А знаешь, всё ещё будет...

      Вару понадобилась почти неделя, чтобы собрать себя по кусочкам. Если сначала ему казалось, что ничего такого травмирующего не было в событиях того дня, то позже последствиями его все таки накрыло. Он сам не мог определить свои чувства и объяснить эту невозможную апатию, нежелание что-либо делать. Вару не мог собраться и выйти из комнаты, хоть и понимал, что нужно следить за сестрой, раз уж он взял ответственность за неё. У него просто не осталось сил и чувств, всё ушло в тот день. И как он был благодарен Джокеру за всю помощь в этот трудный период.       Внезапно у Вару появилась семья, и не только в лице сестрёнки, но и в лице друга, настолько близкого, что уже невозможно представить свою жизнь без него. Хотя для парня было сложно принимать помощь, но он понимал, что для его сестры это будет лучшим решением.       Сам Вару в течение Новогодних каникул разбирался в себе, большую часть времени он просто лежал, думая о своей жизни, просто гипнотизируя потолок. Иногда, вспоминая злосчастный первый день каникул, ссору с Пиком, ужастный стресс, он тихонько сжимался, обнимая одеяло и лежал уже так. Он не мог позволить себе плакать, как не мог долго так раскисать. Спустя четыре дня, он понял, что настало время брать себя в руки.       Обучение в универе пришлось отложить на время, на пол года парень взял академический отпуск, чтобы к осени пристоить Хелен в школу и на занятия, хотя сам оставил гитару на более удобное время. Конечно, играть он не переставал, но ходить куда-то уже сил не оставалось. За это время в электронном формате Вару уже собрал все нужные документы, чтобы по достижении совершеннолетия официально оформить опекунство над сестрой. Об этом он тончо никогда не пожалеет.       Как же это было хорошо, как раньше собираться вдвоём с сестрёнкой, когда она нежно обнимала его, прося сыграть какую-то мелодию из мультика. Все налаживалось, малышка уже была не такой зашуганной, привыкла к Джокеру, который гостил у них на время каникул, и новой квартире. Сейчас Вару выходил из квартиры крайне редко. Ему нужно было только раз или два в неделю покупать продукты и иногда гулять с Хелен, но она пока адаптировалась к новой жизни и больше сидела дома в окружении близких. Может оно и к лучшему, Вару был спокоен за её состояние и медленно пытался разобраться с травмами.       Случались и весьма неожиданные ситуации, хотя на самом то деле именно такого и надо было ожидать от ребёнка, росшего в сплошном психологическом и физическом насилии. Но всё-таки, сердце ужасно болит и трещит по швам, когда видишь взрослое поведение ребёнка и видишь в этом себя.

***

      Как-то Вару проснулся от странной возни и вздохов. Спал он всегда беспокойно, сложно сказать, это часть развившегося ПТСР или просто особенность организма, ведь это было с ним уже давно, но просыпался он даже от малейшего шума.       Только Джокер натренировался ходить так, чтобы он не просыпался, поэтому неудивительно, что Вару, проснувшись, увидел в своей кровати не сестру, а друга, перемещения которых не слышал даже сквозь сон. Хелен то-ли была слишком маленькой и лёгкой, чтобы шуметь при ходьбе, то-ли тоже натренировалась с годами жизни с родителями алкашами, как когда-то сам парень. Вару медленно выходил из комнаты, желая убедиться, что ничего плохого не произошло, но увы, многое может случиться с травмированным ребёнком.       Хелен тихо плакала, собирая трясущимися от истерики руками осколки, видимо от разбившейся тарелки, лежащие на газовой плите. Сон с Вару как рукой сняло, он быстро подбежал к сестре, сначала окликнув её, чтобы не пугать, а потом уже обнимая. Руки Хел были покрыты ожогами и порезами, что явно не понравилось брату, он сразу пододвинул стул вместе с сетрой к раковине, включая прохладную воду, что полилась по рукам.       Зная по себе, как действовать в таких ситуациях, Вару не стал сразу набрысываться с расспросами, а просто обнял хрупкое дрожжащее тельце, тихим голосом успокаивая. — Тихо, ничего страшного не произошло. Милая, всё будет хорошо, не бойся. Скоро будет не больно.       Он пытался сам разобраться в ситуации, рассматривая кухню. Около приоткрытого холодильника стоял стул, на плите же стояла сковородка, а рядом с ней была коробка яиц. Повсюду были осколки любимой тарелки Вару, она была одной из первых вещей, купленных на его честнозаработанные гроши. Но что поделать, сестра явно дороже какой-то тарелки, видимо она пыталась приготовить поесть, но что-то пошло не так, ведь, у родителей была обычная электрическая плита, а газовой малышка пользоваться не умела. И вот спустя пару минут, когда она уже успокоилась и лишь тихонько всхлипывала, можно начинать разбираться в произошедшем. Вару аккуратно отпусил сестру, сходил за аптечкой, закрыл холодильник и усадил сестру на маленький диванчик. — Ну что, рассказывай, что тут произошло, маленькая заноза.       Вару нежно ткнул девочку в носик, хихикая. Он очень испугался за неё, но лучше бы не показывать своего страха, чтобы не пугать уже сестру. — Братик, только не ругайся. Я нечайно, я не хотела... Просто я была голодная, но я не знаю, как включается твоя плита, я попыталась сделать также, как ты и дядя Джо, но не получилось.       Она тихонько вздрогнула, когда Вару начал аккуратно обрабатывать ранки. Он остановился, раздумывая над рассказом сестры, что-то тут не сходилось. — А почему ты не попросила Джокера? Он же точно уже пил кофе, я видел чашку, да и перебрался же он как-то с этого дивана на мою кровать. Ну или разбудила бы меня, я бы помог. — Ну, дядя Джо сказал, чтобы я не мешала вам спать хотя-бы на выходных, ты же устаёшь со мной возиться. Я хотела сделать сама, я сейчас всё уберу, прости.       Девочка снова заплакала так несчастно и надрывно, будто совершила преступление, но Вару понимал, что она просто пережила большое потрясение, так ещё и не выполнила приказ Джокера, который по глупости отнёсся к ней как к обычному ребёнку, чего делать точно нельзя было. С таравмированными детьми лучше контролировать каждое слово и действие, чтобы не вызвать лишнего страха. Вару аккуратно, чтобы не повредить руки, прижимает Хелен к себе, поглаживая её по спине и волосам, успокаивая. И в самый неподходящий момент из спальни выходит Джокер, сразу видя развернувшуюся картину. От его голоса малышка вздрагивает и начинает плакать сильнее. — Блять, что происходит? Вару, там что твоя любимая тарелка разбита? Как так, ты же за неё чуть меня как-то не убил?       С долей шутки говорит он, пытаясь разбавить ситуацию, но это явно неподходящие слова, ведь у Хелен после осознания того, что она разбила ещё и любимую тарелку брата начинается просто истерика. Вару опять приходится брать ситуацию в свои руки. — Джокер, ну ты даун, видишь же, ребёнок плачет, помолчи лучше. Как ты вообще додумался при ней щас матом разговаривать, а что ты утром наговорил? Вроде взрослый мужик, а такое иногда говоришь...       На лице Джокера промелькнуло осознание и он молча пошёл убираться на кухне. Хелен плакала и плакала, её не могли успокоить даже нежные руки Вару. Тогда парень встал с дивана, взяв сестру на руки и прижав к себе, пошёл к холодильнику, откуда взял успокоительные капли, купленные на всякий случай, и накапал немного в сделанный только что чай. Этим чаем он аккуратно поил сестру исключительно со своих рук, чтобы ничего больше не случилось. Так девочка заснула на его руках, потратив слишком много сил на истерику, Вару обработал её руки до конца и забинтовал, после чего отнёс в комнату. Укрыв её одеялом, он чмокнул Хел в лоб, тихо выходя из комнаты. Теперь настало время истерить ему.       На кухне стоял Джокер, увидев друга, он хотел было что-то сказать, но не успел. Вару буквально впечатался в него, обнимая и начиная рыдать в его плечо, как только что делала его сестра. — Джо, блять, ну ты и придурок, нахуй ты ей сказал, что она чуть ли не главная моя проблема и мешает нам? Это же бедный ребёнок, у которого только появилась нормальная семья, ей нужно внимание, понятно она будет вечно приставать и просить чего-то, нельзя ей этого не позволять.       Вару так вжимался в друга, будто он последний шанс на спасение, при этом ругая его поступки. Тут и дураку видно, что он сам устал, что ему нужна поддержка. Джокер прижал его ещё ближе в ответ, стискивая до хруста костей. — Тшш, Вару, все будет хорошо, ты справишься с этим. Я действительно сглупил, но нельзя же вечно позволять этому ребёнку занимать все твоё время, тебе нудно и свою жизнь устраивать, а не думать только о ней. — Да плевать я хотел на свою жизнь, если Хелен будет плохо. Я сделаю ради неё всё, как ты не понимаешь.       Пусть это и было сказано тихим голосом, заглушенным плечом Джокера, маленькая Хелен, проснувшаяся от шума, всё слушала, стоя за дверью в комнату. Всё-таки звукоизоляция в квартире и вправду ужасная. И в этот момент девочка впервые осознала точно, что у неё есть самый лучший в мире брат, на которого можно положиться всегда и ради счастья которого она тоже сделает многое.

***

      Жизнь продолжалась своим чередом после любых происшествий, мелких и не очень, но брат с сестрой никогда не ссорились. Руки Хелен потихоньку зажили, оставляя после порезов маленькие шрамики, как воспоминание о происшествии.       Неделю спустя день рождения Вару вся семья праздновала довольно скромно, но чувство счастья не покидало именинника в этот день. Новая красивая тарелка стала лучшим подарком от сестрёнки, естественно с покупкой помог Джокер, но выбор делала она сама. Друг подарил Вару то, о чём тот даже не думал. Джо в деловой папке принёс какие-то бумаги, сначала вызвавшие недоумение, но после оказалось, что это документы на опекунство над сестрой. Через каких-то знакомых, он договорился о ускорении процесса и лишении родителей прав на ребёнка, за что Вару был безмерно благодарен.       Уже вечером, пока Джокер убежал за алкоголем, а сестру надо было уложить спать, чтобы та не видела продолжение банкета, Вару услышал звонок в дверь. Хотя дверь была открытой, смысл звонить? Да и ключи у Джокера давно есть, в квартире сейчас он почти постоянно живёт. Больше звонков в дверь не было, через минут двадцать, когда сестра уже спала, а Вару сидел на кухне, вернулся Джо с магазинным пакетом и подарочной коробкой в руках. — Вар, я это под дверью нашёл, на бумажке написано с днём рождения, я думаю это тебе. А так я все купил, даже шоколада твоего любимого с йогуртом прихватил, дорогущий он конечно, но что не сделаешь ради счастья друга. — Ага, ага, бедный мальчик потратил последние деньги на шоколад и алкашку, дай лучше эту коробку сюда. Пока тебя не было в дверь звонили, вот наверно для чего.       Немного волнуясь, Вару вскрыл коробку, в которой обнаружил новогодние носки и странненького, но очень притягательного плюшевого зайца серого цвета с отливом в зелёный.       Довольно приятно, но ни одной подсказки на личность отправителя он не нашёл. Лишь тонкий, почти неуловимый запах казался смутно знакомым. Заяц после стирки оказался в кровати Вару.       Сколько же он всего там видел, и счастье и покой и печаль хозяина, что теперь не мог заснуть, не обнимая нежно своего нового друга, который точно всегда выслушает и побудет в качестве жилетки для слёз.