Часть 1
23 ноября 2024 г., 19:08
В шесть часов пополудни на сотом этаже башни Краузера царила непривычная тишина. Пустые коридоры, подсвеченные неоновыми мягкими переливами, пробивающимися сквозь декоративные панели, хранили гулкое молчание. Ряды одиноких кресел из белой лоснившейся кожи казались чужеродными элементами в застывшей картине всеобщей покинутости. Молодой человек – блондин с холодными прозрачно-серыми глазами, только что вышедший из лифта,– невольно поежился, припоминая, какой кавардак творился здесь ежедневно в рабочие часы: бегали из кабинета в кабинет взъерошенные клерки, разносился запах крепкого кофе, шуршали кипы документов, собираясь в лоток огромного принтера; поминутно возникали споры, кто-то горячо доказывал свои права, кто-то, напротив, угрюмо сидел, с надеждой глядя на закрытую дверь с надписью «Сильвер и сын. Представительство в суде».
Заметив далекое неуловимое движение, пришедший вздрогнул и направился в самый конец коридора, в дирекцию компании. Здесь хозяйничал симпатичный омега, не уволенный по причине личной привязанности хозяина. На данный момент секретарь деловито поливал кактус старым чаем.
— О, мистер Рей Сильвер, меня ещё час назад предупредили о вашем визите. Войдёте без доклада?
— Без, — внук и наследник разваливающейся юридической империи сделал изящный жест рукой, означающий одновременно и презрение и согласие.
Старательно обойдя смазливого омегу, словно боясь испачкаться, взялся за ручку двери и, открыв, глубоко вдохнул. В глубине кабинета, немного отодвинувшись от массивного дубового стола, расположился старик. Резко очерченный профиль с сильно выдающимся подбородком, бледного оттенка кожа (по цвету не уступающая обивке офисных кресел) контрастировала с общим полумраком кабинета. Старик казался застывшим призраком, потому как уже несколько минут неподвижно смотрел прямо перед собой не моргая.
— Дедушка, это я. Прямо из аэропорта.
— Я ждал тебя в шесть, Рей. На часах шесть десять. Ты утратил пунктуальность?
— Нет, сэр, — в голосе внука не было даже намека на родственную теплоту – казалось, разговаривали два сотрудника, не слишком симпатизирующие друг другу. — Я вошел ровно в шесть. Ваши каминные часы подведены на десять минут вперед.
— Что ж, — старик задумчиво пожевал бесцветными губами, — видимо, придется добавить жалование Валери.
Рей Сильвер ухмыльнулся, давая понять об информированности отношений деда и молодого омеги – охотника за приличным состоянием. Предвкушая, что речь пойдет именно об изменении вдовствующего положения старшего члена клана, внук, не дожидаясь приглашения, сел напротив стола и приготовился к поздравлениям. Но дед, проявляя удивительную для своего возраста ясность ума, сообщил нечто иное:
— Рей, надеюсь, тебе хватило пищи для размышлений, когда ты шел ко мне. Ты видел многочисленных клиентов?
— К чему неуместный сарказм? Я понимаю: мы переживаем не лучшие времена, но компания на плаву, к тому же мы сейчас подтягиваем резервы…
— Ишь как ты вывернул! Есть в тебе адвокатская жилка, наследственность – великое дело! Так вот, дорогой внучок, на этот раз ложь не поможет – мы разорены.
— Основной филиал или дочерние компании?
— Все, буквально все в жопе! — вылетело у старика.
Глаза его сверкнули, а тонкие пальчики сжались в кулаки. Потеряв контроль, он ударил ими по столу, да так, что стаканы на серебряном подносе подпрыгнули.
— Я изучал наш годовой отчет. Не понимаю, что вы имеете в виду, сэр? Сальдо положительное!
— Он изучал! — передразнил старик, захлебываясь злым смехом и слюнями, откинулся на высокую спинку кресла. — А вы баран, сэр! Твердолобый, глупый баран! Дело Фридера, на которое были брошены лучшие умы и потрачены крупные суммы, развалилось как карточный домик, оставив нас с миллионными долгами! Грандиозный процесс Планкона против Дерека, взятый для поправки дел, провален с невероятным блеском! Судебные тяжбы, длящиеся годами между родственниками графа Феррано, успешно разрешены, и мы лишились изрядного источника доходов. И это только за последние три месяца.
— Разрешены не в нашу пользу?
— Разумеется! Пока ты оттачивал снобизм в Ютоне, здесь многое изменилось. Боюсь, что в наследство ты получил только долги, мой лощеный внук.
— А как же страховой фонд? Там были приличные суммы!
— Пошли на издержки по паре крупных дел, я тебя ознакомлю, если пожелаешь.
Молодой наследник уже не выглядел эдаким хлыщом, ему передалась паника старика, и он в свою очередь нервно забарабанил костяшками пальцев по столу.
— Ладно… Счета в офшорах? Не поверю, будто бы ты, прожжённый хитрец, не оставил себе денежной подушки!
— О, там немного, хватит разве что для одной такой развалины, как я… на лекарства.
— И на брильянтовые запонки новому секретарю? — язвительно перебил внук, понимая, что старый хрыч не намерен делиться.
Клод Сильвер, основатель компании и ее бессменный председатель, довольно оскалился.
— Возможно. Тебе же, Рей, придется изыскать возможности самому содержать жениха, чего ты отродясь не делал, купаясь в семейных доходах!
— Отлично, допустим! Есть еще деньги матери. Спустя полгода я официально вступлю в наследство как единственный представитель семьи! Даже если ты оформил завещание не в мою пользу, отсужу половину!
— Четверть, мой милый, и то при судебных издержках. Твой отец уже заявил права.
Понимая, что еще немного – и он сойдет с ума, Рей встал и быстрой походкой прошелся по кабинету из конца в конец.
— Выходит, мы на самом дне?! Но есть же репутация, нужные знакомства, в конце концов! Нам помогут!
— Тебе, мой милый, тебе! Отец вышел из игры. Со смертью твоей матери ему более никто не подает руку, он опустился до кредиторских контор! Ты же понимаешь, о чём я?
— Он опять играет?!
— Играет? Нет, дорогой, он методично просаживает приданое твоей матери, уничтожает всё, что о ней напоминает. И здесь я пас! Кстати, если хочешь встретиться, он с полудня просиживает у будущего свата – Луиджи. — Давая понять, что разговор окончен, старик, оттолкнувшись от пола ногой, развернул кресло спиной к внуку, разглядывая портрет, висящий на стене.
Рея прорвало, еще никогда ему не было так страшно:
— Дедушка, ты меня бросаешь?! За что?! Разве я не старался быть на тебя похожим? Не хотел продолжить семейный бизнес? Я на последнем курсе, скоро получу диплом магистра и смогу работать младшим партнером! Нет, здесь определенно что-то не то! Ты что-то недоговариваешь! Я докопаюсь до правды, и тогда берегись!
Не желая задерживаться, он выскочил за дверь, в несколько прыжков преодолел коридор и только у лифта перевел дыхание. Сердце колотилось как бешеное. Рей Сильвер, единственный наследник и преемник всех Сильверов, просто не знал, верить ли происходящему… Дрожащими пальцами он набрал номер семейного банкира и управляющего счетами, мистера Кисенера.
— Энджи, привет! Да, я. Да, сегодня утром вернулся – полугодовая стажировка пошла на пользу! Хочу знать о ситуации в компании.
А дальше лицо молодого человека выдавало мимику из немых сцен, большей частью трагических. Выслушав всё о крахе незыблемой империи, получив сотню сожалений, он отключил телефон и сел прямо на пол у дверей лифта… На счастье, дверцы оставались закрытыми, потому Рей просидел долго, размышляя о будущем…
***
— Это кто у нас нарисовался?! Рей! Сыночек! — папаша был уже под хмельком и, как всегда, открыт для общения. Рей не любил и не уважал отца, виделся с ним редко, только по большим семейным мероприятиям с разрешения деда. Дед называл зятя «дочерним позором» и всячески выставлял с самой невыгодной позиции. Тот отвечал соответственно: мог заявиться на шикарное рождественское торжество в рваных джинсах и вытянутом старом свитере, мог напиться в начале делового ужина и весь вечер смешить гостей, мог орать о декларации своих прав в три ночи перед полицейским участком, давая рассерженным членам правопорядка телефон жены или тестя. Но сына любил, по-своему. Если случалось выиграть процесс, скупал в магазине игрушек всё подряд и тащил этот хлам в особняк, не огорчаясь, что дальше двери не пускали; сгружал плоды трудов под окном, а Рей смотрел сверху вниз на отца со второго этажа дома, не испытывая к нему ни интереса, ни жалости. Поступив в школу, закрытую для обычных учеников, уверял, что отец погиб в автокатастрофе. С возрастом глупое детское отрицание постепенно ушло, и время от времени подросший сын снисходил до встречи с непутевым папой, каждый раз убеждаясь в правоте матери, однажды бросившей его… — Приземляйся, Рей! Это Герри и Сэм, мои лучшие друзья! На вид оба мужика имели крупные проблемы с денежной наличностью и непреодолимое желание выпить за чужой счет. Видимо, у отца завелись купюры в кармане, и он щедро поил неизвестно где подцепленных приятелей. Стараясь не запачкать щегольские брюки, Рей присел на краешек. — Пап, ты ничего не слышал о компании? — Какой компании, дорогой? — О нашей! «Сильвер и сын»! Меня не было полгода, я даже не знал… — А, это… — Взгляд отца стал мутным. Всхрапнув, он отодвинул початую бутылку коньяка вместе с блюдом пустых устриц, потом задумчиво поскрябал двухдневную щетину на подбородке. — Тут такое дело… Не сошлись мы со стариком с самого начала, а когда Мэрион нас покинула, так и… Прости, кажется, это я запорол твою будущность. — Попросив еще один бокал, отец плеснул немного сыну. — Пей, полегчает. Рей смотрел, как стекают капли маслянистого напитка по прозрачному стеклу бокала, а на душе становилось всё тяжелее. — Надеюсь, у тебя есть средства, чтобы за него заплатить! — прорычал сквозь зубы. Встав, с грохотом уронил стул и, чертыхнувшись, покинул второго и последнего родного человека еще более опустошённый, чем был.***
Перспектива остаться без диплома и, как следствие, без будущего приобретала всё более ощутимые очертания. Быстрый не только в решениях, но и в делах, Рей Сильвер в тот же день продал роскошный автомобиль, потеряв на этой сделке до половины его реальной стоимости, и съехал со съёмной квартиры, перевезя на время к деду свой обширный гардероб. Дело оставалось за малым: сохранить в тайне от всех бедственное положение на ближайшие полгода. Первым в этом списке стоял Аллель, его омега. Именно к нему и направился Рей, пополнив немного счет и тотчас обнулив его в ювелирном бутике. — Ах, на этот раз колье?! Ты меня балуешь! — насквозь фальшиво изумился изящный смуглый красавец Аллель Луиджи Дей, сын владельца ресторана, но пребывающий на полном обеспечении жениха, Рея Сильвера, и почти год неплохо живущий за счет выделенных средств. Омега энергично тратил активы семьи адвоката, обставляя престижную пятикомнатную квартиру и снабжая ее всеми видами комфортного досуга. Заметив строгий взгляд будущего мужа, Аллель капризно изогнул розовые губки. — Это же всё для тебя, Рей! Смотри, какое миленькое семейное гнездышко у нас вырисовывается. На языке вертелось нечто язвительное, вроде: «На какие шиши мы будем содержать подобную халупу?», но альфа сдержался и только кивнул. — Разберемся. Я еду завтра в академию, два месяца буду сдавать тесты, потом заключительный этап. Обещаю: когда возьму компанию в свои руки… — Первым делом уволишь своего отца! Он имел наглость приходить сюда и клянчить у меня деньги! — Надеюсь, ты был тверд? — Даже вызывал отряд полиции. И не единожды! Неприятно было слышать из уст любимого подобные речи, но Рей решил идти до конца. — Здесь… ты немного перегнул. Впрочем, не мне судить. Лель, у меня финансовые трудности… — Заметив, как враз изменилось озаренное улыбкой лицо в сторону неприязни, быстро поправился: — Временные! Мне придется уре́зать содержание. Подумай, на чём мы можем сэкономить. — Ну уж точно не на массажисте и косметологе! Кстати, диетолог также входит в отряд неприкасаемых, — невесело попытался пошутить Аллель, — правильное питание необходимо для поддержания здоровья, мне ведь рожать твоих отпрысков! Дешёвая косметика и одежда тут же скажут окружающим, что мы банкроты. Кроме того, прислуга, сам понимаешь, имеет длинные языки и неограниченную фантазию. Я решительно не понимаю тебя, Рей! О каких ограничениях мы можем говорить? Ты единственный наследник известной компании, заканчиваешь самый престижный институт и вдруг ни с того ни с сего заявляешь, что я должен влачить жизнь в нищете?! Уймись, Рей, это была неудачная шутка! — Лель, состояние моей матери оценивается в несколько миллионов, и я его получу, скоро. На моих счетах тоже есть немало наличности, мы проживем! Надо только немного потерпеть. — Даже не знаю… — немного успокоившись, смешно надул губки Аллель и плюхнулся в кресло подальше от жениха. От нечего делать омега стал полировать ухоженные, с дорогим маникюром, ногти. — А как же весенний бал, Рей? Я и платье заказал – от самого Фаюма! И украшения! Я не могу надеть бижутерию или, того хуже, фальшивые брильянты, это просто неприлично! Понимая, что разговор с женихом не приведет к результативным итогам, Рей Сильвер тоскливо вздохнул. — Значит, решено: ты сегодня же съезжаешь с этой квартиры. Поживешь пока с моим стариком, у него всё равно половина замка пустует. Прислугу придется рассчитать. — Но бал?! — Бал я тебе обещаю! Мир? Аллель демонстративно встал и, выйдя, громко хлопнул дверью. На следующий день Рею пришел разгромный счет от хозяина дома, элитной фирмы по переездам, от дизайнера интерьера, штор, ковров и даже столовых салфеток. Аллель устраивался на новом месте, назло жениху тратя баснословные деньги. Пришлось закрыть сразу два счета, остатка хватило, чтобы послать роскошный букет из сотни пунцово-оранжевых роз в качестве извинений. Клод Сильвер, с кем Рей переговорил заранее о вселении жениха, не возражал, даже более, с удовольствием помогал разорять потомка.***
Решив насущные дела, альфа по уже составленному плану избавился от собственных апартаментов, части гардероба и отменил все заказы. В академию впервые в жизни он поехал на поезде, найдя купе первого класса крайне неудобным, а общество – крайне неадекватным: в соседнем купе всю ночь пели песни, болтали и смеялись. Рей, хотя и был сильно раздражен, с пользой провел вынужденную бессонницу, заполняя ежедневник, составляя себе план дальнейших действий. Спустя два дня он стоял на вокзале с единственным полупустым чемоданом и разглядывал сетку отправления рейсовых автобусов до учебного заведения. Меж тем шумная компания с отчаянным визгом высыпала на перрон. По ходу разобрав вещевые мешки, побросала их в припаркованный у платформы мини-грузовичок. Один из весельчаков влез за руль, трое остальных с гиканьем запрыгнули в кузов. — Эй, кому до академии? — раздалось над ухом. — Валяйте к нам! Рей оглянулся. Сразу несколько парней бросились на халявный транспорт и были приняты едва ли не с распростертыми объятиями. Сам он, поддавшись эйфории, тоже хотел было по примеру младшекурсников присоединиться, но внутреннее чувство снобизма пересилило, и потому в студенческий городок он въехал на древнем автобусе, в провонявшем бензином салоне с грязными оконными шторками. Был вечер, отличный вечер для поздней зимы, темнота разрушалась только редкими всполохами фар и немногочисленными уличными лампами. В такое время, завернувшись в теплый плед, хочется пить обжигающее какао с печеньками и мечтать, но Рею было не до сладких грез. Включив свет в комнате и кое-как пристроив чемодан, первым делом он вытер пыль, вымыл пол, чем отродясь не занимался, доверяя уборку жилища клининговой компании. Проверив счетчики и сфотографировав их для контроля, повесил в шкаф пальто вместе с единственным костюмом для учебы. О дружеских вечеринках и посиделках в ресторане приказал себе забыть. Еще раз перепроверил наличность – выходило безобразно мало. Ночью обшарил интернет: о фирме деда отзывались осторожно, но слова старика в основном подтверждались. И почти везде мелькало одно имя – Джек Рассел, владелец юридической фирмы, недавно заявивший о себе как о непотопляемом адвокате. Львиная доля проигрыша дедовой компании приходилась именно на него. Выходило, что действительно рассчитывать Рей мог только сам на себя, а это при многочасовой занятости на тестах стало практически невозможно. Так и не решив ни одной проблемы, альфа забылся коротким сном прямо на стуле перед монитором… Утром настроение было не лучше, но и не хуже сложившихся обстоятельств. Долго стоя перед зеркалом, Рей внимательно искал у себя на лице последствия ночных посиделок и, к счастью не найдя, немного приободрился. Минуя кафе, работающее на первом этаже дома, где снимал квартиру, втянув тонкими ноздрями запах свежеиспеченных булочек, перемешанный с ароматами горячего кофе, он вошел в центральный офис института. Здесь всё было по-прежнему, скучно и обыденно: услужливый швейцар на входе в синей форме с двойным рядом золотых пуговиц, парадный букет из гладиолусов в холле, кресла с высокими спинками, так и зовущие на минуту уединиться. Ступая по густому ковру парадной, альфа даже с некой тоской осмотрел бывшие привычными элитные апартаменты и направился в учебный корпус. — Рей! Сильвер! — раздалось сбоку. Парень-старшекурсник бросился навстречу, схватил альфу в охапку и завертел на месте. — Сильвер! Ну наконец-то! — Каштановые, жутко курчавые волосы, собранные в прилизанную прическу, враз растрепались, на скулах зарозовел румянец. Юджин, единственный настоящий друг, обнял хохоча. — Рей! Вернулся наконец! Полгода к нам и носа не показывал! Забыл, небось, меня и ребят! А мы, между прочим, о твоих успехах читали! Ты показал наивысочайший класс! Молодец! — О чем ты? — забормотал Рей, осторожно пытаясь избавиться от недюжинных дружеских объятий в отчаянной попытке не помять дорогой костюм. — Как о чем? — искренне причитал Юджин, не понимая холодности друга. — Ты провел три показательных процесса и все три выиграл, с блеском! Мы все за тебя болели! — Ну, тогда понятно, но здесь поздравления излишни, это моя будущая работа. Уверен, ты тоже справился бы. Неприкрытая лесть достигла цели: Рей, на минуту забыв о проблемах, стал беззаботным отличником-студентом, каким, собственно, и являлся до разговора с дедом. Болтая, друзья прошли широким коридором, и, остановившись у двери аудитории, Юджин хлопнул себя по затылку. — Совсем забыл! Хочу тебя познакомить кое с кем! Он теперь наш сокурсник. Представляешь, приехал на следующий день после твоего отъезда и уже полгода здесь обитает. Отличный парень, а уж какой умница, деловой, начитанный каких свет не видывал. Будь ты не в Ютоне, уверен, составил бы тебе серьезную конкуренцию! Идем я тебя представлю! Эйфория тотчас испарилась, и Рей вернулся в своё обычное вежливо-холодное состояние. — Будет ли это приемлемо? К тому же я не горю желанием общаться с «местной звездой». — Брось, не церемонься, Рей, иди пожми ему руку! Он, как и я, целых полгода тебя ждал, всё спрашивал меня, когда закончится практика. А это было уже интересно: какой-то выскочка, ничего из себя не представляющий, наивно считал, что Сильвер снизойдет до панибратства? Усмехаясь одним уголком губ, альфа уже хотел пройти в аудиторию и строго отчитать добродушного сводника Юджина на глазах у всех будущих юристов, как почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд… взгляд, от которого по спине пробежала дрожь, а на лбу выступил холодный пот. Списав волнение на вчерашний сильный стресс, Рей тем не менее гордо развернулся навстречу человеку, идущему быстрым шагом. — Рей Сильвер? — отрывисто спросил незнакомец, не доходя до него пары шагов. Альфа окинул с головы до ног чужака, отмечая его высокий рост, развернутые плечи, приличные мускулы рук под выглаженной белой рубашкой. Было заметно, что тот сильно волнуется: пальцы его правой руки инстинктивно сжались в кулак. — Рей Сильвер? — повторил, словно боясь ошибиться. — Да, это я. У вас ко мне дело? — Можно и так сказать. — Кулак просвистел перед носом и врезался в правую бровь Рея, разрывая кожу и вызывая обильное кровотечение. Не ожидавший подобного, альфа качнулся, принимая удар, оступился и рухнул на спину, инстинктивно зажимая рану. — Гнида, мразь последняя! — Не размениваясь на реверансы, незнакомец ударил его ногой в пах, а третий раз уже в грудь, чтобы не поднялся. Все, кто находился в коридоре, онемели от увиденного: добряк Джеки, классный парень, верный друг и отзывчивый защитник всякого слабого вдруг ни с того ни с сего напал на бывшего первого ученика курса и отлупил его дико, по-плебейски, словно шелудивого пса. Юджин даже застыл, не веря глазам, а потом бросился к Рею, помогая подняться. — Ты это… это… — бормотал, не в силах подобрать слова. Вся правая сторона лица альфы была залита кровью из рассечённой брови, он хватал ртом воздух так, словно тонул и едва смог подняться. — Джек, ты рехнулся?! — сзади на драчуна налетели его друзья, хватая за руки, плечи, пытаясь отвести подальше от Рея и Юджина. — Тебя исключат! Давай прямо здесь всё уладим миром! — Миром?! — разминая больной кулак, точно сплюнул сквозь зубы. — Он еще легко отделался! В следующий раз прибью до смерти! Идем, здесь воняет. Развернувшись, ватага студентов с гвалтом перетекла в аудиторию, оставив двух друзей в пустом коридоре, а идущий на лекцию учитель сухо посоветовал заглянуть в медпункт. Спустя час, разглядывая в зеркало перекошенную физиономию и заплывающий правый глаз, Рей снова и снова выпытывал у друга крупицы информации о так называемом Джеки. Юджин, разводя руками, как мог оправдывался: — Если бы я знал! Он же никогда не говорил о тебе плохо, только интересовался, когда приедешь! Я думал, вы знакомы. — Я не знаю его! Говорю уже в сотый раз: здесь нечто иное. Как его полное имя? — Джек Лейтон Рассел. — Рассел? Где-то мне уже встречалась эта фамилия… — Морщась от прикосновения льда, завернутого в салфетку, Рей несколько минут сидел в задумчивости, а потом испустил протяжный вздох: — Рассел!.. Джек Рассел. Он фигурировал сразу в нескольких делах, которые вела компания моего старика, и выиграл их. Интересно, это тот самый Рассел, что лишил нас гонораров и довёл почти до банкротства? Нет, что-то не стыкуется. Тот Рассел – заматеревший юрист и пройдоха, переплюнувший даже деда, а этот, бьющий без предупреждения… разве что сволочь. Мне надо с ним разобраться, Юджин. Кое-как оттерев лацканы пиджака от запекшейся крови и смирившись с тем, что белая рубашка загублена окончательно, Рей уже хотел было вернуться, как вдруг заглянувшая в медпункт секретарша радостно пропела: — О, вы еще здесь! Замечательно! Срочно в ректорат, к самому́! Вызывает. Не смущаясь избитого лица, лишь слегка прикрывая ссадину стерильной салфеткой, альфа расположился в кресле напротив руководителя академии, готовясь выслушивать извинения. Он даже немного расслабился, положив ногу на ногу, ведь истина вот-вот должна была проявиться. — Я не понимаю, Рей Сильвер, что вы себе позволяете?! Не успев прибыть, вы уже накинулись на нашего нового ученика и жестоко избили его! Вы понимаете, на кого подняли руку?! Если его отец захочет дать делу ход, одним дисциплинарным взысканием вы не обойдётесь! Сказать, что Рей обалдел, даже скорее ошалел от подобных слов, было бы слишком невинно. Он буквально прирос к стулу и с минуту пристально наблюдал за изрыгающим угрозы начальством так, словно смотрел новый триллер. Ректор был настолько возбужден, что бегал кругами вокруг своего стола и стула с сидящим учеником, останавливаясь, только чтобы выкрикнуть очередную гневную тираду. — Рассел – наш благодетель и учредитель! Его сын, еще недавно обучающийся за границей, специально приехавший, чтобы закончить образование именно у нас и здесь получить диплом, вдруг подвергается нападению! И кого? Сына нищего! Человека, который не может даже оплатить проверку тестов! Я не увидел ваших реквизитов в смете! Рею стало казаться, что он или попал в сумасшедший дом, или спит, или всё происходящее – лишь мираж, который вот-вот рассеется. — Мистер Говард, — он попытался вставить короткую фразу в длинный монолог начальства. — Мистер Говард, мое временное финансовое положение не повод обвинять в несостоятельности. Деньги будут. А насчет столкновения, взгляните: избит именно я! — Безусловно, малышу Джеки надо было защищаться от такого неуравновешенного типа, как ты! — ректор не услышал ни одного аргумента и был готов продолжать абсурдный диалог. — Так что увольте меня от необоснованных жалоб! Окончательно уверившись в полном сумасшествии начальства, Рей встал, тем самым указывая на завершение странного диалога, привычным жестом вынул из внутреннего кармана чековую книжку и, позаимствовав со стола начальства перьевую старинную ручку, выписал чек, полностью покрывающий расходы. Резко вырвал листок и протянул ректору. — Надеюсь, это заткнёт ваш фонтан красноречия. Не желая становиться объектом оскорблений, изящно повернулся на каблуках спиною к начальству и, не оглядываясь, вышел. Под дверью ждал беспокоившийся Юджин. — Ну как? Что он сказал? — Ничего, мы побеседовали о плате за обучение. — А Джеки? — Да, насчет Джеки… Кажется, начинается перемена? У меня есть к нему дело. Возле аудитории уже собрались зрители, все ждали второго раута, многие знали Рея и потому были на его стороне. Новичок появился неожиданно. Он и не думал скрываться, в окружении верных приспешников вальяжно прошествовал в центр коридора и остановился напротив альфы. — Есть еще вопросы? — нагло ухмыляясь, спросил, разглядывая сине-багровую ссадину у виска недруга. — Есть, — коротко согласился Сильвер, выбрасывая правую руку вперед, с удовольствием отмечая, что кулак попал по назначению. Рассел словно ждал подобной развязки: перехватив руку, вывернул, заводя за спину Рея, и, толкнув в спину, заставил пропахать носом по натертому паркету. Следующая схватка вышла короткой: альфы сцепились как два зверя, беспорядочно мутузя друг друга, но тотчас были растащены подбежавшей охраной. Под разочарованные крики препровождены в уже знакомый кабинет ректора, где Рей прослушал вторую лекцию о неподобающем поведении. День, начавшийся неудачно, заканчивался полной катастрофой. Морщась от боли в отбитых боках и с ужасом разглядывая порванный пиджак, с трудом дотащился до дома, уверив Юджина и остальных в своем полном порядке, хотя в порядке отнюдь не был… Едва закрыв дверь, не забыв помахать сопровождающим, опустился на пол и, сжав голову в ладонях, беззвучно закричал. Его не беспокоили ни драка, ни погибший навсегда единственный пиджак, ни даже мнение сокурсников, в глазах которых он опустился на низшую ступень уважения. «Нищий!» — как по-сволочному процедил это слово ректор, глядя ему прямо в глаза. И, потеряв самоконтроль, Рей совершил то, о чем и помыслить было позорно, – выписал чек без обеспечения! Сегодня ректор отдаст его на проплату, а завтра всем! абсолютно всем! станет известно, что Рей Сильвер – лгун и безответственный хвастун, ведь на том счету пусто! Это конец! Вытащив телефон, альфа стал лихорадочно набирать номер деда. «Ответь, ответь, пожалуйста!» — Алло, — по-старомодному раздалось вскоре, — это ты, Рей? Почему так поздно? Я отхожу ко сну. — Мне срочно нужна помощь! Я выписал чек на пустой счет! Завтра меня ославят! Дедушка, переведи мне сто тысяч, о большем не прошу! Я рассчитаюсь! Если хочешь, поставь какие угодно проценты, выплачу после вступления в наследство!.. — На том конце провода раздались характерные звуки. Рей взвыл: — Дедушка, я понимаю, что не вовремя, но попроси своего омегу подождать пару минут! Тебе же это не составит труда – переведи мне нужную сумму! — в голосе Рея звучало отчаянье и слабая надежда. — Рей, ты большой мальчик и должен сам отвечать за последствия. К тому же сумма не шуточная, я хочу подумать! — О чем тут думать?! Я твой внук! — Рей сжал телефон так сильно, что треснуло защитное стекло. — Единственный! Я наследник! У меня временные трудности, а ты издеваешься?! Хочешь, чтобы наша компания окончательно потеряла авторитет?! Дед не любил, когда его пугали, и потому взвился на пустом месте. Выскочив из спальни, принялся орать в трубку: — Авторитет – это только моя заслуга, ты же всё делаешь, чтобы нас уничтожить! Весь в отца, безответственный мот и тупица! Как ты посмел избить любимого сыночка нашего главного конкурента? Он уже собирает информацию для привлечения тебя к суду за рукоприкладство! Ты, который даже драться не умеет, куда полез?! Час назад мне звонил ректор, он вычеркивает нас из списка почетных учредителей! Ты знаешь, чем мне это грозит?! Потерей репутации! И ты еще имеешь наглость звонить мне среди ночи и требовать денег?! Жалкий, слабовольный, полное ничтожество… Рей отключил телефон и привалился больным затылком к стене. Бесполезно! Дед и раньше не отличался щедростью, а уж теперь и подавно. Ясно как день: он боится Рассела и готов сдать единственного внука, только бы не иметь с тем дело. Чем же этот Рассел так страшен?.. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить владельца дома, поднялся к себе на второй этаж. Не обращая внимания на позывы голодного желудка, стал снова выискивать хоть какую-либо информацию. Голова кружилась. Тошнило, страшно хотелось спать. Рей Сильвер, еще позавчера считавшийся не менее чем баловнем судьбы, уже сегодня оказался на самом дне. К утру, облазив все возможные сайты, сдался. Решительно Рассел виртуозно путал следы, настолько разноречивой оказалась информация. Так ничего и не выяснив, Рей упал на кровать и проспал до вечера. Голод – единственное, что заставило альфу подняться и на ночь глядя отправиться разыскивать дешевый супермаркет, ведь в портмоне, кроме бесполезных золотых и платиновых карточек, завалились лишь две мелкие банкноты… собственно – это вся наличность Рея на ближайшие полгода. Заплатив одной бумажкой за пару бутербродов и банку пива, пировал Сильвер на набережной, жадно глотая куски хлеба и запивая шипучим напитком. Часы показывали почти полночь, луна стояла в зените и светила необычайно ярко. «Отличная декорация для романтической концовки жизни, — подсказал холодный аналитический разум будущего адвоката. — Внизу глубокая и бурная река, в ста метрах мост. Перила невысокие, фонари горят через один». Доев и выбросив мусор в урну, Рей вытер ладони носовым платком. Подумав, и его отправил туда же. Налетевший ветер слегка потрепал короткие платиновые волосы, ероша их словно рукой. Рей даже закрыл глаза от удовольствия, представляя, как приятно в одиночестве сидеть, вбирая в себя подступающий холод. Некстати вспомнив, что забыл перчатки, засунул ладони в карманы пальто и улыбнулся. Решительно надо всему положить конец! Не оглядываясь, быстро пошел на мост, безлюдный и пустой… а дальше был лишь вопрос ловкости. Закинув длинные ноги на парапет, сел на перила, слегка держась сзади руками, чтобы не рухнуть раньше времени. Интересно, о чём думают люди в последние минуты жизни? Задался вопросом и не мог вообразить ничего стоящего – в голову лезла всякая ерунда. Рей пытался думать о женихе Аллеле… вроде бы, между ними даже было чувство, ну во всяком случае со стороны Рея. Теперь омега получит неплохие отступные и сможет выбрать себе партнера, не оглядываясь на мнение отца. Деду не придется стесняться своих лет, рассказывая молоденьким любовникам о великовозрастном внуке. А отец в кои-то веки выиграет дело о дележе наследства – получив долю сына, просадит ее, или, может, ему наконец повезет в казино. Юджин прекрасно поладит с мерзавцем Джеки, а остальным на Рея вообще плевать… Баланс сошелся – сальдо отрицательное. Посмотрев вниз, Рей отметил, что лед на реке только местами. Если уж совсем повезет, он упадет в воду, тяжелое пальто и ботинки скуют движения, короче – утонет быстро и без мучений. Последняя мысль вызвала слабую улыбку. «Должно же мне подфартить напоследок», — сказал сам себе, враз заметив, что употребил слово, нежелательное в лексиконе будущего адвоката. Пока он сидел и раздумывал, правомерно ли было допускать подобный оборот речи, посыпал снег, крупный, мягкий. Он ложился на плечи, засыпа́л непокрытую голову, срывался вниз в черную бездну реки. — Извините, — раздалось за спиной. — Вы давно здесь сидите? Рей очнулся, стряхнул с себя снег и удивленно воззрился на бедно одетого омегу, переминающегося с ноги на ногу. — С двенадцати часов сорока минут. — Значит, давно. Сейчас почти два часа ночи. Вам, наверное, холодно? Омежка смешно хлюпал посиневшим носом и зябко кутался в тонкую куртку. Постукивая одной ногой о другую, старался согреться. — Не так, как тебе. Держи. Надевай, не стесняйся. — Недолго думая, альфа стянул с плеч кашемировое дорогое пальто и бросил несчастному. Поймав на лету неожиданный подарок, омежка всхлипнул: — А как же вы? Вон на вас вообще одна рубашка осталась. Рей удивленно опустил подбородок, вздрогнул, словно впервые увидел огромное кровяное пятно. — М-да, жаль, но она грязная, а то ты получил бы полный гардероб… Ну ладно, раз у нас сегодня сюжет из детский сказки, держи хрустальные туфельки. Надеюсь, по размеру. — Альфа снял щегольские ботинки из крокодиловой кожи и тоже протянул ночному гостю. — Бери, не стесняйся. Хотя нет, подожди, к ним есть еще портмоне и часы, настоящие, золотые. Карету обеспечить не могу, а потому беги на бал собственными ножками! И не растеряй подарки – фея твоя, увы, полный банкрот. Давай, шевелись, чего стоишь. Омега не трогался с места, а только глазел на босого альфу в одной грязной рубашке и узких брюках, беззаботно болтающего ногами над многометровой пустотой. — Спасибо, конечно. А пойдем ко мне! Я стирать умею, и у меня печка. — Печка – это здорово, — задумчиво согласился альфа и, оттолкнувшись руками, полетел вниз…
