоже! - усмехнулся он. - Это к чему? - не поняла она. - Просто так, разговоры о груди всегда занятны... - ухмыльнулся он и лизнул губы по-кошачьи. - А ты за тысячи лет не спросил ни разу, да? - ехидно добавила Настя. - Нет, как-то не пришлось, - пожал он плечами. - Ой, какая бешеная честь для такой тупой козы, как я, господин Небесная Морда! - деланно восхитилась она. - Я людей обычно ни о чем не спрашиваю, Настя, - ответил ангел и огромные глаза его зловеще блеснули. Настя закрыла рот. Помолчала, дожевывая остатки хлеба. Ангел рисовал на столе узоры. Настя присмотрелась — да это же «Анастасия»... Ой... - Что будешь делать, ну... - тихо спросила она: - Пока не поправишься? - А вы что сами делаете? - спросил он и посмотрел на Настю чистым, ясным взором небесного ребенка. Вот умеет же... Так резко перемениться. Жутенький контраст с тем черным огнем в ночи. Настя спрятала лицо в кружку. - Ну, мы обычно на больничный уходим. - Вы обычно умираете, Насть, - доверительно сказал он, закрывая ее ладошку своей. Настя фыркнула в кофе, и быстро взглянула ему в лицо. Не шутит. - Ну окей, ты лучше знаешь, но что ты, отдельно взятый раненый ангел, будешь делать? Тебя два мальчика на носилках не унесут куда, часом? Легна вопросительно нахмурился. - Хуго Симберг? - подкинула Настя. - Два мальчика и ангел с завязанными глазами? Легна покачал головой. - То есть, ты не знаешь такую знаменитую вещь? - Пусть каждый занимается своим делом, - веско проговорил ангел. - Ты рисуешь, я убиваю, Динка служит. - Ты чё сказал? - Настя отодвинула кружку: - Кому служит? - Тебе. Скажешь нет? - насмешка прошлась по его лицу. - Она мой друг, а не слуга! - зло бросила Настя. - Ага, мне тоже так говорили, - тихо произнес он и глаза его вновь блеснули нехорошим. Дернул бровью, будто злую муху от себя отгоняя. Настя подбирала слова, чтобы ответить, но тут звякнул телефон в кармане. «Но ты прикинь, как его собаки слушаются! Это ваще! Но это же хороший знак, если человека слушаются собаки?» - с места в карьер написала Динка. Ни «слушай, че скажу» тебе, ни какого-нибудь нелепого «как дела». - Нууу, - протянула Настя. - Если это человек... И воровато глянула на Легну. Он отвернулся к окну. «Вот он идет, прикинь, и собака — он такой подходит и говорит, что ты собака, а собака, вот прям любая, сразу на пузо падает перед ним! Вроде лаяла только что, а к нему прям тянется!» «Ты сама для него, как собака послушная!» - подумала Настя, и ей так жутко хотелось это сказать. «Ну вот прямо как ты, писька! Интересно, ты ему пузо уже подставляла?» Ее злило и задевало все это, но она не могла обидеть Динку.«Но я, кажется, понимаю этих собак...»- написала она и стерла. Написала опять. Динка прислала хихикающий, зардевшийся смайл. Настя выругалась, пряча от себя же горячечное смущение. «Это что, ты с ним по улице ходила?» - вдруг поняла она. «А как так, а со мной он... Нет? Почему?» Легна снова посмотрел на нее с вопросом в глазах, и покусал нижнюю губу. Насте остро захотелось вскочить, попросить его не шевелиться, и сбегать за планшетом. Какая же красота, особенно сейчас, когда скулы торчат, щеки провалились, под глазами темные круги, черный рваный шов на плоском животе — вот это была бы новейшая версия «Раненого ангела»! Как тебе такое, Хуго Симберг? Но она сдержалась, не просить же его позировать застыв, когда ему так больно? Она покусала себя за щеки, и наконец, решилась задать этот вопрос: - Слушай, что... что вы там с Динкой делаете? Ресницы ангела пошли вниз. Затем взметнулись вверх, и он поймал ее взгляд: - Ничего, что я не сделал бы с тобой! - с выразительной хрипотцой проговорил он. Настя кашлянула. - Ну, вы же не будете с ней трахаться? - ляпнула она в лоб. Легна наклонился к ней, прижимая руку к ране и скалясь от боли: - Я же сказал, ничего, что я не сделал бы с тобой! - отчетливо прошептал он. Настя прикусила язык. Вот лучше бы не спрашивала. Яснее не стало, стало только хуже. Ангел погладил большим пальцем ее щеку: - Дай пилку! Настя внутренне погорячела и тут же вынула пилку из кармана, как удачно завалялась! - Колдуешь, ведьма? - рассмеялся Легна, и принялся пилить ногти. Лицо его приобрело выражение «что это вообще такое, кошмар!» - Ты чтобы Динке нравиться? - не удержалась Настя. Легна деловито кивнул: - Не хочу порвать ей колготки... Настя вспыхнула, как спичка: - Хватит, вы оба заколебали! - хлопнула она по столу: - Что между вами?! Ангел остановился, отложил инструмент. Посмотрел на Настю прохладно и с ноткой осуждения. - Между нами все хорошо, Анастасия! Помолчал и добавил: - Это для тебя. Она поперхнулась, схватила пилку и выскочила с кухни. Он глумится или что?! Психдиспансер на дому, ну что за издевательская игра? Чтобы спрятаться, она достала телефон, и вбила в гугл: «Где купить переводчик с ангельского на человечий?» Она уже вообще ничего не понимала. Или просто горячечно отпихивалась от понимания... Когда Настя немного остыла, и была готова снова на ангела спокойно смотреть, он сидел в коридоре и кривясь от боли, шнуровал свои тяжелые сапоги. - Ты что, с ума сошел? - выставила вперед руки Настя, будто пытаясь его удержать. - Куда ты в таком состоянии попрешься? - Я должен, Насть. Если не явлюсь, меня накажут... Он тихо застонал, и медленно, тяжело поднялся, придерживаясь за раненый бок. - Да что за мать твою у вас там творится? - с тоской поглядела на него она. - Обычная армия небесная, ничего такого, - пробормотал он и накинув плащ, перекрестил на груди кожанные ремешки, закрепляя. - Или как вы тут говорите, воинство? - изогнул он обескровленные губы усмешкой. Настя ничего не ответила. Оба молчали, пока он поправлял свою форму, и разглаживал волосы. - Но ты же еще придешь? - тихо спросила Настя. - Попроси об этом бога, - ответил ей Легна и скрылся за дверью. Настя застыла, не в силах поверить, что правда отпустила его, такого, едва живого, дрожащего от боли и слабости... Два дня его не было. Она плохо спала, плохо ела, заставляя себя заказывать еду через раз. И на каждый звонок курьера в дверь бежала, как дурочка. Вдруг, он и в этот раз решит придти не через этот его... неведомый портал, а через простую человеческую дверь? Ведь первый раз же именно так пришел. Отодвинул ее еще, так, будто они никто друг другу. Легна, Легна, кто тебя воспитывал, разве ангелы со своими людьми так знакомятся? - Но все-таки, было бы как-то совсем уж странно, заломись он и тут же с порога скажи — здравствуйте, Анастасия, я ваш ангел, меня зовут Легна! - рассуждала она вслух, набрасывая первые скетчи для комикса, чтобы не было так одиноко. - Ой, да вы что? Здравствуйте, Легна... Погодите, это ангел наоброт? Как креативно! Ну да, Анастасия, вашему таланту под стать только креативные ангелы... Теперь, когда все ее дни и ночи без него были пропитаны ожиданием, каждый его уход становился все болезненнее. Особенно на этот раз, когда он едва встал, и держась за стену, кое-как вышел... Настя всерьез боялась, что больше его не увидит. Что он попросту погибнет. Кто выживает, вырвав своими же руками себе... Уф, боже, господи... Даже переписка с Динкой не спасала. Она без конца заглядывала в ванную, тоскливо оглядывала следы крови на полу и стенах. Будто так было проще — видеть доказательства, что Легна вообще существует. Она ощущала каждое место в квартире, которого он касался, как особенное. Освященное прикосновением ангела... Нет, конечно нет, он не мог бы заменить ей маму, занять ее место в доме и в сердце самой Насти. Но что-то такое все-же происходило. Ей самой трудно было это обьяснить, но Легна заполнил некоторые опустевшие и остывшие уголки... стул, на котором сидела мама за ужином. Ее сторона кровати, когда Настя болела или видела страшные сны... «А теперь страшные сны тебе снятся из-за него», напомнил вьедливый внутренний голос. И она поморщилась — ты бы вот сейчас помолчал... Если уж отсиделся раньше, тогда, никак не предупредил, что жизнь вот-вот переломится еще раз на «до» и «после». Что ее осенит своим приходом ангел... Благословит, так сказать. Да уж, благость на благость, и благостью погоняет! Работать было тяжко, спасала только профессиональная сноровка. Руки все делали практически сами, без нее. А мысли уплывали — как там Легна? Что с его печенью? Ангелы вообще могут с таким жить? Что ему там сказали, на этих его Небесах? Не стало ли ему хуже? Не... не умер ли он?.. Ангелы могут умереть? Или если что, бог его вернет к жизни? А он станет тогда зомби-ангелом? Настя рассмеялась сама себе. На третий день ее невыносимо потянуло убираться в доме. Все вдруг стало казаться неухоженным, да и в самом деле — когда она нормально убиралась последний раз? В ванной потемневшая кровь вьелась в стыки между кафельными плитами, свернувшиеся почти черные сгустки цвета «махогани» застыли под раковиной. Грязные потеки остались на стенах и шторе. След кровавой ладони на шкафу, перемешивался оттенками от мадженты до киновари. «Фу, ну как так можно Настя? Что ты совсем квартиру запустила», - укорила ее мама в голове и уж этого она не выдержала, и засучила рукава. Оттирала, в какой-то горячечной эйфории, и ей казалось, что так она всерьез меняет что-то, смывая старое, счищая боль и тоску... Затем и на кухню переметнулась, перемыла всю посуду, даже чистую и нетронутую, перебрала какие-то старые крупы, выкинула лежалую картошку. Когда наконец, все сияло кристальным блеском, и пришла блаженная, опустошающая усталость, она остановилась. Пора было помыть только себя и можно наконец, уснуть. Наверняка, сегодня она будет спать по-человечески. Только она успела пустить по телу горячие струи, и прикрыть глаза, как за спиной по кафелю тихо звякнуло стальное острие. Легна! Ты как вошел?.. Она приглушила воду, и услышала, как на пол упал его тяжелый плащ. Затем шорох одежды. Она хотела сказать «привет», но губы ее не послушались. Она ждала, что он умоется и уйдет, но мокрая штора прошуршала, открываясь. Настя торопливо прикрыла грудь, и Легна приблизился к ней. Она хотела повернуться к нему, что-то сказать, может быть, обьяснить, что так делать не надо, если он не понимает, и у них на Небесах такое нормально... но ангел прошептал — «шшш», прямо ей на ухо, и обнял ее за живот и плечи липкими руками. Она опустила голову, и увидела, как по рукам его стекают алые струи, прямо ей на живот и бедра, и растворяясь в сафлоровый, утекают в оттенок «сомо» по ногам, пропадая в канализации. Колкий страх и жадное вожделение, и то и другое чувства смешались, как кровь с водой, которая потекла к ее ногам. Легна легко и мягко коснулся губами ее шеи. Настя размякла и напряглась одновременно. Ей надо было бы испугаться, но ангел был таким нежным, что она понимала - он ей не навредит. Ей было и безумно неловко, и обжигающе желанно сразу, и она не понимала, что сильнее. Ее лопаток касались прохладные соски, к ней прижимались острые кости бедер... «Легна, что ты делаешь, прекрати», хотела просить она, но что-то внутри нее противилось этой просьбе и не позволило произнести это вслух. Настя попыталась отстраниться, разжать его руки, и испугалась своего бессилия: ее держали стальные прутья, как мышь в клетке. Он дышал ей на ухо, вода обливала их двоих, и продолжая держать ее ключицы железной, непререкаемой рукой, второй рукой ангел пошел вниз по ее телу. Она вздрогнула, но он прошептал: - Шшш, тихо! - и сжал ее ключицы еще чуток. И ей показалось, что если она будет сопротивляться, ангел сломает ей кости. Опустив голову, спрятавшись в мокрые волосы, Настя смотрела, как дрожат ее беззащитные тонкие ноги... Легна продолжал обжигать ее шею дыханием, язык пробежался по ее плечу и зубы игриво прикусили ухо, самую чуткую до ласк часть... Она порывисто вздохнула, мечтая, чтобы он продолжал, но... Легна горячо и сладко прошептал: - Не ревнуй! Я твой. И тут его руки плавно спустились по ее спине и бедрам, он отстранился и вышел. А она... она стояла там, за шторой, и не могла решиться выключить воду. Едва справившись с дрожью, кое-как вспомнив снова дышать, тихонько, боясь встретиться с Легной взглядом, Настя выглянула из-за шторы, что он делает. Ангел, уже в узких бархатных штанах, лучше некуда обтекающих его длинные бедра, стоял на мокром полу перед зеркалом, и смотрел на себя. Настя затаила дыхание, сдерживая подступающую обиду сквозь непогасшее желание к нему. Какого хрена он молчит, вроде только что почти до секса не дошло, и ему пофиг? Обманул, ускользнул! Проклятье, Легна! Опять ты за свое! Она, стараясь оставаться тихой и не показывать ему, что смотрит, пробежалась глазами по его мраморному телу. Разорванный бок ангела все так же небрежно зашит черными нитками. На плече свежий порез, багровый кровоподтек на лопатке, руки в каких-то странных отметинах, будто ему кипящим маслом на них брызнули. Он тихо ругался, осматривал свое лицо. Настя скосила глаза к зеркалу — нет, все так же не отражается. Но он себя точно видел, и увиденное ему не нравилось. На скуле красовалась широкая ссадина, губы распухли, но Настя нашла, что так даже красиво. Эдакая суровая романтика! Легна поморщился, сунул пальцы в рот, вынул их окрашенными кровью, и сплюнул в раковину зуб. Настя скривилась, но промолчала. Что ему тот зуб, после печени! А вот она попала в дурацкое положение. Она не могла выйти при нем. Показаться ему голой, ой, нет! Да, он все уже видел... Но ни за что, она не будет, и все тут! Ей уже неприятно было мокнуть в горячей воде, но она терпела, пока ангел, наконец, не вышел. Настя с облегчением выскочила из душа, и закрылась на защелку. Развернулась, и тут же наступила на кучку кровавых бинтов. Легна!! Что ты за свинья такая? Она подобрала эти рваные полоски желтоватых, грубых тряпок и бросила их в мусор. Затем она долго вытиралась, слишком долго. Уже совсем почти сухая, вытирать больше нечего, она наконец, робко прошла за ангелом. Он, накинувший ту самую рубашку винного шелка, на кухне резал мясо, тоненькими-тоненькими полосочками. Она села рядом и вздохнула. - Жалко... - Чего жалко? - посмотрел он на нее через плечо. - Ну, зуба жалко. Легна хмыкнул, как о чепухе: - Завтра вырастет. Настя уставилась на него круглыми глазами: - Зуб?! Завтра?.. Ангел повернулся к ней, подняв нож в изящных, ободранных пальцах: - Ты можешь мне хоть глаз выковырять, через сутки он будет на месте. - Ого... - восхищенно выдохнула Настя. - Вот почему на лице шрамов нет? - А ты наблюдательная, молодец, - ухмыльнулся он, и хлопнул ее по плечу так, что она аж просела и охнула. Ангел даже бровью не повел, и продолжил резать мясо, все тоньше и тоньше, будто краситель готовить собирается. Настя оттянула футболку, под ней расползся синяк. - Фига ты... - пробурчала она. Легна пожал плечами. Она помолчала. И продолжила: - Но на теле же есть! Почему не на лице? Стучание ножа прекратилось. Легна снова повернулся к ней, аккуратно сложив руки на обнаженном, зашитом животе. - Как ты себе представляешь мое лицо, если на нем все будет оставаться? Богу это не понравится. - А ты видел бога? - ухватилась за эту возможность Настя. «Если есть бог, есть и Рай, а значит, и мама там!» - торопливо пробежалась надежда. Он покачал головой, и хмыкнул: - А ты? - Так видел или нет? - вцепилась в него Настя. - Нет, - покачал он головой и мокрые волосы рассыпались вокруг лица. - Я не архангел, а солдат. Скулы его напряглись и взгляд потемнел. Он отвернулся, и снова взялся за нож. Настя опасливо замолчала. Бесить того, кто по дружески может тебе такой синяк поставить, плохая затея... Она подошла к нему со спины, робко обняла. Он шикнул, она ойкнула, и переместила руки повыше раненого живота, прижалась к его лопаткам. Ей хотелось показать — я хорошая. Задобрить его. «Ну я же твоя Настя, ты же со мной ничего не сделаешь», пыталась передать она. Он муркнул, вибрация прошлась по ее телу и она улыбнулась. Ну вот, все хорошо же... Затем он повернулся и сунул ей кусочек мяса в рот. Она машинально взяла, но тут же выплюнула и принялась вытираться. А он расхохотался. - Ешь, глупая птаха, я специально для тебя, - сквозь смех проговорил он. - Вот всегда ты так... - проворчала Настя, и чтобы перевести тему, добавила: - Ты есть хочешь? Он покачал головой: - Хочу не это, но придется, это скажем так, лекарство. И ты будешь есть со мной. Ты почти ничего не ешь, так нельзя. - Но не это же, - запротестовала Настя. - Тогда пожарь, или свари, или я не знаю, что, реши сама! - ответил он, вытирая руки. - Главное, сьешь, ладно? Затем положил полотенце на стол, и взял горсточку резанного фарша. С неудовольствием положил в рот и морщась, прожевал. - Блядь, как больно-то, - проворчал он, трогая щеку. - Ешь тоже, не капризничай! Он протянул маленький комочек этой гадости Насте. Она замотала головой, сжимая губы, как ребенок. Ангел фыркнул, большой недовольный кот, и сьел предложенное сам. С уголков губ его потекла кровь, он утерся и строго посмотрел на Настю: - Ну? - требовательно показал он на фарш. - Не буду, пока не скажешь, что это и зачем мне это есть! - Этим выкармливают котят Черной Матери и больных ангелов, чтобы мы не сдохли, Настя, давай уже! - А я кто, котя или дохлый ангел? - заартачилась Настя. - О, боже, дай мне сил на эту вредину, - закатил глаза Легна. - Я тут не умереть пытаюсь, а она... Короче, - он посмотрел на нее серьезно, без тени своей обычной насмешливости: - Мир жесток, и тебе со мной помимо веселья еще и опасно. Тебя могут искать нехорошие люди... и не только. Надо быть сильной. Считай это моей платой за постой у тебя! Вот оно как, да, - криво улыбнулась Настя. - Ничего я не поняла, ну да ладно... Она с сомнением, осторожно подцепила кусочек и положила в рот, ожидая какой-то запредельной гадости. Но на вкус было хоть и противненько, но не тошнотно. Она проглотила и выжидающе посмотрела на Легну. Тот молчал и ждал, что она продолжит есть. Она взяла еще кусочек и осмотрела его: - А из чего это? Не скажу, а то тыесть не будешь, - качнул головой ангел. Настя уже успела начать жевать, и чуть поперхнулась. - Ах, вот как?! - воскликнула она. - Я точно не отравлюсь? - Нет, никто ни разу за сотни тысяч ваших лет не отравился, наоборот, - внушительно произнес Легна. - Ладно, но с меня хватит! - ответила ему Настя. - А кто это, черная мать? Глаза Легны округлились, заняв половину бледного лица: - Чего?! - всплеснул руками он: - Какими это неведомыми путями тебе удалось не знать Черную Мать? (прим. Черная Мать — древняя богиня, живет на Мировом Древе, вокруг которого расположены Девять Миров нашей вселенной. Дворец Ее состоит из разных палат, в том числе — Гнездо, где она выращивает ангелов, демонов, шаманов и котов). Настя выжидательно уставилась на него, с выражением «такая вот я тупая, что делать будем?» - Немыслимо, не знать Черную Мать! - запричитал Легна: - Как такое может быть, ты что?! Лучше б ты бога не знала, ужас какой! - Ты бы это время гораздо удачнее потратил, если бы все мне уже обьяснил нормально! - ответила Настя, складывая руки на груди. - Блин, Настя, откуда ты такая взялась, - замахал на нее Легна, только что не крестясь и не вопя «изыди»: - Черная Мать, это мать всех нас, ты с Мирового Древа упала, что ли?! - А, ясно, все прям точно так, как я и думала, - иронично скривилась Настя. - Настя, Настя, - повздыхал Легна. - Да, я самая тупая девица на свете, но кто это — мы все? Люди, ангелы? - Ты в самом деле не знаешь, не прикалываешься? - подозрительно нахмурился ангел. Настя покачала головой. - Уф, хорошо, - вздохнул он: - Ангелы, коты и шаманы растут в одном гнезде, на Мировом Древе, ну уж что это такое, обьяснять не надо? - Не надо, наверное, я сейчас теряю титул самой тупой, ай-яй-яй, - рассмеялась Настя и сделала вид, что роняет на пол что-то тяжелое. - - Ой, поэтому ты мурлычешь? - обрадованно воскликнула она. - Да, именно поэтому, нас же кормят одинаково, и кстати, младших мы называем котятами, - улыбнулся он, отпуская хмурое недоумение с лица. - То есть, ты хочешь, чтобы я кошкой стала? - фыркнула Настя. - Я хочу, чтобы устояла, рано или поздно тебе придется, я не смогу тебя долго скрывать... - едва слышно пробормотал Легна. - От кого... - удивленно поглядела на него Настя, и холод полез по плечам вверх. Она обняла себя руками, а Легна отвернулся. - У всех своя участь, Анастасия, но оба мы с тобой должны служить богу! Он вдруг наклонился и поцеловал ее в макушку, жестко, даже садистично похлопал между лопаток и вышел. Входная дверь хлопнула. Куда он на этот раз? Настя тяжело вздохнула. Неуловимый ангел снова бросил, переживать все, что навалил на нее, в одиночку. - Стал бы он меня травить, когда просто пристукнуть может, - хмыкнула она, и поддела ногтем еще кусочек загадочного фарша. Вкус тоже странный, одновременно и вкусно, и сблевать хочется. - Да что ж это такое, а?! - вскрикнула она. - Блин... не понимаю. И тут же услышала призыв мессенджера. «Настасья Пиписьковна, ты идешь?»- подмигнул ей смартфон шаловливо. Куда... куда идти надо? - тупо уставилась в экранчик Настя. «Иду, конечно, че взять?»- написала она, чтобы по ответу вычислить, о чем она забыла. «Два стакана соли на два ведра воды, пятнадцать картошек и три килограмма старой дружбы!»- написала ей Динка. «Кровь монаха?»- написала она коротко. В ответ прилетел пьяненький желтый колобок.«Буэ, какое мерзкое название... Жаль, что вкусное, зачем мы это пьем...» -написала она и стерла. Динка бы не поняла, что такого в монашьей крови вдруг для нее. «Бухать за новый договор!» - радостно вспомнила она и помчалась собираться. В квартиру на третьем этаже Настя вошла — нет, не вошла, влетела, радостная и растрепанная, так торопилась к своей «письке». И в прихожей остановилась, с неприятным чувством. Дым и ржавчина, да вы серьезно?! И Динка с загадочным и восторженным лицом прошептала: - Угадай, кто! - Ну, Дина, ну... - прошептала ей, делая страшные глаза, Настя. Она уже углядела те самые ботинки на платформе и немыслимых каблуках, с железными шипами. Вот вам здрасти, забор покрасьте! И тут он ее в покое не оставит! Нет, конечно, она хотела бы видеть ангела почаще, но не здесь, не у Динки! И не их вместе, прости господи! Сжав зубы и стараясь натянуть сползающую улыбку, она прошла за подругой. Та шла, чуть не на цыпочках, вся какая-то вытянутая, едва дышащая. А он сидел на полу, скрестив бесконечные ноги в бархатных штанах… В своей шелковой рубашке, поверх которой и без того стройное тело перетянул корсет с медными застежками. Где он вообще берет это свое фантастическое барахло? Легна, - вежливо произнесла Настя. Анастасия, - поднял на нее глаза ангел, и лукаво улыбнулся. Небесные бирюзовые глаза, огромные на болезненном лице, он подкрасил и у Насти дыхание сбилось. Куда еще красивее?! Динка стояла рядом с Настей и обе как-будто не решались войти и расположиться. Настя глянула на Динку вопросительно. Ей было совершенно непонятно что ангел тут делает, что они тут делали без нее, зачем Легна пришел сюда, почему ее не позвал с собой, если все равно сюда шел, и как это вообще понимать? - Дин, возьми, - наконец, протянула ей пакет Настя. Динка аккуратно взяла его, бутылки звякнули. Динка вышла на кухню. Настя — за ней. Динка принялась дрожащими руками открывать вино. Настя достала два бокала, неуверенно бросила на Динку взгляд, та сделала глаза испуганной газели, имотнула головой в сторону комнаты, где их ждал ангел. Настя кашлянула и поставила на стол еще один бокал. А он будет такое пить? Может, для него это дрянь какая-то, мало ли чем их там потчуют на Небесах. Как то жутковатое мясо. Вот же угораздило... - Дина, ты как? - только и смогла спросить она, прикрывая смущение инеловкость заботой. - Да я вообще отлично, только мы ж тут ради тебя, - горячо ответила Динка. - Он конечно, сказал, только вода... - И по возможности, чистая? - добавила Настя. Динка посмотрела на нее так, будто они в одном тайном деле, и кивнула. - Ну ты спроси, я не знаю, - замялась Настя. Но ей уже жгло язык: - Это ты его позвала? - Я думала, ты? - наивно поглядела на нее Динка. «Тебе честно сказать, или попробовать еще потянуть?» - подумала Настя. - Ну, значит, он просто хотел меня увидеть, - расплылась в мечтательной улыбке Динка. Настя укусила себя за палец. «Разве так можно, Дина?! Он же не человек, ты все еще не знаешь?! У него же зубы за ночь отрастают, и его печень у меня на полу лежала, Дина!!» На деревянных ногах она прошла в комнату. Легна сидел в позе лотоса, и Настя глазам не поверила, чем он занят. Вытянутые прямоугольники с пентаклями ложились один за другим под его пальцами. Ангел и таро?! Безумие какое-то... Он усмехался сам себе, не глядя на девчонок. Динка робко присела рядом. - Что говорят карты? Он посмотрел на Динку так, что Насте захотелось срочно взять подругу за руку и вывести из комнаты. Закрыть на кухне, и больше вообще никогда никуда не выпускать! Она послала наглому ангелу укоризненный взгляд, но тот его отбросил ей обратно. Настя залпом выпила свой стакан вина, и взяла второй, не предложив ангелу. А ему все равно только воду пить можно, сам сказал! Легна взял карту двумя пальцами и покрутил перед Динкой. Та с благоговейным выражением следила за его движениями. - Смотри, Дина, это Смерть! - вложил он карту в маленькую ладошку Динки. - Прикольно, да?! И посмотрел на Настю долгим взглядом. - Ну, аркан Смерть же означает, что что-то старое умирает, а что-то новое начинается? - с придыханием проговорила Динка, и коснулась плеча ангела. Он поймал ее руку и осмотрел глазами кота, который смотрит на мышь. - Да, все верно, Дина, - ответил он, понизив голос. - Это для тебя, а что карты скажут нашей Настасье? Глаза его смеялись, и на дне ангельских зрачков подрагивал черный огонек. - А вот Повешенный, ну прелесть же! - он вдруг поцеловал карту, и помахал перед Настей. - Так а это значит пустая трата времени, скованность обстоятельствами? - попыталась заглянуть ему в лицо Динка. Но ангел пристально смотрел на Настю: - Это значит плен, пытки, и невозможность убежать, - зловещим шепотом проговорил он и оскалился. Но тут же повеселел, и повернулся к Динке: - Не хочешь такую фотосессию? - и рассмеялся так искренне, запрокидывая голову и обнажая превосходные зубы. Все целые, все на месте, как и обещал. Настя сжала пальцы, не давая себе провалиться в тот вечер под душем, с ним вдвоем и тревожно глянула на Динку. Та торопливо осушила свой стакан, и с болезненным восхищением не отрывала от Легны глаз. Тот беззаботно и откровенно веселился, хлопая себя картами по бедру, и Настя невольно разделила Динкин восторг. Хорош, упоительно, до боли в груди, если бы еще не этот грубый, шершаво трогающий уши смех... Она опрокинула в себя еще один стакан. Но вино ее будто совсем не трогало, застывая в желудке, как в стоячем колодце. А Динка наконец, поплыла, и вспомнила, что они вообще-то здесь Настю поздравлять собрались. Она подползла к своей практически сестре на коленях, и обняла ее: - Я всегда знала, что ты самая лучшая, самая крутая! - пропела она Насте на ухо. - Легна, скажи же! - повернулась она к ангелу. Тот неторопливо крутил в руках таро и смотрел на девочек задумчиво, будто сквозь туман. - Да, Настасья непростая малышка, - проговорил он. - В ней даже зло, это хорошо... Динка рассмеялась, глядя то на Настю, то на Легну влюбленными глазами домашней кошки. - Но как вы двое познакомились? - спросила она, усаживаясь рядом с Настей и обнимая ее одной рукой. Она протянула стакан Легне и он налил ей еще вина. Сам он не пил ничего, как и обещал. Настя настороженно глянула на него, он на нее. Динка настойчиво подтолкнула плечом Настю, и махнула ангелу: - Че за секрет такой, да от меня, ну? Все трое помолчали. Динка выжидающе, Настя опасливо. Легна... да кто его поймет, как? - Знаешь, Дина, - тихим голосом заговорил он и вынул новую карту: - Вот смотри, это Колесо Фортуны, оно значит — от судьбы не уйдешь, колесо все равно тебя догонит и переедет! Вот так и познакомились! - и он выразительно поглядел на Настю. Динка поперхнулась вином, зажала рот ладошкой и рассмеялась, глупый колокольчик. Легна опустил глаза, покачал головой, и потрогал себя за раненый бок. «А она-то знает, что у него под корсетом жуткий, кривой шов на животе?» - испугалась Настя. Легна подманил девочек к себе, похлопав по полу по сторонам от себя. Обе придвинулись к нему. - Вот смотрите, тут есть Ангел, да? - показал он им карту. - Это я, а вот это кто? - Ну это Орел, Бык и Лев, - перечислила Динка, поводя пальцем по карте и кокетливо прикусила губу. Легна посмотрел на ее губы со сладким прищуром. Настя торопливо глотнула вина, но оно пробралось по горлу с трудом. - Тогда ты Бык, - подтрунил над Динкой Легна. - Нееет, я не хочу быть быком! - завопила Динка. «Какой же ты еще ребенок, надо же, а вроде паспорт вместе получали», подивилась на нее Настя. - Ну кто бы захотел, конечно, - закивал ангел. И Динка проследила глазами за покачиваниями черного каре. - Бык, это ведь жертва, животное на заклание, так ведь? - спросил ее Легна, и Динка фыркнув, шлепнула его по бедру. Легна перехватил укоризненный взгляд Насти: - А ты Орел, ты тот, кто способен проникать на Небеса, скажи же? - и он показал зубы, то ли в насмешке, то ли призывая ее в сообщницы. - Но я не Бык же, я тогда Лев! - запротестовала, перетягивая его внимание, Динка. И он перевел на нее глаза, отпустив Настю на мгновенье. Она схватила воздуха, и только сейчас поняла, что едва дышала все это время. Динке ангел ничего не ответил, и сложив карты в колоду, убрал их за спину. Обе принесенные Настей бутылки опустошились. Динка потянула их на кухню. Легна встал, прикусывая губы и кривясь, пошатнулся и взялся Насте за плечо. И так бледный, он побледнел еще больше. Настя с тревогой заглянула ему в лицо: - Ты как? - Я в порядке, Анастасия, - ответил он и улыбнулся сдержанной улыбкой. Однако, на черном корсете проступило влажное пятно... - Но ты же... - Я в порядке, - остановил ее Легна приложив палец к ее губам. Динка сделала вид, что ничего не заметила, но Настя отлично поняла — она ревнует, мучает себячувством непричастности. «Да ради бога, писька, забирай, че ты?» - чуть не закричала ей Настя. Но маленькая, добрая «писька» бы не справилась с тем, на что способна оказалась Настя. Наверное, смерть мамы ее не только поломала, но и закалила тоже. Она не без гордости глянула на Легну. Ей даже нравилась эта их тайна — ночные шорохи плаща солдата по полу, позвякивание меча, кровь на кафеле... «Ты Орел», сказал он. Да, должно быть, это и правда про нее. «Тот, кто проникает на Небеса...» Он знает, или нет, что она видела? А она правда видела, или это ей демоны наслали морок, чтобы водить за нос? Она робко глянула в спину ангела. Легна тяжело опустился на стул и молча наблюдал, как Динка достает еще одну бутылку «Крови монаха» из холодильника, как она смеется сама над своими шутками, как крутится перед ним, пытаясь показать себя милой и хорошей. Настя что-то отвечала Динке невпопад, а сама следила за ангелом. Не собирается ли он в обморок от потери крови? Как жаль, как же жаль, что его сумрачную красоту не запечатлеть, пока он бледен, как чистое полотно под руками художника, и запавшие глаза придают взгляду таинственную глубину, скулы выступают на изможденном лице. «Ангел сумрачной печали», назвала бы эту работу Настя. И тут Динка остановилась перед ними, и сказала: - Ой, че скажу! Я придумала, хочу пупок проколоть! Настя заметила, как у Легны тянутся пальцы к печеньке на столе, как он ее крошит, как сжимаются его зубы. Она испугалась, уже зная, чем это грозит. А Динка не унималась. Настя понимала, что та тоже нервничает, но напоказ весело трещит: - Я уже выбрала пирсу, это будет ангел! И тут печенька хрустнула, обе девчонки вздрогнули. Кулак Легны лег на стол, и он проговорил тихо, сдержанно: - Я тебе запрещаю. - В смысле, ты ей запрещаешь? - возмущенно всплеснула руками Настя и глянула на Динку, ища поддержки. Но та только глаза опустила и тихо проговорила: - Насть, не надо... И лицо у нее было испуганное. Но при этом, Динка глядела на Легну со страхом и обожанием. Вино добралось до рассудка Насти, и она вскочила: - Ой, да идите вы оба! И торопливо одеваясь в коридоре, посматривала гневно, когда за ней примчится ее «писька». Она намеренно долго наматывала шарф, завязывала ботинки. Но... никто так и не пришел. Ни ее ангел, ни ее любимая подруга. Настя задохнулась от обиды и выскочила из дома. Она шла, глядя под ноги, но плохо видела, куда идет. Хотя, от дома Динки до своего она дошла бы и ослепшая и оглохшая, и даже мертвая, наверняка, не потерялась бы. Глаза застилало туманом невыплаканных слез, и в свете фонаря тень ее расползалась надвое, пока не превратилась в две отдельные тени. Ужасно захотелось к маме. Чтобы она дома читала, или готовила на кухне. Мама очень редко возилась с едой, и каждый такой раз был чем-то особенным. Потому и Настя не приучилась кашеварить, питалась чем попало. «Лучше думай о карьере, а еду всегда можно купить, когда есть деньги!» - говорила мама и целовала в макушку. Ох, прям как Легна сегодня, только не так жестоко, конечно. Ну вот пусть теперь Динку треплет, не меня, раз такой умный! Она шла истоптанной тысячу раз дорожкой, и ей снова было шесть лет, когда Динка захотела себе такую же куклу, а играть в «двойняшек» не стала, и было обидно, до слез. И двенадцать, когда Настю поймали за школой с сигаретой, а Динка убежала и не сказала никому, что сижки были ее идеей. И пятнадцать, когда Вадик, первая Настина любовь, забыл на парте «валентинку» Насти, а свою подложил Динке между тетрадок... Обиднооо!!! Но мама всегда была где-то рядом, даже когда не знала о Настином любовном горе, или ругала за глупость и слабый характер. Все равно, хоть злая, хоть расстроенная, хоть уставшая — мама была, просто была в их квартире, в ее жизни. Ей так не хватало ее... Мамы... Настя крошила льдинки под ногами, и думала — пришла бы сейчас домой, рассказала бы маме все, она бы ругалась, но жалела. Сказала бы — вы, конечно, обе козы такие, со своей Динкой, но где это видано, ангелы? Давай без этой папиной ерунды, это он тебя научил религиозной чепухе? А ты и веришь? Нет никакого бога, оставь ангелов для церквей! Не надо было тебе на факультатив по иконописи ходить, еще платили дорого! Не пошло тебе на пользу, вот всегда ты такая — то хочу, то не хочу! Решай уже и бросайте вы обе этого своего, как его? - Легна, мама, его Легна зовут, - прошептала Настя, опустив голову. Тень текла рядом. Она стала как будто гуще, хотя свет фонаря наоборот почти зачах. Она осмотрелась, поежившись. И вдруг услышала вкрадчивое и требовательное - «вернись!» Она буквально расслышала, как в воздухе тает слово - «Динка...» Оглянулась - никого. Стало жутковато и так тоскливо... Дома пустота и тишина, чего туда идти? Лучше запихнуть обиду в сундук, закрыть на замок. И она вернулась. Окно Динки на третьем этаже горело. Настя задрала голову и увидела их вдвоем. Сердце Насти ткнуло чем-то тупым и холодным. Ангел посадил Динку на подоконник, она пыталась отвернуться, но он взял ее за лицо... О, Настя знала, что сейчас ощущает Динка! Железо, с которым не поспорить, (или будет больно). И наклонившись к ней, ее беззащитной доверчивой Динке, ангел поцеловал ее. Настя поняла - путь отрезан. Она сжала голову руками и отвернулась. - Эй, девочка, куда одна красивая идешь? - окликнул ее пьяный, неприятный голос. Настя ускорила шаг. Какая-то выпившая скотина увязалась за ней, отвешивая кривые и уродские комплименты. Настя бросила через плечо: - Я спешу! Но нетрезвую рожу это раззадорило, и пьяница обогнал ее и попытался схватить за руки. Настя попятилась, и в эту секунду между ней и алкашом выросла тень и сложилась в свете фонаря в зловещую фигуру. Она узнала ее, эту черную драную кучу тряпок, из которой торчала косматая голова и выпростались кривые ветки рук. Настя вскрикнула и отпрыгнула, едва не поскользнувшись в заледеневшую лужу. Пьяного чувака отбросило и он бормоча извинения, кое-как поднялся и свернул в кусты. Оттуда он проорал пару оскорблений Насте и ее защитнику, и матерясь, исчез. Фигура замерла и проговорила уже знакомым Насте шепотом: - Не беги и не бойся, мы должны поговорить, иначе беда! Настя может и хотела бы побежать, но ноги не слушались. - Я повернусь, а ты не кричи, хорошо? - добавило существо и медленно обернулось к Насте. Она зажмурилась и не хотела поднимать веки. Вино быстро выветривалось из ее головы, и она уже никак не могла списать этот глюк на алкоголь. Существо попросило ее открыть глаза, и она вдохнув поглубже, решилась. Перед ней стоял некто вроде человека, с нее ростом, белые глаза смотрели ей в лицо на уровне ее глаз. Теперь она разглядела его. Оно откинуло капюшон и показало свое откровенно некрасивое, животное лицо. Из копны спутанных косматых волос торчали острые кошачьи уши. Морду делали еще страшнее широкие ноздри, кривой и узкий рот, из которого торчали верхушки узких, острых белых клыков. Оно выпростало из тряпок руку и протянуло к ней. Настя отшатнулась. - Не бойся, я и ты, мы заодно! - заискивая, проскрипел демон. Или кто он там? - Чего тебе надо, дьявольское отродье? - зашипела она, выискивая по карманам, чем бы защититься. - Ну ага, конечно же, ангельское отродье нам ничем не грозит, да? - ядовито бросил ей демон, и покачал головой. - Я знаю, что пугаю тебя, а ведь это не я тебя пугать-то должен! - Легна? - недоверчиво переспросила Настя. - Если ты собрался меня против моего же ангела настраивать, то я... - Да погоди, ты меня еще даже не послушала, не гони, как его... паровоз! - выставило вперед руку существо. - Давай хотя бы... да вот хотя бы тут присядем? - указало оно на ближайшую лавочку. Настя упрямо замотала головой, но жуткий кот уже сел, и радушная улыбочка растянула его и без того длинный рот до ушей. Он похлопал рядом с собой и Настя медленно, недоверчиво следя за ним глазами, села на край лавочки. Она ощутила его запах — внезапно приятный — костер в лесу, тлеющие ароматные веточки, еловые шишки, нотка жареного мяса, теплое оливковое масло. Это он специально, чтобы ее недоверие усыпить?! - Меня зовут Иао, если что, - пытаясь быть приветливым, проскрипело существо. - Я, как ты понимаешь, демон! Настя подпрыгнула. Ну вот еще, спасибо, но давайте уже не надо? «Я сплю!» - радостно подумала она. Точно! Я напилась и сплю у Динки. Как в тот раз, когда снились... снились же? Ангелы. Фу, господи, черт... Ее бросило в жар. - Ты не замерзла? - заботливо заглянуло ей в лицо существо. Настя встала и пошла прочь. Демон вскочил и схватил ее за руку. Она неожиданно легко вырвала руку и удивленно посмотрела на него. Совсем не то, что у Легны, аккуратно отпустил, никаких железных пальцев. - Если хочешь уйти, то дай мне всего пять минут, - взмолился демон. Как он сказал — Иао? - Послушайте, Иао, я вам не верю, сразу и прям тут, что бы вы мне ни собирались сказать! - сказала ему Настя, но почему-то вернулась и села на лавочку. - Вы в опасности, обе, но еще не поздно! - выпалило существо, и заглянуло ей в лицо. Боже, какой же страшный! - Пять минут и я ухожу! - загородилась от него Настя. - Ты видела его, дева, понимаешь, что они творят, что тебе еще надо объяснять, я не пойму? - раздраженно замахал на нее демон. - Я не знаю, что я видела, но их враги это заслужили, бог справедлив! - упрямо выкатила губу Настя. Ишь ты, «дева!» Тоже мне, поэт! - Да? Ты так думаешь? - горько спросил ее демон: - А сжигать заживо маленьких детей, это что за промысел такой? Начиная с волос, с кончиков пальцев, если тебе все еще нужно чуть больше, для понимания. А насиловать стальными перчатками, это длань божья? А разделывать заживо? А снимать кожу с отца и натягивать на еще живого сына? Это... Он замолчал, и горько покачал головой. Настя смотрела на него с отвращением и нарастающей злостью. Что за мерзости он ей тут рассказывает? - И нет, они не только с людьми изуверы, с нами они знаешь, что берут золотой... - Нет, нет, нет, нет, - заторопилась Настя, пытаясь не слушать, про раскаленное золото и зашитые золотыми нитками... Демон замолчал и уставился на нее, выжидая, когда она снова будет его слушать. - Золото — это у них такой способ нас вернуть к бооогу, - скривил он рот и сплюнул. Кошачья голова презрительно и горестно тряслась. Помолчали. Настя выжидала момент вскочить и испариться отсюда. - Они ломают таким человеческим девочкам, как ты, все кости в теле, одну за другой, просто для своей грязной радости, рассказать, как? Настя отчаянно замотала головой, и ключицы ее скрутило болью воспоминаний. Она тихо спросила: - Откуда знаешь?.. Демон грустно повздыхал, и тихо ответил: - Я вижу, он уже начал, да? Демон сочувственно глянул на нее, белые глаза отразили желтый фонарь. - Да, я не солдат, я шаман, но ты видела, каким он к тебе приходит... эта вся кровь... Настя сжала дрожащие губы. «Я не знаю, что видела, я не должна тебе верить, ты меня искушаешь!» - Понимаешь, хоть как я и сказал, я не солдат, но... Это слишком, даже для нас, мы пытались изменить этот порядок. Но бог разве послушает демонов?! - воздел он корявые руки к небу и погрозил ему кулаком. - Я сплю! - вдруг сказала Настя, и демон посмотрел на нее, как на дурочку. - Разве ты спишь? - повернулся он к ней всем телом и укоризненно покачал головой. - Спала! - упрямо ответила Настя. - И это были не люди! - горячо добавила она. - Да, не все из них люди, - еще горше ответил Иао. - Но разве это повод так жестоко убивать! - Но я же не знаю, за что... - снова запротестовала Настя, но уже не так уверенно. - А за что же можно? - всплеснул руками демон. - Не мне решать, я не бог! - выкрикнула Настя и вскочила. - Дева, сядь! - прорычал демон, вскакивая перед ней, и глаза его вспыхнули белым огнем. Настя попятилась и села обратно. - Но вы же сами убийцы, вы губите души людей, - прошептала она, сама поражаясь своему наглому языку. А вдруг он тебя сейчас убьет, дура?! - Да, мы убиваем, да! - затряс головой Иао. - Но у нас есть честь! Мы убиваем для еды. Они - для радости. И он помолчал, пожевал кривыми губами. Коричневое уродливое его лицо ходило ходуном, отражая злость, горечь, задумчивость, и наконец, с жалостью обратилось на Настю: - Вот смотри сама, - он растопырил пальцы и помахал перед ней: - У вас есть животины всякие — курицы там, коровки вкусные... У нас — это вы. Мы убиваем, девочка, да, но только тех, кто просит этого... Не надо, помолчи! - замахал он на нее. - Есть такие люди, и их много, кто просит быть убит. Мы их забираем. Мы вас не мучаем, почем зря! Не только едим, но они уходят с нами. Мы вас любим, Настя, и жалеем, мы, а не этот ваш — бог! - он снова раздраженно и горько погрозил небу кулаком. - Который даже не ваш! Настя молчала, не находясь, что сказать. Тоскливо хотелось домой, но она боялась встать и побежать. Хоть бы Легна догадался, услышал ее и пришел! Ну, пожалуйста... - Мы едим из голода, и забираем из жалости! - запальчиво проговорил демон: - И если мы приходим к вам, к мужчинам вашим и женщинам, которые зовут нас, ну как это у вас... Вы повсюду об этом говорите, это когда между нами чувства, - он пощелкал пальцами. - Инкубы и суккубы? - замерзшими губами прошелестела Настя. В голове ее стучали молоточки, и сердце качало ее тело, готовое вот-вот побежать. - Ну да, вот они! Когда приходят к вашим, то тогда, когда их зовут, и это любовь, дева, да, не суди огульно! - он горячо затряс головой, косматые волосы его качались: - И мы именно что дружим, мы с вами в отношения входим, все обоюдно! - Ты еще скажи, полезно и вообще, благо! - хмыкнула Настя потекшим на морозе носом. «А у нас с Легной разве не отношения, а с Динкой у него так, чепуха какая-то?» - раздраженно подумала она. - Да, Настя, это любовь, а она всегда есть благо! - высокопарно задрал подбородок Иао. - Ну да, человек постепенно умирает, но ведь счастливым! И мы его тогда забираем с собой! А в Раю что его ждет?! О, нет, не проси! - он отвернулся и выставил перед собой руку. - Я тебе этого даже и рассказывать не стану, мерзость! «Да что он несет?!» - с нарастающим страхом и отторжением подумала Настя. - А ангелы твои что? - кипятился демон. - Это разве чувства? Это разве отношения, разве это дружба, любовная связь? - А что это тогда?! - закричала Настя. - Да изуверство это, вот что такое ваша ангельская любовь!! - заорал на нее демон, и вдруг стек на землю черной тенью, растворяясь под ее ногами. Настя вскочила, как ошпаренная, с чертовой лавочки, и побежала обратно к дому Динки. Она неслась, будто ее собратья Иао за пятки кусали. «Что за дерьмо он мне в уши налил, зачем, зачем, зачем?» - стучала одна мысль у нее в горячечном мозгу. Но она бежала, как безумная, хватая ледяной воздух открытым ртом, и ее стегали сомнения. То, что в ней поверило демоническим словам, гнало ее по лестнице вверх, и заставило звонить в дверь не отпуская кнопку звонка, пока встревоженная, с дикими глазами Динка не открыла дверь. Настя схватила ее, прижала к себе, и шептала ей в волосы: - Писька, никому не отдам тебя! - Насть, ты че, все нормально? - спросила Динка. Настя отстранила ее от себя и осмотрела. На груди ее малышки отпечалась кровь Легны. Настя присвистнула, и огромными тревожными глазами вопросительно показала вглубь квартиры. - Ушел уже, - прошептала Динка. Фух, ну слава богу... Но может, и нет, сейчас бы нажаловаться на это ушастое страшилище, может еще успел бы поймать! Настя поежилась, не то от холода, не то от остатков страха. - Пошли на кухню, я там чай кипячу, - примирительно пробормотала подруга, зябко потирая плечи. - Он так и не сказал, откуда кровь, я вообще не понимаю, как он... Настя смотрела на нее и не отвечала. «Это он себе печень вырвал, своими же руками», так что ли отвечать? Ее девочка была как шальная, глаза заразились черным ангельским огнем. Она неловко ставила на стол кружки, чуть не разбив одну. Ее будто лихорадило, губы обкусаны, бледная, точно кровь из нее пили. «Вот что такое любовная лихорадка!» - подумала Настя и даже позавидовала. Так влюбиться, это ж какое чувство! Сама Настя никогда не влюблялась. «И не гони мне дурную телегу, чертов демон Иао, что с ангелами не любовь, ты на Динку только глянь!» Динка села, слегка поморщившись. Настя напряглась в нехороших предчувствиях. Окинула ее взглядом, платье приподнялось, когда подруга садилась, и Настя увидела следы пальцев над ее коленями и царапины чуть выше. - Он тебя обидел? - Нет, нет, ты что, он меня никогда не обижает! - горячо запротестовала Динка. «Ага, не верю!» - подумала Настя, а это дурацкое «Я тебе запрещаю?» Это не обидно разве? - А это что тогда? - указала она на следы. - Это я, это я, Насть, это не он... правда, я, - заторопилась Динка, прикрываясь подолом. - Зачем ты мне не веришь? Он не сделал ничего плохого. Настя подозрительно посмотрела на нее, но смягчилась. - А хорошее-то сделал? Динка покраснела и ткнула ее кулачком в грудь: - Ну нет, такое я тебе не расскажу! - Так что из этого ты, а что он? - настаивала Настя. Она не могла просто так взять и согласиться, что все нормально. Ничего не нормально! Динка стесняясь, коснулась следов: - Ну короче, это он, - и хихикнув, приподняла подол, показывая на царапки: - А это я. Она подняла огромные глаза на подругу: - Ну и я вот, случайно сама себя... Слишком было... в общем, надо куда-то девать руки... Он мне запрещает к нему прикасаться, - еле слышно прошептала она. - Что за бред, запрещает прикасаться? - вспыхнула, как спичка Настя, даже вкочила: - Это как вообше? Динка глядела на нее, как нашкодившее дитя, которое сейчас хорошенько отругают... И Настя смягчилась. - Но тебе не больно? - села она рядом и коснулась плеча своей маленькой «письки». - Нет, ты что! Он не такой... - и Динка мечтательно улыбнулась, вся как в розовом тумане. "Но если следы на бедрах, то что он такое делал..." - обожглась о свою мысль Настя. И злое-угодливое воображение нарисовало, как Легна велит Динке не трогать его, этим своим шершавым приказным тоном, сжимает ее бедра так, что Динка, конечно же, вскрикивает — это больно, сто процентов! И опускается перед ней на колени... Да черт, мать вашу, стыдоба какая! - вскрикнула Настя, вскакивая. Она кружилась по просторной кухне, не зная, куда приткнуться, чем успокоиться. Динка всхлипывала и прятала виноватые глаза. На столе остывал никому не нужный чай... Настя вошла в квартиру, нарочно звеня ключами. И первым делом, заглянула в ванную. Меча нет. Следов на полу — тоже. Кто же знал, что ангелы такие грязнули и за ними то и дело убирать надо? Тоже мне, небесные создания, фыркнула она. Хоть бы и не пришел сегодня, одной побыть хочется... Пусть ловит демонов, своим делом уже занимается! «Так а чего ты его не попросишь оставить тебя хоть на вечер, а?» - спросила она у зеркала. Динка вон свободно ее выпроводила, и ничего, все живы, все уцелели! Повалялась бы в теплой пене, намазалась скрабами, не знаю, вина там попила, целую шоколадку сьела без чужих глаз, потанцевала в трусах. О маме бы поплакала... Возможно. Да что угодно! Она устала, устала от всего и всех. Даже Динка запросто утомляет, а уж ангел! «Слушай, а если он может вот так приходить, то вдруг не он один?» - недобро вклинился внутренний голос. Вот этот Иао, вообще-то демон... Каково, а? А что, если другой ангел может так же свободно зайти? И чего-то ей зашить золотыми нитками... Уф, неужели поверила?! Ангелы не такие, конечно, демон будет тебе в уши лить, они же враги! И второй ангел тоже не придет, у человека не может быть двух ангелов. - А сегодня и одного не будет, я уверена! - тихо сказала она себе в зеркало. - Я точно знаю, у нас же связь... его не будет, можно потюленить! Настя скинула одежду в стиралку, лезть в душ не хотелось совсем, и она сразу завернулась в пижамку. С оленями, Динкин подарок. Лениво, прошуршала в спальню... и вскрикнула. - Фу, бля, Легна!! Что за херня! - выругалась она. Он сидел на кровати, поджав под себя одну ногу. Руки сцеплены в замок на колене. В полутьме Настя разглядела, что он уже переодет в форму. На груди тускло блеснуло серебрянное солнце в когтистых лапах. Она подошла и тихо села рядом. Он молчал. Она тоже. От него пахло сыростью, дождем... И чем-то еще, вроде грубой кожи, которую используют для лошадиного снаряжения... как его, сбруя? Настя недолго ходила на верховую езду, думала любит лошадей, но вживую эти твари ей не понравились, и она бросила. Мама тогда ругалась, что пора уже определяться, время идет, «мне непонятно, Настя, кем ты растешь», и пришлось остановиться на художке. В общем, новый запах Легны был ей знаком. Свежая, не тронутая сбруя пахла так же. Грубой выделки кожа примешивалась к железу, дыму, и внезапно шоколаду, придавая ощущение не совсем Легны, не вполне того, кого она знает. Ощущение немного настораживало, как и его молчание. Настя ждала, вглядываясь в него. Наконец, он сказал: - Как ты думаешь, сколько ангелов нужно, чтобы вырезать целую армию? - Не знаю... Два, - зябко поежившись, ответила Настя. Внезапно она почувствовала себя приболевшей. Как при самом начале простуды. Эх, ну почему он не ушел сразу... - Точно! - поднял он палец вверх. Встал, и протянул ей руку: Пошли, я тебе там какао сварил. Настя заупрямилась, мотая головой. «Уходи, уходи!» - просила она мысленно. Но ангел не внял, или не захотел. Упрямо склонил голову и показал глазами ей на дверь. Настя вздохнула, сдаваясь. У нее не было сил сопротивляться. Она встала, уныло опустив плечи. - Я не хочу... не хочу никуда идти. Тогда Легна легко подхватил ее и отнес на кухню. Настя шутливо брыкалась, но на самом деле, ей хотелось сбросить с себя все и довериться ему... так было хорошо у него на руках. Ангел бережно посадил ее себе на колени, и хоть сидеть на точеных костях было неудобно, она уже не противилась. Он держал чашку, и ласково требовал, чтобы она пила. Гладил ее по спине: - Молодец, давай еще глоточек, за господа нашего бога, - то ли шутя, то ли всерьез, уговаривал он. Настя хихикала, как шкодливое дитя, трогая его шелковые волосы, и подчинялась. Вблизи черный шелк оказался розмариновым... Приятная игра, это его покровительство. Кроме того, нечто подлое внутри нее довольно лыбилось — а вот мне можно к нему прикасаться! Это мой ангел, мой! Динка может что угодно там думать, но ей хватит и папы с мамой, завтра они вернутся, поругают, пожалеют, разбудят в универ. А у Насти только ангел! Вот пусть таким и остается. Какао было со специями, и немного пряной травы, цветов, вкусное... Запах шоколада смешивался с запахом железа, розмарина, грубой кожи, едва уловимой крови... Она уснула, под его голос, прямо у Легны на руках, расслабленная и мягкая. Сквозь теплый, обволакивающий сон она почувствовала, как Легна вошел в спальню. Тихо, едва слышно. Она приоткрыла глаза и ей показалось... показалось, что в слепом, бессильном свете ночи прорисовались две тени, напротив окна. «Чепуха», - лениво подумала она и закрыла глаза. Легна приоткрыл одеяло и уже привычно лег рядом. Лицом к лицу, так близко. «Неудобно же», - хотела сказать Настя но рот не слушался. Она вся размякла, как печенька в чашке какао. За спиной у нее прошуршало, будто там и правда кто-то есть. Веки Насти задрожали, она спросонья глянула на Легну. Он смотрел ей в лицо не мигая. «Ты чего...» На прикроватный столик небрежно шлепнулись перчатки. Настя распахнула глаза и в ту же секунду кровать скрипнула и кто-то второй лег рядом с ней, прижимаясь к ее спине. Она замерла, в непонимании уставилась в лицо Легны. Губы ее приоткрылись и прошептали едва-едва слышно: - Что?.. Ангел только тихо качнул головой, будто говоря «молчи», и губы его сжались. Кто-то невидимый для нее дышал ей в затылок, обнюхивая, словно зверь. У Насти медленно застывала кровь. Она с ужасом и молением смотрела в глаза Легны, но он отвечал ей лишь черными в темноте бездонными колодцами глаз, на дне которых полыхал ледяной огонь. Она дернулась, но Легна взял ее за плечи своими железными птичьими тисками, и сжал. Чужие жесткие пальцы требовательно пошли вниз по ее спине, губы у Насти задрожали от тоскливого ужаса... Она ощутила этот запах, что мешал ей весь вечер — кожа, грубая кожа. Со сладковато-горчащей примесью весенних цветов. И тот, кто принес этот запах, гладил ее спину и бедра так, будто наносил разметку на кожу, которую собирался снять. Он дышал, как зверь, жадно фыркая, оглаживая ее всю. Шершавый и холодный язык лизнул ее щеку, и на лицо ей упала белая завеса, как паутина. Существо склонилось над ней, прижимая ее, и снежные волосы стекали по Настиному лицу. Заползая в нос помесью запахов кожи, болотной грязи и флер-д-оранж. Она зажмурилась, и тихо заскулила. Тот, кто навис над ней, довольно фыркнул. Настя укусила себя за губу, и Легна сжал ее плечи еще чуть сильнее, она ощутила холодный металл на груди. «Господи, господь мой, боже...» - запричитала Настя на одной ноте, но ничего кроме жалкого писка не вышло. Второй ангел за живот прижал ее к себе, отчего в лопатку и грудь Насте одновременно жестко впилось что-то железное, круглое, на секунду ей показалось, что ее насквозь проткнули по диагонали. Холодные, как острые ледышки, пальцы требовательно пробрались ей под пижамные штанишки, царапая острыми ногтями нежную кожу с внутренней стороны бедер. Настя поняла, что произойдет дальше и в невыносимой надежде вцепилась взглядом в глаза Легны. Он не переменился, отклоняя ее мольбу о защите, не мигая, застыв глядя ей в глаза. Плотно сомкнутые губы не издали ни звука. «О, нет, нет, нет!!» - беззвучно закричала Настя, когда тонкие, будто остро заточенные ледышки, пальцы вторглись в самое беззащитное и нежное. Она сжалась, в ожидании боли. Но пальцы вдруг стали мягкими и ласковыми. В этом было столько коварного подвоха, что Настя предпочла бы боль... Снежная тварь облизала ей ухо, укусила за щеку, и горячо усмехнулась. Флер-д-оранж впитывался в ее кожу, болотный запах смешивался с грубой кожей и заползал по холодным пальцам в нее... Ангел ласкал ее и она... к своему кошмару и стыду, она почувствовала, как становится влажной и как сердце ее стучит, разгоняясь не только от страха... Пальцы ее мучителя то ускорялись, то замедлялись, и больно, и остро, и сладко, так сладко, до приторной тошноты, до горячей слюны во рту... Под кожей зашевелились тысячи и тысячи острых кристалликов, царапая каждую частичку тела. В кровь ей будто подмешали раскаленные иголочки, они раздражали и жгли, больно, невыносимо, и до жути, до дрожи, до трясучки приятно. Казалось, вот-вот, она не выдержит и провалится в глубокую черную яму, полную горячих углей. Еще быстрее, и снова медленно... Хищно дыша, властно удерживая ее за волосы на краю бессознания, на краю наслаждения, на краю... Как она ни старалась терпеть изо всех сил, первая судорога прошлась по ее телу. Она проклинала себя, за то, что не может сдержаться, но снежная мразь точно знала, что делать, лаская и мучая, изгибая пальцы внутри нее, заставляя дрожать и подчиняться приказу — давай, давай же! Иголочки бежали все быстрей, так, что хотелось наизнанку вывернуться. Тихий стон просочился сквозь закушенные губы, она мечтала хотя бы зажмуриться, но черные, стылые глаза Легны держали ее, еще сильнее и жестче, чем его железные руки. Было обжигающе стыдно при нем, оттого что он видит ее такой, что она не сражается за себя, и не может остановить свое лихорадочное, позорное удовольствие... Пальцы внутри продолжали ее терзать, выколачивая из нее горячие волны, до грани обморока, и наконец, раскаленные кристаллики иголок посыпались с ее губ, с ее скрюченных пальцев... Волосы грубо потянули, и она ощутила как они намокают и путаются. Ангел... жевал ее волосы. Онаскорчилась и застонала, а он вложил ей пальцы второй руки в рот, больно сжал язык. И вдруг завибрировал, мурлыча кошмарным котом. Тело Насти рассыпалось на куски, она вся рассыпалась на куски, горячие и дрожащие, исколотые крошечными иголочками. Ее выгнула финальная, самая жуткая судорога, и в этот момент зубы вонзились ей в плечо. Она не выдержала пытки и закричала. И тут... все кончилось. Пальцы плавно покинули ее тело. Ее отпустили со спины. Снежные волосы еще раз упали ей на лицо, и с удовлетворенным вздохом, ее поцеловали в висок. В эту секунду тиски Легны на ее плечах разжались. Оба ангела одновременно оставили ее, вставая с постели. Настя скорчилась в нелепый, жалкий калачик. Снежный палач за ее спиной весело засвистел “O holy night”. А Легна, все с тем же непроницаемым лицом одернул форму. Поправил серебряные лапы на груди, ни разу не глянув на растерзанную Настю. Он сухо кивнул снежному, тот хлопнул его по плечу, хохотнул. И оба они вышли. Настя затаила дыхание, выжидая и глядя расширенными глазами в отражение на стекле, как снежный ангел в черной форме, стоя в дверях, послал ей воздушный поцелуй. Настя тихо заползла с головой под одеяло. Трясущимися руками она одергивала пижамку, натыкаясь пальцами на сырые липкие пятна крови ее раненного ангела. Там, где он прижимал ее к своему твердому, порванному животу. Зачем, зачем, зачем, зачем... - повторяли ее губы, повторяло все ее тело. Черные, с огромными зрачками глаза Легны продолжали сжирать ее, утаскивая во тьму колодцев, на дне которых полыхал ледяной, безжалостный огонь. Тьма заполняла всю Настю, пока совсем ничего, кроме тьмы не осталось. Она запуталась в этой тьме и забылась в блаженном облегчении морока.