Щенок

       Воздух тяжёлый, молчание пугающее, с каждой секундой становится всё жарче, даже несмотря на то, что одежды совершенно не было. В паху приятно тянуло, а член стоял как по стойке «смирно», пульсировал, требовал к себе внимания. Но это игнорировалось.        Молчание резко передалось протяжным, громким стоном. По бёдрам прилетел неожиданный удар плетью. Сильный, не щадящий. Сразу было видно, что удар прилетел со всей силы, и явно пришлось постараться. Боль по телу растекалась быстро, сменялась мурашками, а после и пропадала. И так повторилось ещё несколько раз. Удары прилетали не только по бёдрам, но и плечам, груди, ногам, животу и немного задевали руки.        Князь крепко сжимал в потных кулаках простынь, до побеления костяшек, выгибался дугой, стонал и кричал во весь голос. Это вызывало улыбку. После Андрей, успокаиваясь, шумно вдыхал, выдыхал, устраивался обратно и ожидал следующего. Всё вокруг было погружено во тьму, ведь глаза были плотно завязаны собственной футболкой. И никто, кроме доминатора, не знал, что будет дальше. Будут ли удары повторяться дальше, становясь всё сильнее, либо будет что-нибудь другое. Оставалось лишь гадать, не зная, какая выпадет карта и что придумает доминатор.        Князь был как послушный щенок, который покорно терпел всю боль и наказания.        — Так и стонешь, орёшь, щенок, — Прочистив горло, хитро протянул Горшок, — Сразу видно, что не наигранно, чувствуешь всю эту боль. Страдаешь по-настоящему, — Голос его звучал игриво, сладко. Если бы была возможность, то Князь обязательно что-нибудь, да сделал с Горшком. В хорошем смысле, даже несмотря на порку.        А Мишка умел бить хорошо и по нужным точкам, удовлетворяя, прежде всего, самого себя. Он прекрасно знал, куда и на какую часть тела надавить, чтобы получить желаемого. И он действовал. Удары повторились ещё пару раз, пока доминатора смеялся. Также лукаво, явно намекая на то, что порка либо не закончится, либо закончится уже скоро. И Андрей надеялся на второй вариант. Он выглядел куда лучше, хотелось наконец получить реального наслаждения, а не сильной боли.        — Знаешь, Дюшенька, — Протянул Миша, медленно опускаясь и седлая чужие бёдра, терясь штанами о стояк, — Я бы мог тебя дальше бить, а ты в своей боли захлёбываться, но, поверь, мозги у меня ещё есть. Да и скучно уже просто стоять, бить. Не находишь? — И расплылся в самодовольной, гордой улыбке.        Его руки отбросили плеть на пол, а после полезли развязывать футболку. Раз — и футболка уже оказалась в кулаке. Два — возле плети, далеко от кровати. Три — Андрей уже на коленях.        — Вот, хороший же щенок, — Просмеялся Миша, крепкой, стальной хваткой берясь за чужие волосы. Пальцы перебирали пряди, а сам доминатор потянул подчинённого на себя, — Только ты не учёл одного. Угадай, чего же именно?        И говорить больше ничего не нужно было. Подчинённый догадался сам.        Дюха с ног до головы оглядел Мишку, рассматривая и особенно зацикливаясь на его пухлых, таких сладких и манящих губах. Хотелось выпросить хотя бы один лёгкий поцелуй, но что-то внутри твердило, что нужно ещё подождать, и всё будет.        И снова долго ждать не пришлось, и отвлекать от просмотра собственного тела. Одежда тоже оказалась в стороне, на другом конце дивана, полностью обнажая тело доминатора. Он мог уже облегчённо выдохнуть, что член наконец освобождён, и не надо будет мучаться от нарастающего возбуждения. А это было приятно, что подчинённый не дразнился, не тянул время, а сделал всё быстро и умело.        Дюха обхватил мокрыми губами головку, причмокнув. Язык прошёлся по ней, стараясь надавить и выбивая с Мишиных губ желанный стон. Это придавало гордости, раз сразу же удалось принести удовольствие, и поэтому Дюша действовал дальше. Он вбирал в рот ещё больше, расслаблял горло, катал член по языку, старался вылизать всё.        Рот у Андрея был горячим, мокрым и приятным. Даже пробивало на лёгкую дрожь, приятные мурашки по всему телу. Миша хотел, чтобы этот миг не заканчивался, а Андрей сосал дальше. Также усердно, не пропуская ни один миллиметр, всё бережно и тщательно вылизывал, причмокивал губами. В общем, настоящее наслаждение и блаженство.        Горшок с протяжным стоном откинулся назад, опираясь холодной потной рукой об скомканную простынь. Он откидывал голову назад, закатывал глаза от удовольствия, стонал ещё громче, дрожал всем телом и умолял не останавливаться. Его пальцы блуждали по волосам подчинённого, играясь с прядями, слегка поглаживали, массировали голову, отчего Князь буквально урчал, прикрывая глаза и насаживаясь ртом на член глубже. Было до жути приятно от прикосновений, и подчиненный точно знал, что он всё делает даже лучше, чем просто «отлично».        В ход пошли и руки. Андро сжимал ладонями Мишкин член, поглаживал подушечками пальцев, дрочил, не давая ни на секунду передохну́ть от стонов и мычаний. И Мишка чуть ли не через мгновение кончил прямо в рот, закатывая глаза и тихо всхлипывая, как будто ебут его, а не он будет ебать.        — Сосатель хуёв, блять, — Шумно вдохнул и выдохнул Миха, разлипляя веки и наклоняясь обратно к Дюхе. Кулак сжал волосы сильнее. Доминатор, раздвинув ноги пошире и опёршись спиной об стену, попытался поднять подчинённого к себе, а тот ему помог, взбираясь на кровать. Взгляд был направлен в глаза, внимательно исследовал душу, хотел, желал.        — Так и ждёшь, чтобы поебались наконец, да? — Усмехнулся Горшок, пока его член тёрся о княжеский живот, размазывая сперму, — Много хочешь, потрахушки эти только в конце!        Горш оставил лёгкий поцелуй на кончике носа и мигом поднялся, закидывая одну ногу к другой. Он прошёл до угла комнаты, схватил оттуда плеть и кинул ею на свободную сторону кровати, воскликнув, бодро и уверенно:        — Ложись!        И Княже лёг. Уже выпятив зад, прижавшись стояком к простыне и ожидая дальнейших действий. Но доминатор не сразу приступил ко второй части порки, а в его вторую руку попал кляп. Он сначала сжал, а после разжал красный шарик и тихо хихикнул, уже представляя то, что будет дальше.        Шарик быстро оказался в широко раскрытой пасте Андрея, а ремень туго застегнулся на затылке. Так Андрей выглядел ещё лучше куда краше, что возбуждение вновь накатывало волной, утопляя в себе.        По спине и ягодицам прилетели два звонких, сильных, тяжёлых удара. На глазах выступила капельки слёз, а сам Андро выгнулся в спине, промычав, и сжимая зубами шарик. Он зажмурился, выпуская слёзы из глаз, как вдруг до ушей донёсся психованный глухой смех, сопровождаемый ещё более сильными и больными ударами.        Дюша чувствовал себя героем какой-нибудь документалки про средневековье, где палач жестоко издевается над своей жертвой. Но на короткие мгновения успокаивали и нежные поглаживания, особенно по ягодицам, словно псих становился добродушным простачком, и наоборот. Это пугало и завораживало одновременно.        Мишка делал всё быстро и уверенно. В удары он даже закладывал частичку своей души, показывая, что старается как можно лучше и сильнее, и хочет, чтобы все ощущения были реальными. Он начинал седлать чужие бёдра, приставил головку к колечку мышц и поводил.        — Уверен ли ты, Дюшенька, что сегодня был действительно послушным и заслуживаешь награды? — Также глухо рассмеялся Миша, как будто полностью теряя над собой контроль.        Доминатор словно переходил из одного состояния в другое. Было ощущение, что кто-то управляет им страной силой. Невидимый ошейник обнимали шею, а на лице была маска, за которой скрывались все настоящие чувства. Жалость к подчинённому. Но кто-то, как марионетку, дёргал доминатора, заставляя продолжать делать и творить подчинение дальше.        — Уверен… — Тихо простонал Князь, когда его рот освободили от кляпа, и сжался, напрягся всем телом. Он не мог дождаться того момента, когда наконец сможет получить свою награду, а его самого заполнят не столько физически, сколько морально, — Уверен! — Ещё громче воскликнул Дюха, откинув голову назад        — Что ж, как пожелаешь, — И его легко поцеловали в затылок.        В теле оказалась сразу же половина члена, без подготовки и без защиты. Толчки были быстрыми и активными, стенки сжимались вокруг члена, головка попадала по простате, заставляя стонать во весь голос, всхлипывать, скулить и выгибаться.        Мишка в последний раз ударил спину, отбросил плеть в сторону и навалился сверху. Матрас издал тихий скрип под тяжестью сразу двух тел, но это никак не испугало, а наоборот. Толчки стали ещё быстрее и сумасшедшими, сам Горшок кусал Князя во все места, до которых доставал, зализывал языком укусы, зацеловывал, а засосы разглядывал с гордой физиономией, мол, пусть каждый ублюдок зовут, что Андрей только его.        Миха снова схватил кляп и резко сунул шарик обратно в рот Дюхи, а ремень застегнул также на затылке. Стоны превратились в мычания, но можно было чётко услышать самое главное: Дюха наслаждался не меньше.        В руках оказалась уже собственная рубашка, которая быстро оказалась на андреевых глазах. Узел завязался чуть выше ремня, туго и крепко, не позволяя рубашку упасть или развязаться при резком движении.        И снова тьма, а дальше такое же удовольствие и наслаждение.